HALA HALA
8 марта 2026 г., 18:55
Нервное напряжение, мучившие Сонхва всю неделю, наконец, проникает и в его сны этой ночью. В позднем часу он вернулся домой в полном смятении, но легко заснул, едва голова коснулась подушки. Однако привычные его сны, наполненные ветром и свободой, меняются. Обычно ясное голубое небо, полное мягких на вид идеалистически белых облаков, начинают затягивать тучи, все ближе кажется земля, все труднее становится для Сонхва взмыть ввысь.
Он по-прежнему слышит манящий голос и видит окруженную облаками фигуру вдалеке, но еще никогда ангел его снов не казался таким недоступным. Он выжимает все силы из своих крыльев, стараясь оторваться и набрать высоту, когда из земли вырывается первая бетонная колонна. Затем еще одна и еще, все труднее становится уворачиваться от несущихся вверх домов, мостов и дорожных развилок. Ангел его снов пропадает из виду, пока Сонхва борется за свою жизнь со стремительно заполняющей все пространство вокруг чудовищной карикатурой на Город. Чистое небо затмевает смог выхлопных газов, зелень полей больше не радует глаз, полностью скрытая бетоном и асфальтом. Места для маневра становится все меньше, могучие металлические крылья Сонхва так и норовят оцарапать стены небоскребов, смог застилает глаза.
Он чувствует, как задыхается.
Пробуждение в реальности не несет в себе никакого облегчения. Сначала Сонхва даже не понял, что проснулся — перед его взором все также застелено густым дымом, к которому прибавился еще и нестерпимый жар. Он попытался встать на крыло практически инстинктивно, но в ответ его не подхватили потоки ветра, он лишь неловко сполз с кровати в попытке спастись от удушающей жары.
Кое-как пришедший в себя Сонхва, смог различить на стене напротив переключатель температуры - вопреки реальности стрелка на бегунке показывала стандартный режим. Он попытался повернуть его, но роторный переключатель просто проскользил в руке, не исправив отвратительной жары. Из кухни послышался треск искр.
В полном ужасе от происходящего Сонхва выбрался на кухню, чтобы обнаружить там почти полностью отвалившуюся от одного края стены воздуховодную трубу, место разрыва искрило и источало дым.
— Черт… черт, твою же налево! — сорвался Сонхва, он безуспешно пытался заложить источник дыма первой попавшейся в руки вещью — это оказалось его пальто, которое он по неосторожности оставил вне гардероба. Краем сознания он подумал, что очень кстати в этот вечер он оделся не в самый лучший свой костюм.
Испортив пальто и не остановив поток ядовитого на вкус едкого дыма, он бросился к телефону, с трудом нащупав кнопки и провода под рукой.
— Добрый день! Вы позвонили в Отдел Министерства по Ремонту и Обслуживанию! Это не автоответчик… — вежливо приветствовал его приятный женский голос с абсолютно роботизированной интонацией. — Вы можете оставить заявку заполнив форму…
— Мне нужна помощь, мой адрес блок 74534С уровень 286, пришлите помощь, ситуация аварийная! - выпалил он в трубку. Пот катился градом с его лба, заливая глаза.
— К сожалению, из-за временной нехватки персонала мы не принимаем заявки с двадцати трех часов вечера до девяти часов утра, приносим наши…
— Вы что не слышали!? Здесь авария, пришлите… — снова попытался Сонхва, - … кого-нибудь! Неужели нет никого на выезде для неотложных ситуаций?
— К сожалению, мы временно не можем вам помочь, ближайшее свободное время для ответа на заявки начинается с девяти утра после следующего солнцестояния, — также вежливо заверил его голос на том конце провода, — оформить жалобу вы можете по форме 125И90, время рассмотрения — от пяти до девяти рабочих дней, исключая четверги.
— Господи боже, — пробормотал Сонхва, медленно продвигаясь по полу на четвереньках — дым скапливался ближе к потолку, так что безопаснее было оставаться в этом положении. — Да идите же вы к черту!
Бросив трубку, он нащупал тряпку, которая на проверку оказалась его любимым шарфом. Он приложил его ко рту, в надежде, что кусок ткани (99.97% гибкого полипластика, 0.03% процента хлопка, так что считается продуктом на основе натуральных тканей) отфильтрует худшие испарения. Повинуясь какой-то бессознательной логике, он направился к холодильнику и, открыв его, почти полностью засунул туда голову. Вот так он, наконец, смог дышать.
От усталости и нехватки воздуха, он обессилено ударил лбом о морозильную камеру. Он теперь умрет вот так? На полу, в своей пижаме, с головой в холодильнике? Вертелись в голове беспокойные усталые мысли. Ведь никто не приедет до утра, и сам он вряд ли сможет это исправить, остается только выйти на улицу, но… в таком виде? Если кто-то, кто его знает, застанет работника министерства в неглиже и при смерти среди улицы в ночи, репутационного ущерба не избежать.
Делая частые вздохи, он постарался успокоиться, подумаешь — напугать соседей видом своей пижамы ради спасения жизни, можно подумать, велика беда. Ну, или можно остаться здесь: между упаковкой с синтетической фасолью и куском филе из продукта на основе курицы, и ждать следующего солнцестояния или, когда там должны приехать сотрудники Отдела по Ремонту.
Так он и провел следующие несколько минут, или, может быть, часов, он толком не может сказать, как текло время в этом промежутке пространства между недофасолью и псевдокурицей, пока среди дыма и удушающей жары он не начал слышать голоса.
