Трикветр

      Мудила подсыпал ей что-то в напиток. Ни Хината, ни Такемичи не видела этого, но подошедший к ним через время Шуджи заметил, как девушку стало клонить и вести от того, в чём не было градуса, а это значило только одно.       Ублюдок, подошедший «стрельнуть номерок или сразу ко мне», добавил ей что-то коктейль, пока девушка в шоке оглянулась на Такемичи, проверить, не померещилось ли ей, или он действительно сказал то, что сказал. Потому что она не выглядела не то что совершеннолетней — порой от наивности даже не тянула на свой возраст. И всё-таки какой-то извращенец подкатил к ней, школьнице, будучи явно в приближённом к среднему возрасте.       — Кто? — быстро спросил Шуджи, проверяя Хине зрачки. И когда Такемичи описал внешность, а затем и вовсе, найдя типа в толпе, ткнул в его сторону, сорвался с места, собираясь, судя по лицу, порвать мерзавца на британский флаг.       — Та’э’и’чи-ун, я не у’с’вую ог, — кое-как выдавила из себя девушка, заваливаясь на парня. Язык, как можно было понять, её также не слушался. — М-не адо в оль’цу?       — Не знаю, Хина-тян. Возможно и стоит поехать, — Такемичи заволновался не на шутку, когда вместо простого заваливания Хината, в полном смысле этого слова, начала стекать с него на пол. — Сейчас Шуджи вернётся, и скажет.       Тот не появлялся несколько минут, и Такемичи не мог увидеть в толпе ни его, ни того мужика, от чего волнение постепенно перешло в страх, и тот лишь немного не дотягивал до полноценной паники. Хрен его знает, что мог прятать в карманах тот тип, раз в него были какие-то препараты, способствующие потере удерживания себя на ногах.       Когда Хината грозились полностью обратится жидкостью, выскальзывая из вспотевших от стресса рук Такемичи, Шуджи появился так же неожиданно, как пропал ранее.       — Хорошая новость: это не кетамин и Хине не грозит умереть от случайного передоза, — подхватив девушку под спину и ноги, он прижал её к груди и направился к выходу. Такемичи следовал, не отставая ни на шаг. — Плохая новость: это один из тех новых наркотиков, о которых говорили Хайтани. На ближайшие сутки Хината медузка.       Удивительно то, как легко он шёл сквозь толпу, и при этом как тяжело приходилось Такемичи пробиваться сквозь неё же, стоило попытаться идти рядом с Шуджи, а не прямо за ним, боясь наступить на пятки.       — Мы в больницу?       — Нет, — Шуджи замедлился у выхода, давая Такемичи возможность открыть дверь. Но тот замер, уставившись на Шуджи в недоумении. — Прости, я не могу. Из-за того, что она несовершеннолетняя, врачи вызовут её родителей. А ты знаешь, что случится, когда её отец узнает, что произошло. Тебя он не любит, со мной и вовсе проводил беседы, когда я попадал в участок. Я, ты, клуб и наркотическое опьянение его дочери — смекаешь, к чему я веду?       Такемичи открыл было рот, чтобы высказаться против. Напомнить о том, что гораздо важнее помочь Хине, а дальше они как-нибудь разберутся.       Но вспомнив о том, насколько категоричен был отец девушки в их беседе, было бы странно ожидать, что он не будет предвзят, беря показания у «свидетелей». Не то чтобы он считал Тачибану прохим полицейским и детективом, просто при вмешательстве личной заинтересованности почти все теряли ту или иную часть своего профессионализма.       Мрачно опустив голову и кивнув, он наконец открыл дверь и выпустил их на свежий воздух. Хинате через пару вдохов будто бы даже стало получше: подняв взгляд до Шуджи, она улыбнулась и заверила:       — Со м’ой сё бу’ет в по’я’ке.       — Да, дорогая.       — Ты п’н’сёшь м’ня на ук’х?       — До самого дома.       — Увау, — и это прозвучало с такой искренностью и простотой, что ни один из парней не удержался от ласковой улыбке.       В середине пути сделали страшное: пописали в кустики. Прямо на улице. В людном месте. Будучи на руках Шуджи.       — Кошмар, — заявила Хината, понимая краем сознания, что не умирает прямо сейчас от стыда только потому, что в ней циркулирует притупляющий ощущения яд.       — Не волнуйся. Я не думаю, что ты будешь помнить об этом, когда выспишься, — Шуджи встряхнул её, говоря слова таким тоном, как будто ничего ужасного прямо сейчас не происходило. Доставший салфетки и помогающий обтереться своей девушке Мичи тоже не выглядел больно шокированным: скорее он был озабочен тем, чтобы их не увидел кто-то ещё.       — Я умру, — с обречённостью произнесла девушка. — Мне с детского сада никто не вытирал… Боже, я умру. Я не смогу это забыть.       — Если бы тебя вырвало, мы бы это тоже убрали. Если бы ты обосралась, мы бы убрали и эти последствия.       