Изъятые страницы детства

            Они договорились встретиться у основания лестницы, которая с крутого склона вела прямиком на старую набережную (если так можно было назвать несколько скамеек недалеко от воды и покосившегося металлического быка), где очень редко бывали люди. Посёлок был небольшой, немного больше трёх тысяч людей, поэтому его особо не спешили благоустраивать.             Тремор всю дорогу сжимал Эли настолько, что у неё заболели мышцы живота и челюсть, которая была напряжена до предела. Её отпустило лишь тогда, когда она заговорила: — Я немного опоздала. — Ничего страшного. – Борис Николаевич тепло оглядел её и улыбнулся.             Эли потёрла ладони, облегчённо вздохнув и, наконец, расслабившись. Элишева медленно пошла вдоль набережной, прогоняя остатки дрожи, и Борис последовал за ней. — О чём ты хотела со мной поговорить? — Я на днях помогала бабушке и нашла это. – Она протянула ему фотографию. – Скажите, пожалуйста, вы знали мою семью?             Борис взял фото и остановился. Он замешкался, но почти сразу улыбнулся – тот день ожил в его памяти. — Да, знал. — Лаконично. — А что ты ещё хочешь услышать? — Почему вы не говорили мне об этом? – Эли аккуратно забрала из его рук фотографию, переключая внимание на себя.             Борис тяжело вздохнул, убрав руки в карманы пиджака. — Мне казалось, ты вспомнила, ведь мы благодаря тебе стали общаться. — Возможно, какая-то часть меня вспомнила, поэтому я… – Эли запнулась, немного подумала и пошла дальше. – Неважно. Я просто очень рада, что смогла зацепиться за что-то.             Борис поравнялся с ней, осмотрев её профиль: — Я понимаю, тебе это важно. Что тебе рассказывала твоя бабушка? — Отец бросил беременную маму, а сама она погибла в автокатастрофе, когда мне был год.             Из-за разницы в росте Эли не смогла заметить, как Борис облегчённо сглотнул. Мужчина аккуратно положил руку на спину Элишевы и погладил, слегка прижав к себе. Эли вскинула брови и неловко усмехнулась, скрестив руки на груди. — У меня была квартира в том же доме, что и у вас, куда я приезжал на лето после университета, можно сказать, возвращался за отдыхом в родные края. Зиновия Александровна много работала, поэтому я сидел с тобой. Потом я продал квартиру, переехал в город, где был мой университет, и вернулся лишь спустя шесть лет. Надоел шум города, знаешь. Здесь намного спокойнее и приятнее, вот и решил преподавать в школе, где когда-то сам обучался. — Вы говорили с моей бабушкой, когда вернулись? — Да. – Борис Николаевич задумался, посмотрев на ровную гладь реки. – Она сказала, что ты получила травму и ничего не помнишь, и что тебе не нужна лишняя нагрузка в виде ненужных воспоминаний. — Я ничего не слышала про травму! – Эли удивлённо покосилась на мужчину, стараясь не смотреть на него слишком долго. Она винила себя за чувства, которые испытывала к нему, и не хотела лишний раз подпитывать их.             Борис лишь пожал плечами: — Это всё, что я знаю. — А скажите, я общалась с Ксюшей Черкасовой раньше? — Да, она была твоей лучшей подругой. Вы жили в том же доме, где они и сейчас живут. Странно, что Зиновия Александровна и это скрыла. — Вы общались с её отцом?             Борис Николаевич усмехнулся, остановился и, прищурившись, посмотрел Элишеве в глаза: — Ты, случайно, не на следователя учиться собралась?             Эли усмехнулась, остановившись напротив учителя: — Нет, я же вам говорила. – Она приподнялась на носочках. — Да, я помню, ты хочешь в медицинский, как твоя бабушка.             Эли поджала губы, жадно осматривая лицо Бориса. Она сдалась перед своими чувствами, не в силах больше довольствоваться взглядами, брошенными на него украдкой. В свой тридцать один год он выглядел очень красиво: был сто восемьдесят пять сантиметров ростом, широкоплеч, волосы на свету отливали рыжим цветом, морщины на лице были лишь слегка видны; он опрятно одевался в деловые костюмы, рубашки под пиджаком всегда были идеально выглажены. Борис любил дорогие часы и совсем не любил кольца, он обожал стойкие мужские одеколоны и ненавидел запах табака. «Я люблю, когда вы так тепло улыбаетесь мне. Вы ещё всегда прищуриваетесь в этот момент». — Нет, я не общался с Владимиром, вернее, он на контакт никогда не шёл и не идёт. Абсолютно ни с кем, как мне кажется.             