Toward the Brasil

      Была в городе такая особенность — чем ближе вы подбираетесь к земле, тем хуже становится воздух. Пыль, грязь и выхлопные газы летательных аппаратов скапливались в районе нижних этажей, создавая небольшой, но ощутимый туман, состоящий из различных отходов. Видимость около оснований зданий была не очень, а запах и вкус воздуха еще хуже.       Сонхва сам вызвался доставить многострадальной семье Чхве документ о компенсации, а потому вынужденно страдал на перегруженной наземной магистрали нижней части города в своем душном и тесном мономобиле. Из-за того, что большая часть обитателей нижних уровней не могла позволить себе летательный аппарат, они по-старинке передвигались по наземным дорогам, используя громоздкие, устаревшие автомобили на дизельном топливе. Сонхва тоже не имел в своем распоряжении летательного аппарата, но, как житель средних этажей и работник министерства, предпочитал более современный вид транспорта. Мономобиль, выданный ему министерством, отличался скоростью, компактностью, а также не испускал этих чертовых зловонный испарений. На нем можно было спокойно рассекать по мостам и переходам между зданиями на более верхних уровнях и еще он прекрасно помещался в просторные лифты корпусов министерства.       Однако здесь, среди всех этих машин, что сильно превосходили транспортное средство Сонхва по габаритам, мономобиль уже не казался ему настолько удобным. Его подрезали, обгоняли и всячески игнорировали, периодически порываясь переехать. Он добрался до нужного переулка с мыслью, что чудом уцелел, но позже, оглядев местность, понял, что на недружелюбных водителях его трудности не закончатся.       Семейство Чхве, как оказалось, обитало в удивительно неприятном месте. Среди всех одинаковых, на первый взгляд, зданий то, в которое следовало зайти Сонхва, выглядело наименее гостеприимным. Внешняя облицовка здания, такая же серая, как и все в Городе, выглядела так, будто не видала свежей краски на протяжении многих лет. Покосившиеся оконные рамы и местами ржавые вентиляционные трубы, несмотря на свое обилие, толком не справляющиеся с очисткой воздуха, ясно давали понять, что Отдел по Обеспечению Комфорта граждан наведывался сюда нечасто.       Еще на подходе к переулку Сонхва смог расслышать щебетание местной группы диковато выглядищих детишек, играющих на улице, полностью лишенной каких-либо для этого приспособлений. Несколько из них прижимали к стене одного, на чью голову был надето что-то вроде мешка из-под картошки, видимо, для имитации этого современного костюма из полипластика, что надевали теперь на арестованных вместо наручников. Тот из группы, что выглядел постарше, тыкал в «арестованного» парнишку длинной палкой и громко зачитывал: «…вам предоставлены обвинения по статье 648Т 9Е, вы имеете право хранить молчание…». Сонхва не нашел эту сценку забавной.       Стараясь не привлекать ненужного внимания местных, он быстро просочился в здание через ближайший к нему вход. В темноте лестничных пролетов он разок переступил через ноги какого-то пьяницы и чуть не вылетел из своих ботинок от испуга, когда ему показалось, будто из-за ближайшего крупного воздуховода за ним наблюдает целый чертов страж. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это, скорее всего, просто местный житель притаился в укромном углу, чтобы, возможно, справить нужду. Подумаешь, люди бывают необычайно высокого роста.       По прибытию на нужный этаж Сонхва снова ждал неприятный сюрприз. Дверь в квартиру, в которую ему следовало войти, оказалась выбита из петель. Он осторожно постучал по бесполезному куску дерева, преграждающему ему путь в квартиру и, к его ужасу, оно, издав отчаянный скрип, повалилось на землю. Сонхва на секунду зажмурился и пообещал себе, что оплатит этим людям расходы на услуги министерства ремонта. К его большому удивлению, никто не встретил его с той стороны обезображенного дверного проема. Квартира казалась пустой и заброшенной, на всех горизонтальных поверхностях лежал толстый слой пыли, и повсюду царил беспорядок, словно на это небольшое помещение совершил налет отряд обезумевших варваров.       