Храм Муз

Вскоре после ошеломляющего выступления Обадии, когда он повел за собой весь оперный театр в словесной расправе над Габриэлем, Азирафель отвез Кроули домой. Азирафель все еще посмеивался над этим, протягивая Кроули бокал джина. – Невероятно! Если бы я не видел собственными глазами, никогда бы не поверил, что ему это сойдет с рук. – Как следует разозли толпу – и она сделает для тебя что угодно. Остается только надеяться, что Обадия и дальше будет использовать свои способности во благо. Страшно подумать, чего бы он мог добиться, используй он свои способности в дурных целях. – За это я и выпью. О, кстати, раз уж речь зашла об использовании способностей во благо, это мне напомнило кое о чем. Я хотел сказать тебе, что последовал твоему совету. Кроули вопросительно приподнял брови. – Насчет врача в Брайтоне. Я посетил госпиталь Святого Томаса и поговорил со старшим врачом, который помог организовать собеседования с практикантами. Встретившись с изрядным количеством кандидатов, я договорился с неким мистером Харви Коу о том, чтобы он согласился работать в Брайтоне после завершения обучения. Я стану его патроном в обмен на то, что часть услуг он будет предоставлять неимущим. Кроули тепло улыбнулся. – Это прекрасно, я искренне рад это слышать. Полагаю, мистер Коу не стал превозносить перед тобой целительные свойства клизмы? Азирафель фыркнул. – Действительно, не стал. – Так расскажи мне о нем. Чем он выделялся среди остальных? – Ну, для начала он… Азирафеля прервал стук в дверь. Джонатан открыл дверь и вошел в гостиную. – Прошу прощения за позднее вторжение, милорд. Но у дверей дама, которая весьма настойчиво требует мистера Кроули. – В такой час? – Азирафель посмотрел на Кроули. – Ты кого-то ждешь? Кроули покачал головой. – Нет. Кто это? – Некая мисс Мэриголд Дюбуа… Его перебил женский голос с французским акцентом из коридора позади него. – Убирайся с дороги, tête de noeud! Джонатана отшвырнули в сторону, а затем миниатюрная темноволосая женщина ворвалась в комнату, дико огляделась и бросилась Кроули на шею. – Мари, – изумленно выдохнул он в ее темно-каштановые волосы. Хотя Кроули сдержал обещание и регулярно писал ей, они не виделись с тех пор, как он покинул бордель. Мари была едва ли не последним человеком, которого он ожидал увидеть на своем пороге. Или на пороге Азирафеля, в данном случае. Кроули осторожно разжал руки Мари, сжатые мертвой хваткой вокруг его талии. – Мари, я, конечно, рад тебя видеть, но что, черт возьми, ты здесь делаешь? Мари отстранилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх. – Я… – Выражение возмущенного шока появилось на ее лице, когда она разглядела его синяки. Она резко обернулась, чтобы прошипеть на Азирафеля: – Ты, sous-merde, что ты с ним сделал? Глаза Азирафеля расширились в тревоге, он умиротворяюще поднял руки. – Ничего, клянусь… Он не успел закончить фразу, как Мари набросилась на него, молотя кулаками по его поднятым рукам, пока граф пятился. – Мне плевать, какой контракт у Антуана с тобой, он уходит со мной, и, ей-богу, если попытаешься нас остановить, я выцарапаю тебе глаза! Кроули быстро шагнул вперед и оттащил ее от графа. – Мари, нет! Прекрати, он не… Мари! – крикнул он, когда девушка едва не вырвалась из его хватки, чтобы снова наброситься на Азирафеля. Он обхватил ее за талию и оторвал от пола, отнеся в сторону, пока Мари сопротивлялась, как дикая кошка. – Это не то, на что похоже! Азирафель этого не делал, это был другой! Он, наоборот, забрал меня у того, кто это сделал! Мари прекратила сопротивляться и повернула голову, чтобы подозрительно посмотреть на него. – C’est vrai? Ты говоришь правду? Кроули ответил ей по-английски. – Да, Мари, клянусь. Азирафель… лорд Фелл был ко мне очень добр. Мари всмотрелась в его лицо, затем, видимо, успокоившись, расслабилась в объятиях Кроули. Он осторожно отпустил ее, готовый схватить снова, если потребуется. Она обернулась к Азирафелю и сделала натянутый реверанс. – Прошу прощения, милорд. – А… да, э-э, это, хм, явное недоразумение, – сказал Азирафель, настороженно глядя на нее, а затем перевел взгляд на Кроули. – Полагаю, вы знакомы. – Да, э-э, позволь