Эли кивнула, не сводя с Бориса взгляда. — Тебе, наверное, нужно домой? – Он невольно оробел. — Наверное... – Элишеве совсем не хотелось уходить, но разговор был завершён, поэтому она сочла нужным больше не надоедать ему. Она посмотрела на покосившегося ржавого быка, сощурившись от обеденного солнца. С этого ракурса заброшенная набережная выглядела как ржавые раритетные часы. «Часы, потому что время не пощадило это место. Интересно, а оно вообще кого-нибудь щадит или только ломает?»             Эли не догадывалась, что и Бориса оно лишь покалечило их общим прошлым. — Идём, я провожу тебя. – Борис вновь аккуратно положил руку на её спину, как-бы давая понять, в какую сторону им надо идти, и добавил: – Если захочешь, можем ещё прогуляться как-нибудь. — Правда? — Ты хочешь вспомнить своё прошлое, поэтому тебе нужно больше общаться со мной... И с Ксюшей. — Если вам будет не трудно, то я очень рада это слышать! – Эли просияла, едва сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть от радости. — Мне очень нравится общаться с тобой, Эли. Какие могут быть трудности?             У Бориса Николаевича был очень размеренный тембр голоса. Его речь убаюкивала и располагала Эли к нему, поэтому ей так нравилось слушать его во время уроков и подслушивать его мимолётные разговоры с кем-нибудь на переменах. Она искренне не понимала, почему бабушка так скривилась, когда Элишева первый раз заговорила про него. — Только я не хочу, чтобы об этом знала моя бабушка, у неё и так работа нервная. Я надеюсь, вы поймёте. — Как скажешь. – Он серьёзно кивнул, но внутри бешено забилось сердце – ему это было только на руку.             Перед тем, как они разошлись, Борис Николаевич приобнял Эли и ещё раз напомнил про то, что она в любое время может к нему обратиться. Смущённая его объятьями, она забыла попрощаться и вспомнила об этом уже на половине пути к дому. Она остановилась и развернулась, посмотрев вдаль, будто видела набережную и реку, и они совсем не были скрыты за холмами и жилыми улицами. Элишева обняла себя и не понимала, почему ей стало ещё тревожнее, чем было до разговора.             Ксюша вышла из школы и неловко подошла к Анне с Алексом. После короткой беседы с Элишевой, она чувствовала себя немного защищённой. вся эта защита такая же иллюзорная, как твои надежды на будущее             Ксюша покачала головой и сжала руку в кулак, сдерживаясь из последних сил, чтобы не укусить себя. Анна обратила на неё внимание и убрала ладонь от Алекса: — Всё, бывай, я пошла! — Я напишу тебе.             Ксения последовала за одноклассницей, заметив, что Зайцев направился в сторону своего дома, не подождав Беллу и Элишеву. — Ты далеко живёшь? — Нет, рядом с парком. В семи минутах от школы, в общем. – Анна раз пятый бросила взгляд на экран телефона, чтобы чем-то занять себя в неуютной обстановке между ними.             Ксюша кивнула. Неожиданно ей позвонил отец. Она медленно остановилась и растеряно посмотрела на Анну. Князева догадалась, что отцу она так ничего и не сказала, и провела пальцами по губам, сделав вид, что закрыла рот на замок. Под пристальным взглядом Анны, Ксения взяла трубку: — Привет. Уроки только закончились, я ещё не пришла домой. ЯОн вырежет эмбриона из твоего чрева             Лицо Ксюши исказилось от того, что она представила в самых мельчайших подробностях… ты будешь вся вывернута наизнанку …от того, что она будто услышала это на том конце провода… скормит порождение кровосмешения помойным крысам …от того, что похожие изображения хаотично сменяли друг друга. Хватит! КСЕНИЯ — Что? Я слушаю. – Она сглотнула, вцепившись свободной рукой в плечо. – Что? – Слово «операция» больно полоснуло по ушам. – Я поняла. Позвони мне потом, пожалуйста… Пока.             