Изъятые страницы детства

            На следующий день Ксюша шла в школу одна к восьми утра. Отец вчера пришёл уставший и злой от новости, что пора забирать Дану – ему совсем не хотелось ехать. Поэтому сегодня алгебра и геометрия вновь были отменены, как и разговор с отцом о беременности, а Ксения свободна для прогулки, но она пока ещё не решила с кем: и Элишева, и Анна звали её сегодня. Поток мыслей был прерван окликом сзади, она обернулась – Эли. Ксюша невольно улыбнулась и поздоровалась. — Привет. – Эли чувственно обняла Ксению. – Представляешь, мы с Аней вчера вроде как наладили контакт. Ксюша искренне удивилась, и Эли усмехнулась – лицо Ксении было красноречиво в этот момент. — Да, поэтому я могу отпросить тебя сегодня погулять, раз уж мы с Беллой идём с вами. — Не стоит, отец уехал за сестрой в больницу на весь день. твоя смелость и наглость тебя и погубят он в городе и не узнает думай так для своего кратковременного спокойствия, дура             За коротким разговором о Дане они подошли к школе, где как обычно ждали Зайцевы на скамейке. Ксюша просто поздоровалась с ними, а Эли обняла Беллу, взгляд которой недовольно метнулся к Ксюше: — Алекс! Ты тоже пришёл! — Да, чего дома тухнуть-то. – Его глаза раз за разом возвращались за спину Элишевы и Ксюши, а потом до Эли донёсся звук каблуков. Алекс встал и подошёл к Анне. – Привет, какая ты красивая! – Он чмокнул её в губы, а она как-то по-новому улыбнулась. — Привет! – Эли обнялась с Анной. — Привет! Эй, Ксюш, и тебе привет! – Анна подошла к Черкасовой и обняла её тоже.             Алекс опешил: — Девочки? — Эли? – У Беллы отвисла челюсть.             Эли пожала плечами: — Мы сегодня хотим погулять вчетвером: Аня, Ксюша, я и ты. Белла недоумённо улыбнулась и нахмурилась – Аня для неё оставалась человеком, который медленно, но верно забирал её брата, а Ксюша была загадкой, выгодной только Элишеве. Но тем не менее она не хотела оставаться в стороне и неуверенно протянула: — Хорошо. Урок скоро. – Она накинула портфель на плечо и поспешила в школу.             Алекс же просиял и приобнял Аню за талию, прежде чем отпустить на урок: — Девочки, я рад за вас. Вы молодцы.             Эли улыбнулась и кивнула ему, а Ксюша впервые почувствовала себя причастной к нечто значимому.             Весь день в школе девочки ходили вместе на переменах, Марк даже поздоровался с ними, заставив всех напрячься. «Наверное, – думала Эли, – он считает, что всё идёт по его плану».             За весь день Эли лишь поздоровалась с Борисом, но держалась отстранённо, что не ускользнуло от его анализирующего их отношения взгляда. Это злило его, Эли даже не подозревала, насколько сильно.             Белла же была максимально отстранена и отвечала Ане, скрипя зубами, а на Ксюшу почти не обращала внимания. По её мнению, одна хотела украсть брата, другая – лучшую подругу. Поэтому она была рядом, не потому что хотела быть в их компании, а потому что не должна была позволить этому произойти.             После школы они пошли гулять, в первые минут двадцать зашли за вкусной едой в магазин, потом Эли спросила: — Куда пойдём?             Аня пожала плечами, открывая шоколадный коктейль. — Погода так себе. – Белла обняла себя, посмотрев на небо.             Тучи сгущались, ветер с каждой минутой дул сильнее, предвещая скорый дождь. — А мне нравится. – Спокойно констатировала Ксюша. — Да, наоборот атмосферно же! Особенно если дождь пойдёт. – Эли приобняла Беллу за плечо. – Может тогда ты и выберешь, куда идти? — Нет, – покачала головой Зайцева, – мне всё равно.             