— Это та самая квартира, — сообщил приятный голос. Как-то слишком радостно на вкус Сонхва. — Мы точно не ошиблись, носом чую.
— Несмешно, — ответил ему голос ниже и грубее. — Точно говорю — это все тройниковый переходник из полипластика.
— Да, по запаху именно он. Мы задержались на этот раз, жарко — просто кошмар.
— А это уже из-за меня. Не стоило надевать штаны в обтяжку.
Вслед за этим заявлением последовали неловкие смешки, постепенно перерастающие в полноценный смех. "Отлично, у меня галлюцинации, — подумал Сонхва. — Вот так я и умру, слушая как мой отравленный токсинами мозг подсовывает мне невероятно несмешные шутки".
— Эй, прошу прощения, сэр, — обратился непонятно к кому голос пониже. Может, это он к Сонхва? — Вы в порядке?
Сонхва решил не отвечать своей галлюцинации на вопрос, ответ на который и так вполне очевиден — нет, он совсем не в порядке. Какой дурак будет спрашивать это у человека с головой в холодильнике?
— Извините сэр, но это необходимо, — сообщил ему голос, тот, что чуть мягче. Он прозвучал как-то слишком близко к его затылку.
Пока Сонхва обдумывал это обстоятельство, чья-то рука ловко стянула с него шарф, быстро заменив его на что-то тяжелее и плотнее, аккуратно застегнув это на его затылке. Это уже не галлюцинация.
В ужасе Сонхва вскочил со своего коленопреклоненного положения, попутно ударившись обо все подряд. Перед ним в дыму оказались две расплывчатые фигуры. Очень высокие фигуры. Один из незваных гостей — видимо тот из двоих, кто забрал его шарф — поднял руки с ладонями на виду. Однако среди сгущающегося дыма, можно было разглядеть, что второй держит что-то в правой руке, чуть отведенной за бедро. Что-то по форме подозрительно напоминающее огнестрельное оружие.
— А вы кто еще? — выпалил Сонхва. — У меня нечего брать! — добавил он подумав, что это, вероятно, грабители. Какое же неудачное время они выбрали, надо же.
— Спокойно, спокойно, — проворковал тот, что с поднятыми руками. — Если вы нам не угрожаете — мы вам не угрожаем.
— Тогда зачем вы здесь? — снова спросил Сонхва, чье дыхание стало намного легче, а сознание яснее. Он осторожно ощупал нижнюю часть лица, закрытую теперь чем-то напоминающим намордник и, осмелившись, сделал несколько глубоких вздохов. Ага, это респиратор. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на двух незнакомцах тоже надеты такие черные маски, скрывающие нижнюю часть лица.
— Помочь разумеется, — отозвался более разговорчивый из двоих. Он дважды постучал по бедру своего напарника и тот, издав неодобрительный звук, убрал оружие в кобуру на поясе. — Мы не можем без предосторожностей, — как бы извинился тот, — понимаете, нам часто устраивают засады…
Сонхва ничего не понимал. Тот, что только недавно стоял с оружием наготове, прошел мимо него в сторону отвалившегося воздуховода и, критически оглядев поломку, тут же принялся раскладывать вокруг себя содержимое своих многочисленных карманов, которыми пестрила его одежда.
— Зачем вам все это? — машинально спросил Сонхва.
Ни один из незваных гостей ничего не ответил, но когда разговорчивый из двоих вынул из ранца за спиной здоровенную штуку со сверлом, Сонхва решил, что не будет больше донимать их расспросами.
— Это — Минглс, — сообщил тот, указывая на своего напарника. — Я — Юю.
— Пак Сонхва, — больше ему нечего было ответить на это представление странной парочки.
Тот, кого именовали Минглс, тем временем снял верхнюю часть обшивки кухонной стены прямо под местом поломки, обнажив скопление труб под ней. Слегка погладив ниспускающиеся трубы тыльной стороной ладони, как гладят диких животных, чтобы не напугать существо неосторожным движением. Сонхва мог практически поклясться, что на секунду скопление труб ответило ему низким протяжным мурлыканьем.
— Я звонил в министерство ремонта, они сказали, что не могут мне помочь, — постарался прощупать почву он.
— Ах да, это очень на них похоже, — ответил тот, что представился Юю. Он присоединился к своему напарнику, когда тот осторожно, но уверенно начал раздвигать трубы, осматривая внутренности кухни Сонхва с помощью фонарика. — У них вечная нехватка персонала, особенно сейчас из-за этих нововведений!
— Да, мы не смогли бы даже тронуть что-нибудь здесь не заполнив форму 124Б, — отозвался второй. — Эта бюрократия… о, а вот и он!
Минглс торжественно указал на шипящий и дымящийся кусок полипластика в глубине.
— Говорил же, это тройниковый переходник, черт бы их побрал!
— Да, перепроизвели в свое время и теперь продолжают пихать эту устаревшую штуку во все системы, — пожаловался Юю. — А нам таких придется вынуть еще много — завтра полнолуние. Все приборы перепсихуют.
Оба парня принялись работать над задачей. Блестящие инструменты сверкали в их руках пока они передавали их друг другу практически жонглируя. Их движения — отточенные до совершенства, им даже не требовалось смотреть, что делает второй, чтобы выполнять действия слаженно, как часовой механизм. Несколько метров труб и шлангов были аккуратно откручены и вынуты, поврежденная часть деталей отделена от целой. Со стороны все это действие напоминало то ли цирковой перфоманс, то ли операцию на сердце, произведенную в ускоренном режиме хирургами-энтузиастами.
