Храм Муз

Здесь начинаются две истории в одной. В процессе написания я не раз задавалась вопросом о прошлом Кроули – что заставило его выбрать такую судьбу? С чего все началось, какая дорога привела его именно туда, где он оказался? То, что поначалу задумывалось как скрытая, «карманная» биография, которая время от времени прорывалась в диалогах или во внутренних монологах, постепенно обрастало деталями. С каждым новым эпизодом замысел становился все более проработанным и объемным… в итоге мне пришлось уступить капризам музы и начать записывать эту историю целиком. Кроули – Ламберхерст, Англия, 1821 Кроули был ребенком, когда его родители умерли от лихорадки, и его (не слишком охотно) взял к себе дядя Амос. Он не был жесток – просто тепла у него едва хватало на самого себя, что уж говорить о ребенке. Амос выглядел растерянным и откровенно не понимал, как нужно обходиться с детьми, поэтому он обращался с Кроули с той же прямолинейной, немного грубоватой практичностью, что и со всеми остальными. Кроули это вполне устраивало. Амос держал постоялый двор в нескольких милях от южного побережья Англии, на оживленной дороге, ведущей в Лондон, по которой двигались путешественники, прибывшие из Франции. Кроули одинаково свободно изъяснялся и по-французски, и по-английски, поэтому быстро стал незаменимым – не только в повседневных хлопотах, но и в роли переводчика для французских путешественников, едва понимавших английскую речь. Этой легкостью он был обязан отцу-французу, который в юности перебрался в Англию и зарабатывал на жизнь торговлей галантереей. Кроули впервые встретил Люсьена Этуаль-Дю-Матена, когда был еще худеньким мальчишкой. Получив задание подметать общий зал – работа, в основном, состояла из того, что он вяло перемещал пыль из одного угла в другой – Кроули поднял взгляд, когда открылась дверь. Люсьен вошел с уверенным видом, словно владел и гостиницей, и всеми, кто находился в ней. Он был само воплощение благородства и изящества: в дорогих красивых одеждах, скроенных по его стройной фигуре с широкими плечами. Волосы янтарного оттенка поразительно контрастировали с красивыми чертами его лица. Он сразу же притянул к себе взгляды как женщин, так и мужчин. В голосе, когда он поприветствовал Амоса, слышался легкий французский акцент. Кроули бросил всякую видимость подметания и уставился в завороженном любопытстве. Во время пребывания Люсьена на постоялом дворе Кроули использовал любой предлог, чтобы наблюдать за ним, использовал работу, как предлог, лишь бы находиться рядом с этим человеком. Он даже вызвался мыть посуду – чего обычно избегал любой ценой – просто чтобы мельком бросать взгляды на Люсьена. Люсьен напоминал маяк – яркий источник света, на фоне которого все прочие невольно блекли. Дело было не только в его безупречной внешности, но и в той редкой, почти беспечной харизме, из-за которой люди сами искали его общества, а случайные прохожие невольно задерживали взгляд. Кроули не раз замечал, как по вечерам вокруг Люсьена сам собой возникал тесный круг – мужчины слетались к нему, точно мотыльки к живому огню. Когда Кроули случайно услышал, как Люсьен с легкой улыбкой и покачиванием головы поправил завсегдатая, назвавшего его «милордом», ответив: «Я вовсе не голубых кровей, сэр», – он был по-настоящему поражен. Как мог человек, в каждом жесте и взгляде которого ощущалось врожденное достоинство, не быть благородного происхождения? И еще долго после отъезда Люсьена эта мысль не давала Кроули покоя – вспыхивала в сознании, словно настойчивый луч света: истинное благородство существовало вне зависимости от происхождения. *** Настоящее время – Лондон, Англия, 1841 Когда Кроули проснулся следующим утром, то задержался в постели, обдумывая странные события прошлой ночи. Что за человек был граф Истгейт, чтобы отказаться от подарка – красивого любовника? И что именно Кроули должен теперь делать? Действительно служить камердинером, за которого граф его принял? Он, конечно, знал, как удовлетворить все потребности джентльмена и мог играть эту роль достаточно хорошо – но мысль о том, что его таланты сведутся к чистке сюртуков и полировке ботинок, заставила губы скривиться в отвращении. Не то чтобы это была худшая должность, которую он терпел. Он с гримасой вспомнил о любовнице, которая когда-то настаивала, чтобы он оставался обнаженным