Изъятые страницы детства

            Элишева оплатила кофе, и вместе с Беллой села за столик у окна. В такой необычно жаркий апрель в кафе работал кондиционер. Играло радио, в воздухе застыл аромат кофе и круассанов. — Я слушаю тебя.             И Эли рассказала всё о своей встрече с Борисом: о своих эмоциях до и после; о том, как он был мягок и чистосердечен; и как будоражило их общение в неформальной обстановке. — И сейчас неспокойно, снова холодно стало. – Эли сделала глоток, но кофе непривычно вогнал в глотку тошноту. — Всё хорошо, ничего плохого не случилось. Ты так долго не могла ни за что зацепиться, а тут хорошо знакомый человек из прошлого. У тебя вполне себе адекватная реакция.             Эли кивнула, но что-то глубоко внутри не давало покоя, сжимая сердце в тиски. — У меня такое чувство, будто я хочу отмотать время и не разговаривать с ним.             Белла будто смогла увидеть волнение Элишевы, и ей самой стало неспокойно: — Поговори с бабушкой. Ты почему-то боишься его, такого не должно быть.             Эли занервничала, когда подумала о правдивости этих слов, но образ Бориса завладел её мыслями, полностью подчинив их себе. Нет, она не стала бы ничего менять, даже если была бы возможность. Значит, она обманула, когда сказала это. Или она врёт, пока безрезультатно думает об обратном? — Я боюсь, что бабушка догадается о том, что он нравится мне. — Значит, он тебе всё же нравится?             Эли грустно улыбнулась: — Да, но я так виновата за эти чувства. Перед ним, перед бабушкой. — Эли, ты не виновата ни в коем случае! – Белла пересела к Элишеве на диванчик и обняла её. – Многие девочки влюбляются в своих учителей, и они не виноваты, они просто маленькие девочки. Хуже, если учителя подкармливают их чувства. Ты сказала Борису Николаевичу? — Нет, я боюсь, у него начнутся проблемы из-за меня. — Как бы у тебя не начались проблемы из-за него… — Белла, всё хорошо. Борис порядочный мужчина, я всего лишь попросила у него помощи, а он согласился. – Эли отстранилась, вернувшись к кофе. – Зачем я тебе рассказала?             У Беллы больно кольнуло в груди. — Если так, то это очень хорошо. Я знаю, как тебе это важно. — Спасибо, Белла, правда. И прости, я не хотела говорить так. Я просто совсем с ума схожу с этими тайнами… — Ничего страшного, я понимаю. – Белла погладила Элишеву по спине.             У Элишевы зазвонил телефон, прогнав особую атмосферу разговора. Сначала Эли подумала, что звонит бабушка, но нервы заискрились от страха, когда на экране высветилось имя учителя. — Борис Николаевич звонит... — Зачем? – Белла пересела на своё место, чтобы допить кофе.             Эли пожала плечами и, глубоко вздохнув, ответила: — Алло, здравствуйте. — Эли, здравствуй! Ты сегодня так отстранённо держалась, у тебя всё в порядке? — Да, всё нормально.             Элишева безумно хотела сказать, что пошутила вчера, положить трубку и навсегда заблокировать его номер, но сердце трепетало: он обратил внимание на ее состояние и позвонил! — Самое главное. – Борис хмыкнул и замолчал.             Элишева закрыла глаза, пытаясь понять свои ощущения: сердце проламывает грудную клетку, живот сводит в приступе страха, внутри него миксер: так больно, страшно и приятно. Тело покрылось мурашками, а разум кричал: «Уходи, пока не поздно!» Но она не слушала себя. Эли выбрала врать бабушке и самой себе ради мужчины, влюблённость к которому сменилась животным страхом. — Это всё, ради чего Вы позвонили?             Он добро усмехнулся на том конце провода: так близко, словно шепчет на ухо: — Нет, Эли. По правде говоря, я звоню уточнить о конкурсе. От библиотеки, помнишь? — Конечно. — В понедельник поедешь? Я тебя отвезу. Хочу, чтобы от десятых классов нашей школы поехала именно ты.             Эли замешкалась, Белла увидела, как радостно засияли её глаза (но одновременно с этим в них блеснуло сомнение). — Да... Да, я поеду с вами. — Я рад слышать это, Эли. В понедельник в десять мы должны быть там, поэтому в восемь тридцать я заеду за тобой. Предупреди бабушку.             