Сонхва продвигался вглубь квартиры, намеренно ступая осторожно, будто ожидая засады из-за ближайшего угла. Однако, все пространство вокруг казалось непривычно тихим, будто когда-то здесь господствовали любовь и семейный уют, но в один ужасный день кто-то забрал жизнь из этого места, оставив лишь осколки уничтоженного счастья.       Проникнув в одну из комнат он ненароком испустил шумный вздох. Комнатой это помещение назвать можно было лишь с натяжкой, пронизывающий холод и чудовищный разгром делали это место совершенно непригодным для жизни. В потолке зияло отверстие, идеально ровные края которого свидетельствовали о том, что сделали его намеренно. Единственное окно в комнате было выбито, что объясняло гуляющий по квартире поток холодного воздуха. «Тройной захват, — с ужасом понял Сонхва. — Целый отряд Отдела Безопасности вломился в жилище этих бедных людей и уничтожил все, что они имели, чтобы что? Захватить одного школьного учителя? И то — по ошибке?» Затем он задался вопросом о том, был ли Сан среди людей, ответственных за это, и сможет ли он смотреть ему в глаза, если это так. Отрешенное лицо Уена всплыло в его голове, после чего он понял, что не сможет рассказать ему о том, что здесь видел.       Сонхва сделал над собой усилие, чтобы отринуть эти чертовы ощущения и сосредоточиться на задаче. Поприветствовать, вручить документ и попросить подпись, сказать до свидания. Может быть, пожелать хорошего дня, если к слову придется. Эти люди и все что здесь происходит — его не касается, напоминал он себе. Ему нужно за свою шкуру переживать.       Оглянувшись вокруг, он снова прислушался к окружающей его обстановке. На стенах были развешаны фотографии, на которых дружелюбно улыбались в камеру трое членов семейства Чхве. Довольно прилично выглядящая, хоть и не богато одетая пожилая пара и их сын посредине — то же лицо, что смотрело на него с идентификационной карточки при заполнении документов, но гораздо счастливее на вид. Парень хоть и не улыбался во все тридцать два, но выглядел достаточно довольным жизнью как раз настолько, чтобы самые идейные сотрудники Отдела Поиска сочли это подозрительным.       Негромкий звук, в котором лишь едва угадывался сдавленный кашель, вывел Сонхва из размышлений. Он даже вздрогнул, обнаружив, что в комнате находится не один — прямо напротив разбитого окна, в кресле, повернутом спинкой ко входу в комнату, сидел человек, явно отягощенный некой формой заболевания легких. Сложив два и два Сонхва решил представиться.       — Добрый день, господин Чхве, — начал он, надев маску добродушного безразличия, которую принято было носить работнику министерства в случаях, когда служба обязывала его к разговору с простыми гражданскими, — меня зовут Пак Сонхва. Я пригласил себя в вашу квартиру, так как дверь… не функционирует в данный момент. Мне нужно передать вам один документ, который имеет отношение непосредственно к вашему сыну…       Тут же монолог Сонхва был прерван новой волной сдавленного кашля. Он уже заволновался, стоит ли ему предложить собеседнику салфетку, как со стороны кухонного проема появилась женщина. Внешний вид ее сильно отличался от опрятно выглядящей леди на фото — спутанные волосы и слегка диковатый взгляд делал ее образ карикатурным изображением впавшей в безумие старухи, однако, не узнать в ней госпожу Чхве было бы трудно. Что мужчина в кресле, что женщина в кухонном проеме — оба хранили молчание, будто бы не совсем осознавая, что Сонхва находится в их квартире. Тот лишь прочистил горло и принял решение продолжать тем же тоном.       — Итак, как я уже говорил, мне нужно доставить вам документ касающийся вашего сына. Этот документ является…       — Вы знаете, где его тело? — прервала его госпожа Чхве, которая наконец-то решила посмотреть на Сонхва в упор.       — Что-что простите? — переспросил он, оторопевший от такого прямого вопроса. Мужчина в кресле по прежнему хранил молчание.       — Вы пришли поговорить на счет его тела. На счет нашего Чонхо, так? — снова спросила госпожа Чхве. — Я который месяц не могу добиться ответа. Что они сделали с телом?       Сонхва не смог подавить желание судорожно сглотнуть накопившуюся слюну. К этому разговору он не готовился.       — К сожалению, госпожа… мэм… этими делами мой отдел не заведует… да, — нервно выдал он. Волна ощущений поднималась из недр его груди так отчетливо, что он мог практически почувствовать их в своем горле. — То, что я должен передать вам — это всего лишь квитанция… — он снова нервно сглотнул под немигающим взглядом женщины напротив, — квитанция за арест по ошибке. Компенсация, то есть, да, за причиненный ущерб. Вот.       Он сделал шаг вперед по направлению к единственному человеку в этой комнате, кто отзывался на человеческую речь, однако, госпожа Чхве в этот момент просто развернулась к нему спиной и двинулась старческой походкой в противоположную от гостинной сторону. Сонхва снова остался в недоумении стоять посреди комнаты. Очередной раз он оглянулся вокруг в надежде найти хоть что-то, с чего можно начать беседу и прервать уже, наконец, эту невыносимую неловкую тишину. В углу комнаты тихо бурчал телевизор, явно включенный скорее для фона, нежели чем из интереса к происходящему на экране.       В это время дня канал KBS обычно транслировал живые выступления популярных групп, прямо сейчас известная мальчиковая группа Найнтис в неполном составе из четырех выживших в последнем шоу участников отплясывали на сцене четвертый час подряд. Концерт периодически прерывался на прямое включение из-за кулис представления, где выступающих уже ожидала группа квалифицированных медиков с кислородными масками, носилками и дефибрилляторами. Позади них также топтались пара священников разных конфессий — на случай, если ребят придется отпевать прямо за сценой. Сонхва отвлеченно подумал, что было бы неплохо, если бы эти парни продержались до переподписания контракта с лейблом, говорят, в такие периоды участникам групп разрешается есть больше раза в день и даже повидаться с семьей разок. Однако, печальная статистика последних лет была такова, что популярные музыканты редко доживали до этого карьерного периода, а потому, Сонхва на всякий случай, не выбирал себе любимчика.       К его большому облегчению, госпожа Чхве вернулась-таки в гостинную, на этот раз с тремя чашками чая на подносе. Сонхва практически растрогался от такого, хоть и запоздалого, но очень милого жеста гостеприимства, только вот руки пожилой женщины тряслись так сильно, что поднос практически вибрировал в ее некрепкой хватке так, что содержимое чашек рисковало выплеснуться на покрытый пылью ковер в любую минуту.       — Ох… Позвольте помогу!.. — спохватился Сонхва, стараясь аккуратно забрать у женщины поднос, чтобы поставить его на любую ближайшую горизонтальную поверхность во имя безопасности. — Что вы, правда, не стоило так стараться!.. Я забежал по срочному делу, всего на пару минут!.. — постарался уговорить он госпожу Чхве. — Мне лишь нужно, чтобы вы поставили вашу подпись…       — Снова эти проклятые бумажки! — вдруг воскликнул мужчина в кресле, до этого хранивший молчание.       От неожиданности Сонхва вздрогнул всем телом, и от этого неловкого движения кружки так и повалились с подноса, расплескивая нечто (не то чай, не то кофе) по его деловому костюму.       — Ох, простите! Прошу прощения!.. — в ужасе залепетал он, поднимая чашки, которые снова падали, как только он тянулся за следующей. — Мне очень жаль!       — Вы приходите и только забираете! — продолжал господин Чхве. — Все, что вам нужно — это проклятые бумажки!       Сонхва справился наконец со своими руками и, опустив поднос с уже пустыми чашками на пол, принялся стирать с себя жидкость припасенной в кармане салфеткой. Госпожа Чхве смотрела на его жалкие попытки привести себя в порядок немигающим взглядом, прежде чем снова начать говорить:       — Так вы расскажете нам, как он умер?       — Послушайте, — взмолился Сонхва, осознав, что его положение хуже некуда, — я ничего не знаю, мой отдел лишь заполняет бланки, мы не заведуем ничем больше. Мне лишь нужна одна маленькая подпись. Вы ведь добились компенсации, все, что вам осталось сделать — это поставить подпись и она ваша!       В комнате с разбитым окном в который раз воцарилась тишина. Сонхва молча достал из кармана пиджака бланк и ручку, с удивлением отметив, что его собственные руки теперь трясутся чуть ли не сильнее, чем у пожилой женщины перед ним. Он готов был уже собственноручно вложить этот несчастный бланк в руки госпожи Чхве и поставить подпись за нее, как вдруг, ее муж медленно встал с кресла.       — Вы… убирайтесь сейчас же из моего дома… — пригрозил он Сонхва, чередуя слова с глубокими, сопровождающимися свистом, вдохами, — и засуньте себе ваши квитанции куда подальше…       Тот обернулся в ужасе, обнаружив, что мужчина, явно недружелюбно настроенный двинулся в его сторону.       — Я лишь!.. Я всего лишь!.. — пролепетал Сонхва, вытянув перед собой бумагу и ручку, словно пытаясь защититься ими от наступающего на него мистера Чхве.       Сонхва мысленно представил себе все худшие исходы ситуации, когда так же неожиданно пожилой господин вновь начал надрывно кашлять. На этот раз кашель звучал куда хуже, чем когда Сонхва услышал его первый раз, и под тяжестью нового приступа господин Чхве сначала согнулся вдвое, а затем и опустился на одно колено, зажимая рот рукой. Его жена тут же кинулась к нему и поддержала, чтобы не дать ему и вовсе распластаться по ковру.       В ужасе Сонхва остался стоять посреди разрушенной комнаты не в силах вымолвить ни слова.       — Госпожа Чхве! Господин Чхве, у вас все в порядке? — послышался откуда-то сверху голос, который в мгновение ока заставил сознание Сонхва сузиться до одной единственной мысли — этого не может быть.       Когда ответа на вопрос не последовало, в отверстии на потолке что-то зашевелилось, а затем очевидно приблизилось к самому краю так, что снизу было видно лицо говорившего. Ни разрушенной квартиры, ни задыхающегося господина Чхве с этой минуты для Сонхва уже не существовало.       — Я слышал будто к вам зашел какой-то хмырь в министерском костюме, я слышал стук… — взволнованно продолжает до боли знакомый голос человека, чей облик преследует Сонхва во снах уже, кто знает сколько времени. В его мыслях существует теперь только одно существо на этой планете. Он не может поверить, что видит перед собой живую манифестацию его абсолютной и недостижимой мечты. Ангел из его снов, наконец, замечает его присутствие. Их взгляды на секунду встретились в немом вопросе, как вдруг глаза его ангела расширились от удивления, и он устремился прочь от дыры между квартирами.       Кинув быстрый взгляд на окончательно осевшего на пол господина Чхве и его взволнованную жену, Сонхва бросился вон из квартиры, желая догнать свое ожившее ведение. Лишь на пороге он остановился на секунду, только вспомнив о причине своего визита и потому, второпях крикнул пожилой паре чтобы они вернули подписанный документ в любой будний день кроме четверга.       