в ее спальне в любое время. Кроули удалось выторговать у нее только вечера, но он твердо отказал, когда она попыталась возобновить контракт, несмотря на то, что дама предложила гораздо больше денег. Кроули вытерпел достаточно того обращения, которое отдавало рабством в его ранние годы и совершенно не был заинтересован в возвращении к этому. Нет, гораздо более вероятно, что лорд Фелл был просто слишком удивлен обстоятельствами прошлой ночи. Кроули не мог представить ни одного мужчину – или многих женщин, если уж на то пошло – кто мог бы долго сопротивляться притяжению спелого плода плотских наслаждений. Конечно, граф скоро придет в себя. Эта цепочка мыслей заставила его задуматься, где этот человек сейчас. Кроули откинул одеяло, умылся, оделся и спустился вниз. Горничная направила его в столовую, где он обнаружил графа за завтраком. Тот поднялся, когда Кроули вошел. – А, вот и вы! Я уже начал думать, что вы проспите весь день. Я намеревался подождать, чтобы мы могли позавтракать вместе, – он с сожалением взглянул на свою наполовину пустую тарелку, – но был слишком голоден, чтобы выдержать. Надеюсь, вы меня простите. Кроули бросил на него слегка недоверчивый взгляд. Было едва девять часов, скандально рано по меркам большинства аристократов, которых знал Кроули. – Вам не нужно было ждать меня, – ответил он, подходя к столу. – Вы давно встали? – Уже несколько часов. Я обычно просыпаюсь на рассвете. Брови Кроули взлетели вверх. Рассвет – самый безбожный из всех часов. Он с мрачным смирением принял мысль о грядущем месяце неприлично ранних подъемов. Граф, судя по всему, был настоящим чудовищем. Кроули осмотрелся, решая, где его место. Граф сидел во главе длинного стола, и, хотя занять место ближе всего к нему, возможно, было бы чересчур смело, Кроули решительно сел на стул слева от хозяина дома. По крайней мере, чудовище было весьма приятно на вид. Граф был элегантно одет в коричневый саржевый сюртук поверх рыжевато-коричневого полосатого жилета. Его вьющиеся белые волосы поначалу показались Кроули странными для столь нестарого еще человека, но, поразмыслив, он не смог бы представить его темноволосым, так как графу чрезвычайно шел этот цвет волос. Голубые глаза – ясные и яркие – смотрели из-под светлых бровей; округлые щеки придавали лицу мягкость, не умаляя мужественности. Он не был Адонисом, чтобы приковывать взгляды, но был несомненно красив. – Я так понимаю, вам не требуется много сна? – Нет, и никогда не требовалось. – Граф повернулся к лакею. – Завтрак для мистера Кроули, будьте добры. – Затем посмотрел на Кроули с дружелюбной улыбкой. – Какие-нибудь предпочтения? Я обычно беру бобы, сосиски и яйцо. Нет ничего лучше хорошего сытного завтрака, чтобы начать день. Кроули посмотрел на слугу. – Будьте так любезны, я хотел бы жареное яйцо и тост с маслом. Благодарю вас. Лакей поклонился и удалился. Кроули потянулся к чайнику и налил чай в чашку изящного фарфора. Он сделал глоток – язык сразу накрыла насыщенная глубина вкуса. Затем добавил сливки, смягчая терпкость чая и позволяя этой плотной насыщенности превратиться во что-то более мягкое и приятное. Лорд Фелл возобновил свой завтрак, бросая украдкой взгляды в сторону Кроули. Когда молчание начало граничить с неловкостью, Кроули заговорил первым. – Итак. Насчет контракта… Граф отложил столовые приборы. – Верно, да, конечно. Мне жаль, что так вышло прошлой ночью. Это было, мягко говоря, прискорбное нарушение манер со стороны герцога Хэйвена. Я искренне прошу прощения за любую неловкость или унижение, которые вы могли перенести. Кроули покачал головой с веселой улыбкой. – Я не обижен. Это было просто недоразумение. – Он легко рассмеялся. – Видели бы вы выражение своего лица, когда осознали, зачем я здесь. Губы лорда Фелла дернулись, борясь с улыбкой, но в конечном итоге сдались, превратившись в широкую ухмылку настолько откровенную, что что-то глубоко внутри Кроули ярко вспыхнуло в ответ. – Да, ну, справедливости ради, ваше выражение, вероятно, не сильно отличалось, когда я сказал вам, что думал, что вы мой новый камердинер. Кроули склонил голову. – Что ж, факт остается фактом – у меня есть контракт на ваше имя. Условия – месяц компании, с возможностью продления, если обе стороны согласны. Так что… – он поднес руку графа к губам, позволяя своему взгляду из-под опущенных ресниц многозначительно