I’m falling for you. It’s scared.

После той тренировки 15 февраля воздух в Олимпийской деревне, казалось, окончательно разделился на два фронта. С одной стороны — лихорадочное, почти отчаянное стремление Ильи и Петра провести вместе каждую секунду, вырывая её у графиков. С другой — ледяная стена, которую Аделия Петросян выстраивала вокруг себя всё выше, и Алиса Лью, которая раз за разом разбивалась об эту стену, не понимая, хочет ли она вообще её пробить.   Вечер 16-го числа был наверное одним из последних самых теплых моментов этой олимпиады. По крайней мере именно так он запомнился Илье. Они с Петей нашли какой-то не используемый балкон в одном из административных зданий, откуда открывался вид на огни Милана. Ветер был кусачим даже для 8 градусов, но Илья, завернутый в чужой шарф (который Гуменник отдал ему под предлогом «ты простудишься, дурак, а у тебя ещё показательные»), чувствовал только тепло. — Петя, look, — Илья ткнул пальцем в сторону созвездия — My mom used to say that if you look at the same star from different parts of the world, you’re not really apart.  Петр, стоявший рядом — Твоя мама — мудрая женщина, Илюш. Ты сильно на неё похож. Но мне мало звезды. Мне нужны твои вечные «Oh my God» и эти голубые глаза, в которых можно утонуть и не всплыть больше никогда. — Then don’t let me go, — Илья развернулся в его руках, вглядываясь в серьезное лицо Гуменника. — Я просто.. Я просто не понимаю как ещё смогу непонятное количество времени не видеть тебя. Петр ничего не ответил, просто притянул его к себе, целуя — долго, глубоко, стараясь запомнить сладкий вкус губ Ильи от какой-то дешевой американской жвачки, его лихорадочный ритм сердца, ощущение мягкий белокурых кудрей, в которых он так полюбил путать пальцы. В этот момент они были просто двумя парнями, не двумя лучшими фигуристами своих стран, а именно влюбленными, которым почему-то даже в 21 веке не суждено быть вместе. А в это время на другом этаже, в коридоре Алиса Лью столкнулась с Аделией. Та возвращалась с поздней тренировки. Очередная попытка прогнать программу идеально. Алиса замерла, её сердце будто резко сменило темп, позабыв обо всём. Она хотела сказать что-то простое: «Good luck tomorrow» или «You looked great at practice». Но Аделия, завидев Алису, мгновенно выпрямила спину. Её взгляд стал отстранённым, а слабая улыбка выглядела скорее натянутой. Она прошла мимо, даже не замедлив шага, лишь едва заметно кивнула, как делают незнакомцам. Алиса осталась стоять в пустом коридоре, держа в руке телефон, на который в каком-то бешеном темпе Эмбер Гленн присылала сообщения со слухами. «Why?» — билось в голове. «Why do I feel like I’ve lost something I never even had?»  17-18 февраля. Окончательно добивали. Как никак последние два дня перед произвольной у девушек. Эти два дня стали испытанием нервов. Аделия закрылась окончательно. На тренировках она работала как машина — сухая, резкая, идеальная. Она запрещала себе смотреть в сторону американской сборной. Каждый раз, когда краем глаза она видела яркие волосы и столь же яркую улыбку Алисы, слышала её громкий смех, внутри что-то болезненно сжималось. Но задумавшись об этом, она вновь срывала тулуп. Нельзя. Она не может не оправдать честь своей страны из-за какой-то “американской альтушки”. Она ведь.. Ученица Тутберидзе. Прошлое поколение ни разу за последние 66 лет не возвращалось в Россию без медалей. Она не может стать “первопроходцем”. «Это просто конкуренция», — твердила себе Аделия, заходя на очередной четверной тулуп. «Она сильная. Она мой главный враг на этом льду. Я должна её ненавидеть. Я должна привезти золото стране. Я — Петросян. У меня нет права на… на это». Она не знала, как назвать «это». Странное тепло, когда Алиса махала куда-то в ту же сторону, где шнуровала коньки Петросян. Желание подойти и спросить, как у неё дела и тренировки.. Это пугало Аделию больше, чем любое падение. В её мире чувства к сопернице — особенно из США, особенно в такое время — были чем-то за гранью понимания. Это было предательством чести. Алиса же, напротив, была на грани слез. Она не понимала этой холодности. — Amber, she ignores me, — жаловалась она Гленн. — Like, totally. It’s like I’m an empty place. — Lysa, she’s adjusting, — пожимала плечами Эмбер. — Russian girls are always like that before the start. Don’t take it personally. I think she’s pretty cute. She and I even exchanged a few words. But her look is murderous.. Но Алиса знала — дело не только в настрое. В глубине души она видела в поведении Адели тоже самое, что и в своём. Только… Только она будто бы боялась этих чувств. 