Гудок. Ксюша глубоко вздохнула, встретившись со странным взглядом Анны. Князева несколько секунд молча осматривала Ксению с головы до ног. —…Ты даже не представляешь, как жутко было смотреть на тебя сейчас. Это из-за того, что ты не сказала о том, куда идёшь? нет, просто её скоро зарежут «Замолчи!» – Ксения приложила ладонь ко лбу, глубоко вздохнув ещё раз. — Да, да. Пойдём. — Неудивительно. Большинство людей сильно огорчается, когда узнают, что их дети начинают общаться со мной, – улыбнувшись, Анна вальяжно продолжила путь, выбивая чёткие звуки из-под каблуков.             Ксения скрестила руки на груди и, смотря в пол, молча шла за Анной. Через несколько секунд Князева заметила её странное поведение и попыталась вывести на диалог ещё раз: — Но, по правде говоря, я никогда не видела, чтобы кто-то огорчался настолько сильно. интересно, когда эта высокомерная гнида поймёт, что дело может быть не в ней пусть лучше думает так Да, так лучше.             Ксения неожиданно врезалась в Анну, которая остановилась прямо перед ней: — Приём! Ты меня слышишь? – Князева поставила руки на пояс и слегка нагнулась к Ксюше, заглядывая ей в глаза. слы… мне тяжело говорить слышу, сука неугомонная — Слышу. Я просто не выспалась.             Анна тяжело вздохнула: — Пойдём.             Через несколько минут они дошли до светло-голубой пятиэтажки и поднялись на третий этаж. Анна открыла дверь, и в нос сразу ударила вонь спиртного и пыли; на пороге Ксюша споткнулась о неаккуратно разбросанную обувь. — Проходи. – Анна бросила сумочку на пол, сняла высокие розовые туфли и втянула воздух через стиснутые зубы. От левой ноги отклеился истёртый пластырь, но Анна решила не подбирать его и ушла на кухню. – Ты можешь не разуваться, у нас липкие полы, а я просто устала на каблуках. — Хорошо. – Ксения аккуратно переступила обувь и прошла на кухню в балетках.             Девушки помыли руки, и Анна поставила чайник. Ксюша бросила мимолётный взгляд на гору немытой посуды, села за стол и положила голову на ладонь, стараясь не задеть локтем крошки. — Ты не удивляйся беспорядку. Я предпочитаю не приходить сюда до ночи, а моя мать вообще не в состоянии ухаживать за домом. И за собой… – Анна задумалась, смотря на быстро закипающую в электрическом чайнике воду. Когда же он выключился, издав щелчок, Аня усмехнулась: – Чего я вообще перед тобой оправдываюсь? — Не знаю, мне всё равно. – Ксюша обводила пальцем узоры на грязной скатерти. Она поймала себя на мысли, что с каждой секундой всё больше хочется курить.             Анна неосознанно бросила на неё благодарный взгляд, а затем налила чай и села рядом с Ксенией. — Так куда уехал твой отец? — У Даны утром сильно болел живот, он поехал с ней в больницу. – Ксения нехотя сделала глоток – от тревоги совершенно пропал аппетит. — Я так счастлива, когда мать уходит! – Анна усмехнулась, проигнорировав информацию про Дану, и съела конфету. – Ты тоже, наверное, рада таким моментам. По Владимиру Александровичу видно, что он очень строгий. – Аня бодро жевала конфету, не сводя с Ксюши глаз. – Он строгий, да? — Да, строгий. — Наверное, неприятно, когда все вокруг говорят об этом, – усмехнулась Анна, положив ногу на ногу и энергично закачав ей. «Нужно совсем немного потерпеть её компанию», – Ксения слабо кивнула, не желая продолжать этот разговор. «Плевать я хотела на эти формальности!» – Анна шумно вздохнула. — Ксюш, у тебя парня нет?             Ксения удивилась вопросу и вскинула брови: — Нет, меня не интересуют отношения. — Ты очень понравилась моему другу, – продолжала Анна, игнорируя ответ. «Элишева была права, надо уходить», – Ксюша резко встала, как вдруг входная дверь отворилась и в коридоре послышались грузные шаги. Ксения посмотрела на тучную женщину с отёкшим лицом и синяками под глазами, когда та появилась в дверном проёме. — Ух ты! У нас гости? С чего это вдруг у Ани подружки появились? – Алевтина из горла отпила самогон, небольшая часть которого стекла по двум её подбородкам и неаккуратным пятном впиталась в футболку. Затем она небрежно протёрла губы потной ладонью, осматривая Ксению. – Ксюша?! Как тебя угораздило с ней спеться?             