Эли, Эли, Эли... Кто бы так не называл её, эта форма имени ассоциировалась лишь с ним. Элишева была уверена, что даже спустя много лет, кто бы ни произносил эту форму имени, она всё ещё будет слышать именно его голос, а воспоминания будут кусать, плавно рисуя черты его лица. — Хорошо. – Она сразу отключилась и попросила у официантки воду. — Куда это ты с ним едешь? – Белла нахмурилась. — Какой-то литературный конкурс от библиотеки. Это он ещё до разговора объявил. — Ты только бабушке скажи. — Скажу, разумеется, придётся. – Элишева залпом осушила бокал. – Как Дмитрий Евгеньевич? — Врачи сказали, дышать кислородом, ингаляции делать, за оксигенацией следить, но всё равно задыхается. И на сердце жалуется. В общем, так себе. – Белла опустила взгляд в кружку.            Эли положила руку на её кисть: — Самое главное, что поддерживает организм кислородом.             Белла улыбнулась и кивнула. — Но из-за состояния Алекса одышка буквально всегда, даже лёжа. Надеюсь, брат одумается, а то ещё и хамить отцу умудряется. — Алекс?! — Да! Я говорю с ним, но он игнорирует, будто меня нет. — Это я виновата, наверное. Мы ведь с Аней поругались. — Брось, Эли, кому всё плохо, всегда виноватых найдёт. Особенно когда рядом ненадёжный партнёр, который всегда взрыв в голове и вокруг тебя устраивает. Ничто не может оправдывать такое поведение с больным отцом, который всё здоровье ради детей на работе оставил.             Теперь в голосе всегда спокойной Беллы сквозила ничем не прикрытая обида, но всё же она махнула рукой: — Идём в парк, меня там Бек будет ждать. — Да, с меня тоже хватит, идём. – Эли улыбнулась и расплатилась.             Когда девушки разминулись, Эли купила вкусный клубничный торт и пришла в дом к Белле. Дверь открыл её отец. — Элишева, здравствуй, – Дмитрий Евгеньевич закашлялся, – а Беллы нет, она у Бека.             Отец Алекса и Беллы был добрым и культурным работящим человеком. Всю жизнь он проработал ради детей на металлургическом заводе, поэтому теперь мучался пневмокониозом, и состояние его лишь ухудшалось. Его глаза болезненно тускнели из-за линз очков, борода совсем поседела, а клетчатая рубаха скрывала истощенное болезнью тело. Вид его кольнул жалостью под рёбрами, но Эли постаралась улыбнуться и протянула торт: — Здравствуйте, я знаю, только что виделись с ней, я к Алексу пришла, можно? — Конечно, проходи. – Дмитрий Евгеньевич пропустил её. – Как твоя бабушка поживает? — Хорошо, спасибо, вся в приятных хлопотах, как она говорит. — Ну самое главное. – Он снова закашлялся, положив худую руку на грудь. – Не смогу долго с тобой поболтать, ты уж извини старика. — Я понимаю, всё нормально. Мы вам оставим торт, обязательно попробуйте, он очень вкусный.             Дмитрий Евгеньевич хрипло посмеялся: — Хорошо, Эли, благодарю.             Эли кивнула и улыбнулась, а затем подошла к комнате Алекса. Дмитрий Евгеньевич ушёл в свою комнату и послышался звук включенного кислорода. Эли занесла кулак над дверью, но долго не решалась постучать, она понимала – он знает, что Эли пришла, но не выходит сам. Либо не пустит, либо делает вид, что не рад, а сам ждёт, чтобы кто-то с ним поговорил. — Алекс? – Она постучала. — Заходи. – Послышался приглушенный голос Алекса.             Эли вошла и закрыла дверь. В комнате Алекса было много комиксов и фигурок по сериалам и видеоиграм, всё было аккуратно и прибрано, на компьютере тихо играла музыка, и комнату разными цветами освещал лишь монитор с живыми обоями.             Сам Зайцев раскачивался в компьютерном кресле влево-вправо, сверля Эли заранее враждебным взглядом. Элишева села на край его кровати, всё ещё глупо держа торт: — Как ты? — Пойдёт, зачем пришла? Мы с тобой толком никогда не общались. — Я пришла попросить прощение за то, что оскорбила Аню, но ты меня тоже пойми: она приходит в мой дом; игнорирует мою бабушку, которая готовилась к вашему приходу; оскорбляет мою лучшую подругу; разбивает бокал! Изменила тебе, в конце концов! — Замолчи! – Алекс вскочил с кресла и угрожающе навис над Эли. – Прекрати совать свой нос в чужие дела!             Эли поморгала, вжав голову в плечи. Алекс вновь сел и кресло по инерции откатилось к окну. — Эли, в тот день мы не просто так были отстранены, у нас был тяжёлый разговор, пока вы с Беллой дежурили. Он у нас уже был, но мы раз за разом к нему возвращаемся!             