3.
25 февраля 2026 г., 14:00
Это был скучный вечер в доме Холландеров-Розановых, и Илья раскладывал бельё после стирки.
К сожалению, «скучать» стало новым любимым занятием Ильи. В последнее время он нигде не хотел бы быть так сильно, как в их спальне: развешивать рубашки в шкафу, в то время как его муж раскинулся на кровати с книгой, прижатой к груди, в очках, немного сползших на кончик носа.
Особенно учитывая, что прямо в эту минуту в его голове зрело множество коварных планов.
Он покачивал головой в такт музыке в наушниках, продевая чёрную вешалку в синюю майку Шейна. Негромко напевая в попытке ненавязчиво привлечь внимание мужа, он перебрал уже развешанные вещи и засунул синюю между двумя красными. И продолжил в том же духе, с почти стратегической тщательностью размещая каждую вещь в максимально возмутительном, раздражающем месте. Тоже своего рода искусство.
Сквозь грохочущие в наушниках басы рок-песни до него донеслось, что Шейн зовёт его по имени. Илья сделал вид, будто музыка была слишком громкой и он ничего не слышит. Под ногами едва заметно прогнулся деревянный пол — к нему приближались яростные шаги.
А в следующую секунду наушники сорвали с его головы с такой силой, что он вздрогнул, и его бедные уши тут же оглушил возмущённый голос любимого мужа.
— Прекрати! — сказал Шейн, напирая на него, пока он не бросил рубашку обратно в корзину. — Остановись, перестань!
— Какого хрена, Холландер? — спросил Илья, прекрасно понимая «какого хрена».
— Что значит «какого хрена»? — глаза Шейна были широко раскрыты, полны недоверия, как будто он искренне не мог понять, что нашло на Илью, чтобы тот натворил такое. — Это я должен тебя спрашивать!
— Я просто развешиваю вещи. Как хороший, скучный муж. А ты кричишь на меня за это, — Илья схватился за грудь, как будто его ударили. — Я ранен.
— Ты всё портишь! Только посмотри на это! Всё вообще не там, где должно быть!
— Это просто одежда, — Илья покачал головой. Он хотел Шейна так сильно, что кровь закипала в жилах. — Она может висеть как угодно.
— Она абсолютно не может, чёрт возьми, висеть как угодно. Ты вообще себя слышишь? Нужно развешивать по цветам.
— Висит по цветам, да? — Илья указал на несколько уже развешанных рубашек. — Белая, потом синяя, зелёная и чёрная. Видишь?
Шейн шумно выдохнул через нос.
В пижамных штанах и очках, с растрёпанными волосами и широко распахнутыми, сияющими глазами, как у милого оленёнка, он выглядел слишком уютно, чтобы излучать настоящий гнев.
— Это Roy G. Biv, Илья. Вот как должно быть.
Илья взял другую рубашку и вешалку. В кармане зазвонил телефон, но он проигнорировал его.
— Кто, чёрт возьми, такой Рой?
— И вешалки, — продолжил Шейн, как будто Илья вообще ничего не говорил. — Белые к белым рубашкам. Чёрные к чёрным. Серые к холодным цветам. А красные к тёплым. — Он выхватил рубашку и вешалку из рук Ильи, энергично жестикулируя ими для пущей убедительности. — Белая рубашка на серой вешалке? Всё неправильно.
Перед глазами у Ильи поплыло. Член пульсировал в шортах. Было немного трудно дышать.
— Откуда мне это знать? Слишком много правил для рубашек. Это так глупо, Холландер.
— Это не глупо, — в ужасе возразил Шейн. — У этой системы есть причина.
Илья хотел прижать Шейна к двери шкафа и трахать до тех пор, пока тот не потеряет дар речи, пока дверь не сорвётся с петель… потом Шейн заставил бы Илью смотреть видео о том, как её починить.
— Причина в том, что ты скучный?
— Какой же ты придурок, — выругался Шейн и сам повесил рубашку, которую держал в руках. — Видишь? Не так уж и сложно. — Он повернулся к Илье и поправил очки на носу безымянным пальцем. Тем, на котором блестело обручальное кольцо. Такой простой жест, неосознанное движение.
Илья чуть не упал перед ним на колени от этого. В дымке своего возбуждения он не заметил, что телефон всё ещё звонит.
— Кто это? — спросил Шейн, повысив голос. Он был таким… чопорным.
Илье хотелось зацеловать его до одури, до тех пор, пока губы не опухнут, а глаза не закатятся, и он не забудет собственное имя. Он вытащил телефон из кармана, бросил короткий взгляд на экран, прежде чем выключить и кинуть в корзину для белья. Он снова переключил всё своё внимание на мужа.
— Просто Марло. Спрашивал, почему я не пойду с ними выпить в Бостоне на следующей неделе. Команда по мне скучает, как он говорит. Но я сказал, что благоверная меня не отпустит. Мне не положено. У него новая жена, так что он понимает.
— Благоверная? — пробормотал Шейн. — Не позволено?
— Я сказал ему, что мне ещё повезло, что жена вообще отпускает меня на хоккейные матчи, — тоскливо вздохнул Илья. Он повернулся к шкафу и начал развешивать вещи Шейна в правильном порядке. — Она запирает меня в своём замке и заставляет развешивать её рубашки, как будто я Рой Джи Бив.
— Сейчас же перезвони ему, — немедленно приказал Шейн, снова поворачивая Илью лицом к себе. Он сунул руку ему в карман и нащупал телефон, несмотря на то, что Илья пытался его оттолкнуть. — Скажи ему, что ты наврал. Я никогда ничего такого не говорил. Все подумают, что я как капризная жена.
Илья маниакально ухмыльнулся. Он схватил Шейна за запястье и сжал его.