представить мисс Мари Дюбуа. Мари, это господин Азирафель Фелл, граф Истгейт. Мари – очень хорошая подруга из… из времен, когда я жил в Париже. Мари протянула Азирафелю руку. Когда формальности были соблюдены, она спросила Кроули: – Est-ce Angel? Это Ангел? Кроули кивнул. Азирафель смотрел на них обоих, явно не вполне понимая ситуацию, но давние привычки следовать общественным протоколам взяли верх. – Пожалуйста, садитесь. Не хотите ли чаю? Или чего покрепче? – Стаканчик бренди был бы весьма кстати, если возможно, милорд. Азирафель слегка расслабился. Он повернулся к Джонатану, который наблюдал за разворачивающейся драмой с широко раскрытыми от изумления глазами. – Не могли бы вы принести бренди для мисс Дюбуа? Пока они ждали, в комнате повисла неловкая тишина. Кроули переводил взгляд с Азирафеля на Мари – оба рассматривали друг друга с явной настороженностью. Сев на диван, Кроули жестом предложив Мари разместиться напротив. – Что ты здесь делаешь? – спросил Кроули. Мари взглянула на Азирафеля и ответила: – J’ai reçu ta lettre dernière. (Я получила твое последнее письмо). Кроули поморщился. Он забыл, что отправил то письмо, где его разбитое сердце истекало кровью по всей странице. Она тихо закончила: – Je t’ai immédiatement répondu, mais sans réponse j’ai craint le pire. (Я немедленно ответила, но когда ты не написал в ответ, я испугалась худшего). Кроули вздохнул. – Пожалуйста, говори по-английски, Мари. У меня нет секретов от лорда Фелла. Он посмотрел на Азирафеля, который все еще стоял, напряженно расправив плечи и, нахмурясь, внимательно слушая их разговор, вероятно, пытаясь выловить знакомые слова. Кроули протянул руку, и когда Азирафель взял ее, притянул графа, усаживая рядом на диван. Он положил их сцепленные руки к себе на колени и сказал Азирафелю: – Прости, ангел, но мне нужно спросить у Мари, не против ли она, если я кое-что тебе расскажу. Когда Азирафель кивнул, Кроули спросил Мари: – Si je puis me le permettre, je vais lui parler de ton travail à Le Feu Éternel? (Могу я рассказать ему, что ты работаешь в «Вечном Пламени»? Мари безразлично пожала плечами. – Не возражаю. Кроули встретился глазами с Азирафелем и сжал его руку. – Мари работала в борделе вместе со мной. Она была моей самой близкой подругой там, и после моего ухода мы регулярно переписывались. Последнее письмо, которое она получила от меня, было сразу после того, как я съехал отсюда, когда я был, гм, не в лучшей форме. Похоже, она очень беспокоилась обо мне. – А. – Азирафель взглянул на Мари, явно не зная, что сказать. Его спас вернувшийся с бренди Джонатан. После ухода дворецкого комнату снова заполнила неловкая тишина. Кроули тоже не был уверен, что сказать Мари: «Спасибо, что приехала меня спасать, потому что я был драматичным идиотом, но ты мне не нужна» – пожалуй, не лучшая тактика. Он решил остановиться на первой части. – Спасибо, что приехала меня проведать. Надеюсь, у тебя не будет из-за этого неприятностей с Люсьеном. Она фыркнула. – Вряд ли. Я одна из его лучших работниц. Я взяла клиентов Амели – я говорила тебе, что она ушла? Нашла себе покровителя и где-то играет в домохозяйку. Слышала, у нее даже родился ребенок. – Правда? Это… трудно представить. Амели – мать? Она ведь такая… ну, ты понимаешь. Ты взяла ее клиентов? Не знал, тебя это может заинтересовать. Мари усмехнулась поверх края бокала. – О, это не так уж плохо. Большинство мужчин хотят только… – Она скосила взгляд на Азирафеля, вспомнив, что у них есть зритель. Азирафель заерзал на месте и высвободил руку из руки Кроули. – Мне кажется, вам явно есть о чем поговорить наедине. Я просто… гм, пойду спать. Мисс Дюбуа, вы можете остаться у нас в качестве гостьи. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Он встал и, поклонившись Мари, направился к двери, не глядя на Кроули. Неприятное ощущение сдавило Кроули, как плохо сидящий сюртук – криво пошитый и стесняющий в плечах. Жестом показав Мари, что ему нужна минута, он торопливо встал и последовал за Азирафелем в коридор. – Азирафель, подожди. Азирафель остановился и обернулся к нему. Лицо оставалось нейтральным, но Кроули заметил напряженно сжатую челюсть и то, как граф упрямо избегал встречаться с ним взглядом. Он взял Азирафеля за руку, надеясь утешить прикосновением и его, и себя. – Ангел, что случилось? Азирафель смотрел на их сцепленные руки и долго молчал. – Я говорил, что не буду держать тебя контрактом и говорил это всерьез. Пальцы Кроули сами собой сжались крепче, словно, если он будет держать Азирафеля достаточно сильно, тот не сможет ускользнуть. – Я знаю, – ответил он тихо и осторожно, несмотря на иррациональный страх, вспыхнувший в груди. – И что из этого? – Очевидно, что у вас с ней есть… история… и что она к тебе глубоко неравнодушна. Я… не хотел бы вставать между… – он осекся, выглядя отчаянно несчастным. Когда до Кроули дошел смысл этих слов, напряжение в плечах ослабло. – Если ты хочешь спросить, люблю ли я ее, то да – но не так, как ты, возможно, думаешь. – Кроули постарался, чтобы в голосе звучала уверенность. – Как дорогого друга, не более того. Часть тревоги ушла из взгляда Азирафеля, когда он неуверенно посмотрел на Кроули. Иногда казалось, что они были вместе всегда, с самого начала времен. И в такие моменты Кроули особенно остро чувствовал, насколько новым и хрупким было то, что между ними, – словно птенец, трепещущий и неуверенный, нуждающийся в заботе и защите. Он притянул Азирафеля к себе и прошептал ему на ухо: – Ты единственный для меня, Азирафель. Более того, смею сказать, что теперь я совершенно испорчен для любого, кроме тебя. Азирафель глубоко вдохнул и поднял руки, чтобы крепко обнять. Кроули ответил на объятие, затем взял лицо Азирафеля в ладони. Пытаясь разрядить обстановку, он озорно спросил, преувеличенно подмигнув: – Хочешь, чтобы я уложил тебя в постель? Азирафель ответил тихим смешком. – Всегда. Но у тебя гость, и приличия превыше всего. Кроули поцеловал его. – Ладно. Я поговорю с Мари и устрою ее. Обещаю, мы не засидимся допоздна. Ему было приятно видеть искреннюю улыбку на лице Азирафеля, когда тот притянул его для еще одного поцелуя, прежде чем отвернуться. Кроули вернулся в гостиную, где Мари смотрела на него нечитаемым взглядом темных миндалевидных глаз. – Ты должен ввести меня в курс дела. Насколько я поняла из твоего письма, этот лорд тебя отверг. Или, по крайней мере, именно так все выглядело в том сумбурном письме, что ты мне прислал. Кроули скривился. – Э-э-э… Да, отверг. Но мы недавно пришли к взаимопониманию. Мари приподняла бровь и выразительным жестом указала на его лицо. – К взаимопониманию? Кроули рассказал, что произошло после письма. Он опустил подробности того, как с ним обращался герцог, но Мари и так все поняла: ее глаза вспыхнули гневом, и она выругалась по-французски, пообещав отрезать этому ублюдку яйца. Кроули был и позабавлен, и немало польщен тем, что столько людей готовы причинить Габриэлю телесные повреждения ради него. – Не беспокойся об этом, Мари. Я больше не с герцогом и никогда не буду. Вообще-то, думаю, я навсегда покончил с этой работой. – Правда? – в ее голосе прозвучало удивление. – Граф предложил стать твоим покровителем? Кроули уклончиво пожал плечами. – Ну… не совсем. Он сказал, что любит меня. Мари помолчала, потом наклонилась вперед и мягко сказала: – Если бы все девочки у Люсьена получали по шиллингу каждый раз, когда слышат это, они могли бы сложиться и купить дворец. Я хочу радоваться за тебя, Антуан, правда хочу, но ты должен думать о своем будущем. В любви нет никакой гарантии. Ты знаешь, что тебе было бы разумнее убедить богатую вдову выйти за тебя замуж. Кроули вздохнул. – Ты не ошибаешься. Но… – он сделал короткий вдох, заставляя себя сказать это вслух. – Я тоже люблю его, Мари. Мари откинулась назад, повернула голову к огню и долго молчала. Потом прочистила горло и сказала: – Что ж? Тогда мне больше нечего сказать, кроме того, что я желаю тебе счастья. – Спасибо. И я не совсем безрассуден – у нас есть контракт, и я намерен копить деньги и придумать план на… на случай, если все пойдет не так… Не желая продолжать этот разговор, Кроули перекинул руку через спинку дивана и повернулся к Мари. – А как насчет тебя? Ты все еще довольна этой работой? Мари пожала плечами, теребя складки юбки. – Я довольна. И заработала