— Поздравляю! У вас пластиковая хреновина! — радостно отозвался Юю, когда они преподнесли ему вонючий, местами обуглившийся тройной переходник. — Это мальчик!
— Сейчас мы поставим на его место нашу замечательную девочку, и все заработает лучше прежнего, — заверил его Минглс. Юю тем временем вынул из большего кармана жилетки некий, явно самоплальный прибор, странно поблескивающий в задымленной комнате. Неужели настоящий металл?
Парни снова принялись за работу с прежней ловкостью. Они закручивали, пристраивали, зашивали, в их руках снова заблестели инструменты на вид самого разного назначения. Часть поврежденных труб они заменили на новые, более прочные на вид, а некоторые изъяли совсем, объяснив их наличие некомпетентностью застройщиков и устаревшими протоколами установки воздуховодов.
Сонхва смотрел на разворачивающееся действо как завороженный, за все его время службы в министерстве, он, наверное, впервые видел, как мастера своего дела выполняют работу с такой увлеченностью и отдачей. Он все не мог поверить своей удаче, что эти двое каким-то чудом оказались в его квартире в самый нужный момент. Однако идеалистическая картина была прервана неожиданно раздавшимся звонком в дверь. Оба парня замерли как по команде в ответ на внезапный звук, и Сонхва по инерции замер вместе с ними.
— Ждешь кого-нибудь? — едва слышно процедил Юю. Минглс за его спиной снова принял оборонительную позицию с оружием наготове.
— Нет-нет, — поторопился ответить Сонхва. — Нет! — повторил он, заметив, как тот двигается в сторону двери. — Позвольте мне все уладить!
Двое незваных гостей переглянулись и, обменявшись, очевидно, телепатически своими мыслями по этому поводу, одновременно кивнули. Сонхва принял это как знак согласия, однако был остановлен у двери в коридор — тот что назвал себя Юю одернул его и пригвоздил к стене. Пот с новой силой выступил на его лбу, на этот раз не из-за жары — взгляд внимательных глаз напротив будто сканировал его лицо на предмет чего-то сокрытого. Неужели они думают, что он их просто сдаст?
В дверь снова позвонили, на этот раз настойчивее. Сонхва дернулся от испуга, и лицо Юю смягчилось. Он ловко разомкнул застежку на маске Сонхва и убрал ее к себе за пояс, кивая тому, что он может идти.
Итак, потный и изрядно потрепанный Сонхва, который дважды за сегодняшний вечер уже готов был прощаться с этим светом, среди ночи открыл дверь незнакомцам. На пороге стояли двое в форме министерской службы ремонта.
— Вызывали? — оскалился тот из них, что пониже ростом.
— Ммм… вообще-то нет, — соврал Сонхва.
— Примерно час назад вы звонили в диспетчерскую, — заявил тот, что выше. — Сказали, что ситуация аварийная.
— Мне сообщили что свободных рук нет… — отозвался Сонхва, поздно сообразив, что противоречит сам себе, — … кроме того, нет никакой аварии.
— Но вы сказали, что есть, — настаивал невысокий человек. Что-то в его взгляде говорило Сонхва, что просто так он не отделается от этой парочки. “Это какое-то безумие, все это не может быть совпадением, — думал он, который раз за эту ночь. — Если я дам им войти, те двое их казнят и меня в придачу тоже”.
— Мне… показалось, что это авария, — снова соврал Сонхва, на этот раз взяв себя в руки и представив, что уклоняется от назойливых расспросов на приеме у своей матушки, а не пытается избежать смертельно опасной ситуации. — Сейчас все в порядке.
— Но здесь так жарко! — нашелся тот что повыше. — Нам точно нужно проверить ваш воздуховод, он явно не в порядке — жара ужасная.
— А это уже из-за меня, — хихикнул Сонхва. — Не стоило надевать такую открытую пижаму.
Двое на пороге переглянулись и, к ужасу Сонхва, вместо того чтобы рассмеяться, лишь удостоверились в своем скепсисе. Оттолкнув его они одновременно шагнули вперед, наперебой повторяя что-то вроде “Он бредет” и “Это токсическое отравление, доставай маску”. В последнем отчаянном порыве он, проскочил между ними и закрыл собой проход на кухню.
— Стойте! Стойте! — взмолил он, хватаясь за внезапную идею, как за спасательный круг во время шторма. — А вы принесли с собой форму 124Б?
Двое в форме замерли словно их выключили как прибор. Во внезапно наступившей мертвой тишине Сонхва и двое сотрудников Отдела по Ремонту обменялись нечитаемыми взглядами.
— 124Б… форма 124Б… — в ужасе зашептал тот, что выше. В один миг оба они поставили ноги на ширине плеч и, склонив голову, завели руки за спину, словно в жесте покорности.
Сонхва не понял к чему должен обзывать этот жест и решил объяснить свою позицию.
— Дело в том, что я из министерства… — свой не слишком уважаемый отдел он решил не упоминать. — Мы очень серьезно относимся к документации… я считаю, что независимо от ситуации любой законопослушный гражданин должен делать все в его силах, чтобы сохранять порядок. Если бы мы все пренебрегали правилами и законами то, что бы с нами стало? Наступил бы хаос, — выдавил из себя Сонхва, чтобы хоть как-то разрядить странную обстановку.
Двое из Отдела Ремонта стояли неподвижно, не реагируя на его вялые оправдания еще несколько секунд, пока одного из них не разразила странная дрожь. Он снова начал повторять название формы как мантру, пока его тело тряслось, словно повинуясь неведомому ритму слышному только ему. Глядя на это, Сонхва решил, что может быть у него и вправду серьезное отравление, возможно, все происходящее — его предсмертная галлюцинация, как он предполагал изначально.