Эли пожала плечами. — Пусть Ксюша выберет, я люблю парк, но там мы можем всегда пройтись. – Аня оглядела Ксению.             Ксюша посмотрела в сторону, куда дует ветер, убрав за ухо прядь черно-красных волос: — На терриконах не была лет с тринадцати. — Правда? – Эли удивилась, уже медленно направившись в сторону высоких грубых терриконов. – Мы туда каждую зиму кататься на ватрушках ходим. Белла кивнула. — Там красиво, но в детстве по-другому ощущалось. – Аня придерживала рукой юбку от ветра. – Интересно, сильный ли дождь будет? Минут за пятнадцать они дошли. Подниматься в туфлях и балетках (только Белла была в кроссовках) по крутым склонам было весело. Они смеялись, и Элишева бы ни за что на свете не променяла этот момент ни на что. Она помогла Анне подняться, взяв её за руку, и Аня, громко смеясь, по инерции пробежала вперёд по тропинке от задувавшего ветра. — Здесь ещё сильнее дует. – Белла недовольно огляделась, но поспешила смягчить взгляд. — Мы можем в ту сторону сходить? Мы с отцом были там, когда я была маленькая. – Ксюша кивнула влево. — Ура! Ещё подъём! Идём. – Анна усмехнулась и уже пошла.             Эли переглянулась с Ксюшей и улыбнулась ей. Белла шла сзади, обняв себя за плечи и сверля взглядом спины Ксюши и Эли. — Я рада, что мы тут все вместе. – Эли взяла длинные волосы в руку, чтобы они не летали по ветру. — Я тоже, никогда бы не подумала о таком. – Ксения улыбнулась, посмотрев на Аню, которая что-то напевала. — Хорошо, что ты теперь улыбаешься. И что она тоже может.             Ксюша кивнула и вспомнила про отца. Она всегда вспоминала его, если появлялось что-то хорошее, потому что он бы не позволил случиться этому. Но эти девушки – её одноклассницы и теперь подруги – пошли с ней туда, куда она захотела, нашли способ собраться в непогоду и радостно ждали дождя. И сейчас она была по-настоящему счастлива.             Эта часть терриконов встретила их ветром, свистящим в ушах. Небо, розовое от скрытого солнца, быстро серело, готовясь к дождю. Трава металась, как обезумевшее стадо. Девушки смотрели с высоты на раскатанную до горизонта равнину, на знакомые с детства изгибы терриконов, и взгляд неизбежно цеплялся за далёкий силуэт завода. Это место казалось ещё красивее, чем в детстве, но по-иному – с примесью горькой тревоги.             Они молчали, стоя плечом к плечу друг к другу, каждая думала о своём. Анна мельком посмотрела на девочек: вот они, рядом с ней, приняли её, и никуда не уходят. Заметив слёзы на умиротворённом лице Ксюши, она тоже бесшумно заплакала и быстро вытерла под глазами.             Эли заметила это и посмотрела на неё и на Ксюшу: — Девочки, вы чего?             Белла тоже обратила на них внимание и удивилась. Анна усмехнулась, но не смогла ничего сказать. — Красиво. – Ответила Ксюша, слёзы потекли ещё сильнее, но лицо оставалось спокойным, словно высеченным из камня.             Эли поджала губы от подступивших слёз и погладила Ксюшу по спине, прижав к себе, а другой рукой притянула к ним в объятия Анну, которая сразу разрыдалась, словно ей в первые в жизни разрешили поплакать.             Белла опешила, ревность дала трещину, она почувствовала, что чего-то не знает – того, из-за чего они – несколько дней назад чужие люди – стояли сейчас вместе, обнимались и плакали.             Эли обернулась и протянула ей руку. Белла приняла её и душевно упала в объятия между Эли и Анной, почувствовав, что Элишева никуда не денется, если у неё появятся другие подруги.             