Звёздная система Орион: Октавианец

      Хоть Донис и был настроен скептически, всё прошло куда легче, чем я смел надеяться. Доктор Рактис под строгим контролем провёл повторное обследование и был крайне удивлён результатами. Слухи о моей болезни были официально опровергнуты. Керин рвал и метал: его меркантильный план рассыпался в прах. Совет со скрипом, но одобрил мой проект — я получил всё, что хотел.       Проживающим в «Звёздном пути» отставникам пришлось труднее всего — быстро определиться и дать своё согласие на чистую, на первый взгляд, авантюру. Но куда труднее им было поверить, что всё это не сон. Им понадобилось немало времени, чтобы смириться с новыми реалиями и как-то приспособиться, а тут с бухты-барахты — собирай чемодан, вылетаем!       Было много сомневающихся, которым я посоветовал не спешить, всё обдумать, оценить перспективы. Я обещал вернуться за желающими присоединиться ко мне через полгода. К тому времени и я определюсь с собственными планами и смогу предложить им куда больше. С Юлиаром тоже всё оказалось не так просто, но в конце концов я и его убедил лететь со мной, хотя это уже совсем другая история.       Дон не подвёл: крейсер я получил отменный, правда, пришлось за него отвалить немалую сумму в бюджет Элиата, но это было меньшее из зол. Корабль мне достался не списанная развалюха, а новенький высококлассный аппарат. Это был средний боевой крейсер класса «Валькирия-М», модернизированная версия базовой серии. Усиленный композитный корпус с адаптивной структурой, двойной энергетический щит с независимыми генераторами: даже при пробое одного второй автоматически перехватывал нагрузку. Маршевые двигатели — последнего поколения, с импульсной системой ускорения. Разгон до боевой скорости занимал считанные минуты, а в манёвренном режиме корабль вёл себя почти как тяжёлый истребитель, что для крейсера было редкостью.       Вооружение — сбалансированное, без излишней показной мощи, но достаточное, чтобы не выглядеть лёгкой добычей. Четыре плазменные батареи среднего радиуса, две турели ближней обороны, ракетные шахты с интеллектуальными боеголовками и система подавления наведения противника. Не флагманский арсенал, но для моих целей было более чем достаточно.       Внутри находились просторные казармы трансформируемого типа. Отсеки могли легко перестраиваться под размещение дополнительного персонала, медблок расширенного профиля, полноценный командный центр с тактической голографической проекцией. Даже навигационный ИИ стоял не стандартный, а адаптивный — обучаемый, способный подстраиваться под стиль командования.       Я медленно провёл ладонью по гладкой панели шлюза, когда впервые вошёл внутрь. Отныне это был не просто корабль. Это была надежда. И, если всё пойдёт по плану, наш новый дом.