— Смотри что ты наделал! — в ужасе воскликнул второй из Отдела Ремонта. Он без труда поднял трясущегося напарника в воздух и закинул его к себе на плече. — Мы вернемся! — бросил он, двигая к выходу. — Мы обязательно вернемся!
Когда двое странных визитеров скрылись за дверью, Сонхва смог наконец-то выдохнуть. Внутренние ощущения подсказывали ему, что ничем хорошим это новое знакомство не закончится. Однако за дверью, ведущей в его кухню, его ожидала проблема посерьезнее.
На месте аварии его встретили те же две высокие фигуры с оружием наготове.
— Они отвалили? - практически рявкнул на него Минглс. Благо, за последний час количество нервных клеток Сонхва изрядно сократилось, а потому он просто не смог остро отреагировать на происходящее.
— Да, я все уладил, — заверил его Сонхва, закрывая за собой дверь в злополучную кухню. Теперь, когда дым рассеялся, он мог более отчетливо разглядеть своих неожиданных спасителей, насколько это было возможно в тусклом свете кухни. У того, что с оружием, под черной маской лицо закрывала бандана, а из-под защитного покрытия на голове выбивались и падали на лоб длинные черные пряди, делая настороженный взгляд раскосых глаз еще пронзительнее. Второй же, обладатель приятного тембра, не носил защитного покрытия, оставляя густые каштановые волосы на виду. Глядя на то, что не было скрыто под черной маской, Сонхва не мог отделаться от странного чувства дежавю.
Двое подпольных инженеров видимо расслабились от слов Сонхва. Оружие было убрано на свое место, а затем и инструменты были пристроены обратно в многочисленные карманы на защитной одежде. Сонхва с удивлением для себя отметил, что к его возвращению воздуховод был снова запаян в стену, а от дыма почти не осталось и следа. Спохватившись, он принялся шарить по карманам своего испорченного пальто.
— Постойте! Постойте! - окликнул он занятых сбором инструментов парней. - Вот возьмите! - он постарался впихнуть в руки тому, что звал себя Юю, столько мятых купюр, сколько нашел. Тот лишь поднял на него удивленные глаза.
— Оставьте это себе, мы не берем денег, — заверил он его. Второй окинул эту сцену безучастным взглядом и продолжил раскладывать мелкие приборы по карманам.
— Тогда зачем?..
— Это наше призвание, — отозвались они практически хором. — Хорошо сделанная работа - это все что нам нужно, — продолжил Юю.
— Так значит, вы просто пробираетесь в чужие квартиры и чините воздуховоды? — переспросил Сонхва. Он уже принял для себя, что повстречал, наверное, добрых духов вентиляционных труб, приходящих на помощь к страждущим в моменты истинного отчаяния. Никакой из его знакомых, по мнению того же Сонхва, не был способен на такую бескорыстность.
— Вроде того, — пробурчал Минглс и протянул ему маленький бумажные прямоугольник. С удивлением Сонхва распознал в нем визитную карточку. Впрочем, информация на ней ограничивалась словосочетанием “Фикс Он” с одной стороны и хаотичной, на первый взгляд, последовательностью точек и тире с другой. — Зови нас, если понадобимся, но только в крайних случаях.
Затем он распрямил очевидно затекшие во время работы плечи, и весь его внешний вид приобрел некоторую странную горделивость. Положив руку на плечо Сонхва, тот сначала заглянул ему в глаза, а затем крайне серьезным тоном выдал:
— Не дай им сбить тебя с толку.
Чуть позади его напарник Юю тут же прыснул от смеха. Сонхва понятия не имел, что ему делать с этой информацией. Но пока он не забыл не дающий ему покоя вопрос, он постарался снова выудить хоть немного информации обходным путем.
— Вы знаете, я из министерства, — оба парня одновременно преисполнилась внимания, очевидно заинтересовавшись тем, что он скажет, — из Отдела Регистрации Информации, — на этом уточнении их лица мгновенно расслабились, с тем же успехом он мог сказать им, что работает дворником. — Насколько мне известно, Отдел Поиска сейчас разыскивает беглого инженера по воздуховодам системам… — начал он, внимательно отслеживая реакцию обоих парней, что явно навострили уши на этом предложении. — Кажется, его имя Чон Юнхо, — он осмелился посмотреть Юю прямо в глаза.
— Друзья зовут меня Юю, — отозвался тот, пожав плечами после недолгого молчания, выражение глаз над черной маской не потеряло дружелюбного прищура, как и своей пронзительной внимательности.
— Значит так, — миролюбиво согласился Сонхва, не желая допрашивать человека, который буквально спас его жизнь сегодня, — в любом случае, — он быстро отыскал на кухонном столе салфетку и карандаш, поспешно начертав на ней свой номер и номер для связи по телетайпу, — если вам понадобится какая-то помощь из моего отдела — обращайтесь ко мне!
— Конечно, мы ведь с вами вместе в этой борьбе, — Юю принял бумажку и, отстегнув от лица маску, одобрительно улыбнулся.