Наконец, хлынул ливень. Ветер небрежно играл с их волосами и юбками, срывал листья с деревьев, пронося их мимо. Девочки заплакали ещё сильнее и прижались плотнее друг к другу. Они ничего не говорили, но этот плач был красноречивее всех душевных разговоров.             Конец дождя они ждали под небольшим горным навесом, Эли рассказывала забавную историю из детства, и Белла, смягчившись, добавляла детали. После дождя они медленно шли по влажным напившимся улицам, люди снова медленно выползали из своих домов. День стремился к вечеру, их общая приятная прогулка подходила к концу. Эли остановилась у своего двора: — Мы с бабушкой перенесли уборку и готовку на вечер, чтобы я смогла погулять, но я должна помочь ей, а то в последнее время у неё спина разыгралась. — И мне пора. – Лаконично добавила Белла, хотя ей просто было бы некомфортно с Аней и Ксюшей наедине. — Я рада, что вы пошли. – Аня улыбнулась, но тоже держалась от Беллы в стороне, улавливая её настрой. — И мы обязательно повторим прогулку. – Эли обняла девочек, искренне улыбнувшись. Она задержала взгляд на задумчивом лице Ксюши и тревога юркой мышкой прокралась в сердце, но на время затаилась. Она всё же пошла домой, по пути несколько раз помахав им рукой.             Белла же молча пошла в другую сторону, думая о том, почему девочки за такой короткий срок сплотились, и что за проблемы их связывали. Но главный вопрос – почему никто ничего не рассказывал ей (особенно Элишева)?             Ксюша посмотрела на Аню с немым вопросом – ей совсем не хотелось домой, несмотря на то что отец уехал. — Отец приедет скоро.             Но неожиданно зазвонил телефон, сердце сжалось от простого слова на экране: «Папа». Аня понимающе кивнула, давая понять, что будет молчать. ну вот ЯОн и приехал, ты не успела             Ксения побледнела, сердце загорелось. — Ало? — Ксения, сегодня не приеду, машина вылетела в кювет, подрамник надорвался. Большегруз выехал на встречку – буря была сильная. — Что? – испугано сорвалось с сухих губ. — Всё в порядке, дочка, я уже на СТО. За сестрой твоей завтра заеду в больницу, приедем тоже завтра. А ты будь умницей и сиди дома, наверное, у тебя там тоже ливень? видишь, Я люблю тебя наконец-то наш диалог похож на что-то нормальное слишком нормальный день, Он, наверное, избил тебя, и теперь ты в коме хотя нет, он всё еще контролирует меня этим вопросом Именно так. — Уже кончился. Поняла тебя.             Владимир отключился, Ксюша опустошенно посмотрела на телефон. — Что там? — Он не приедет сегодня. — Так это же замечательно! Можем пойти в парк, я домой совсем не хочу.             Ксюша улыбнулась и кивнула: — И я. – Она достала из сумки таблетку. — Что-то болит? – Аня заинтересованно скользнула по блистеру взглядом, в свою очередь доставая сигарету. — Сердце. Стенокардия.             Аня закурила: — Сердце? Тебе разве можно курить? — Всё равно уже. – Ксюша раздражённо мотнула головой, и Аня замолчала, давая ей время перевести дух.             Они решили сесть на скамейку, на которой курили первый раз. Аня рассказала про разговор с Элишевой и про то, что Марк принудил её к интиму, от чего теперь у них с Алексом проблемы.             Ксюша почувствовала, что это ещё одна проблема, которая связывала их, но рассказывать об этом нельзя было, да и не хотелось, потому что она смутно до чего-то догадывалась: мысли прыгали от одного к другому. да какое принуждение, это же родной Отец! завались — Ань. – Догадка всплыла на поверхность, как труп по весне. – Зачем тогда ты хотела познакомить меня с Марком?             