достаточно, чтобы выкупиться из борделя, но что бы я делала потом? – ее лакированный черный ботинок выглянул из-под пышных юбок и легонько толкнул его в голень. – Не всем везет найти богатого содержателя, да и тогда никогда не знаешь, как долго это продлится. Она мрачно посмотрела на огонь. – Мне делали предложения о браке, но мужчины скромного достатка. Я привыкла к лучшим вещам в жизни и не хочу от них отказываться; трудно найти богатого мужчину, который согласился бы взять в жены женщину с сомнительным прошлым. Кроули кивнул – ее мысли были почти точной копией его собственных. Они поговорили еще немного, прежде чем он проводил Мари в гостевую спальню, пообещав, что завтра они проведут время вместе. – Мне правда приятно тебя видеть, Мари. Прости, что заставил тебя волноваться, но для меня много значит, что ты проделала весь этот путь, чтобы меня разыскать. Мари потерла носком туфли пол. – Я… мне следовало догадаться, что ты не… – тень огорчения мелькнула на ее лице, но она тут же исчезла, когда Мари игриво толкнула его в плечо. – В следующий раз не будь таким драматичным идиотом. – Не обещаю, – дерзко ответил он. Она картинно закатила глаза и вытолкала его за дверь. Слишком взволнованный, чтобы заснуть, Азирафель зажег лампу и устроился читать в постели. Он старался не зацикливаться на выражении восторга на лице Кроули, когда тот понял, кто его таинственная гостья, – и он вовсе не ревновал Кроули к его друзьям, разумеется, не ревновал, – но это, в сочетании с тем, как Мари набросилась на него, словно львица… нет, это было неправильно, львицы не дерутся за потенциальных партнеров… может, самки гиен? В любом случае, взгляд, которым она потом смотрела на их сцепленные руки, словно собираясь напасть снова, был довольно тревожным. И еще, Азирафель болезненно осознавал, что, несмотря на собственные признания в любви в ночь их примирения, он ни разу не услышал слов признания в ответ. Кроули был прав – прошло слишком мало времени, чтобы быть уверенным, что на этот раз все не рухнет снова. И, несмотря на признание, Азирафеля не покидал страх: а вдруг он уже упустил свой единственный шанс, и еще одной возможности у них просто не будет. Все, что ему оставалось, – продолжать показывать свою любовь делами и словами, быть терпеливым. И надеяться… Он постарался отогнать мрачные мысли, отвлекаясь английским переводом романа «Опасные связи». Вскоре его внимание привлек звук открывающейся в спальню двери. Он поднял взгляд и увидел, как Кроули просунул голову внутрь и вопросительно посмотрел на зажженную лампу. – Не можешь уснуть? – спросил Кроули, дергая галстук и снимая его. Азирафель отложил книгу. – Нет. Я… просто… скучал по тебе. Слова вырвались сами собой и прозвучали почти умоляюще. Он прикусил губу. Господи, он вовсе не хотел, чтобы Кроули чувствовал себя виноватым за то, что провел время с подругой. Но Кроули одарил его улыбкой – одновременно ободряющей и понимающей. – Мари остается на ночь, но я целиком твой, ангел. Кроули быстро переоделся и забрался в постель, прижавшись вплотную к Азирафелю и уткнувшись носом в ложбинку под его челюстью. Легкая щетина Кроули на голой коже Азирафеля вызвала покалывание, пробежавшее вдоль позвоночника. Азирафель обхватил пальцами подбородок Кроули, приподнимая его лицо, пока сам наклонялся для поцелуя. Его пальцы вплелись в волосы Кроули, крепко сжимая, а язык скользнул в его рот. Поцелуй был таким крепким, словно Азирафель пытался одними губами оставить на Кроули невидимую метку: мой. Жар, тлевший под кожей с тех пор, как он проскользнул между раздвинутых бедер Кроули в опере, разгорелся в настоящий костер. Кроули издал тихий, мягкий звук, будто удивленный той интенсивностью, с которой Азирафель завладевал его ртом, но охотно ответил. Его руки жадно скользили по бокам Азирафеля, по бедрам, притягивая ближе, чтобы закинуть ногу Азирафеля поверх своей и прижаться еще плотнее. После все более горячих поцелуев рука Кроули пробралась между плотно прижатыми телами и скользнула за пояс ночных брюк Азирафеля. Тот почувствовал, как ладонь дразняще прошлась вдоль твердой линии его члена, потом ниже, лаская туго сжатые яйца, затем