Человек из его снов — такой, каким он видел его в последний раз: с короткими темными волосами, но одетый в рабочий комбинезон вместо черного костюма со шляпой — оказывается на удивление быстрым. Он преодолевает пролет за пролетом, неумолимо оставляя Сонхва позади. Ослепленный своей целью, Сонхва все равно не сбавляет скорости, перепрыгивая через ступеньки и через спящего на пролете человека. Их погоня продолжается пока, откуда не возьмись, на пути у Сонхва возникает неожиданная преграда. Огромная фантасмагорическая фигура стража закрывает ему почти весь обзор. Взвизгнув от ужаса, тот пятится прочь от гиганта в бликующей в свете подъезныл ламп маске, пока тот продолжает наступать в сторону Сонхва.       Его мысли в панике бьются о его черепушку в попытке быстро осознать происходящее. «Откуда он черт возьми появился? Он пришел за мной? Или за кем-то из жильцов?» — мучительно осмысляет он, отступая в глубь коридора. Впрочем, без особой надежды на успех — медленный и неповоротливый гигант куда смертоноснее, чем может показаться со стороны. Рано или поздно он все равно выцарапает Сонхва из любой дыры, в которую тот попытается спрятаться, живым или мертвыми. Чудовище неумолимо приближалось, оставляя ему все меньше и меньше шансов на побег. Монструозная полу-рука полу-лапа нависла над ним, уменьшая его надежды на то, что страж пришел не по его душу и ему удастся скрыться незамеченным. Сонхва зажмурился в ужасе, ожидая своей ужасной участи. Но он не может умереть сейчас! Только не тогда, когда он почти нагнал свою недостижимую мечту!       Раздался оглушительный звук, он разнесся эхом по тесному пространству над лестничными пролетами многоэтажного дома. Выстрел. Кто-то только что во что-то выстрелил. Затем еще и еще. Сонхва осмелился приоткрыть глаза как раз в тот момент, когда нависающий над ним страж издал истошный вопль голосом, совершенно не похожим на человеческий. В руке-лапе что только что угрожала Сонхва теперь красовались несколько отверстий от пуль. Быстро оглядевшись по сторонам в поисках стрелка, тот с удивлением и ужасом наткнулся взглядом на госпожу Чхве.       — Откуда ты взялась здесь, чертова тварь! — воскликнула она, не отпуская пистолет, когда чудовище медленно двинулось к ней. Снова раздались выстрелы.       Не вдаваясь в подробности произошедшего, Сонхва что есть мочи рванул вниз по ступенькам. Пока он добирался до выхода из треклятого здания, единственной целью было как можно быстрее увеличить расстояние между ним и стражем. Убежать как можно дальше, прочь от этого места.       На выходе он замечает его, ангела из своих снов — он сидит в кабине огромной мусороуборочной машины, и Сонхва никогда не заметил бы его там, за мутным маленьким стеклом водительской двери, если бы тот не чертыхался бы на всю улицу.       — Давай, черт тебя дери, заводись же ты! — выкрикнул тот после, видимо, не первой попытки завести двигатель и пару раз с чувством ударил ладонью по приборной панели.       Сонхва устремился к нему, не желая терять ни секунды. Но как только он приблизился к мусоровозу оттуда раздался победный восклик и двигатель машины пробудился к жизни. Сонхва последним усилием все же успел приблизить себя к водительской кабине и даже с громким стуком положить руку на дверь, на самом деле совершенно не зная, что ему делать дальше. Ангел из его снов обернулся на звук и снова замер, лишь страх и смятение отражаются в прекрасных глазах. Они снова застыли, на долю секунды встретившись взглядами, прежде чем человек из снов Сонхва резко развернулся и вдавил в пол педаль газа.       — Нет! Постой! — успел выкрикнуть он прежде, чем ему пришлось отскочить от движущейся машины, чтобы не быть раздавленным.       