Ксюша в упор смотрела на неё, ища хотя бы намёк на то, что она не права, но и без ответа всё было понятно. Аня молчала, стараясь прикрыться улыбкой. — То есть всё, что было вчера и сегодня – ложь? — Нет! – Анна резко оживилась и подвинулась ближе, болезненный ком встал в горле. – Я бы не поступила так! Признаюсь, первый разговор с тобой я завязала по этой причине, но он угрожал, мне было страшно. А потом я привязалась к тебе: ты не стала смеяться из-за моей матери, доставать тупыми вопросами, лезть в мои отношения, не бросила меня одну! И когда мы покурили с тобой «по душам», я правда отказала Марку. Конечно, он дал мне время подумать ещё, но я уже всё решила. – Анна поджала губы. – Поверь мне, прошу. Я никогда бы не подпустила к себе человека так близко, если бы считала его игрушкой в чужих руках.             Ксения уронила голову на руку, протерев глаза и переносицу. Пальцы похолодели от обиды, а нога нервно затряслась. — Ну прости меня, – Аня обняла Ксюшу и положила голову на её плечо, – пожалуйста, прости. — Ладно, хватит, проехали. – Ксюша отодвинулась от неё.             Аня выпрямилась и замолчала, думая, как всё исправить и что сказать, как вдруг она услышала знакомый голос и вспомнила о назначенной встрече на сегодня, о которой совсем забыла из-за душевной прогулки. — Девочки, какой сюрприз! – Марк, как призрак, оказался рядом, заставив обеих девочек напрячься.             Аня встала и, взяв его за предплечье, отвела чуть подальше (но Ксения всё равно всё слышала из-за тишины парка): — Марк, это не то, о чём ты думаешь. Мы просто гуляли, я отказываюсь вести её к тебе.             Парень, ухмыляясь, осмотрел её лицо, через плечо оглянулся на Ксюшу и подмигнул ей. — Я нашёл тебе подружку? Как мило. Ну что, тогда идём, отдам тебе вещи, которые ты у меня оставила. А то ко мне сегодня девочка с параллели придёт, неловко будет, не находишь? – Он усмехнулся.             Анна нахмурилась: — Можешь выбросить их. — Нет, моя хорошая, тогда я лучше отнесу их твоей матери вместе с теми интересными фотографиями.             Глаза Ани с угасающим вызовом заметались. Она вернулась и взяла сумку со скамейки: — Мне надо отойти ненадолго. Но тут недалеко, поэтому… – Аня поджала губы, и просьба в её глазах была читаема.             Ксюша метнула взгляд на Марка и встала: — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?             Аня кивнула и шепнула: — Если мы будем вдвоём, он ничего не сделает, и мы просто постоим за порогом.             Вспомнив её рассказ, Ксюша вздохнула, обида уступила жалости и пониманию. — Идём. — Спасибо.             Марк лишь невозмутимо пошёл в сторону своего дома – он тоже был недалеко от парка, чуть дальше дома Анны. Они шли в абсолютном молчании, и Ксюше не было страшно, даже голоса отступили, видимо, сигареты ненадолго спугнули их.             Он жил на четвёртом этаже. Когда Марк вошёл в квартиру, девушки остановились за порогом. Ксюша пыталась отдышаться и потихоньку достала таблетку, а Аня скрестила руки на груди: — Мы тут подождём. — Кто сказал?             Аня даже не успела осознать, как он схватил её за шею и втащил внутрь квартиры. И, как только до Ксюши дошло, что спортивному высокому парню не составит труда справиться с ними обеими, Марк схватил её за предплечье и вбросил в квартиру, нечаянно ударив головой о толстую советскую дверь. Она упала на пол и приложила руку к ушибу. — Ты совсем придурок?! – Анна испуганно вжалась в стену, в то время как Марк закрыл обе входные двери.             