Тем временем Минглс за его спиной быстро проверив обстановку с балкона квартиры Сонхва на наличие скрытой засады, выстрелил в соседнее здание неким снарядом, снабженным прочным на вид металлическим тросом. Оба парня один за другим зацепились за этот трос и проскользили по нему, пока не скрылись из виду. Затем трос оторвался от места, где его прикрепили на балконе Сонхва, и тоже исчез в темноте предрассветного часа. Только в этот момент Сонхва заметил, что тупо машет им вслед не в силах подавить радостную улыбку. Он не был в курсе, о какой борьбе говорил разыскиваемый подпольный инженер Чон Юнхо, прежде чем покинуть его дом вместе со своим соратником, но эта фраза сама по себе придавала ему сил. Будто бы от этого он стал частью чего-то большего, чего-то, что было сильнее отвратительной тягомотины его серых будней, слившихся воедино в подавляющую монотонность, или, по крайней мере, частью чего-то, что могло дать отпор ежедневной несправедливости, в которой эти будни погрязли.
С глубоким вздохом он осмотрел свою изрядно пострадавшую кухню. На стене рядом с заново припаянным воздуховодом красовались пятна сажи, на полу остались следы от подошв двух крупных мужчин в грязной обуви, а под так и не закрытым холодильником уже набежала внушительная лужа. Улыбка не сходила с лица Сонхва пока он намывал, чистил и драил до блеска полы и стены. Он все не переставал улыбаться, пока за окном поднималось солнце, и не перестал, пока оно не достигло своего зенита и только проснувшиеся люди не начали просачиваться на улицу, чтобы насладиться свободой выходного дня. Его скулы едва не свело судорогой от усилия, ведь за последние годы непрекращающейся рутины он будто бы вообще разучился улыбаться.
Отполировав каждую видимую поверхность, он, наконец, успокоился и, приготовившись встретить свои долгожданные выходные, упал без сил и уснул.
***
На этот раз, когда Сонхва входит в царство своих снов, он оказывается не в вышине небесного свода, а в месте, отвратительно похожем на один из грязных переулков Города. Ничего кроме бесконечных бетонных стен нет в поле зрения. Знакомый голос хранит тишину. В отсутствии возможности взлететь — одно его могучее металлическое крыло было повреждено при столкновении с внезапно взмывшей ввысь бетонной стеной и больше не функционировало — он передвигается пешком по темным улицам и закоулкам. Казалось, будто место это было безлюдным и пустым, лишь эхо его шагов раздается в гробовой тишине. Его путешествие продолжается так еще какое-то время, то ли час, то ли несколько дней — время во снах течет иначе и ощущается по-другому. Пейзаж вокруг не меняется: пыльные серые стены за пыльными серыми стенами. Со временем Сонхва устает от этой монотонности и, не без горечи, отстегнув свои металлические крылья, прислоняется к стене. Все равно они могут лишь волочиться за ним мертвым грузом в этом отвратительном мире, где даже не видно неба. — Сонхва, - слышится знакомый призыв. В ответ на этот такой знакомый звук его сердце запело ему в унисон, застучалось о ребра, будто желая выбраться, чтобы встретить своего единственного и незаменимого хозяина. Голос звучит глуше, чем обычно, и ему не хватает его обычного ободряющего и манящего тона. Сонхва прислушивается и старается уловить голос своего ангела снова, чтобы можно было понять, в каком направлении двигаться, чтобы встретить его в этом темном и неуютном месте. Слева и справа, так же как впереди и позади него всюду пыльные бетонные стены, хранящие тишину и ничего больше. Он думает, это место совершенно не подходит его прекрасному видению. Этот великолепный призрак, то ли созданный его воображением образ, то ли пришедший из мира грез, добрый гений не должен никогда видеть этого царства серости и пустоты. Сонхва обязал себя, что должен найти способ сбежать отсюда вместе с ним. Когда среди мрачного безмолвия до него снова донесся знакомый призыв, Сонхва хочет устремиться ему на встречу, однако звук будто бы раздается совсем близко, но также звучит словно через череду препятствий. К своему удивлению и ужасу Сонхва понимает, что источник звука находится за стеной на которую он опирается. Ни двери, ни даже маленького окошка нет в пределах видимости - перед ним сплошной серый монолит на километры и километры вперед, будто бы бесконечного коридора улиц и переулков, по которому он плутал до этого, не существовало в помине. Сонхва как раз кстати вспоминает про меч в ножнах, который всегда был с ним, но никогда не использовался по назначению. Он достает оружие из-за спины, где носил его до этого. Блеск заточенного лезвия смотрится сверхъестественно и неотразимо среди окружающего его пыльного мрака. С размаху он вонзает меч в стену и, почти не прилагая усилий, прорубает проход сквозь нее. Огромная плита раскалывается и открывает перед ним миллионы и миллиарды труб всех видов и размеров, спускающиеся откуда-то сверху и уходящие в глубь. Воспрянувший духом Сонхва шагает вперед, навстречу темноте провала впереди. Он двигается медленно, не оглядываясь, аккуратно раздвигая шипящие и бурчащие трубы, чтобы освободить себе дорогу. Их не становится меньше, а звуки все более походят на утробное рычание дикого зверя, в чье логово пробрался незваный гость. Ему кажется, липкие полипластиковые щупальца извиваются вокруг него, стараются ухватить за шею, за щиколотку. Все труднее получалось идти - пространство вокруг сжимается, руки и ноги спутываются с трубами и шлангами, воздуха становится меньше. Впереди вновь раздался знакомый голос, и Сонхва понял, что он больше не может терпеть это. Вновь