задержаться на его лице, – …нет причин, почему мы не можем наслаждаться нашим временем вместе. К огорчению Кроули, лорд Фелл покачал головой, отводя руку. – В этом нет необходимости. Я ценю предложение, но идея принять вас за деньги герцога таким образом… – он поджал губы, – отвратительна. Вы можете вернуться домой, и будьте уверены, я выскажу Габриэлю все, что я думаю, когда увижу его в следующий раз. Кроули откинулся на спинку стула; разочарование испортило ему аппетит. Двери, которые он уже видел распахивающимися к новым связям, захлопнулись прежде, чем он успел сделать хотя бы шаг через порог. Но не только это разочаровало Кроули. Говоря по правде, он был заинтригован. Он помнил, что прошлой ночью между ним и графом вспыхнула искра, которая обещала разгореться в пламя. И все же этот человек продолжал отказывать ему. Кроули потягивал чай, обдумывая следующий ход. Быть отправленным восвояси всего через день после заключения контракта – это могло развязать злые языки так, что повредило бы его репутации и подорвало будущие возможности. Более того, поиск нового потенциального любовника требовал времени и усилий, а таких многообещающих перспективных покровителей, как граф, у него на примете не было. Лорд Фелл нахмурился, когда увидел расстроенное выражение лица Кроули. – Погодите… если я отпущу вас, это будет… Что станет с оплатой ваших услуг? Кроули поднял удивленный взгляд,. Он полагал, что умеет держать жесткий контроль над эмоциями, которые позволял увидеть. Но вот перед ним сидел граф, чувствующий его дискомфорт, и подлинная озабоченность видна была в этих голубых глазах, словно благополучие Кроули действительно имело значение. Он отмахнулся от озабоченности лорда. – Я верну деньги герцогу, конечно. Это не имеет значения. Я поищу другой контракт. Хотя… – Он поколебался. – Если бы вы смогли распространить слух, что отослали меня не по моей вине, это помогло бы смягчить любой потенциальный вред моей репутации. Граф нахмурился еще сильнее. – Понятно. Мне не пришло в голову, что я могу поставить вас в невыгодное положение из-за этого… инцидента. – Он задумчиво постучал пальцами по столу, затем, казалось, принял решение. – Очень хорошо. Контракт на месяц, да? – Да. – У меня есть предложение. Вы можете остаться здесь на все это время. Если я могу помочь, представляясь вашим любовником в течение месяца, тогда, я думаю, это меньшее, что можно сделать, чтобы загладить ваше неудобство. Кроули, разумеется, не ожидал подобного предложения. Однако, поскольку не было очевидных минусов, он с готовностью согласился. – Это весьма великодушно с вашей стороны, милорд. Я очень вам благодарен. Конечно, к концу месяца лорд Фелл наверняка смягчится, и Кроули будет позволено продемонстрировать свою благодарность гораздо более… личным образом. Он чувствовал себя несколько обманутым в своих ожиданиях относительно прошлой ночи, и прошло слишком много времени с тех пор, как он удовлетворял определенные потребности своего тела... – Тогда решено. На самом деле, теперь, когда я лучше подумал об этом… – Лорд Фелл опустил глаза, теребя салфетку. – Возможно, мне давно пора было обзавестись компанией. Вы, возможно, осведомлены, что я довольно нов во всем этом, – он размашисто махнул рукой, словно охватывая весь Лондон, – и признаюсь, было бы утешительно иметь дружелюбное лицо поблизости. Улыбка тронула губы Кроули от слов, что граф считал его «дружелюбным лицом». Это едва ли было описанием, которое он когда-либо применял к себе. Слуга вернулся с завтраком Кроули, и двое мужчин провели время в удобной беседе о предстоящих событиях Сезона. Когда Кроули закончил завтрак, лорд Фелл отложил салфетку и отодвинул кресло. – У меня есть поручения в городе. Вы можете сопровождать меня, но я не хотел бы нарушать какие-либо планы, которые у вас были на день. Кроули едва сдержал смех, так как его единственным планом на день было заниматься с графом сексом до изнеможения, и поскольку это было явно исключено, он был свободен. Тем не менее, он не собирался упускать возможность быть увиденным идущим под руку с графом. – Я был бы весьма рад составить вам компанию, милорд. Лорд Фелл улыбнулся и обратился к своему дворецкому. – Джонатан, пусть карета будет готова в течение часа. Когда они встретились у кареты, Кроули оценил лошадей практичным взглядом. Время начать осторожную