Ксюша уже всё поняла, но ещё не успела испугаться. Марк ухмыльнулся и сел рядом с ней, смотря в упор на Аню: — Смелую из себя строить решила? – Голос сквозил наглостью. – Готова ли ты расплатиться за свой отказ, или будем считать задание выполненным? Казалось, сердце Анны слышали даже стены старой серой панельки. У неё затряслись поджилки, и она виновато встретилась с опустошёнными глазами Ксении: — Ксюша… — Да, Ксюша, как я и просил. Ну и умница же она, да, Ксюш? – Он прижал Черкасову к себе и облизал её шею. ты только что подписала смертный приговор своему преданному коту Он никогда не простит тебя и чего ты молчишь? а мне совсем нечего сказать — Я… Я люблю Алекса. Прости. – Аня пыталась сдержать слёзы. а она любит Его сука. какая же ты сука             Альвеолы засыпало щебёнкой, и Ксюша больше не могла нормально дышать. — Прости, Ксюша, прости. – Она закрыла лицо руками и зарыдала. – У меня нет выбора, я не знаю, что мне делать! — Наблюдать за последствиями своих поступков. – Марк оказался рядом и втолкнул её в чулан в квартире, закрыв дверь на щеколду.             Аня закричала и дверь заходила от её ударов изнутри. Ксюша сорвалась с места и забежала на кухню. Она успела схватить нож, но Марк был быстрее – сжав до боли её запястье, он заставил её выбросить нож. — Дура, – рассмеялся он и больно повалил на кухонный стол.             Живот затянуло, Ксюша вновь постаралась отключиться от реальности, чтобы закрыть навсегда этот момент в стенах незнакомой квартиры. ты предала Его, и я буду возвращать тебя в этот момент в минуты тишины и перед сном, сколько бы ты себя не обманывала             В момент всего процесса она смиренно молчала: пока Марк кусал её в плечо, озабоченно облизывал её шею; пока стенокардия облизывала левую руку и сердце, словно подражая Марку; пока крики о прощении Анны чередовались с пахнущей виной плачем.             Дальше всё, как в тумане: его сухие насмешки, извинения Анны, нитроглицерин под языком. Он бросил Анне фразу: — Хоть один звонок в полицию – и твоя мать с радостью согласиться признать тебя моей соучастницей за любую сумму.             Ксюшу вырвало в кусты у дома, она бессильно опустилась на скамейку. — Ксюша, прости, я… — Пошла отсюда. Больше никогда не подходи и не разговаривай со мной. — А как же ты? Куда ты пойдёшь? — Уйди. – Ксюша тихонько заплакала. – Куда бы я не пошла, ты не со мной.             Заплакав от безысходности, Анна поспешила уйти. Ей было не к кому обратиться. Она осознала, что страхом за репутацию разрушила всё хорошее, что у неё могло бы получиться. «Элишева», – это имя пронеслось в голове Ксении, как адреналин внутривенно при анафилактическом шоке. Вытерев слёзы, Ксюша набрала номер Эли.             Закончив с уборкой и готовкой, Зиновия и Эли смотрели забавное шоу по телевизору и ели мороженное. Когда Ксюша позвонила, тревога заскребла мышиными лапками вновь: Эли помнила, что Анна осталась с ней, а Владимир Александрович должен был как раз вернуться. — Алло, да? — Эли. – Ксюша грустно улыбнулась, услышав её голос. – Извини за звонок, мы можем сейчас встретиться? — Всё хорошо, да, конечно. А где? – Эли переглянулась с внимательной бабушкой. — Я мимо школы пойду в сторону твоего дома, встретимся по пути? — Конечно, уже одеваюсь. — Спасибо. – Ксюша сбросила трубку и, собираясь с силами, поднялась со скамейки – живот отозвался острой резью. — Уходишь? – Зиновия Александровна убавила звук на телевизоре. — Да, прости, Ксюша хочет встретиться.             Зиновия понимающе кивнула: — Можете зайти к нам в гости. — Спасибо, бабуль. – Эли улыбнулась бабушке, но беспокойство гнало вперёд и обрекало на лаконичные фразы. Зиновия заметила это, но промолчала.             