вынув меч, он взмахнул им, разрубив ненавистные щупальца вокруг него. Утробный вой оглушил его, липкая жидкость отдающая железом брызнула на него, заливая глаза. Издав крик изнеможения он собрал все свои силы на последний рывок сквозь дребезжащие и источающие зловонную жидкость трубы и прорвался наконец в открытое пространство. Отдышавшись, он осмотрелся — в помещении было так же пусто, как и на улицах города, лишь тишина и пыль по-прежнему составляли ему компанию. Даже в отсутствии чего бы то ни было еще, за что мог бы зацепиться глаз, Сонхва не сразу замечает его. Это совершенно точно он и никто иной — Сонхва мог бы узнать эти глаза в любой толпе на любом расстоянии — однако, ничто кроме них не выдает в человеке, представшем перед ним, ангела его снов. — Вот мы и встретились, — раздается голос, тот самый знакомый ему голос, однако человек перед ним не вызывает того же чувства узнавания, что и прежде. Ниже, чем Сонхва, с ног до головы задрапированный в черный костюм с широкополой шляпой и черными перчатками — как будто снятыми с Есана — и в черной маске, скрывающей лицо точно так же, как у двух его ночных гостей. Его волосы короче и темнее, точно так же подстрижены, как у человека из министерства, которого он принял за ангела своих снов воплоти. — Тебе нужно торопиться. Сонхва приближается к нему настолько, насколько это возможно — вместо эфемерной вуали его прекрасное видение окружено плотной прозрачной стеной. Призрачные клубы голубого дыма поднимаются у его ног, разбиваясь о преграду невидимой тюрьмы и, не в силах ее преодолеть, заворачиваются в завитки, как морская пена на гребнях волн. Вдруг Сонхва осознал - сейчас они ближе друг к другу, чем когда-либо в его снах за все время их навязчивого присутствия. — Слушай внимательно, — требует человек перед ним. Голос — тот же самый, Сонхва не смог бы не узнать его, однако слова звучат жестче, почти как приказы. — Твои друзья — не то, чем кажутся, а враги скрываются на поверхности. Они наблюдают за тобой. Они ждут, когда ты допустишь ошибку. Тебе нужно найти меня. Сонхва оторопело смотрит перед собой. Найти его? Но вот он — перед ним. О каких друзьях он говорит? И какие у него могут быть враги? — У меня есть немного времени, пока я могу говорить с тобой прямо. Только сейчас в приближении полнолуния, когда материя истончается и позволяет мне взять контроль над ситуацией… Только сейчас я могу предстать перед тобой в истинном облике, минуя фильтры, которые накладывает на меня твое неугомонное подсознание, — продолжает объяснять ему человек в шляпе. Он может лишь стоять в растерянности. О чем идет речь? Какая к черту материя и при чем здесь полнолуние? Почему ангел его снов заперт в этой прозрачной тюрьме? В этом ужасном, пустом и пыльном месте… Сонхва касается невидимой стены, голубоватый дымок завитушками расходится от его ладони. Он пробует постучать по стеклу раз, другой. Это нечто плотное, не было видно ни намека на замок или дверь. Он стучит еще раз. — Найди меня Сонхва, сделай то, что должно быть сделано, — человек за стеклом не шелохнулся и по-прежнему продолжает говорить. Сонхва лишь смотрит на него умоляющим взглядом. Как тебе помочь? Как освободить тебя? — Тебе нужно… Остаток его слов тонет в низком утробном реве. Чудовищный звук раздается будто со всех сторон, словно источник замурован в бетонные стены вокруг них. Сонхва сразу понимает, что дело нечисто. Он вновь осматривает стеклянную тюрьму на предмет замка, но не находит такового. Действовать нужно быстро. Он достает меч из ножен. По нему по-прежнему стекает липкая вонючая жидкость, и сам Сонхва был все еще полностью покрыт ей с ног до головы. — Все это — не важно. Ты должен найти меня, — повторяет человек. Не обращая внимание на жуткий звук, который то затихает, то возрастает с новой силой, Сонхва поднимает меч. Он уничтожит все преграды, что есть между ними, и прекрасное создание будет свободно. — Помоги нам Сонхва, ты — наша последняя надежда. Мое имя… Сокровенные слова снова исчезают в жуткой какофонии рычащих звуков. Что-то чудовищное надвигается на них. Сонхва замахивается и готовится встретить сопротивление преграды перед ним, но в эту минуту коварные щупальца труб обвиваются вокруг его щиколоток. Земля уходит у него из-под ног. Он теряет равновесие и может лишь уловить тот миг, когда его лицо повстречалось с пыльным полом.***
К большому счастью, Сонхва проснулся в чистой и свежей квартире без следа вчерашней катастрофы. Однако яркий и насыщенный сон оставил после себя неприятное послевкусие, как если бы все, что произошло, было так же реально, как поломка вентиляции на его кухне. С другой стороны, все, что случилось после того, как он обнаружил аварию, не было похоже на явь. Если бы он не нашел на кухонном столе маску-респиратор, которую оставили у него ночные гости, то решил бы, что все, что произошло, было частью сна. Как бы то ни было, ему все же пришлось возвращаться на работу, не смотря на то, что бурные и насыщенные выходные не принесли в его жизнь ни капли отдыха. Офис встретил его своей обычной рутинной суетой. — А, Сонхва, здорово что ты здесь, — поприветствовал его Уен, не отрываясь от кипы бумаг на своем столе. Странно было видеть его на рабочем месте в столь ранний час, да еще и полностью погруженным в дела. — Что-то случилось? — на всякий случай уточнил Сонхва. И сделал это вежливым образом, игнорируя нарастающее желание спросить, что сегодня в лесу сдохло. — Опять черти-что, половина пришедших сегодня бумажек не имеет никакого смысла, — мрачно сообщил его ассистент, поправив