кампанию по вхождению в доверие к графу. По его опыту, лесть всегда была превосходным началом. – У вас прекрасно подобранная пара гнедых, милорд. Явно превосходной племенной линии. Брови графа нахмурились, как будто бы он не совсем понял то, о чем говорил Кроули. – Мои гнедые? Кроули указал на лошадей с их красновато-коричневыми шкурами и черными гривами и хвостами. – Ваши лошади. Лорд Фелл моргнул, словно мысли о собственных лошадях ни разу не приходили ему в голову. – Ах. Да. Благодарю вас – хотя я не могу претендовать на какую-либо заслугу. Лошади перешли ко мне вместе с поместьем. Как только Кроули и граф сели в карету, Кроули воспользовался возможностью, чтобы задать вопрос, который весьма его интриговал. – Насколько я понимаю, наследование вами титула было неожиданным? Граф посмотрел в окно кареты, тон его стал мрачным. – Да. «Неожиданное» – это преуменьшение. Предыдущий граф – мой кузен – имел трех сыновей. Его старший только что женился, ради всего святого... Но все они погибли в морском путешествии. Я никогда не представлял, даже в своих самых безумных мечтах, что я унаследую поместье. – Где вы жили до этого? Я не припомню, чтобы видел вас в прошлом Сезоне. Вы новичок в Лондоне? – Я не чужой Лондону, хотя провел последние несколько лет в Брайтоне, где работал издателем. – Должно быть, это была настоящая перемена – в один день издатель, на следующий – граф. Все богатство и статус, о которых только можно мечтать, внезапно в ваших руках. Была долгая пауза, пока лорд тер золотую цепочку своих карманных часов между пальцами. – Я не буду отрицать преимущества богатства, – сказал он тихо. – Но я был доволен моей прежней жизнью и не мечтал о титуле. Кроули поколебался, не уверенный в причине грусти в голосе графа. – Я, конечно, могу понять удовлетворение от добывания средств к существованию для себя самого, – рискнул он. – Было ли вам трудно отказаться от вашего издательского бизнеса? Граф бросил на него любопытный взгляд – что-то почти хитрое на минуту вспыхнуло в его глазах. – Немного. Хотя я все еще занят некоторыми делами. Кроули наклонился вперед, поза и выражение лица приглашали к доверию. – Какими делами? Карета остановилась, и граф ловко уклонился от вопроса, заглядывая в окно. – Ах, вот мы и приехали к портному. Я заказал несколько новых предметов одежды к Сезону. Кроули бродил по магазину, позволяя кончикам пальцев скользить по рулонам прекрасной ткани и блестящим катушкам ленты в потоке оттенков, которые заставили бы павлина счесть себя слишком бесцветным. Лорд Фелл дружелюбно беседовал с владельцем магазина, расспрашивая о его жене и пятерых детях, которых знал по именам. Старшая, серьезно выглядящая девица, сидела за прилавком, усердно склонившись над вышивкой. Явный неподдельный интерес к благополучию лавочника был необычен для человека столь высокого положения. Это заставило Кроули задуматься, объяснялось ли это тем, что еще совсем недавно граф сам был простолюдином, или же являлось естественной чертой характера нового лорда. Когда граф завершил свои дела, Кроули кольнуло легкое разочарование: лорд не предложил ему сделать покупку от его имени. Брови Кроули сошлись, когда в голову закралась неприятная мысль – возможно, граф не считал себя обязанным следовать традиции подарков, учитывая, что Кроули не был его любовником в полном смысле этого слова. Стипендия, прописанная в контракте, не была скудной, однако именно подарки обычно составляли основную часть доходов любовника. Он подавил вздох. Что ж? По крайней мере, он мог извлечь иные выгоды из своего положения, а контракт был заключен всего на месяц. Достаточно долго, чтобы проникнуть в высшие круги общества, но не настолько, чтобы впоследствии лишиться более выгодных перспектив. – Наша следующая остановка – Храм Муз. Я надеюсь найти несколько книг по истории Древней Греции; в последнее время меня всерьез увлекла мысль исследовать, как их институт демократии повлиял на современную государственную политику. Кроули вежливо промычал. – Я намеревался посетить этот книжный магазин, но у меня еще не было времени. Лорд Фелл ахнул, рука драматично прижалась к груди, глаза широко распахнулись в изумлении. – Не было времени… вы еще не были в Храме Муз? – Его тон предполагал, что Кроули признался в полном незнакомстве с цивилизацией. – О, мой дорогой, мы должны исправить