еще ниже – чтобы нежно поводить пальцами вокруг заднего прохода Азирафеля. Азирафель оторвался от его рта, переключившись на цепочку влажных, засасывающих поцелуев вдоль шеи Кроули. Его искушала мысль оставить там вереницу синяков на всеобщее обозрение. Между поцелуями он выдохнул: – Ты хочешь…? – Ммм… Чего хочу? – в голосе Кроули прозвучала насмешливая дразнящая нотка, когда он выгнул шею, давая поцелуям лучший доступ. – Coitus per anum. Кроули фыркнул. – Ты всегда такой вежливый в постели? И всегда говоришь на латыни? Азирафель прикусил его шею. – Прошу прощения, если мои грязные разговоры не соответствуют твоим высоким стандартам. – Я этого не говорил. Это чертовски возбуждает, вот что. Скажи еще. Он улыбнулся в пульсирующую точку на шее Кроули, вытаскивая из памяти редко используемую латынь, которую изучал в университете. – Tu es parum pudicus ut humanum crustulum. – Боже, как будто ты мой учитель латыни. Дааа… пожалуйста, сэр, нагни меня и делай со мной что хочешь. – Ммм. Вообще-то я, скорее, имел в виду наоборот, если хочешь. Сам Азирафель хотел только одного – почувствовать доказательство желания Кроули, вдавленное в самую его плоть. Он ожидал, что Кроули с готовностью согласится, и потому удивился, когда тот немного отстранился; длинные ресницы опустились, скрывая янтарно-карие глаза. – Ты сам настаивал, что не хочешь, чтобы я делал то, что мне не нравится. Это работает в обе стороны, ангел. Тебе не нужно предлагать мне войти в твой зад только потому, что ты думаешь, будто я этого хочу. Азирафель провел пальцами по его щеке. – А ты этого хочешь? Кроули пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, но без особого успеха. – Да… мне бы это понравилось. Но это совсем не обязательно. Подозрение расцвело, как цветок кактуса, когда Азирафель задумался, как часто мужчины-любовники Кроули заставляли того быть принимающей стороной? Он хотел спросить – и понимал, что когда-нибудь должен будет спросить, чтобы лучше понять предпочтения Кроули. Но не сегодня. Сегодня он не собирался приглашать призраков прошлых любовников в их постель. – Ты говорил, что думаешь, будто сможешь сделать это хорошо для меня… – он дождался, пока Кроули поднимет на него глаза, и закончил с улыбкой: – Докажи. Глаза Кроули расширились, а затем он улыбнулся – медленно и нежно. – Вызов принят. Кроули сел, стягивая через голову ночную рубашку и отбрасывая ее в сторону. Азирафель последовал его примеру, и, стоило ему избавиться от ночных брюк, как Кроули снова набросился на него, прижимая их тела друг к другу. Оба застонали от удовольствия при сладком скольжении разогретой, влажной кожи. Азирафель прошептал между долгими влажными поцелуями: – К несчастью, у меня здесь нет масла. Мне придется сходить за ним на кухню. Кроули промычал ему в губы: – У меня есть кое-что. Подожди здесь. Глупый. Словно было где-то в мире место, где Азирафель предпочел бы находиться! В ответ он просто кивнул и, с последним прикосновением к мягким губам Кроули, отпустил его, наблюдая, как Кроули прошел к своему саквояжу и опустился на колени, роясь в нем. Кроули вернулся к кровати с маленькой глиняной баночкой в руке. Вытащив пробку и поставив ее на тумбочку, он придвинулся ближе к Азирафелю. – Повернись на бок. После того как Азирафель повернулся к Кроули спиной, он почувствовал, как тот прижался к нему, а затем цепочку мягких поцелуев на плече, поднимающихся к затылку. – Дай мне руку. Азирафель протянул руку назад и почувствовал, как Кроули размазал что-то скользкое по ней. Азирафель растер вещество пальцами. Ощущалось оно гуще масла, но это была не мазь, и было более скользким, чем любое масло, которое он чувствовал раньше. – Прикоснись к себе, – прошептал Кроули. Азирафель обхватил скользкой рукой свой член и сделал несколько пробных движений. – Оооо…– выдохнул он, его веки затрепетали, закрываясь в наслаждении от шелковистого скольжения кулака. – Приятно, не так ли? – Да, – согласился Азирафель. – Это не масло, но что это? – Думаю, что-то из морских водорослей. Я заказываю его в Китае, что влетает мне в кругленькую сумму, но оно превосходно для этого… Азирафель почувствовал, как пальцы