свои модные очки без стекол. — Ты в курсе, что наши работяги просто штампуют “одобрено” на все подряд? Половины из этого даже не должно быть на этом столе. Этот канал KBS, что они без конца смотрят — разжижает их мозги. А потом они вытекают у них из ушей и стекаются в одну большую кучу, которая потом абсорбируются в атмосферу. Обещаю, однажды мы застанем кислотный дождь заправленный тупостью, достойной целого отдела наглых лентяев. Сонхва ничего не ответил, он давно привык к вспышкам негодования от своего ассистента, как и к комментариям о различных телесных жидкостях. Он лишь молча перенес часть бумаг к себе на стол и принялся вчитываться в их содержание. Перед ним каждый день оказывались сотни частичек чужих жизней, перенесенных на бумагу, чьи-то чеки и квитанции, выписки, бланки, разрешающие что-то или запрещающие. Каждая из этих бумажек имела прямое отношение к благополучию какого-то человека и то, что с ней случится в этом или любом другом отделе, может существенно повлиять на чью-то жизнь. Как же досадно было, что половина из них то терялась, то заполнялась неправильно и признавалась недействительной в этой бесконечной суете рабочих будней. — Ты кстати видел последний выпуск шоу, этих, как их... Найнтиз? — продолжал Уен. — Ребят отправили выполнять такие дурацкие задания! Залезть на мост без снаряжения, искупаться с акулами… в общем, выжили только половина участников. А жаль, мне нравилась эта группа. Так что я не жалуюсь на свою работу. По крайней мере, мы — на государственной службе, делаем что-то полезное и общественно важное, да Сонхва? Они встретились взглядами через загроможденное пространство их совместного кабинета. Сонхва все никак не мог понять, что нашло на его ассистента этим утром, казалось, еще немного и он начнет читать пропагандистскую лекцию о повышении эффективности рабочего процесса или распевать государственный гимн. Промелькнула мысль, что может быть его ассистент все же прислушался к его предостережениям, сказанным в темноте бара в пылу нервного напряжения. Уен выжидающе приподнял бровь, будто рассчитывал на то, что Сонхва ответит ему с тем же рвением. Тот, к своему большему дискомфорту, припомнил слова, сказанные человеком в маске приснившемся ему накануне: “Твои друзья не то, чем кажутся”. В таком контексте странное поведение его коллеги и друга выглядело совершенно иначе. — Да, да… здорово, что мы приносим пользу… — выдавил из себя Сонхва, стараясь сохранить нейтральный тон. Он тут же закопался в бумаги перед ним, чтобы не иметь дело с этим странным поведением его ассистента. Как только он начал переносить указанные бланки в цифровой архив на компьютере, сразу стало понятно, что количество несоответствующей информации превышало все допустимые нормы. Сонхва с интересом подумал, что, может быть, все это из-за полнолуния. Его внимание привлекла бумажка, заполненная в соответствии с формой, которую тот еще ни разу не имел счастья лицезреть за время своей службы в министерстве. Сонхва прочел содержимое бумажки, затем перечитал его снова. — Уен, мы стали свидетелями исторического события, — не поверив своим собственным глазам, тихо сообщил ему Сонхва. — Это компенсационный чек. Кто-то добился компенсации за нарушение в делопроизводстве Отдела Поиска Информации. Они снова уставились друг на друга на этот раз в взволнованном замешательстве. — Дай… дай-ка мне тоже глянуть, — попросил его Уен и, не дожидаясь ответа, потянулся через стол за документом. Сонхва молча наблюдал, как глаза его ассистента бегали по бумаге вдоль и поперек, пока его брови ползли вверх к кромке волос от удивления. — Ха! Поверить не могу! — воскликнул Уен, стукнув по столу ладонью от переизбытка эмоций. Сонхва нервно оглянулся вокруг и тихо понадеялся, что их не слышно за пределами кабинета. — Кто-то всерьез взял и добился того, что Экспедиторский Отдел признал за собой правонарушение! И стряс с них компенсацию! С ума сойти, вот бы посмотреть в глаза этому сумасшедшему! — отложив свои очки-обманки в сторону, он начал зачитывать вслух содержимое документа: — “... ввиду вышеупомянутых непредвиденных обстоятельств были допущены неточности…” хах! Вы двух разных человек между собой перепутали! “... мы приносим наши глубочайшие извинения сотруднику Отдела Образования Чхве Чонхо… полагается компенсация в размере…” Это безумие, Сонхва, впервые вижу что-то подобное! Нужно скорее обрадовать этого бедолагу, поверить не могу, он мало того, что отделался от них, так еще и деньжат получит! Пока Уен разражался восторженными возгласами, Сонхва, не теряя времени, быстро перебрал папки с документами, имеющими дело с передачей информации в Экспедиторский Отдел. Дело Чхве Чонхо было одним из последних, и с тех пор, как оно было заведено, его папка пополнилась множеством бумаг с бланками прошения, справками и официальными отказами. Очевидно, кто бы не представлял его интересы, он был намерен сражаться до конца. И преуспел ведь! Однако, пробив его данные по архивной базе, Сонхва обнаружил весьма неутешительную информацию. Причина по которой работу Сонхва так высоко оценивали в их отделе — это его педантичность, идущая в комплекте с ответственностью и незаурядным уровнем знаний компьютерных технологий, он всегда старался поддерживать свои навыки актуальными. Среди его коллег таким же багажом специфических знаний по работе с поиском и каталогизацией информации мог бы похвастаться только Уен, и Сонхва даже предполагал, что если бы тот был более дисциплинированным и менее прямолинейным в высказываниях, то легко занял бы место Сонхва на его