это немедленно! Это просто лучший книжный магазин во всем Лондоне, с таким множеством томов, чтобы восхитить любого мужчину или женщину… Он внезапно оборвал сам себя, рука взлетела ко рту. – Ах, боже мой! Мне ужасно жаль, если я сделал неверное предположение. Вы, эм… умеете читать? В этом нет ровно никакого стыда, если не умеете, – поспешно добавил он, хотя его ошеломленное выражение ясно давало понять, что он действительно испытал бы глубочайший стыд за Кроули, если бы тот и вправду не умел читать. Кроули мягко его успокоил. – Да, я умею читать. Я каждый день читаю газеты и время от времени – то, что привлекает мое внимание, хотя для досуга читаю редко. Он знал куда больше о деревенских развлечениях вроде охоты и таксидермии, чем когда-либо хотел бы знать, просто потому что ему приходилось перенимать интересы своих любовников. Это было утомительно, но полезно. – По-моему, это означает лишь то, что вы не читали нужных книг, – заявил лорд Фелл с искренним пылом провинциального проповедника. – Позвольте мне соблазнить вас Храмом Муз, сэр. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем помочь вам найти произведение, которое зажжет ваше воображение. Кроули не мог не подумать, что куда охотнее соблазнил бы графа совсем иным видом страсти – той, что разожгла бы нечто совершенно другое. Но он лишь склонил голову, одарив собеседника очаровательной улыбкой. – Я с нетерпением жду этого, милорд. Карета остановилась на Финсбери-сквер. Кроули спустился и задрал голову, чтобы рассмотреть Храм Муз. Здание было абсурдно большим для одного книжного магазина, поднимаясь на целых четыре этажа и растягиваясь на длину квартала, как какой-то литературный колосс. Они подошли ко входу, где табличка над дверью провозглашала Храм Муз Самым дешевым книжным магазином в мире. Даже оценив его размер снаружи, Кроули был совершенно не готов к зрелищу, которое встретило его внутри. Место было огромным – грандиозным, на самом деле. Полки, от пола до потолка набитые до отказа книгами, взмывали по крайней мере на пятнадцать футов в высоту, покрывая каждый дюйм стенного пространства. Еще больше книг было сложено в аккуратные стопки возле окон. В центре комнаты стоял деревянный прилавок, очень просторный, за которым четыре помощника обслуживали клиентов. Над ним зияло круглое отверстие в потолке, открывая несколько уровней – каждый так же был переполнен полками с книгами. Когда Кроули встал под отверстием и посмотрел вверх, то заметил молодую девушку в переднике, стоящую на цыпочках у верхних перил. Когда он помахал, она просияла и помахала в ответ с веселым энтузиазмом. – Довольно впечатляюще, не так ли? – Тон графа был восторженным. – Это мой любимый магазин во всем Лондоне. Кроули оглянулся с немалым благоговением. – Здесь должен быть миллион книг. – Не совсем миллион. Однажды я провел занятный день здесь, вычисляя грубое приближение, и я полагаю, что это около половины этого числа. Возможно, немного больше. Кроули присвистнул. Он бы не догадался, что в целом мире было столько книг. – Хотели бы вы осматривать самостоятельно, или есть что-то конкретное, что вас интересует? Кроули оглядел обширный массив полок. – Я едва ли знаю, с чего начать. – Ах. – Лорд Фелл энергично потер руки. – Что ж, я провел здесь достаточно времени, чтобы, осмелюсь сказать, быть столь же полезным, как любой из клерков. Какого рода книгу вы хотели бы? Что-то для удовольствия? Хобби, возможно? Хобби казалось правильным для начала. – Я немного рисую в свободное время. Ничего серьезного, но, возможно, что-то связанное с этим? Лорд Фелл практически подпрыгивал на носках. Он принял драматическую позу, одна рука воздета в воздух. – Превосходно! Отправимся же вперед, как могучие охотники в погоне за величайшей добычей – знанием! Кроули рассмеялся, странно очарованный неприкрытой театральностью графа. Он отвесил учтивый поклон. – Я буду весьма рад выступить в роли вашего скромного ученика, жаждущего учиться у мастера в этом благородном деле, милорд. Граф просиял. – Сначала экскурсия. Первый этаж содержит новейшие книги, а затем на каждом этаже книги все меньшей и меньшей ценности. Большинство благородных никогда не утруждают себя подниматься на самый верх, но случайное сокровище может быть найдено там, поэтому его никогда нельзя упускать из виду. Пока они шли по магазину, граф проводил