***

      Вылетели мы в рекордные сроки. Уже через две недели в космопорте собралась внушительная толпа провожающих. Что немудрено: мой проект затронул огромное количество людей. Можно сказать, всколыхнул общественность. Получилось резонансное дело, получившее широкую огласку на всём Тарвисе.       Я уверен, что совет согласился так быстро, потому что этот вопрос оказался болезненной темой не только для моей семьи, а почти для каждой семьи в Элиате. Нас провожали… даже не знаю, какое подобрать слово. Как неожиданно зародившуюся надежду? Как новое начало? Как возможность жить без страха за себя и своих близких? Я никому ничего, по сути, не обещал, но глаза отбывающих светились так, что родные частенько смахивали с глаз непрошеные слёзы. Их списанные со счетов родственники больше не были никем. У них появился шанс всё изменить. Для себя и для будущих поколений.       Прощание вышло долгим, растянулось на часы, но я никого не торопил. Это был важный момент для всех, а самое главное — для меня. Я неподвижно стоял в сторонке и задумчиво улыбался, разглядывая своих новых попутчиков.       — А ты хитрец, — послышалось хриплое сбоку.       Глава Совета, старейшина Боливар Роддик, стоял справа от меня и не отрывал цепкого взгляда от творящейся вокруг суеты.       — Хитрец? — удивлённо переспросил я.       — Ты давно создал себе имя на поле боя, Дранг. Его не вырубишь топором и не выжжешь огнём. Ты обеспечил себе вечную память в Зале Славы. Ты внесён в списки героев в свитках Совета. Но таких было множество до тебя — и будет ещё больше после. А то, что ты сделал сегодня… Ты перевернул нашу жизнь вверх тормашками, обнажив острые углы, которые сам же виртуозно и сгладил. Да так, что недовольных не осталось ни по одну из сторон… — выдал старик, хитро всматриваясь мне в глаза.       — Тут нет сторон, старейшина Роддик. Это наши люди, наши воины. Просто одним пока везёт, а другим удача изменила. Я хочу, чтобы наша жизнь не зависела от шальной пули, которая убивает, не убивая. Нет ничего хуже, чем внезапно стать невидимым. Только смерть может превратить нас в память. А пока мы живы… мы ещё поборемся, — уголками губ улыбнулся я.       — В этом весь ты, Дранг. За тобой люди пойдут хоть в Чёрную дыру. Ты же понимаешь это? Цени их доверие, Торр. Его не купить ни за какие деньги и не вернуть, если потеряешь, — поджал губы старик.       — Я не предам их. Они — моя семья, а семья — это самое ценное… — согласно кивнул я.       — Я не сомневаюсь в тебе, генерал. И они не сомневаются. Ты лидер и всегда им был. Я рад, что ты к тому же оказался и хорошим человеком, — хмыкнул мой собеседник и, резко развернувшись, тяжело пошагал прочь.       Было неожиданно приятно услышать такие слова от человека, который был очень скуп на похвалу. Но я вовсе не считал себя героем или революционером. Я просто хотел, чтобы никто больше не чувствовал себя незаслуженно выброшенным за борт.       — Дранг? — услышал я мяукающий голосок за спиной.       Обернувшись, я увидел своего неугомонного кошака, опять щеголявшего в чём мать родила. Октавианец так ярко сверкал начищенной шёрсткой, что десятки людей не сводили с него глаз.       — Рори, где тот костюм, что я принёс тебе утром? — громко вздохнув, спросил я.       — Тот жуткий комбез, в котором я чувствую себя связанным по рукам и ногам? — хитро прищурившись, уточнил октавианец.       — Его сшили специально для тебя, детка, учитывая твою анатомию и все твои многочисленные пожелания… — нахмурился я. Вот что с ним делать, а?       — Кто же знал, что он будет таким неудобным? И некрасивым? И тяжёлым… К тому же он сильно порвался, когда я пытался подогнать его под свою фигуру, — невинно похлопал серебряными ресницами нахальный мальчишка.       — Ладно, я понял, — примирительно улыбнулся я. — Видимо, нет смысла предлагать тебе взамен что-нибудь другое?       — Никакого, мой генерал… — утробно заурчал Рори и притёрся к моему боку. Его шаловливая рука ощутимо прошлась по моему паху. Вот же ненасытное чудовище! — Долго они ещё будут слёзы лить? Я бы перекусил…       — И куда в тебя столько лезет, котик ты мой ненаглядный… — хохотнул я.       — У меня растущий организм… — завёл свою шарманку парень.       — Куда? Вширь? — весело хмыкнул я.       — Ты намекаешь на то, что я толстый? — подозрительно прищурился Рори.       — Я намекаю на то, что ты наглый! Наглый и несносный! — прошептал я ему на ушко, слегка прикусывая острый лохматый кончик.       Мальчишка был очень тактильным и постоянно ластился ко мне на людях. Сначала меня это немного смущало, но со временем я так привык, что сам стал тискать октавианца, невзирая на место и количество людей рядом. Да все уже и привыкли, что у меня под боком всегда болтается белоснежное нечто, с которым лучше не цепляться языками: Рори кого угодно клал на лопатки в словесных баталиях. А если его оппоненты не понимали культурного общения, то мог располосовать так, что без медкапсулы было не обойтись. В общем, после пары довольно некрасивых инцидентов от парня отстали и его присутствие стали воспринимать как неизменную данность.