Кроули скользнули между его ягодицами и размазали вещество по тугому кольцу его входа. Азирафель закрыл глаза, готовясь к тому, что Кроули сразу же поменяет пальцы на член. Его предыдущий опыт с любовниками был таков, что они обычно просто смазывались маслом и приступали к делу. Временами он испытывал мимолетные волны удовольствия во время акта, но в целом находил это неудобным и неудовлетворительным. Он знал, что другие мужчины получали от этого удовольствие, и не мог не вспомнить историю, которую рассказал ему тот работник борделя, о своем двоюродном брате, не получавшем удовольствия от секса, пока не влюбился. Азирафель задавался вопросом, будет ли с Кроули по-другому, и жаждал это выяснить. Но Кроули, похоже, никуда не спешил. Вместо широкого, грубого толчка, которого ожидал Азирафель, пальцы Кроули продолжали неспешно выводить круги вокруг его кольца мышц – и это оказалось удивительно приятно. Покалывающие волны удовольствия прокатывались по телу. Время от времени пальцы Кроули опускались ниже, массируя промежность Азирафеля, вызывая приятные ощущения в самой чувствительной точке, и от этого он сжимался от безмолвного желания, мучительно твердый и истекающий. – Продолжай медленно трогать себя, – выдохнул Кроули в его кожу, прижавшись поцелуем к плечу Азирафеля. Азирафель застыл в ожидании проникновения, его рука безвольно лежала на члене. Потом он послушно возобновил поглаживания; вещество, которое дал Кроули, делало каждое движение восхитительно скользким. – Расслабься… вот так, именно так… Кроули мягко ввел палец, неглубоко, всего до первого сустава, затем снова вынул, чтобы снова обвести медленные, дразнящие круги вокруг кольца. Он повторял это раз за разом, приковывая все внимание Азирафеля к этой точке. Это было невероятно интимно. Оживали нервные окончания, о существовании которых Азирафель даже не подозревал. Тело было залито удовольствием. Он растворился в ощущениях, упиваясь возвращением желания, за которым так безуспешно гнался все время их разлуки. Кроули на мгновение убрал руку, затем вернул. Азирафель почувствовал новую порцию вещества, когда палец снова легко вошел – глубже на этот раз; угол изменился, надавливая вверх, и затем… Азирафель тихо охнул, когда пальцы задели место, от которого ему немедленно захотелось большего. Рука Кроули застыла. – Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? – прошептал Кроули. – Хорошо. Это… хорошо. Пожалуйста, не останавливайся, – взмолился Азирафель. Он почувствовал изгиб улыбки Кроули на своем плече. Ловкие пальцы возобновили ровный ритм, снова и снова надавливая на то место глубоко внутри Азирафеля, откуда волны удовольствия расходились до самых кончиков пальцев ног. Азирафель подстроил движения собственной руки под этот ритм, наслаждаясь тем, как ладонь скользит по твердой плоти, словно по шелку. Совмещенные ощущения были ошеломляющими. Чем дольше Кроули ласкал его изнутри, тем сильнее нарастало напряжение внизу живота. Мышцы сводило, ноги дрожали, и он стонал все более прерывисто. Никто никогда не делал с ним этого раньше. Он и представить не мог, что это может быть настолько хорошо. Нравилось ли это Кроули? Когда его тоже касались так – медленно и… с любовью? Азирафель представлял, как делает это с ним, лицом к лицу, чтобы видеть каждое выражение Кроули, замечать, как трепещут ресницы, как приоткрывается рот в беззвучном вздохе. Он едва мог дождаться, чтобы узнать это. Ощущения подводили его все ближе к краю, но Азирафель замедлил движение руки. Это было чудесно, но медленное, дразнящее скольжение пальцев Кроули начинало сводить с ума. Он хотел большего. – Я готов, – прерывисто прошептал он. Кроули прижался поцелуем к его затылку. – Ты уверен? Мы можем остановиться на этом, если хочешь. – Да. Кроули, я хочу тебя. – Тогда ты мой, Азирафель. – Как ты… – голос Азирафеля надломился, он прочистил горло и попытался снова. – Как ты хочешь меня? Я имею в виду, мне перевернуться? – Просто оставайся так, – прошептал Кроули. – Главное – расслабиться и говорить со мной. Скажи мне, если будет больно. Я могу замедлиться, мы можем попробовать другой угол или вообще остановиться. Мы всегда можем