Анна с отвращением посмотрела на мать: — Ты должна быть на работе. Фу! Как от тебя несёт! – Анна демонстративно помахала ладонью у лица и скривилась. – Понятно, тебя снова отправили проспаться, скоро и с этой работы вылетишь. — Заткнись, я могу расслабиться на нормальной работе. Это тебе не по койкам прыгать. – Женщина мерзко рассмеялась. — Я не!.. – Анна покраснела от злости и резко подступивших слёз. Она вскочила, схватив Ксюшу за запястье и быстро протащив мимо матери. Взяв с собой сумочку и туфли, она вышла из квартиры и с силой захлопнула дверь.             Ксюша поддалась жалости и, подавив желание уйти, поспешила догнать Анну, которая уже бегом спустилась по лестнице и обувалась на первом этаже подъезда. — Ты в порядке? — Ты не должна была это видеть. – Хромая, но не теряя элегантности движений, Анна пошла в парк, стараясь не показывать однокласснице смущение перед ней и обиду на мать.             Через дорогу от двора Анны располагался зелёный не облагороженный парк, где с каждым годом посетителей становилось все меньше, а раскидистых деревьев и колючих кустарников - всё больше.             Аня с гордым видом (но внутри что-то всё-таки надломилось) села на первую попавшуюся скамейку, которая уже шаталась от времени. Ксения медленно подошла к ней и села рядом, посмотрев в глубину парка на обугленные деревья (несколько лет назад в этой его части какие-то пьяницы учинили пожар), которые из последних сил цеплялись мёртвыми корнями за землю, хотя уже осыпались при малейшем дуновении ветра.             Анна достала из сумочки сигарету и обхватила её губами, прикрыв от ветра, подожгла и закурила.             Анна положила ногу на ногу и выдохнула дым, наблюдая за тем, как он медленно растворяется в воздухе. Ксения почувствовала, как тревога снова защекотала живот. — Можно?             Анна удивлённо уставилась на Ксюшу и усмехнулась: — Лучше даже не начинай, оно всю жизнь тебя преследовать будет. – Она постучала по сигарете указательным пальцем, стряхивая пепел. просто дай мне эту чёртову сигарету! — Я уже два года курю. – Ксения укусила губу изнутри, жадно смотря на дым. — Ты меня поражаешь! – Анна широко улыбнулась и помогла Ксюше прикурить.             Ксения сделала долгожданную затяжку, закрыла глаза и на несколько секунд задержала дым во рту, а затем выдохнула его вместе с разговорами в голове, операцией сестры, страхом перед отцом и беременностью. Это всё осталось позади, растворилось, расщепилось, исчезло, да и происходило не с ней вовсе. «Как жаль, оно всегда возвращается», – Ксения разочарованно открыла глаза.             Они сидели рядом, слегка касаясь друг друга плечами, и курили, выветривая из головы каждая свои проблемы. Наконец, Анна усмехнулась, бросила сигарету на асфальт и примяла её ногой: — Не думала, что когда-то буду курить с тобой «по душам».             Ксюша грустно улыбнулась и, сделав затяжку, посмотрела на Князеву: — Я тоже. Знаешь, я так давно ни с кем не разговаривала до этой недели. – Дым сопровождал её слова, словно сближая девушек своими прозрачными чарами. – Ты и Элишева, я до сих пор не верю. — А, Элишева, – протянула Анна, ухмыльнувшись. – Мы поругались с ней вчера. — Почему? — Мы были у неё, как ты знаешь, а она меня ненавидит. Вообще Алекс говорит, что она параноик. – Аня облокотилась о спинку скамейки. — А это тут при чём? – Ксюша затушила окурок о край урны и выбросила его. — Я заметила, что она ошивается вокруг тебя больше моего, а предъявила мне за то, что я к тебе без благих намерений подкралась.             Ксения мгновенно вспомнила все предупреждения Элишевы, а оно снова вернулось с потухшей сигаретой. не будет же Анна сама себя подставлять зачем ты сидишь рядом с ней? уходи, иначе Я Он свернёт тебе шею я не могу оставить её одну сейчас — Анна, привет! – Со стороны центра парка послышался мужской голос.             