Эли молчала, впитывая его слова каждой клеточкой тела. — Марк… Он принудил её. — Она тебе сказала? — Да, и я верю ей! Верю, понимаешь? А я… – Речь прорывалась сквозь пульсирующие рыдания. – Я слишком слаб, чтобы набить ему морду, у меня нет друзей, которые могли бы мне помочь. А если я посмею, ей станет только хуже. И я знаю, что Аня страдает от этого! – Алекс обхватил переносицу, тщетно сдерживая слёзы.             Для Эли слушать это было невыносимо, она быстро подошла к нему и положила руки на плечи, обняв со спины, и тогда он отчаянно разрыдался. Эли услышала, как отключился звук кислорода в соседней комнате. — Эли, он всё испортил, он всё испортил! А я… Я предупреждал её, но вся эта выгода – сыр в мышеловке! Мы столько ругались из-за него, но она не слушала, она не слушала! – Он затрясся всем телом и закрыл красное лицо ладонями, вены на которых вздулись от напряжения. — Тише, тише, Алекс, ей тоже нужна помощь сейчас, ей нужна твоя эмоциональная стабильность…             Через пару минут Алекс сделал глубокий вдох и выпрямился, Эли отстранилась. — Да, Эли. Ей нужна помощь больше, чем мне, но она из-за этого случая закрылась от меня, ей стыдно. – Он немного помолчал, словно обдумывая что-то. – Знаешь что, мы с ней обязательно справимся и пройдём через это. Я найду способ убрать Марка от неё. — Обязательно справитесь, я помогу что-нибудь придумать, а ты поговори с Беллой, хорошо? Она и Бек смогут помочь, вместе мы справимся.            Алекс задумчиво кивнул: — Наверное, ты права, не стоит мне эту ситуацию в себе держать. — Тем более, вы с Аней не виноваты.             Алекс благодарно посмотрел на Элишеву: — Спасибо и прости за грубость. — Алекс, всё в порядке, это ты меня прости, ты был прав – я вечно лезу не в своё дело.             Алекс улыбнулся, впервые ему стало немного легче: — Я вижу, ты торт принесла, будешь чай? — Да, конечно, спасибо.             Они пили чай, больше не упоминая Анну и Марка. Алекс спросил, как прошел разговор с Борисом Николаевичем, и Эли рассказала всё, что чувствовала, что узнала, куда едет с ним в понедельник, и что, оказывается, дружила с Ксюшей в детстве. Алекс признался, что не знает, почему Аня начала общаться с Ксюшей, но верит, что ей просто одиноко, и она нашла ту, которая может понять её чувства, ведь Ксения тоже была вечно одна в школе. Эли немного расслабилась от его слов. После к ним на чаепитие присоединился Дмитрий Евгеньевич (правда, ненадолго), его лицо даже приобрело румянец, и он улыбался от того, что сын наконец смог выйти из комнаты и нормально поговорить. Когда Эли вышла на улицу, в её голове появилась хорошая идея. Она медленно пошла по улице и набрала номер Ани: — Привет, Ань, послушай… — Ничего себе! – На том конце трубки язвительно рассмеялись. – А я думала, твой номер у меня из раздела «просто существует в телефонной книжке». Что-то случилось или хочешь продолжить пререкания? У тебя бокалов-то хватит?             Эли вздохнула: — Ань, я поговорить хотела, найдётся свободная минутка?             Анна замолчала на некоторое время, затем спокойнее ответила: — Я прямо сейчас в парке. Рядом с воротами, которые к школе ближе. — Хорошо, я скоро буду.             Эли увидела Анну на скамейке недалеко от ворот, больше в этой части парка никого не было. — Привет. – Эли села на другой конец скамейки.             Анна выдохнула сигаретный дым, положив ногу на ногу: — Ну привет. — Я хотела извиниться за ситуацию, когда я нагрубила тебе. И знаешь, я бы до сих пор была уверена в своей правоте, если бы не поговорила с Алексом.             Анна удивлённо раскрыла глаза и усмехнулась: — Он разболтал все тебе? — Он просто объяснил, почему ты в свою очередь вела себя так.             Анна зло отбросила сигарету и выпрямилась, упершись ладонями в сидение: — Тебе не говорили, что совать нос в чужие дела не следует? — Алекс сегодня и сказал, – пожала плечами Эли и неловко усмехнулась. – Ань, мне жаль. — И как твоя жалость мне поможет? – Анна резко и агрессивно посмотрела ей в глаза. — Просто мы с тобой не так начали, я и правда хотела бы, чтобы ты проводила с нами время, как с компанией. И мы правда могли бы стать подругами. — Очень мило. – Саркастично фыркнула Анна. — Я хотела сказать, что Алекс всё ещё любит тебя и думает, как решить эту ситуацию. И я не из тех, кто рассказывает чужие тайны, так что можешь быть спокойна за это. – Эли встала и хотела было уйти, как Аня продолжила. — Я правда люблю Алекса, Эли, да, я была одиночкой и раньше. Могла нагрубить тебе, Белле, да всем вокруг. Не любила вашу компанию, в целом не состояла в компаниях раньше. Я была в разных ситуациях с детства, но сейчас я правда не знаю, что мне делать. – Князева покачала головой.             