Они встретились на перекрестке у школы: увидев Ксению впереди, Эли ускорилась. Ксюша остановилась и Эли осмотрела её лицо, ища за усталой улыбкой и красными от слёз глазами следы какого-то происшествия. — Что-то случилось?             Улыбка сползла с лица Ксюши и она, закрыв лицо ладонями, заплакала: искренне, надрывисто и беспомощно. — Ксюша… Иди ко мне. – Эли сердечно прижала её к себе, поглаживая по спине.             Прохожие проходили мимо и с интересом оглядывали их, какая-то женщина даже спросила, всё ли хорошо, но не стала задерживаться после сухого кивка Эли. Когда Ксюша выплакалась, они тихо – плечом к плечу – пошли в сторону двора Эли, где сели на качели.             Ксюша смотрела на свои ноги и сжимала край юбки, а Эли поглаживала свои длинные волосы и смотрела на Ксюшу, давая ей время подобрать слова. — Аня отвела меня к Марку.             Эли замерла и, казалось, весь мир вместе с ней. Больше не надо было слов, чтобы понять, что он с ней сделал. — Ксюша, боже, надо срочно обратиться в полицию! — Нет. – Отрезала Ксюша. — Почему? – Эли удивилась догадке: – Ты… Ты боишься реакции Владимира Александровича?             Ксюша слабо кивнула, сдержав новую волну слёз. Эли встала напротив неё и присела на корточки, взяв её руки в свои: — Ксюша, он поймёт! Должен понять, каким бы строгим не был. — Эли, нет. – Ксюша сжала свои руки, чувствуя её приятное тепло. – Я больше не могу так. – Она опустила голову и вновь заплакала, скрыв лицо за волосами. — Пойдём ко мне, я тебя одну не оставлю в таком состоянии. — Я хочу домой, но с тобой, если, – Ксюша шмыгнула и подняла на Эли взгляд, – если ты не против. — А твой отец не будет ругаться? — Машина сломалась, он приедет только завтра. — Конечно, пойдём. – Эли помогла ей встать, и Ксюша чуть было не согнулась пополам от боли в животе. – Что такое? — Живот болит… Но у меня такое постоянно, пойдём. – Держась за живот, Ксения пошла в сторону тропинки, которая связывала их дома коротким путём.             Эли неожиданно вспомнила о своём сне: запах старой краски в подъезде, звук шагов по ступенькам, эхом отскакивающий от стен, квартира Ксюши. Всё было, как во сне (лишь с незначительными изменениями), и Эли поняла, что точно была тут в детстве. — Прими ванную, а я в магазине куплю что-нибудь, хочешь? — Я не голодна. Помоюсь и заварю чай. – Ксюша была совсем отстранена и бледна.             Когда она скрылась за дверью ванной, у Эли болезненно сжалось сердце. Она неловко села на диван, осматриваясь. Присутствовало чувство, что краски покинули эту квартиру, всё, даже цветные предметы, ощущались серым пятном, хотя было убрано: всё ровно, на своих местах, ни пылинки, – как декорации к немому кино. Эли вглядывалась в чистую, но неуютную обстановку и не могла понять, что не так: будто пытаешься установить капельницу, а вены прячутся и убегают.             Элишева погладила Персика, который обнюхивал её несколько секунд, и встала, скрипнув диваном, чтобы осмотреть фотографии на полках: в основном старые, блеклые. На них встречались Ксения и Владимир (часто вместе), а вот фото Даны было лишь одно. В ванной послышался тихий плач, а Эли лишь могла жалостливо оглянуться на закрытую дверь и ждать Ксюшу.             После ванной Ксюша заваривала чай, глубоко задумавшись. Персик тёрся о её ноги, успокаивая, а Эли сидела за столом. я не справляюсь, мне нужна помощь ты уже доверилась однажды, ничему жизнь не учит? Эли не Анна, я должна рассказать это смертельно опасно, подумай, дочка Ксюша. это ошибка без поворота назад она должна знать, чтобы понимать всю секретность перед полицией и другими людьми. перед Ним Он убьёт сестру нет Он убьёт кота замолчи!             