happy wife, happy life

      Однажды в среду вечером по всему дому внезапно разнёсся настойчивый голос Шейна:       — Илья, иди сюда.       Илья поставил игру на телевизоре на паузу и отбросил пульт в сторону. Он старался сдержать восторг и не бежать по коридору в сторону спальни, ограничившись быстрым шагом.       — Что не так, котёнок?       Шейн стоял у кровати, недовольно поджав губы. Он указал на матрас и приподнял брови:       — Какого хрена ты сделал?       Илья изобразил недоумение.       — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Кровать, Илья.       — Да, мы здесь спим. Хорошая работа, Холландер. Хоккей пока не повредил тебе мозг. Это хороший знак, — губы Ильи дрогнули, когда он попытался сдержать улыбку. Он чувствовал, как все связные мысли улетучиваются из головы, когда все части его плана пришли в действие именно так, как он и планировал.       — Иди к чёрту, — фыркнул Шейн и откинул одеяло, обнажив простынь под ним. — Ты не застелил простынь, когда менял постель.       — Простынь на кровати, — Илья указал на простынь, притворившись, что не знаком с принципом застилания кроватей. Его охватило возбуждение, горячее, тягучее, полное предвкушения. — Эх, тогда это плохой знак. Может, тебе нужны очки получше?       — Верхнюю простынь, Розанов, — Шейн сверлил его осуждающим взглядом своих карих глаз. — Ты забыл верхнюю простынь.       Илья закатил глаза.       — Окей. Ничего страшного. Могу я теперь доиграть? — он ткнул большим пальцем в сторону гостиной, надеясь, что Шейн не раскусит его блеф. Сейчас он бы покинул эту комнату только вперёд ногами. Его руки уже чесались от желания надавить на кожу между лопатками Шейна, впечатать его в матрас и заставить забыть о всех простынях на свете.       Шейн раздражённо скрестил руки на груди. С этим вздёрнутым носом и снисходительным видом его нельзя было назвать иначе, как капризным мальчишкой. Или дивой. Или принцессой.       — Кровать должна быть заправлена верхней простынёй, иначе одеяло испачкается.       — Одеяло всё равно испачкается, — небрежно заметил Илья. — Моя жена становится такой мокрой, когда я её трахаю. Каждый раз всё пачкает.       — Я не…       Илья придвинулся к мужу ближе. Он чувствовал себя хищником, загнавшим свою жертву в угол.       — Да. Ты это знаешь. Готов поспорить, что ты уже течёшь, да?       Челюсть Шейна дёрнулась.       — Нет.       Илья обвил рукой талию Шейна, довольно выдыхая, когда тот позволил ему.       — Что ты готов поставить на это?       Шейн подался вперёд, словно притягиваемый магнитом, закрывая глаза и приоткрывая губы. Глаза он не открыл, но брови нахмурил в замешательстве:       — Что?       — Если ты прямо сейчас окажешься мокрым для меня, что я выиграю?       — Я не… я не собираюсь с тобой спорить.       — Пожалуйста. Как я могу быть хорошим мужем, если не знаю, от чего течёт моя жена?       — Ты можешь быть хорошим мужем, если нормально застелишь чёртову постель, Илья, — его слова были резкими, но то, как он цеплялся за талию Ильи, выдавало его с потрохами.       — Шейн, — Илья вложил всю строгость в короткую команду, зная, как Шейн всегда жаждет ему угодить.       Шейн резко выдохнул и прошептал, слегка заикаясь:       — Если я потеку, то отсосу у тебя.       Илья наклонил голову:       — А если нет?       Шейн сглотнул, тяжело дыша около щеки Ильи. Он долго и упорно думал о достойном наказании.       — Ты, эм… ты будешь должен… заниматься стиркой неделю.       Это было так знакомо, так уютно, так скучно, так… по-домашнему. Илья проглотил стон, который рвался из горла. Его взгляд медленно скользнул вниз по телу Шейна, задержавшись на выпуклости в его шортах.       — Снимай штаны и ложись на живот.       