19 февраля.  Ужасная дата. День произвольной программы у женщин был пропитан электричеством. Илья и Петр сидели на трибунах, иногда коротко переписываясь, стараясь не привлекать внимания. Они оба переживали за девочек, но каждый по-своему. Аделия вышла на лед бледной. Давление было колоссальным. От неё ждали только победы. Она чувствовала вес всей страны на своих хрупких плечах. Музыка началась, и первые секунды были безупречны. Но потом… то, чего она боялась все тренировки. Падение. Сорванный тулуп. Четверной. Шанса на победу нет, но докатать надо. Илья сразу перевел взгляд на Петра, который сидел достаточно далеко, чтобы они не пересеклись, но недостаточно, чтобы не было возможности прочитать по губам его слова. — Нет, Адель… — прошептал Гуменник. Аделия поднялась, но магия исчезла. Она докатала программу, но это была тень её обычной мощи. Когда она увидела оценки на табло — 6-е место — её мир окончательно рухнул. Она не плакала на льду. Она лишь плотно сжала губы и быстро ушла в раздевалку. Алиса Лью выходила после. Она была в ударе. Улыбчивая, искрящаяся, она исполнила всё, что планировала. Когда музыка стихла, трибуны взревели. 1-е место. Олимпийская чемпионка. Хотя это было ясно ещё заранее — кто, если не фаворитка всей олимпиады заберет это золото? Кому какое дело на сложность программы? Разве может фаворит рискнуть всем? Илья рискнул, и в итоге даже нарисованные баллы не вытянули его. Илья вскочил, аплодируя подруге, но тут же посмотрел на Петра. Тот выглядел раздавленным.  — Иди к ней, — быстро написал Илья. — Ей сейчас нужен кто-то свой. *** Петр нашел Аделию в дальнем конце коридора, где не было камер. Она стояла с каким-то пустым взглядом. Не было той искры. — Адель… — тихо позвал Петр. — Уходи, Петь, — её голос был сухим и ломким. — Я подвела всех. Я шестая. Это позор.  — Это не позор, это спорт, — Петр подошел ближе. — Ты боролась до конца. — Нет! — она резко обернулась. Её глаза были полны ярости и боли. — Я отвлеклась. Я думала не о том! Я смотрела на неё… я всё время искала её взглядом. Это из-за неё я проиграла! У меня было время на подготовку, но я думала лишь о ней! Я схожу с ума, верно? В этот момент в конце коридора появилась Алиса, исчезнувшая на пару секунд от камер. На её шее уже висела золотая медаль, но лицо было полно тревоги. Увидев Аделию и Петра, она замерла, а затем решительно направилась к ним. — Adeliia! — Алиса сделала шаг вперед, её голос дрожал от волнения. — I’m so sorry about the skate. You were still amazing. Honestly. Аделия замерла. Она смотрела на золотую медаль на груди Алисы, и это золото казалось ей самым горьким упреком. Весь её накопленный стресс, страх перед возвращением домой, непонимание своих чувств — всё это вырвалось наружу. — Go away, Alisa, — сказала Аделия на каком-то близко к идеалу английском, медленно и четко. — You have nothing to do here. You won. Celebrate. You’re good. — I don’t want to celebrate without talking to you, — Алиса сделала еще шаг, пытаясь коснуться руки Аделии. — Please. Аделия отшатнулась, как от удара. — Не сейчас! — выкрикнула она, срываясь на русский, а затем снова переходя на ломаный английский. — It was just rivalry! I just wanted to surpass you. I studied you as an enemy. And you... you made up a fairy tale. Or what did you want to talk about there? — That’s not true, — прошептала Алиса, и слезы наконец брызнули из её глаз. — It can’t just be rivalry! — My truth is my result! — Аделия указала на шею, на которой не было медали. Даже не третья. — Sixth. Because of the nonsense in my head. I never want to see you again. For me, you are just a rival who turned out to be luckier. That’s all. Go away. Алиса замерла. Она посмотрела на Петра, но тот лишь печально опустил голову. Он знал — Аделия сейчас в глухой защите, она убивает в себе чувства, чтобы выжить. — So.. You were beautiful, Adele. Good luck. Алиса развернулась и почти бегом бросилась прочь. Золотая медаль ритмично билась о её грудь, напоминая о победе, которая в эту секунду казалась ей абсолютно бессмысленной. — Блять.. — глухо слетело с губ Аделии. — Петя, я точно сумасшедшая.  