Ксюша громко поставила заварочный чайник на стол, и Эли вздрогнула. — Извини. Я покурю. – Ксюша вышла на балкон на пять минут.             Эли в свою очередь перебирала варианты, как ей помочь, но, наверное, сейчас Ксюша хотела, чтобы она просто была рядом и слушала. И иногда это важнее всего.             Ксюша вернулась, налила чай и села напротив. — Как ты себя чувствуешь? — Я его подвела. Отца. – Ксения опустила глаза в пол. — Ни в коем случае, это Анна подвела тебя! Он твой отец, он тебя поймёт и поддержит, ведь… — Эли, послушай… – Ксюша сглотнула и почувствовала холодный пот на спине. МОЛЧИ — Мой отец. ЗАМОЛЧИ Я УБЬЮ КОТА, Я УБЬЮ ДАНУ, УНИЧТОЖУ ВСЁ ЧТО ТЫ ЛЮБИШЬ             Эли слушала внимательно, а Ксюша поняла, что назад дороги нет и на одном дыхании выпалила: — Он тоже делает это со мной.             Эли уставилась на Ксюшу, не моргая. Пальцы похолодели, тревога откусила от сердца кусок. Ксения заплакала от смешавшихся внутри облегчения и печали, пытаясь прикрыться глупой улыбкой: — Эли, скажи хоть что-нибудь. — Ксюша, я в таком шоке сейчас…             Эли обняла Ксюшу, и Черкасова обхватила её спину, чувствуя себя впервые в заботливых и принимающих руках. И скоро она рассказала ей про животное нутро отца, про голодовки Даны, про свою стенокардию, про его отношение к общению Ксюши с кем-либо, про его друга в органах, в которого Ксюша верила.             Образ сердитого учителя и строгого отца-одиночки рушился у Элишевы на глазах, как рушится лёд, раскрывая всю тёмную глубину водоёма. — Эли, я беременна от него. – Ксюша, опухшая от слёз, покачала головой. – И я смертельно устала. Я так хочу спать… Я хочу спать.             От шока Эли пошатнулась, пока помогала Ксюше встать: — Ты была у врача? — Да, без его согласия я могу сделать аборт, но мне надо найти силы и всё равно сказать ему об этом. Это же надо делать в городской больнице, не у нас.             Эли привела её в комнату и усадила на кровать. Ксюша слабела на глазах: гиперемия лица сменилась бледностью, глаза закрывались, ноги тряслись, а живот резало невидимым скальпелем. — Может, скорую вызвать? — Нет, думаю, просто давление упало: таблетки, сигареты, нервы… У меня такое бывает. Эли. — Да? – Эли села на кровать рядом, укрыв её большим ватным одеялом. — Останься на ночь. – Ксюша поджала губы.             Эли улыбнулась, погладив её по голове: — Конечно. Только бабушке скажу.             Позвонив бабушке, Эли кое-как убедила её, что всё в порядке, и что ей не нужна запасная одежда, и вернулась обратно. Ксюша смотрела в одну точку перед собой, поглаживая кота – он лёг рядом, громко мурча. — Когда он приедет? – Теперь Элишеве было неловко спрашивать про Владимира Александровича. — Не знаю. — Тогда я встану в семь и потихоньку уйду, хорошо? Но мы обязательно ещё спишемся, созвонимся или встретимся. В любое время. Эли видела, как безвольно закрываются её глаза, Ксюша кивнула: — Только не буди меня, хорошо? Просто дверь закроешь, никто не войдёт всё равно. — Хорошо.             Эли села у кровати и погладила Ксюшу по голове и нащупала шишку, от чего Ксюша зажмурилась. — Что это? — Марк об дверь ударил, больно. – Ксюша легонько потрогала шишку, поджав губы. — Вот урод… Я тогда аккуратнее буду гладить тебя. — Спасибо, – прошептала Ксюша и грустно улыбнулась.             Всю ночь Эли сидела у её кровати и спала перерывами, поглаживая Ксюшу по голове и спине, охраняя её сон и думая о том, как такое может происходить у всех под носом столько лет и оставаться незамеченным.