Аня выпрямилась и легко толкнула Ксюшу: — Это мой друг, про которого я тебе говорила, – шепнула Анна, а затем ухмыльнулась: – Привет, Марк! Какими судьбами? теперь мы точно уходим — Решил прогуляться, погода благоприятствует. – Марк развёл руками, вальяжной походкой дойдя до девушек. Он довольно посмотрел на Ксюшу сверху вниз: – Ксения! Рад с тобой познакомиться лично, меня Марк зовут. – Он протянул ей руку.             Ксения молча смотрела ему в глаза, поджав губы. Она узнала Марка, ведь часто видела Анну в его компании. Парень вёл себя нагло и часто подходил к другим девочкам на перемене. Рядом с такими, как Марк, Ксения чувствовала себя беззащитным котёнком, ей сразу хотелось убежать, оставив потенциальную угрозу далеко позади. Марк занимался плаванием и был метр девяносто ростом, широкоплеч и силён, поэтому ей казалось, что он легко сможет сломать её одной рукой.             Парень усмехнулся от долгого молчания и убрал руку, а Ксюша резко встала и попятилась назад: — Мне пора, скоро отец возвращается. Спасибо за чай, пока. – Ксюша развернулась и почти бегом направилась к дому. «Неужели это истинная причина её общения со мной?» – Через десять минут Ксюша уже перешла дорогу и шла в сторону своего двора. Сама не понимая зачем, она остановилась около дома Элишевы и, скрестив руки на груди, в нерешительности посмотрела на окна одноклассницы.             Через несколько секунд она услышала знакомый голос: — Ксюша!             Ксения обернулась и увидела Элишеву, которая махала ей, пока переходила дорогу. На душе стало так тепло, что Ксюша не смогла сдержать улыбку. — Привет ещё раз. Как всё прошло?             Эли подбежала к ней, посмеиваясь. Она была всё ещё очень встревожена и одновременно вдохновлена прогулкой с Борисом Николаевичем, а встреча с Ксюшей перевесила все эмоции в положительную сторону.             Ксюша задумалась и поправила портфель: — Ты была права, мне не стоит с ней общаться. — Что-то случилось? — Она просто захотела познакомить со мной своего друга. — С Марком?! Нет, он ужасный тип. Он не ценит девушек, только их количество. Тебе такой не нужен точно. ей никто не нужен, кроме меня Него я никому не нужна, кроме Него             Ксения кивнула и понурила голову, ненадолго задумавшись. Заметив это, Элишева решила приободрить Ксюшу и приобняла её, на что Черкасова напряглась и рефлекторно согнула руку, но так и не выставила её в качестве опоры. — Всё хорошо будет! Чтобы она тебя не доставала, можешь ходить с нами, Белла против не будет. – Эли отстранилась, посмотрев ей в глаза. – Мы с утра не договорили, но, я надеюсь, ты не против возобновить общение? «Я не боюсь её, в отличие от Анны». только попробуй ей проболтаться, Он растопчет кота у тебя на глазах, а затем расшибёт твою голову в кашу             Ксюша сжала руки в кулаки, почувствовав боль от ногтей. — Я не против. — Я так рада! – Эли чувственно обняла Ксюшу, немного покачавшись, а затем придержала за плечи и посмотрела в глаза: – Когда мы сможем прогуляться? Или можем пойти ко мне в гости.             Ксюша опешила: — Думаю, завтра. с каких это пор такой смелой стала? — Хотя нет. С этим сложно…             Эли на секунду задумалась, почему Ксюша не отказалась от прогулки с Анной, но потом вспомнила, что алгебру отменили из-за отъезда Владимира Александровича, и картинка в голове сложилась. — Давай я тебя отпрошу у Владимира Александровича? Он же знает, что мы с тобой дружили в детстве.             Ксюша как-то испуганно посмотрела на Эли, и та поспешила исправиться: — Я вижу, что он довольно строгий, все это видят. это ты неаккуратно себя вела, вот и заметно             Ксения глубоко вздохнула и пожала плечами. — Хорошо, давай тогда ты подумаешь над этим, а там всё решим? — Я подумаю, спасибо, Элишева. – Ксюша слабо улыбнулась. – А сейчас я пойду, отец скоро приезжает. — Хорошо, пока-пока! Пиши мне, если что.             