Ночь 19 февраля. Илья и Петр сидели в комнате Гуменника. Илья принес какие-то химозные американские сладости, на которых жирным шрифтом было “No sugar”, пытаясь хоть как-то поднять настроение, но выглядели они так, будто вместо сахара в них насыпали яд, ну или как минимум всю таблицу Менделеева.  В комнате висела тяжелая тишина. — Странно всё это, — тихо сказал Илья, глядя в окно. — Алиса сияла на камерах, ещё тиктоков 10 записала, но стоило мне упомянуть случайно Адель, как она меня убить была готова. Эмбер она говорит, что лучше бы не выигрывала это золото, если Аделия её так теперь ненавидит. Я догадывался.. Но не знал. Вот почему так? I don’t hate you. So why do they hate each other? — Аделия её не ненавидит, — Петр вздохнул, потирая виски. — Она ненавидит себя за то, что позволила себе что-то почувствовать. Ей страшно, Илья. Ей недавно восемнадцать исполнилось, она из России, и она проиграла. В её голове сейчас только одна мысль: «Любовь — это слабость, которая лишила меня медали». Так ещё и любовь к представительнице своего же пола, а на добавку она ей и соперницей приходится. — Но это же bullshit! — Илья всплеснул руками. — Look at us! Мы любим друг друга, и это делает нас только сильнее. Ну.. хотя я всё ещё не понимаю, каким таким образом с юниорства ты меня обходишь. — Илья чуть закатил глаза, — Но всё же..  — Мы с тобой старше, Илюш. У нас чуть больше свободы, даже в этой системе, — Петр подошел к Илье и сел рядом, притягивая его к себе. — Аделия выберет долг. Она убедит себя, что Алиса — это ошибка. И они обе будут вспоминать этот Милан как кошмар. Илья уткнулся носом в плечо Петра. — Это так грустно… Why can’t it be simple?  — Потому что Россия. — прошептал Петр.  Илья шмыгнул носом. — Я не хочу так. Я не хочу, чтобы мы стали как они через пару лет. Скрывающимися, отрицающими всё… Петр повернулся в сторону Ильи, заглядывая в самое сердце блондина. — Мы не станем. Илюш, я не позволю себе тебя забыть. Даже если нас будут разделять границы, океаны и запреты. Ты — мой ангел. И это единственная истина, которая имеет значение. — I love you, Petia, — Илья улыбнулся.  И эта улыбка заставляла сердце биться быстрее. — Больше всех медалей и наград в мире. Because.. because you loved me. Петр не ответил. Он лишь поправил непослушную прядку блондина и осторожно поцеловал его в лоб. Но где-то в соседнем корпусе Алиса Лью сжимала в руках золотую медаль и была на грани слёз, понимая, что самая важная битва в её жизни была проиграна не на льду, а в тихом коридоре, под холодным взглядом девочки, которую она так и не решилась назвать своей.  — Amber, I don’t understand! Why exactly her! Damn Russia, why did I still lose to the damn Russian skaters!— Алиса была одновременно счастлива от победы, но разбита проигрышем.  — Alysa..Honey, don’t kill yourself because of her. Maybe it’s for the best? But you figured it out.. although you can’t call it that, okay. But you didn’t torture each other with incomprehensible silence until the very end of the Games.Okay, I said it badly again, sorry. — она замолчала на пару секунд. — You know, you’re the champion of this Olympiad. Don’t you dare to be discouraged now, let’s go, Ilya wanted to come there, he will definitely cheer you up. А Аделия Петросян стояла перед зеркалом, стирая макияж, и повторяла как молитву: «Это было просто соперничество. Это просто разочарование. Я не интересовалась ею. Я её ненавижу. Я вообще не должна думать о том, кто она мне.» И эта ложь была самой тяжелой ношей, которую когда-либо увозила с Олимпийских игр российская сборная. Очередной пропущенный от тренера. Не сейчас. Аделя неготова ещё и от Тутберидзе сейчас выслушивать претензии к номеру. Впереди были показательные. Там она точно не могла опозориться.