попробовать снова в другой раз. Или не пробовать. Это тоже нормально. Азирафель кивнул. Кроули придвинулся ближе, просунув одну руку под Азирафеля так, что его грудь прижалась плотно к спине Азирафеля. Тот почувствовал, как скользкая твердость члена Кроули скользит между его ягодицами, головка тычется в его кольцо медленными дразнящими кругами. Азирафель закрыл глаза, когда давление неуклонно росло, пока член Кроули не вошел внутрь. Кроули замер. – Расслабься, ангел. Позволь мне позаботиться о тебе, – прошептал Кроули, обхватывая рукой, продетой под ним, грудь Азирафеля и перемещая другую руку вниз, чтобы заменить руку Азирафеля на его эрекции. Азирафель медленно выдохнул, сознательно стараясь расслабиться в нежных объятиях Кроули. Прошло много времени с тех пор, как он делал это, но он помнил, что чем больше он напрягался, тем неудобнее было. – Вот тааак, именно так. Кроули медленно продвигался вперед, пока Азирафель не почувствовал его плотно прижатым к своей заднице. Сделав паузу, чтобы дать ему момент привыкнуть, Кроули начал медленно, нежно двигаться в нем, прижимаясь открытыми влажными поцелуями к его плечу и шее, одновременно двигая кулаком по члену Азирафеля. Удовольствие нарастало с каждым размеренным толчком твердой длины Кроули внутри него. Это было изысканно. Азирафель чувствовал себя слитым с Кроули, и что-то глубокое, первобытное в нем упивалось сладким, почти священным ощущением – быть взятым мужчиной, которого он любил. – О, ангел, ты такой… Боже, ты так хорош… Скажи… скажи, хорошо ли тебе. Мы можем поменять позу, или… или остановиться, если нужно, – хрипло, почти со стоном сказал Кроули, продолжая входить медленными, глубокими толчками. Влюбленная улыбка согрела лицо Азирафеля. Кроули всегда так заботился о нем – трогательно, до боли нежно. Хотя сам Азирафель все отчетливее понимал, что отчаянно хотел бы, чтобы Кроули отбросил эту милую осторожность и взял его так жестко, как захочет. – Да, мне очень хорошо. Продолжай. Кроули замедлил движение бедер. – Ты уверен? – почти робко спросил он. Азирафель откинул голову, чтобы взглянуть на него. – Кроули, если ты сейчас не продолжишь делать ровно то, что делаешь, я очень на тебя рассержусь, – заявил он с максимально возможным высокомерием, покачнув бедрами в откровенном приглашении. Кроули фыркнул удивленным смешком. – Да, милорд. Ваше желание закон для меня. – Кроули, – укоризненно сказал Азирафель. – Что, тебе это не нравится? – с дразнящей интонацией спросил Кроули, почти полностью выйдя из него, прежде чем снова войти, все так же мучительно медленно. – Разве ты не хочешь… ах… приказывать мне? Сказать мне, как именно ты хочешь, чтобы я тебя брал? Прикажи мне рассказать, как хорошо ощущается быть внутри тебя. Мне нравится, как ты ощущаешься, милорд, такой тугой, такой идеальный… о, черт, дааа… Несмотря на нетерпение в голосе, Кроули все еще держал размеренный темп – долгие, медленные движения твердого члена, снова и снова прижимающегося к тому восхитительному месту внутри Азирафеля. Азирафель застонал, сжимая подушку под головой, толкаясь бедрами навстречу движениям Кроули; нарастающее желание клокотало в венах и гудело в ушах. – О… о, милый мой, пожалуйста, дай мне больше… Боже, я так сильно тебя люблю… Кроули застонал позади него – глубоко, прерывисто. Рука, обхватившая грудь Азирафеля, сжалась крепче, когда его бедра наконец ускорились, а кулак задвигался по члену Азирафеля в том же ритме. Интенсивное удовольствие взметнулось, закружилось, пронзило словно молния – и Азирафель задрожал, разваливаясь на части, изливаясь на пальцы Кроули долгими, пульсирующими толчками, которые, казалось, не кончатся никогда. Он услышал гортанный стон Кроули, когда тот врезался в него еще несколькими великолепно сильными толчками, прежде чем прижаться плотно к его ягодицам, изливаясь внутри с короткими, рваными движениями бедер. Тяжело дыша, Азирафель потянулся назад, схватил Кроули за бедро и удержал его ближе, повернув голову, чтобы хоть как-то поцеловать его под неудобным углом. Когда они оторвались друг от друга, Кроули опустил голову на его плечо. Как только дыхание немного выровнялось, Кроули осторожно