Элишева села обратно: — Ты всё ещё общаешься с Марком? — Даже не вериться, что я именно тебе сейчас открываюсь. – Аня покосилась на Эли, но уже без зла, а с тенью печали и слабой надежды. – Сама помнишь, до десятого класса я редко появлялась в школе, а до восьмого (до отношений с Алексом) вообще была одна. Ну потом одноклассник Алекса увидел меня на работе. Уборщицей я была в поликлинике. Он и так его задирал, а стал ещё сильнее: «да что ты своей девушке не можешь обеспечить красивые шмотки, макияж, маникюр… Она лучшего достойна!» – и так далее. Я виновата, что прислушалась, но я любила Алекса, хоть было обидно от частичной правды этих слов. — Но ведь Алекс обычный школьник, как и ты. У него больной отец. — Я знаю. – Анна цокнула. – Но я слишком поздно поняла это. Но я воспринимала Марка всегда как удачно подвернувшегося друга. Думала, что Алекс просто ревнует, но нет. Я правда не хотела с ним спать, он… – Анна запнулась и проглотила ком в горле, но глаза намокли. – Он взял меня против воли. Я не изменяла. Никогда.             Эли внимательно слушала и подвинулась ближе, погладив Анну по плечу: — Ты не виновата. — Виновата. – Анна усмехнулась и протерла под глазом. — Ты просто ошиблась, а виноват лишь Марк. — Он меня привязал к себе. Его родители при деньгах, у него всегда были деньги на меня: сперва за просто так, потом за маленькую работу. И мне не приходилось больше работать на грязных должностях за копейки, я смогла посещать занятия. За эту ситуацию он дал мне двадцать тысяч, но я их просто сжечь хочу. Грязные непрошенные деньги. — Мы найдём способ, как ему отомстить. — Я боюсь его, Эли. Боюсь, как кошка воды. Но я верю, что смогу просто сказать ему, что не буду выполнять его поручения больше. – Анна вновь закурила и задумалась. – Завтра. — А что должно было произойти завтра?             Анна замолчала, опустив глаза: — Вы с Ксюшей сегодня разрушили всю Аню, которую я строила из себя весь этот год, а может и больше. — Ксюша? – Эли заволновалась, когда Анна кивнула. — Скажу правду тебе, а ты докажешь, что не рассказываешь чужие секреты.             Эли напряглась, но кивнула. — Марк сказал привести Ксюшу, иначе он вновь сделает это со мной. Я тогда валялась в его ногах и рыдала, умоляя просто оставить меня, но он подумал, что я соглашусь. Он меня сломал, и я согласилась.             Эли уже хотела сорваться с места, но Анна схватила её за запястье: — Постой, я не буду этого делать, никогда не сделаю! Ксюша сейчас дома. И завтра – она пока не дала ответа, – но мы собрались погулять, ты можешь пойти с нами. Я… – Анна беспомощно покачала головой и усмехнулась. – Я не смогла бы так поступить. Ни с ней, ни с кем-то ещё. А если у меня правда появятся подруги, с которыми я могла бы быть собой, то я избавлю свою жизнь от его присутствия.             Эли медленно повернулась к Ане в пол-оборота и взяла её руки в свои: — Ань, всё, что ты сейчас сказала, все выводы, к которым ты пришла самостоятельно, твои отношения с Алексом – вот, что действительно важно и помогает жить, а не покупная красота! Тем более, ты и без косметики очень красива, у тебя необычные светло-серые глаза, наклоненные к уголкам и греческий нос, которые идеально гармонируют. Признаюсь, я часто смотрела на тебя и думала лишь о том, какое у тебя прекрасное лицо. — О, Эли, не смущай меня. – Анна усмехнулась и отвернулась, смутившись. – Спасибо. – Она обняла себя и облокотилась о спинку скамейки.             Эли радостно улыбнулась – они наконец-то смогли растопить лёд между друг другом. — Я приду, но с Беллой. Она ничего не знает, Алекс сказал, что сам расскажет, если посчитает нужным. Но она тоже должна пойти.             Аня кивнула. — Если что, я попробую отпросить Ксюшу у Владимира Александровича. Мы дружили с ней в детстве, может, это что-нибудь значит для него. — Ого, я не знала, что вы дружили. «Я тоже до недавнего времени», – подумала Эли, но просто кивнула. — Тогда до завтра. – Эли поднялась и Аня тоже.             Перед тем, как разойтись по домам, они неожиданно для себя крепко обнялись.