экскурсию со всем энтузиазмом ребенка, отпущенного на ярмарку – глаза сверкали, голос был полон энтузиазма. – Человек, который основал этот магазин – Джеймс Лакингтон – был гением. Знали ли вы, что когда-то было обычным для книготорговцев делом – скупить весь тираж книги, а затем уничтожить большую часть копий просто, чтобы поднять цену на те немногие, которые они оставляли? Можете представить? – Дикари, – согласился Кроули торжественно, сжимая губы, чтобы не рассмеяться от чистого ужаса на лице графа – словно намеренное уничтожение книг было прямым путем к вечному проклятию. Лорд Фелл энергично кивнул, не замечая язвительного тона Кроули. – Действительно! Слава богу, у мистера Лакингтона хватило здравого смысла положить этому конец. Его революционная идея заключалась в том, чтобы продавать все свои книги по ценам ниже, чем у кого-либо еще. Блестящая стратегия во многих отношениях. Делая их доступными, он продал больше – и гораздо более широкому кругу людей. И посмотрите… – он обвел рукой пространство магазина. Вокруг них элегантно одетые дамы и джентльмены листали книги бок о бок со скромно одетыми представителями немногочисленного, но респектабельного среднего класса – и даже с их более потрепанно выглядевшими собратьями из рабочего сословия. Такое смешение общества, мирно собравшегося в одном помещении, действительно было редкостью: людей из самых разных слоев здесь объединяли книги. Они поднялись по лестнице на второй этаж, где лорд Фелл подвел его к комнате с видом на Финсбери-сквер. – Это гостиная для клиентов, которые желают изучить потенциальные покупки в более частной обстановке. Комната была заметно более элегантной, чем остальная часть магазина. Кремовые дамастовые шторы обрамляли высокие окна, а плюшевые диваны и кресла – куда более высокого качества, чем сиденья этажом ниже – были расставлены уютными группами. Посетители, занимавшие их, были одеты столь же безупречно; книги покоились на оборчатых юбках или на коленях в аккуратно отглаженных брюках. Здесь не было ни одного читателя из низших слоев. Кроули с ироничной вспышкой веселья заподозрил, что истинное назначение этой гостиной заключалось в том, чтобы служить убежищем для высших классов – на случай, если их утонченные чувства оказывались чрезмерно возбужденными длительным соприкосновением с социальными низами. Заметив темноволосого джентльмена с аккуратно подстриженными бакенбардами, читающего возле окна, лорд Фелл просиял. – Мистер Ллойд! Джентльмен поднял взгляд и улыбнулся, поднимаясь, чтобы поприветствовать их. – Мистер Фелл! О, лорд Фелл, не так ли? – Да, боюсь, что так, – граф махнул рукой, – но вам не нужно быть таким формальным со мной. Позвольте представить мистера Кроули. Мистер Кроули, это мистер Эдвард Ллойд, коллега-издатель. Ну, бывший коллега, полагаю, теперь, когда я вышел из дела. Кроули пожал протянутую руку. – Рад познакомиться. – Мистер Ллойд – лидер рынка грошовых ужастиков. Некоторые из них весьма захватывающие. – Граф подтолкнул Ллойда локтем. – Я благодарен вам за больше чем одну бессонную ночь после той серии книг о вампирах. Мистер Ллойд рассмеялся. – Возможно, вам стоило бы попробовать романы, на которые я в последнее время переключился. Я недавно осознал, что существует еще неосвоенный рынок дам-читательниц, жаждущих подобных историй, – и оказался прав. Я едва успеваю печатать их достаточно быстро. – Я искренне рад за вас, – тепло сказал Фелл. – И не могу упрекнуть за стремление к получению здоровой прибыли. Однако, – он поднял палец, подчеркивая свою мысль, – я все же должен поощрить вас задуматься о добавлении практических изданий, которые могли бы принести пользу простому человеку. Материалы о здоровье, о промышленности – написанные ясно и доступно, для тех, кто извлек бы из них наибольшую пользу. Мистер Ллойд рассмеялся, словно давно привык к этой проповеди. – Все еще играете роль ангела, а? Я приму это к сведению. Улыбка лорда Фелла дрогнула, легкая тень легла на его лицо. – Уверяю вас, роль ангела – это слишком сильно сказано, сэр – просто мимолетная мысль. – Граф восстановил самообладание с учтивым кивком. – В любом случае, было очень приятно вас видеть. Извините нас, я должен показать мистеру Кроули остальную часть магазина. Они обменялись вежливыми прощаниями и продолжили осмотр на третьем и затем четвертом этажах. С каждым