Ксюша кивнула, и они попрощались. Ксения снова осталась наедине с мыслями о том, правильно ли она поступает и разными вариантами того, как сказать отцу о своей беременности. События в её жизни быстро нарастали друг на друга, как прогрессирующая опухоль. ты не расстраиваешься из-за того, что мы перестали общаться; не думала, что когда-то буду курить с тобой «по душам»; срок примерно восемь недель; ты не против возобновить общение             Задумавшись, она медленно дошла до квартиры и открыла дверь. Персик соскочил с подоконника, сразу подбежал к Ксюше и потёрся о её ноги, замурлыкав. — Привет, хороший мой. – Ксюша взяла его на руки и поцеловала в макушку. – Как у тебя дела? Пойдём, я тебя покормлю.             Когда кот был накормлен и доволен, они вместе сели на диван (Персик устроился на её коленях), и Ксюша заснула под его громкое мурлыканье.             Элишева вернулась домой окрылённая. На кухне она увидела бабушку, которая раскладывала купленные продукты на места, видимо, только что вернулась с работы. — Привет! – Эли чувственно обняла бабушку и широко улыбнулась. — Я думала, ты уже дома, звоню-звоню в домофон, а ты не открываешь, – ответила Зиновия, погладив внучку по предплечью и принюхавшись. – Вкусно пахнешь, новые духи открыла? — Да, – протянула Эли, покрутилась вокруг своей оси и пошла переодеваться.             Сделав руки в боки, Зиновия наблюдала за внучкой. «Странная какая… С мальчиком гуляла, что ли?» – мысленно усмехнулась Зиновия, но донимать вопросами не стала.             Владимир вернулся к восьми вечера. Он застал дочь спящей на диване, несмотря на то что громко хлопнул дверью и небрежно бросил ключи на комод. — Ксения.             Но от его голоса она проснулась сразу. Ксюша сонно поморгала, а затем села ровно, виновато посмотрев на отца – она должна была достойно встретить его. — Я звонил. — Извини, я уснула и ничего не слышала.             Ксения не была такой разговорчивой и смелой, как с утра. Ксюша смотрела на отца, а глаза были готовы в любой момент закрыться, она чувствовала дикую слабость и усталость. Владимир, в свою очередь, устало смотрел в глаза дочери. — Я сейчас разогрею тебе еду. – Ксения поднялась и постаралась обойти отца, как вдруг он схватил её за плечо, всё так же смотря на диван, будто Ксюша всё ещё сидит там. — Она точно не рассказала ни о чём этой Зиновии? его не волнует состояние Даны, он просто боится за себя — Не рассказала. Зиновия Александровна бы не спрашивала у тебя напрямую про питание. Дана никому не скажет. — Ты говорила с сестрой об этом?             Ксюша кивнула. — И как говорила? — Сказала, что без тебя у нас никого не останется, а если нас удочерит кто-нибудь другой, то и нас самих не останется у друг друга. – Ксюша сжала руки в кулаки, царапая ладони ногтями. — Умница. Ты моя умница. – Владимир прижал её к себе другой рукой за голову и поцеловал в макушку и обнял. – Хирург наш в отпуске, пришлось везти её в Самару. Что за больницы...             Так они стояли несколько минут, а затем Владимир аккуратными шагами повёл Ксюшу в её спальню, всё так же прижимая к себе: — Сейчас я не хочу есть, только хочу ощутить тепло своей любимой дочки.             Жгут перетянул сердце, и Ксения ощутила, как снова проваливается в безразличие. Она немного потерпит, а если повезёт – ничего не вспомнит. но потом тебе будет сниться это снова и снова             Владимир аккуратно положил её на кровать, а она готова была заснуть, как только голова коснулась подушки; низ живота слабо заныл от боли, напомнив о беременности от собственного отца; ужасно хотелось курить (она бы закурила прямо сейчас). Но она всё терпела, пока отец расстегивал пуговицы белой школьной рубашки и потной большой ладонью залезал под нижнее бельё. Она всё терпела, не скуля и не плача, чтобы не злить его.             Ксения часто думала, что слабая, но на самом деле была безмерно сильна.