должности, в случае если тот все же пошел бы на повышение. К сожалению, для них обоих, в этой конкретной ситуации, все это значило, что они, скорее всего, не могут ошибаться, когда дело касается поиска информации. — Взгляни-ка сюда, — позвал Сонхва своего ассистента. Тот быстро пересек кабинет, чтобы придвинуться к его монитору, и пробежался глазами по информации в базе данных, что обнаружил Сонхва за это время. — Это черт-те что… — в смятении пробормотал он. — То есть в списках работников образования он числится недействующим, в списке жильцов — отсутствующим, а в медицинской базе — неактивным. Как это вообще понимать? — Он мертв, Уен, — как можно спокойнее произнес Сонхва. Его ассистент молча перевел на него ничего не выражающий взгляд. Неторопливо он прошел назад к своему стулу и медленно опустился в него, аккуратно, словно в глубокой задумчивости, сложив руки на груди. Сонхва лишь пристально наблюдал за ним во вдруг образовавшейся гробовой тишине. На секунду показалось, что свет, едва пробивающийся через небольшое, почти полностью заставленное папками с документами, окно совсем померк. — Итак… — выдавил из себя Уен, но его голос сорвался на этом слове, и тот был вынужден прочистить горло и начать заново. — Итак, что нам теперь делать с этим? Он указал взглядом на документ на его столе, единственный в своей уникальности, но, увы, уже бесполезный для своего адресанта. Сонхва попытался проглотить вдруг возникший в его горле ком и принялся размышлять над этой ситуацией логически. Как если бы он решал очередную повседневную задачу. — Думаю… У него ведь должны быть родственники, так? — спросил Сонхва, больше размышляя вслух, чем интересуясь мнением ассистента. — В документах указаны данные его родителей, — отстраненно отрапортовал ему Уен, — оба пожилые, находились на обеспечении за счет сына. — Хорошо, — продолжал Сонхва, которому тоже пришлось прочистить горло, чтобы очистить гортань от помех, вызванных вновь поднявшейся волной ощущений. — Хорошо, тогда мы сможем отправить компенсацию напрямую на их банковский счет. Да, давай так и поступим, — сказал он снова, обращаясь больше к себе. Отчужденный вид его ассистента не давал Сонхва покоя, пока он в тишине подписывал сопроводительное письмо к документу о компенсации. Как будто, все это было совершенно неправильно. Это и было неправильно, ведь такие ситуации в их отделе были беспрецедентны — они оба остались наедине с документом, с которым еще никогда не работали и теперь он оказался неприменимым. Все, что приходит в Отдел Регистрации, должно его рано или поздно покинуть — таковы должностные инструкции. Однако Сонхва беспокоило не столько сама бумажка, которая в отсутствии прямого владельца (на планете земля, в качестве живого существа) была как кость поперек горла им обоим. Все в этой ситуации тревожило, абсолютно все. Он отсканировал обе стороны бланка и отправил их оцифрованную версию на адрес администрации центрального банка. Но так как многие государственные структуры по-прежнему старательно сопротивлялись компьютеризации и могли не разбирать сообщения с запросами месяцами, он бережно положил оригинал документа в конверт вместе с сопроводительным письмом. Это действие, как выяснилось, не имело никакого смысла, потому что в ту же минуту в особо пыльном углу офиса зашуршал телетайп. Едва дождавшись, когда несчастная машина, для которой давно зарезервировано место на свалке, извергнет из себя письмо, Уен выхватил несчастную бумажку. — Ни господин, ни госпожа Чхве не имеют банковского счета, — обреченным тоном сообщил он. — Какая поразительная скорость работы, — озвучил свое негодование Сонхва, больше чтобы хоть немного развеять напряженную атмосферу, воцарившуюся в кабинете. — Банк может игнорировать прошения, пока рак на горе не свистнет, но сегодня они решили изрядно опередить график только, чтобы разрушить наши надежды в пух и прах!... — Мы не можем это так оставить… — пройдя в зад-вперед по кабинету, Уен с решительным видом повернулся к Сонхва, — если нужно будет доставить компенсацию лично к двери его семьи — я сделаю это. — Еще чего, — удивился Сонхва. Его ассистент вел себя странно с самого утра, но это было совершенно неслыханно. Они занимают серьезные должности, а не развозят почту в конце концов. Кроме того, не существовало никаких протоколов на такой случай, потому что ранее не было известно о таких случаях. А следовательно, не было ясно, разрешены ли такие самовольные действия вообще. Любой сотрудник министерства совершенно точно знал, что инициатива наказуема, а Сонхва, как никто другой, понимал, что инициатива проявленная из-за эмоционального порыва наказуема вдвойне. — Нет, ты остаешься здесь и продолжаешь разгребать бардак, оставленный нашими подчиненными, — спокойно сообщил тот своему коллеге. Когда Уен начал меняться в лице, наверняка, мысленно подбирая нелестные выражения, Сонхва подумал, что не достаточно много внимания уделяет практически отсутствующей субординации в его отделе и затем продолжил: — потому что на этом документе моя подпись, как и на сопроводительном письме. Его передам я, как старший сотрудник, а значит — лицо напрямую несущее ответственность за последствия этого инцидента. В который раз двое единственных обитателей этого кабинета уставились друг на друга, будто в попытке прочитать мысли человека, находящегося напротив. Глубоко вздохнув, Уен вернулся на свое место и, неожиданно потянувшись вперед, перехватил Сонхва за запястье. — Сонхва, черт возьми, никогда отсюда не увольняйся, — с совершенно серьезным видом выдал тот.
