Олимпийское соперничество

Глава 33 Свет. Камера. Мотор. Так ведь обычно говорят в кино? Но здесь же всё было немного иначе, потому что свет загорелся ярко и чётко, не отбрасывая ни единой тени. Один объект был подсвечен идеально. После этого, включается музыка. Громко, но не так, чтобы людям приходилось перекрикивать её. Все и так заворожённо наблюдали за происходящим на льду. Зал увидел первый четверной прыжок, которые был выполнен, но с небольшой помаркой на выезде, но всё же исполнен. Музыка из фильма Онегин завораживала и приковывала всё внимание к тому, кто двигается под неё. Так плавно и словно неторопливо, но при этом, выполнялись различные прыжки, элементы, вращения и заклоны. Всё это не могло никого оставить равнодушным. «Присмотрись.» — говорили трибуны, и поспорить с ними было невозможно. Гуменник чисто исполнял все свои прыжки: третий, четвёртый, пятый. Все четверные, и в каскаде с тройным акселем. Технически его программа была сложной, оставалось только чисто её исполнять, чего и добился Петя. Последняя нота проиграла, и Петя поднял руки, чтобы поблагодарить трибуны, которые так старательно поддерживали его. Невозможно без слёз было смотреть на всё это. Но Петя держался. Лицо сияло улыбкой, а тело уже изрядно устало. Подъехав к Веронике Анатольевне, Петя взял из её рук шляпу. Высокий цилиндр, который было принято носить во времена Евгения Онегина. Тренер также была в ней. Эта отличительная их черта выделяла их среди массы других спортсменов. И вместе они сели в кисс энд край. — Как ты? — спросила Вероника Анатольевна. — Отлично. Сделал всё, что только мог. — Ты молодец, в любом случае. Я горжусь тобой. И после этого она крепко обнимает своего подопечного, когда показываются его оценки. 184,49. Петя и Вероника с радостью смотрят друг на друга и искренне поздравляют. Оценка могла быть лучше, но пока что, для начала это было невероятно. — Мы молодцы! — Это точно. И только после этого Гуменник впервые за долгое время выдохнул. Последний. Он часто выступал последним, или в последней разминке точно. Но сейчас, глядя на то, как справились все спортсмены, от него зависело всё. Либо всё, либо ничего. Малинин с ходящей головой ходил по ледовой арене, не зная, что и думать. Его уже давным-давно охватила паника, а ощущение слегка кружащейся головы было уже постоянным. Ел в последнее время редко и плохо, а в голове всегда был рой мыслей, с которыми он хотел бороться, но не мог. Каждое утро начиналось тяжело, от недосыпа уже появились тёмные круги под глазами. А улучшение всё никак не наступало. Пряча всё это в себе, он только вредил, но делать было нечего. Поговорить и обсудить всё это было не с кем. Так что, приходилось жить так. Илья каждый день старался проводить в медитации, веря, что это поможет ему, но пока что поддерживало сильный уровень стресса. Разве что, кроме тех моментов, когда он мог на что-то отвлекаться и сильно не думать. Хоть в свободное время он и играл в игры различные, то во время Олимпиады основным видом смены деятельности для него был сон, и тот который еле-еле у него присутствовал. Сейчас, выходя на лёд уже перед самим выступлением, ему казалось, что всё то, что так сильно поглащало его и пожирало, то, что не давало ему нормально жить последние пару месяцев, уже казалось, что наступает начало конца. Музыка. «You know nothing…» Все эти слова Илья проговорил внутри себя, и начал показывать произвольную программу. Начиналось всё так хорошо, но затем сорванный прыжок… Бабочка… Падение… На последнем прыжке уже казалось, что всё окончено, но надо было докатать программу до конца. После всех тех неудач, что случились с ним за эти четыре минуты выступления, Илье показалось, что прыжок сальто уже не выглядел так эффектно, нежели как он задумывался. После финальной позы, Илья закрыл лицо руками, не веря в то, что случилось. Он мелком глянул на тренера, и не увидел в его глазах поддержки. Только миллион вопросов, которые он задаст ему, как только они окажутся одни. Илья вынужденно помахал зрителям на трибунах, которые поддерживающе кричали ему. Илье было приятно это слышать, но результат не сможет его обрадовать. Худший кошмар исполнился ровно так, как его представлял себе Илья Малинин. Всё могло пойти по-другому, каждый прыжок можно было исправить, он ведь столько всего мог делать, но сейчас, пока он катился по льду в сторону выхода с катка, ему проигрались все возможные варианты победы. Но ни одна из этих мыслей не сбылась. И сейчас самое главное было справится с тем, что будет происходить дальше. — Всё нормально? — спросил тренер. — Я не понимаю, как так вышло… Это было просто… — Всё, всё, всё. Я тебя понял. Он кратко обнял Илью, и они направились в зону КиК. — Они ничего не понимают, — произнёс он. — Как это сложно. Его взгляд был пустым и стеклянным, потому что не мог прийти в себя. Понимал, что сейчас оценки будут ужасными, и что медалей ему не видать. — Простите меня, — сказал Илья. На экране высветились оценки. 156.33. Илья снова сложил голову в руки, не зная, что сказать, и что чувствовать. Ему просто стало невероятно страшно от того, что будет происходить дальше. Что будут говорить вокруг него и за спиной. Но он быстро собрал себя в руки, и встал. Чтобы поздравить олимпийского чемпиона Михаила Шайдорова с победой в личном турнире, и первым золотом Казахстана.