Олимпийское соперничество

— Неужели… — на выдохе сказал Шейн. — Да, наконец-то мы долетели. Илья с Шейном зашли на ледовую арену, на которой сегодня должны были состояться произвольные программы мужчин в фигурном катании. Шейн держал под руку Илью, стараясь скрыть свою нервозность. Илья чувствовал это и немного сжал кисть мужа. — Всё будет хорошо. — Надеюсь. Они зашли на арену и показали свой карточки с аккредитациями, чтобы их пустили на трибуну, на которой были в основном родители и некоторые вип гости. — Добрый вечер, — поприветствовал их официант, сразу же предлагая бокал с шампанским и некоторыми закусками. Шейн скромно отказался, а Илья взял бокальчик. Шейн с недопониманием посмотрел. — Ну, а что? Я тоже нервничаю за сына. Шейн лишь выдохнул и нашёл себе бутылочку воды. После этого, они прошли на свои места. Всё-таки из-за того, что для Ильи младшего это будет сюрприз — приезд родителей на произвольную программу, было тяжело скрывать это. Несколькими неделями ранее они все вместе стояли на террасе их коттеджа и общались про предстоящую олимпиаду. — Как так вышло, что вы не собираетесь приехать ко мне на Олимпиаду? — негодующе говорил Илья. Его невероятно злил тот факт, что его родители, те кто должен поддерживать его несмотря ни на что, не смогут прилететь в Милан. — Илюш, послушай, — осторожно начал Шейн. — Мы сделали всё, что от нас зависит, но Континентальная хоккейная лига хочет, чтобы мы присутствовали на турне со всеми звёздами. — И вообще никак не получится некоторое пропустить? — Когда Илья начинал расстраиваться сильнее, чем хотел бы, то его выражение лица становилось таким жалким, брови складывались в такой домик, что Шейну всегда было стыдно за всё то, что сказал. — Нет… Мы пытались. Шейн раскладывал посуду на столе, Илья жарил бургеры на решётке, а младший сидел в кресле неподалёку, но от собственного возмущения встал с места. — Как же так! Я впервые еду на Олимпиаду, потому что в двадцать втором году меня не пустила федерация, а сейчас вы не можете. Что за непруха такая? — с досадой крикнул Илья и вышел с террасы, намереваясь пойти в свою комнату. Шейн тяжело выдохнул, а Илья посмотрел на него. — И что мы будем делать? — спросил Шейн. — Поедем на олимпиаду, — непринуждённо ответил Илья. Долгие месяцы подготовки Ильи проходили настолько тяжело, что он даже перестал обращать внимания на некоторые мелочи. Шейн начал собирать документы на визу практически на следующий день, постоянно забывая то паспорт, то какие-то другие документы на столе на кухне. Илья всего этого не замечал и до последнего не знал, что в самый важный день родители будут рядом с ним. И вот теперь, наконец-таки, спустя столько недель тишины, Шейн спокойно выдохнул, когда они сели на трибуну и увидели, как их сын выехал на лёд в своей последней разминке. Трибуна была расположена так, что, не зная невозможно было заметить знакомые лица, всё-таки это был второй ярус, да и к тому же свет явно мешал разглядеть что-то во тьме. Илья сжал руку Шейна, но по-прежнему не показывая никаких эмоций, но все движения обычно выдавали его. Шейн представить себе не мог, что творилось в голове у мужа, а тем более не мог даже примерно понять, что сейчас творилось в голове у второго по важности Ильи — сына. Малинин выглядел слишком озадаченным и сосредоточенным, возможно, Шейн впервые его таким видел, и понимал, откуда такое лицо. Как обычно, на тренировках Илья не прыгал полноценные прыжки, только лишь одинарные, чтобы просто вспомнить последовательность. И спустя длительное время, Илью представили в зале, как закрывающего произвольные программы. И после этого Шейн с Ильёй увидели то, что и случилось впоследствии. Илья посыпался. Да так, что не мог собрать себя. Хоть они и старались воспитывать его сильным мальчиком, но в самый ответственный момент Илюша рассыпался, как песчаный замок, который уже высох на солнце. К концу выступления Розанов, по ощущениям, повыдёргивал все волосы на голове, а Шейн нервно смял бутылку до горлышка. Но оба молчали и ничего не говорили. Когда начали награждать победителей, то Шейн заметил, как Илья быстро ушёл со льда. И позвал своего Илью. — Идём. — Куда? — Что за вопрос… Он схватил его за руку, и они быстрым шагом направились к раздевалкам спортсменов. Показав аккредитацию, их пустили к этой зоне, и Шейн уже практически бежал, чтобы найти Илью. Розанова он продолжал держать за руку, пока тот второй рукой придерживал на бегу распахнувшееся длинное коричневое пальто. — А не подскажите, где Илья Малинин? — спросил Шейн у первого попавшегося человека. — Без понятия, — ответили ему. Все вокруг находились в суматохе от неожиданной победы Михаила Шайдорова, так что везде творилась неразбериха. — Сейчас мы найдём его, — заверил Илья. Они оба смотрели по сторонам, внимательно вглядываясь в каждого человека и в комнату. Малинин сидел в кладовке с швабрами и прочей ерундой, когда дверь внезапно с ударом распахнулась, а на него посмотрело две пары родных глаз. В первую долю секунду Илья просто опешил от такой неожиданности. Родители приехали… Если до этого он просто прятался ото всех в тишине, то, когда кинулся в объятия к отцам, то уже не стал сдерживаться и выпустил все свои негативные эмоции. Он разрыдался, как мальчишка, когда в детстве у него отняли мяч, с которым ему так нравилось играть с друзьями, потому что из-за неудачного паса разбилась одна из стеклянных наград Шейна. Но сейчас было всё гораздо сложнее и тяжелее. С таким позором ему казалось, что уже не отмыться. Но знал, что родители поддержат его в любом случае. И то, что они всё-таки смогли приехать было невероятным облегчением в этот момент. Илья плакал. Сильно. Настолько, что ноги уже не могли держать, и он хотел сесть на пол, но отец удержал его. — Мы здесь, мы с тобой, всё будет хорошо… — шептал Шейн на ухо, понимая, что сейчас Илье это мало поможет. — Простите меня… — говорил Илья. — Что? За что? — Простите… Я не справился. — Тише, всё хорошо. Главное, что ты жив и все кости целы. А с этим мы справимся. Илья перебросил руку сына себе за голову, и придерживал всем, чем мог. Шейн пальцами смахнул слёзы сына, уже не сдерживая себя. Один Розанов перебирал желваками, чтобы остаться при своей силе, но настолько сочувствующе смотрел на происходящее. Он прижимал Илью к себе настолько сильно, что мог сделать их сиамскими близнецами, выказывая тем самым всю свою поддержку, пока Шейн говорил с ним. — Всё будет хорошо… — шептал Шейн. — Всё будет хорошо… Илья немного успокоился, выпустив все свои негативные эмоции, но из объятий отца не выпускал. Шейн прижимал к себе голову сына, и чувствовал, как мокрый нос утыкается ему в грудь. — Всё будет хорошо… Не сегодня, так завтра…