— Ты и есть моя капризная жена, которая нуждается во мне. Только посмотри на себя, трогаешь меня прямо сейчас. Ничего не можешь с собой поделать.
— Я не… ты… я… — пробурчал Шейн, его горло дёрнулось, когда он тяжело сглотнул. Губы раздражённо искривились, но глаза выдали его: зрачки медленно затмевали карие радужки, пока не осталось ничего, кроме черноты, пока его взгляд не начал лениво скользить по телу Ильи. Рука дёрнулась в его кармане.
— А теперь ты смотришь на меня, как на объект, — Илья вздохнул, как будто не был возбуждён до такой степени, что в глазах двоилось. — Моя жена хочет меня только из-за тела. Вот что я им говорю.
— О, боже, — сказал Шейн, произнося слова как высокомерная дива. Тон не вязался со сбившимся, неглубоким дыханием. — Ты…
Илья решил, что попытаться всё-таки стоило.
— На колени.
Шейн так быстро передал контроль, которым уверенно владел всего пару секунд назад, так быстро опустился на пол и посмотрел на него из-под тёмных ресниц влажными, жаждущими глазами.
Скорость, с которой он подчинился, была сродни наркотику, которым Илья никогда бы не смог насытиться. Пульс бешено колотился под кожей, кровь шумела в ушах.
— А теперь будь умницей и отсоси мне.
Шейн без колебаний вытащил его член из шорт и взял в рот, прижавшись языком к стволу и проводя им по толстой вене, проходящей по всей длине.
Илья зашипел, ударившись головой о косяк. У него перехватило дыхание. Было чудом, что он всё ещё стоял на ногах. Он запустил руки в мягкие шелковистые волосы Шейна и погладил его по голове.
— Моя скучная. Моя жена. Такая красивая.
В ответ на похвалу Шейн застонал, а затем принял член ещё глубже, пропуская в горло, настолько глубоко, что слегка подавился, тяжело втягивая носом воздух. Зрелище было совершенно непристойным: он стоял на коленях во власти Ильи, так хорошо его принимая.
Илья хотел сфотографировать его и спрятать улики там, где никто никогда их не найдёт, чтобы только он знал, что они существуют, как доказательство того, что это реально, что это происходило, что это был его муж, который любил его и которого он любил в ответ. На мгновение у него защемило в груди. Глаза защипало от жара. А потом Шейн втянул щёки и начал сосать настойчивее, и каждая мысль в голове Ильи превратилась в белый шум, вой сирен, звон набата и бьющегося стекла. Он не мог удержаться и толкнулся в рот Шейна, ощущая его тугой, влажный жар и покачиваясь, когда головка члена коснулась задней стенки горла. Долго он не продержался бы.
— Да, Холландер, так стараешься для меня. Всегда так хорошо. Идеально. Блядь, я люблю тебя.
Шейн выпустил его член изо рта и посмотрел на Илью снизу вверх, с отяжелевшими веками и затуманненым взглядом, покачнувшись на коленях. Его губы распухли, а подбордок блестел от слюны и предсемени. Он дрочил Илье, сильно и быстро, скольжение руки было идеальным от всего того беспорядка, что он устроил.
— Кончи мне на лицо. Пожалуйста.
Илья схватился рукой за косяк двери, вцепившись пальцами в дерево, чтобы удержаться в вертикальном положении, когда его охватил оргазм. Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, больше похожий на рычание, пока он кончал, перед глазами вспыхнули искры, а от ошеломляющего давления в основании позвоночника ослабли колени.
И если бы он только что не кончил так сильно, что готов был поклясться, что видел Бога, он бы снова достиг оргазма при виде порочной картины, представшей перед ним. Лицо Шейна было покрыто каплями спермы. Жемчужно-белые они стекали по стёклам его очков, щекам, губам и попадали в рот. Был бы он против, если бы Илья вылизал его лицо, как собака?
Когда Шейн снова поднялся на ноги, Илья потянулся к очертаниям его твёрдого члена в штанах, опьянённый сексом и жаждущий доставить удовольствие.
Шейн выбросил руку вперёд, прежде чем Илья успел до него дотянуться, крепко обхватив пальцами его запястье. Он оттолкнул руку Ильи от себя.
— Ты не прикоснёшься ко мне, пока все вещи не окажутся на своих местах.
— Холландер, — ошарашенно выдохнул Илья.
— Нет, Илья. — Шейн скрестил руки на груди. — Ты всё исправишь. Я серьёзно.
То, что он говорил с таким властным, дерзким тоном, пока сперма всё ещё стекала по его лицу, творило ужасные, ужасные вещи с рассудком Ильи и его общим самочувствием. Вопреки всему, член снова дёрнулся в шортах, готовясь к следующему раунду.
— Но…
— Нет, — перебил его Шейн, твёрдо и непреклонно. Он схватил Илью за подбородок большим и указательным пальцами и крепко поцеловал.
Илья почувствовал вкус собственной спермы на губах Шейна.
— Вот как мы поступим, — Шейн отступил назад и снова скрестил руки на груди, мускулистые бицепсы выпирали из-под рукавов его белой футболки. — Я вернусь в кровать и подрочу себе. Ты развесишь все вещи в этом шкафу по местам. Если ты закончишь до того, как я кончу, то сможешь меня трахнуть. Если нет, что ж, жаль, но это именно то, чего ты заслуживаешь за то, что устроил такой бардак.
Рот Ильи мгновенно наполнился слюной. Он так чертовски сильно его любил.
Шейн быстро разделся, швырнув свою одежду Илье в голову. Он повернулся и направился к кровати, бросив через плечо:
— И даже не думай лгать. Я проверю.
Илья подумал, что впервые в истории человеческой цивилизации развешивать одежду было совсем не скучно.