Если бы могла, Хината заплакала от такой откровенности, которой для неё оказалось слишком много. За время их отношений с Шуджи, она поменяла своё мнение от того, что он слишком болтлив, до того, что его прямота бывает полезной. И вот теперь снова она вернулась к желанию, чтобы он помолчал, не говорил ничего из того, что уже было сказано. И вообще… провались оно всё!       Какой стыд!       Такемичи помог натянуть обратно трусы, и Шуджи вновь перехватил её так, чтобы нести, вставая с корточек.       Тому, что её начало бросать в жар уже ближе к концу, уже не было сил удивляться. Всё, чем обернулась новая фаза, стало ворчанием Шуджи о том, что нести её, пока она ёрзает, не очень удобно, и не могла бы она хоть пять минут посидеть без движения.       Не могла бы.       Всё внизу так зудело, что хотелось унять это неприятное ощущение хоть капелькой трения. Скрестив ноги, Хината покачивалась, умудряясь распалять себя лишь сильнее.       После доставки на кровать и дотошного осмотра, выяснили, что она перевозбудилась в том самом смысле. Смазки было — хоть вёдрами черпай.       — А ей вообще можно в таком состоянии? — нервничал Такемичи, у которого извивающаяся и всё ещё обессиленная девушка вызывала одно лишь сочувствие.       — От одного раза точно ничего не случится. Но сначала пусть выпьет что-нибудь от отравления и много воды. Много, Мичи.       — Мне притащить чайник? — и пусть время для шуток было не самое подходящее, Такемичи не удержался от того, чтобы немножко побыть язвой. И Шуджи ответил ему без закатывания глаз, без покачивания головы и прочих жестов осуждения.       — Лучше несколько чашек. С соломинками.       Мягкая понимающая улыбка, и Такемичи почувствовал, что тает, теряя опору в ногах, желая упасть парню в объятья, как совсем недавно Хина на него самого в клубе.       — Ты уже бывал в такой ситуации? — не мог не спросить он сразу после того, как урвал поцелуй.       А вот теперь лицо Шуджи стало сложным, сменяя одну эмоцию на другую. Такемичи даже притормозил идти за водой.       — Шуджи? — позвал он, когда калейдоскоп внешнего отображения мыслей парня затормозил на явной неуверенности с оттенком вины. Так Шуджи выглядел в моменты, когда предчувствовал, что получит от Такемичи неодобрение или и вовсе нагоняй, после которого они оба, движимые злостью из-за вспыхнувшей ссоры, могли не разговаривать по нескольку часов, а то и растягивать драму на весь день.       — Я могу дать развёрнутый ответ позже?       В голове завыла сирена, забили колокола и громыхнул гонг, поскольку уже этот ответ не подразумевал под собой ни хорошей, ни лёгкой беседы. Но Такемичи пришлось утихомирить оркестровую составляющую от чуйки и, сжав губы, кивнуть, принимая отступление парня на время. Сейчас им следовало позаботиться о Хинате, а выяснить, что же там ещё успел натворить Шуджи в прошлом, можно и позже.       Лекарства, вода и одеяла.       Такемичи смотрел за тем, как Шуджи заставляет девушку выпить первое со вторым, после чего кутает её, как будто они внезапно оказались посреди снежных гор.       — Пусть как следует пропотеет, — пояснил Шуджи. — Раз наркотик уже просочился в организм, следует вывести его из организма с любыми доступными жидкостями.       — Может мне тогда заварить чаю? Он горячий.       — Её может начать тошнить. Всё должно быть безвкусным, так как она сейчас сверхчувствительна, и её может начать мутить от любого воздействия.       — Ты поэтому не?.. — Такемичи изобразил руками какую-то абстракцию, но Шуджи понял, потому как во время неё Такемичи указал и на него и на елозившую под слоями одеял девушку.       — Я могу предложить ей руку помощи, но и только. Как ты понимаешь, я сейчас не в том настроении, чтобы заигрывать.       — Ей плохо, — Такемичи всё понимал, чувствуя себя не лучше, чем Шуджи. Внезапно вспомнив о чём-то, он вымученно улыбнулся. — В такой момент можно пожалеть о том, что я отверг твои предложения об игрушках.       — Доктор, вы думаете, вибратор поможет в такой ситуации? — тут же подхватил настроение Шуджи.       — Ну, я, конечно, не специалист в этой сфере, дорогой, но он бы значительно облегчил страдания пациентки.       Шуджи прыснул, ткнув Такемичи в плечо. Тот улыбнулся уже с облегчением.       — Мне действительно не помешало бы немного помощи, — наконец подала голос и девушка, вернуашись к осознанному состояниию в достаточной мере, чтобы успокоиться от присутствия обоих парней рядом.       То, как посмотрев на неё, Шуджи с Такемичи принялись выбрасывать пальцами «камень, ножницы и бумагу», было столь уморительно, что следующую четверть часа вместо интима парни наслаждались её гогочущим смехом.       Боги… с этими придурками любые переживания превращались в какой-то фарс!