***

      Мы летели уже две недели. Понемногу притирались, обживались. Я не стал придумывать ничего нового: армия была у нас в крови, армейский порядок въелся под кожу, являясь второй натурой. Многие получили назад свои звания, кое-кто был продвинут по карьерной лестнице, нашлись и те, кого пришлось понизить в должности вследствие очевидных обстоятельств или по состоянию здоровья, но я надеялся, что никто не остался в обиде.       В этот раз я с Тарвиса вывез почти триста человек. Крейсер был рассчитан на тысячу, так что места было более чем достаточно. Я планировал время от времени возвращаться домой, чтобы забирать очередных бедолаг, списанных за ненадобностью, но не готовых сдаться. В глубине души я очень надеялся, что мой проект станет началом более масштабных социальных перемен и затронет сам Элиат. Возможно, со временем у отставных военных появится и третий вариант уже на самом Тарвисе. А пансионат будет лишь временной мерой, пока раненый проходит реабилитацию и восстанавливается после травмы. Да и улетать с планеты, болтаясь в космосе до последнего вздоха, хотели не все. На старости лет многих тянуло на Родину, к семье, в родные пенаты.       В штат корабля вошли не только бывшие военные. Со мной улетели врачи, учёные, исследователи, многочисленный технический и обслуживающий персонал — все те, кто давно мечтал покинуть планету и посмотреть другие миры. Раньше у штатских не было возможности вырваться с Тарвиса. Теперь же они подписали со мной контракт на пять лет, а затем у них появлялась возможность осесть где-то по своему усмотрению.       Наш долгие века закрытый мир понемногу менялся, и у меня было приятное ощущение, что я непосредственно приложил к этому руку. Вот чтобы вырвать полезные кадры из цепких лап чиновников, мне пришлось основательно попотеть. Признаюсь, большие взятки сделали своё дело. Да и связи, особенно родственные, пришлись очень кстати.       А Рори… Рори всегда находился рядом. Спорил, настаивал на своём мнении, делился тонкими наблюдениями и дельными советами. А ещё требовал внимания и ласки в неуёмных количествах. Сначала мне было непривычно, что кто-то так сильно нуждается во мне, но со временем я стал и сам ощущать, что отсутствие мальчишки рядом сказывается на моём настроении и даже самочувствии не лучшим образом. Эта белоснежная бестия стала моей неотъемлемой частью, и я только теперь начал понимать, насколько серой была моя жизнь без него.       — Дранг! — раздался звонкий голос из спальни.       Сколько бы я ни уговаривал мальчишку хоть для видимости иногда уходить ночевать в свою каюту, мои доводы разбивались вдребезги о его безумную сексуальность и животную ненасытность.       — Дра-анг! — в голосе нахального кошака проскользнули требовательные нотки. — Долго тебя ещё ждать?!       — Детка, мне пора на совещание, мы уже вышли из сектора… — начал я, но кто бы мне позволил закончить.       — Мне плевать, откуда мы вышли! Если ты сейчас же не войдёшь в мой изнывающий зад, то быстро поймёшь, что жить с неудовлетворённым октавианцем — то ещё удовольствие! — зашипел Рори и соблазнительно изогнулся на койке.       — Так тебя ж невозможно удовлетворить! — возмутился я беспочвенным обвинением. У меня в жизни не было столько секса до знакомства с этим развратным исчадием Бездны.       — Всё возможно, если хорошенько постараться! — невозмутимо заявил мальчишка и задорно отставил мне свою безумно похотливую пятую точку. Пушистый хвост стоял торчком, а бёдра заманчиво покачивались из стороны в сторону.       — У меня на этом чёртовом корабле и так есть куда прикладывать старания! Рори, имей совесть, дел невпроворот! Вот только вчера… — начал я недовольным тоном.       — Тебя всё равно на всех не хватит! Ты один — их много… Учись делегировать! — страстно изгибаясь, пожал плечами парень. От увиденного бесстыжего безобразия в форменных штанах заметно напряглось.       — Я за них в ответе… — пробормотал я, торопливо расстёгивая ширинку.       — Ты, в первую очередь, в ответе за меня! За того, кого так безответственно приручил… — довольно оскалился кот, плавно насаживаясь на мой каменный член.       Я давно убедился, что мой организм-предатель в сговоре с октавианцем: стоило тому лишь пальцем поманить — мозги напрочь отключались, а все необходимые части тела мобилизовались, чтобы обслужить лохматого интригана по высшему разряду. Руки сами обвивали гибкую фигуру, а губы присасывались к нежному личику.       — Ещё неизвестно, кто кого приручил… — буркнул я, наслаждаясь любимым телом, прикрыв глаза от удовольствия.       Не знаю, как он это делал, но Рори всегда чувствовал, что именно мне необходимо в тот или иной момент, и решительно не позволял утонуть в море дел и бесконечных проблем. Лишь с его помощью я справлялся с неимоверной нагрузкой и неподъёмной ответственностью. Я понял, что замахнулся на крайне непростое дело, к которому был не совсем готов. Ведь отставники были не просто изувеченными людьми. Им нужны были время, внимание, помощь, чтобы приспособиться к новым реалиям и вновь почувствовать себя полноценными членами общества.       А в нашем случае время было слишком дорогим ресурсом. Мы спешили за Лейси, спасение которого и так было отложено в связи с затянувшимися организационными вопросами. Конечно, несколько недель для продвижения такого масштабного проекта — это почти ничего, а для бедного молодого октавианца, брошенного на произвол судьбы, могли оказаться фатальными.       Я видел, как сильно Рори переживает за брата, но старательно пытается скрывать свою нервозность. Он постоянно искал ласки, буквально требовал её от меня, и я прекрасно понимал, что ему необходима моя поддержка. Я не выпускал своего обожаемого котика из вида, старался прикоснуться к нему хотя бы мимолётно, чтобы он непрестанно чувствовал мои тепло и участие. Я обещал ему, что найду Лейси, и был намерен сдержать своё обещание. Главное, чтобы октавианец был ещё жив, а отбить мы его, несомненно, сумеем!