вышел из него и потянулся за сброшенной ночной рубашкой, вытерся и протянул ее Азирафелю. Азирафель повернулся к нему лицом, Кроули провел ладонью по его боку, нахмурившись. – Я в конце увлекся. Я не причинил тебе боль? – Нет, нет, совсем нет. Это было идеально. Ты идеален, – горячо заверил его Азирафель. – О Господи… не думаю, что когда-нибудь кончал так сильно. Я не чувствую пальцев на ногах. Ты абсолютно доказал, вне всяких сомнений, что можешь сделать это очень… – он подчеркнул слова повторяющимися поцелуями в губы Кроули, – очень хорошим для меня. Улыбка Кроули была трогательной смесью самодовольной удовлетворенности и застенчивого удовольствия. Азирафель тихо хихикнул, наклонился, чтобы потушить лампу, и притянул Кроули в объятия. И уже на грани сна услышал, как Кроули тихо сказал: – Я… только что понял, что никогда ни с кем не занимался любовью. До сегодняшней ночи. Сердце Азирафеля болезненно сжалось, будто готовое разлететься на тысячу осколков. Слезы защипали в уголках глаз, когда он крепче обнял Кроули. Голос надломился, когда он ответил: – Я тоже, милый мой. Кроули шумно втянул носом воздух и прижался еще ближе. Азирафель поцеловал его в макушку и, наконец, расслабился в объятиях с тем теплым, глубоким удовлетворением, которое ощущалось до самой глубины души. Примечание автора. Клизмы известны человечеству тысячи лет – упоминания о них встречаются уже в египетском папирусе 1550 года до н. э. В XVI–XIX веках они были чрезвычайно популярны среди аристократии (Людовик XIV, к примеру, был большим поклонником этой процедуры). Их применяли как для «очищения» кишечника – существовало убеждение, что задерживающиеся в нем отходы вызывают болезни, – так и для лечения множества недугов. В книге The Practical Guide to Health 1910 года издания клизмы рекомендуются при запорах, острицах, жаре, диарее, дизентерии, тифе, кровавых поносах и воспалениях органов малого таза. В качестве растворов использовали не только воду, но и молоко, сырые яйца, капустный сок, уксус и прочие смеси. Популярность клизм пошла на спад в начале XX века, когда Американская медицинская ассоциация официально признала их неэффективными почти во всех случаях, кроме запоров. Да здравствует наука! Исторические смазки. Помимо масла или слюны, нет достоверных свидетельств использования описанных ниже смазок в Европе. Но ради сюжета я позволила себе некоторую вольность. Поскольку Кроули работал в дорогом борделе, вполне можно допустить, что у него был доступ к более изысканным средствам. Слюна, вероятно, использовалась столько же, сколько существуют сексуальные отношения вообще. Хотя это и не идеальная смазка, она применяется до сих пор. В Китае XVIII века даже существовала шутка о сексе «по-вегетариански» – то есть без слюны. Масло. Древние греки использовали оливковое масло буквально для всего. Самые ранние упоминания о его применении как смазки относятся примерно к 350 году до н. э. – примерно в то же время, когда стали популярны фаллоимитаторы из набитой кожи. Морские водоросли. В Китае, Японии и Корее уже около 600 года до н. э. красные водоросли варили, получая густую, скользкую, водорастворимую жидкость (каррагинан). Он использовался как загуститель в пище и естественным образом оказался отличной смазкой. Каррагинан и сегодня входит в состав продуктов питания, косметики и лубрикантов. Ямс. В Японии XVII века применяли вещество под названием Tororo-Jiru – вязкое «масло» из размятого ямса – для облегчения использования презервативов из животных кишок. Гвоздичное масло. В той же Японии XVII века мужчины нередко использовали его как смазку при анальном сексе и с фаллоимитаторами. Гвоздичное масло – довольно сильное эфирное масло, и на первый взгляд его применение может показаться странным, однако оно до сих пор входит в состав некоторых современных средств благодаря обезболивающим и расслабляющим мышечным свойствам – при условии осторожного использования. Вазелин был запатентован в 1872 году. KY Jelly – первая промышленно производимая смазка – появилась в 1904 году и изначально продавалась как стерильный хирургический лубрикант. До 1980 года она отпускалась только по рецепту.