пролетом, на который они поднимались, книги становились все более старыми, изношенными, их истертые корешки и потрепанные углы свидетельствовали о годах использования. Кроули взял том под названием «Размышления о природном мире» и перелистал его помятые, запятнанные страницы, странно очарованный идеей, что книга обладала своей собственной жизнью – ее знания передавались от читателя к читателю на протяжении ее существования. После некоторого времени, проведенного на верхних этажах, граф предложил вернуться вниз, чтобы изучить более изысканные экземпляры, выставленные там, – и продолжил нагружать руки Кроули все новыми приобретениями. Покидая Храм Муз, Кроули обнаружил, что обременен самой внушительной стопкой книг, какую ему когда-либо доводилось покупать за одну вылазку. Заразительному энтузиазму графа оказалось невозможно сопротивляться: тот добавлял книгу за книгой к растущей куче в руках Кроули. У прилавка Кроули ждал приятный сюрприз, когда граф настоял на том, чтобы оплатить его книги – вместе со своими собственными. Книги, возможно, не обладали ценностью прекрасной одежды или других привычных подарков, но они вполне годились как достойное чтение – и смотрелись бы достаточно впечатляюще на полках квартиры Кроули. В конце концов, от него ожидали хотя бы видимость библиотеки, даже если ею и не пользовались в строгом смысле этого слова. По правде говоря, он с нетерпением ждал погружения в книги, которые граф помог ему выбрать. Одна содержала поразительно детальные иллюстрации растений, деликатные жилки формировали решетчатый узор на каждом листе. Другая предлагала сложные анатомические исследования человеческого тела, часто отображенные без кожи, чтобы открыть мышцы и мускулы под ней. Мастерство изображений в книге далеко превосходило все, на что Кроули мог рассчитывать в собственных эскизах – или даже на что осмелился бы замахнуться. И все же сама мысль чуть подтолкнуть свой скромный талант обладала определенной притягательностью. Для Кроули рисование всегда оставалось увлечением, а не средством к существованию. Он считал себя счастливчиком, что не зависит от него в заработке, зная, как быстро необходимость превращает труд в рутину и вымывает радость из любого хобби – особенно из того, которое печально известно своей скверной оплатой. После ужина тем вечером граф пригласил Кроули в гостиную, чтобы выпить и просмотреть их новые покупки. Лорд восхищался книгами Кроули с подлинным удовольствием и выразил живое желание посмотреть его рисунки. Кроули отказывался, настаивая, что он не настоящий художник, что это просто хобби, чтобы скоротать праздные часы. – Пустяки! Если вы можете справиться с чем-то более сложным, чем фигуры из палочек, которые я способен изобразить, я буду бесконечно впечатлен, и вы не помешаете мне сказать это. – Как пожелаете, милорд, – уступил Кроули. – Если я не в силах вас остановить, пусть будет так. Я смирюсь со страданием под бременем вашей похвалы. – Мой дорогой Атлас, вам лучше укрепить плечи, – с улыбкой заявил граф. – К тому времени, как ваше пребывание со мной завершится, вы будете по-настоящему согнуты под тяжестью моего восхищения. Кроули прижал руку ко лбу, изображая мелодраматическое отчаяние. Их поддразнивание продолжалось в том же легком ключе, пока постепенно шутки не угасли, уступив место дружеской тишине, когда оба обратились к своим книгам. Пока Кроули перелистывал анатомический том, лежавший у него на коленях, его взгляд то и дело соскальзывал со страниц к графу. Лорд Фелл не походил ни на одного аристократа, с кем Кроули доводилось иметь дело, – что, пожалуй, было неудивительно, учитывая, что Кроули происходил не из благородной семьи. В графе чувствовалась подлинная живость, искренность, почти мальчишеская в своей открытости, и Кроули находил это обезоруживающе притягательным. Редкое качество в любом мужчине, вне зависимости от положения. Предстоящий месяц обещал быть куда приятнее, чем Кроули ожидал, соглашаясь на необычные условия их договоренности. И все же он не мог не задумываться, насколько восхитительнее все это могло бы стать. Его взгляд скользнул по сильным рукам графа под коричневым сюртуком; он задавался вопросом, какие мышцы скрывает ткань – и как легко эти руки могли бы сжать его в самых приятных объятиях. Граф как раз поднял глаза и поймал его взгляд. – Думаю, что книги вам