Шейн быстро избавился от одежды и буквально запрыгнул на кровать. Он лёг на живот, прижавшись щекой к одной из подушек в изголовье. Его ноги были широко раздвинуты, словно он умолял Илью забраться между ними.       Илья так и сделал, упершись коленями в матрас, обхватив ладонями круглые ягодицы Шейна и широко раздвинув их.       Шейн подавился стоном, цепляясь руками за простыни и зарываясь лицом в подушку.       — Пожалуйста.       — Пожалуйста, что? — поддразнил Илья.       — Хочу твой рот.       — Дай мне сначала посмотреть, — Илья переместил руки на талию Шейна. — Подними бёдра.       Шейн заскулил, но всё равно подчинился. Он слегка сместился, чтобы Илья мог лучше видеть его твёрдый, налитый кровью член. Предсемя уже размазалось по одеялу, впитываясь в хлопок и делая его тёмно-серым.       — Что я сказал? — спросил Илья, впиваясь зубами в бедро Шейна. — Всегда так течёшь для меня. Уже всё перепачкал.       — Заткнись, — прошипел Шейн, снова опускаясь на живот, чтобы скрыть свой стыд. Он был таким жадным, уже потирался о матрас под собой.       Илья недовольно прорычал сквозь зубы:       — Плохой способ умолять, ведь так?       — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Ты мне нужен. Пожалуйста, Илья, — затараторил Шейн, произнося всё, что приходило на ум, без раздумий и пауз. Все слова были прекрасны, любимые слова Ильи в английском языке, произнесённые его любимым смущённым, сбившимся, покорным голосом.       — Я так сильно люблю тебя, зайчик, — прошептал Илья. Ты даже представить не можешь насколько сильно. Это невозможно. Он снова развёл ягодицы Шейна и наклонился, с горячим энтузиазмом проводя языком по его дырке. Он напряг язык, осторожно преодолевая сопротивление мыщц и проталкивая его внутрь.       Шейн мгновенно потерялся в ощущениях, матерясь и умоляя, пытаясь уйти от властных и настойчивых движений, а потом вновь толкаясь навстречу рту Ильи, осознавая, как сильно нуждается в этом. Он уткнулся лицом в локоть:       — Идеально, — выдохнул он. — Так хорошо, чувствовать… о, боже. Чёрт.       Илья простонал в ответ, довольный этой бессмысленной похвалой. Его твёрдый член вибрировал в такт ударам сердца, головка неприятно тёрлась о мокрое пятно на трусах. Он почувствовал себя наглым лицемером, потому что ему потребовались все силы, которые были, чтобы не обхватить себя руками, не ослабить тянущее давление. Это было именно то, чего он хотел. Шейн под ним, умоляющий и жаждущий, они оба сходили с ума от желания.       Шейн попытался выгнуться, чтобы обхватить себя рукой, но Илья надавил ладонью ему на поясницу, вдавливая обратно в матрас.       — Нет, — сказал он в кожу Шейна. — Только мой рот.       — Я не могу, — выдохнул Шейн. Его бёдра дрожали рядом с головой Ильи. Дыхание сбилось и прерывалось тихими всхлипами, рвущимися из горла. — Я не могу. Пожалуйста, прикоснись ко мне. Позволь мне…       — Ты можешь, — промурлыкал Илья, успокаивающе проводя рукой вверх и вниз по спине Шейна. — Ты всегда такой хороший для меня. Моя милая жена. Моя шлюшка. — Илья собрал слюну на языке, а потом открыл рот, позволяя ей грязно стекать на дырку Шейна. Он снова толкнулся в него, страстно трахая языком.       И тогда Шейн задрожал, сжался вокруг языка Ильи, сжимая и разжимая кулаки, когда его настиг оргазм.       Илья зачарованно наблюдал за ним. Его пальцы всё ещё впивались в ягодицы Шейна, и ему захотелось закрыть глаза, чтобы не кончить так рано самому, но он не мог пропустить ни секунды этого. Шейна, стонущего, уткнувшись ртом в одеяло, извивающегося и тяжело дышащего под Ильёй.       — Шейн, — выдохнул Илья, покрывая его бёдра влажными, беспорядочными поцелуями. С подбородка капала слюна, и он размазывал её по коже Шейна с каждым нежным, любящим поцелуем.       — Иди сюда, — невнятно прошептал Шейн, когда, наконец, пришёл в себя. Ну, достаточно, чтобы сформулировать пару связных предложений. — Я отсосу тебе. Пожалуйста.       — Нет, — ответил Илья, поднимаясь на колени. Он стянул шорты ровно настолько, чтобы освободить свой пульсирующий член. Надолго его бы не хватило. — Я кончу вот так. Помечу тебя, чтобы все знали, что ты мой.       Шейн повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо было мокрым от слёз.       — Что ты… о, чёрт.       Илья просунул член между ягодицами Шейна, используя слюну и предсемя, чтобы легко скользить взад и вперёд. Толчки были медленными и плавными, он придерживал себя большим пальцем, чтобы не соскользнуть, покачиваясь навстречу Шейну. Он представил, как забирается на бёдра Шейна, становится над ним на колени, сводит его грудные мышцы и трахает его грудь вот так.       — Однажды я сделаю это с твоими сиськами. Такие большие, все говорят. Почему у твоей жены такие большие сиськи? Вот о чём меня спрашивают.       — Я не проп… блядь, Илья, — Шейн вздрогнул, встречая толчок Ильи, двигаясь ему навстречу, чтобы подвести к краю. — Я не пропускаю день груди в зале.       — Это хорошо для меня, — сказал Илья, запрокидывая голову и наслаждаясь жгучим электричеством, которое гудело внутри него. — Я люблю задницы и сиськи, и у моей жены есть задница и сиськи. Как же… блядь… мне повезло.       Теперь его бёдра сбились с ритма, густой жар поднимался всё выше и душил его. Его муж выглядел так красиво вот так, раскрытый для Ильи, готовый, податливый и поощряющий, его задница идеально встречала каждый толчок бёдер.       — Кончи на меня, — умолял Шейн. — Хочу почувствовать это, Илья.       — Блядь, Шейн, — кончив, Илья рухнул вперёд, едва успев опереться локтем о матрас, чтобы не раздавить мужа. Сперма брызнула на спину Шейна, жемчужно-белое пятно, подтверждающее право собственности, пошлое притязание Ильи на него, которое он хотел бы никогда не смывать. Он подавил стон, не в силах удержаться от того, чтобы не наклониться вперёд и не найти губами расслабленную мышцу над лопаткой Шейна. Он целовал и облизывал кожу, затем прикусил зубами, всё ещё потираясь о задницу Шейна на последних волнах оргазма.       Немного отдышавшись, он плюхнулся на матрас рядом с Шейном, повернувшись на бок, чтобы полюбоваться плодами своих трудов. На правой лопатке Шейна, чуть сбоку от позвоночника, расцветал тёмно-фиолетовый засос, который растягивался при каждом движении его спины. Он знал, что парни будут поддразнивать их за это, но ничего не мог поделать с волнением, охватившем его при мысли о том, что другие увидят физическое проявление его безумной одержимости своим мужем.       — Срань господня, — Шейн перевернулся на спину, совершенно забыв о том, что Илья его запачкал.       — Ты устроил ещё больший беспорядок, — Илья указал на несколько подсыхающих пятен спермы. — У одеяла не было ни единого шанса, мм?       — Ненавижу тебя, — пробормотал Шейн, закрывая глаза и морщась от смущения.       Илья бросил многозначительный взгляд на пятна.       — Не ненавидишь.       Щёки Шейна были красными, как вишни. И такими же сладкими.       — Ты всё равно будешь перестилать постель. И заниматься стиркой.       Илья сделал бы это в любом случае.       — Всё, что угодно, для моей прекрасной жены.       Немного придя в себя и отдышавшись, они ополоснулись в душе и приготовились ко сну. Илья засунул простыни и пуховое одеяло в стиральную машинку и достал из шкафа новый комплект постельного белья. И поскольку Илья был хорошим мужем и очень сильно любил свою жену, он аккуратно сложил уголки верхней простыни, прежде чем засунуть её под матрас.