пригодятся. – Действительно, милорд. Благодарю вас еще раз за подарок. Складка появилась между бровей графа. – Пожалуйста – зовите меня моим христианским именем – Азирафель. Все эти «граф Истгейт» и «милорд» кажутся весьма чрезмерными. Особенно учитывая, что вы остаетесь в моем доме, я бы предпочел не соблюдать церемонии с вами. Кроули склонил голову. – Как скажете… Азирафель. – Имя неожиданно интимно легло на язык, и Кроули задумался, как скоро сумеет отвыкнуть от привычки обращаться к графу «милорд». Но в любом случае, приглашение его тронуло. Граф просиял – лицо его словно осветилось изнутри. В груди Кроули разлилось теплое, тягучее чувство; он снова поразился тому, как эта улыбка меняла лорда, превращая просто привлекательного мужчину в нечто куда более тонкое и по-настоящему прекрасное. Они вернулись к своим книгам, но Кроули то и дело ловил себя на том, что внимание снова и снова ускользает притянутое человеком напротив. Тем временем настала пора расходиться на ночь. Расставшись у верха лестницы, Азирафель замялся, будто собирался сказать что-то еще. Но мысль так и осталась невысказанной; вместо этого он легко улыбнулся и пробормотал: – Хорошо отдохните, Кроули. – И вы. Кроули проследил взглядом, как граф отступает по коридору, и лишь затем повернулся к своей комнате. Несмотря на поздний час, шаги его были удивительно легкими. Он закрыл за собой дверь, и улыбка сама потянула уголки губ. Что бы ни готовил грядущий месяц, Кроули поймал себя на том, что ждет его с искренним нетерпением. Примечания автора. Помните, я говорила о том, как легко мне было во время работы над этой историей провалиться в кроличью нору исследований? Что ж, в некоторых главах будут небольшие исторические экскурсы – для тех, кому захочется упасть туда вместе со мной. :) Когда приходилось размышлять, по каким делам наши герои могли бы бегать по городу, книжная лавка, конечно, напрашивалась сама собой. В ту эпоху книжные магазины встречались довольно редко – именно поэтому Азирафель стал издателем: это было куда более распространенное занятие, чем торговля книгами. Обычно книги продавались библиотекам, распространялись по подписке с доставкой на дом (люди заранее оформляли заказ и получали издание позже) или же предлагались в розничных лавках, где торговали самыми разными товарами. Однако выяснилось, что Храм Муз (Temple of the Muses) действительно существовал в Лондоне того времени. Это была по-настоящему новаторская книжная лавка: там держали огромное количество книг на продажу – в таких масштабах, каких прежде не видели вне библиотек. А большинство библиотек, к слову, не были открыты для широкой публики. В ту пору книготорговцы нередко уничтожали большие партии напечатанных книг, чтобы искусственно поднять цену (ужас, правда?). Джеймс Лакингтон предложил совершенно иную модель. Вместо того чтобы продавать меньше книг по более высокой цене, он скупал все, что только мог найти, в любом состоянии, и продавал больше экземпляров за меньшие деньги – и новые, и подержанные. Это стало настоящей революцией в книжной торговле. Когда доходы начали расти, другие торговцы стали перенимать этот подход. Впервые книги стали доступны почти всем слоям общества. Во время правления королевы Виктории были проведены реформы в сфере детского образования и школьного обучения, уровень грамотности начал расти, и все это вместе привело к увеличению интереса к книгам и спроса на них. Мистер Эдвард Ллойд был лондонским издателем, выпускавшим серийную прозу и запустившим чрезвычайно популярную серию так называемых «penny dreadful» – историй, выходивших еженедельно частями, каждая по цене в один пенни. Отсюда и название: penny – пенни, dreadful – «ужасный», «жуткий». Слово «dreadful» относилось не только к качеству, но и к содержанию – сюжеты обычно были сенсационными, мрачными, кровавыми: преступления, маньяки, призраки, тайные общества. Это выпуски были предшественниками массовой жанровой литературы и, по сути, ранний формат сериалов на бумаге. Суини Тодд – один из примеров таких «penny dreadful», и это имя остается широко известным и сегодня. (Суини Тодд – вымышленный персонаж викторианских «penny dreadful». Это лондонский цирюльник-убийца, который перерезал горло своим клиентам в кресле для бритья, а тела передавал сообщнице миссис Ловетт. Та, по сюжету, пекла из них мясные пироги).