Снова вынужденный быстро принимать решение Сонхва бросился к своему автомобилю — может быть у него еще есть шанс догнать свою мечту. Его малогабаритный мономобиль — диковинку в районах как этот — облепила стая детишек и ему пришлось отгонять их с криками, чтобы забраться внутрь. Он вставил ключ зажигания и, словно копируя своего ангела, громко чертыхнулся когда машина, работавшая до этого безупречно, заглохла, выдав пару жалких попыток завестись.       — Черт! — он точно также стукнул по приборной панели раз, а потом еще пару. — Черт! Черт! Черт! Мне нужно убраться отсюда, как же ты не понимаешь, глупая железяка!       Сонхва был уверен, что страж, пришедший по его душу, все еще был в здании и мог в любой момент мог настичь его здесь, запертым в этой бесполезной консервной банке. Тогда ему точно придет конец.       — Она никуда не поедет мистер, — раздался нежный детский голосок откуда-то справа от него, прерывая уже начавшуюся было истерику.       Сонхва осторожно выглянул из машины, чтобы увидеть перед собой девочку лет семи, сжимающую в руках засаленную мягкую игрушку. Проследив за ее взглядом он обнаружил, что с его мономобиля каким-то чудом были демонтированы все четыре колеса. На секунду впав в ступор Сонхва не мог даже заставить себя задаться вопросом, как черт возьми это случилось.       — Черт…       — Господин Ким, — неожиданно промолвила девочка, глядя на него нечитаемым, но совершенно бесхитростным детским взглядом, — его зовут господин Ким.       Сонхва потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить слова ребенка. Только прокрутив в голове события последних минут, он осознает, что девочка, должно быть, застала его попытку догнать свою недостижимую мечту.       — Полное имя… — почти взмолился Сонхва, хватаясь за последнюю ниточку, что могла бы привести его к мечте, — назови мне полное имя.       — Его зовут Ким Хонджун, — послушно сообщила девочка.       — Ты молодец! Большая молодец! — воскликнул Сонхва в ответ. Он неловко выбрался из своего теперь бесполезного мономобиля и тут же поспешил погладить ребенка по голове. — Спасибо тебе! Большое спасибо!       Несмотря на ужасающую ситуацию, в которой он оказался, невероятно было осознавать, что теперь у его мечты есть лицо, голос и имя. Это чувство захватило его вопреки тому, в какой опасности он находился. Шестеренки в его мозгу вновь зашевелились в правильном направлении только, когда из здания вновь послышался выстрел, а затем еще пара. Сонхва с содроганием поднял глаза туда, откуда донесся звук. Ребенок рядом с ним практически не дрогнул, будто, то, что происходило, было повседневной рутиной.       Этаж, на котором Сонхва только что побывал, легко было найти глазами, хотя бы по разбитому окну в квартире госпожи Чхве. С места откуда он смотрел, можно было увидеть, как огромная размытая тень становится все больше по мере своего приближения к окну и все сильнее походит на очертания стража. Раздался еще один выстрел и тень перед окном дернулась, замерла и медленно повалилась наружу. Остаток стекла в окне разлетелся вдребезги. Сонхва только на чистых инстинктах смог вовремя отскочить и утянуть за собой ребенка, когда огромное тело стража рухнуло перед ними, уничтожая остатки его многострадального мономобиля.       — Беги-ка ты домой… — мягко скомандовал Сонхва, дрожащими от шока губами. Девочка послушно развернулась и помчалась в глубь переулка, когда Сонхва бросился в противоположную сторону.

***

      Следующие дни после происшествия у семьи Чхве Сонхва провел в состоянии странного помутнения. Словно бы события последних дней так сильно выбили его из колеи, что адекватно реагировать на свои рутинные дела совершенно не представлялось возможным. Ненавистные ощущения все порывались восстать из темных уголков его спорно существующей души руководителя отдела средней значимости, делая повседневную работу невыносимой. Ему все время казалось, будто он сидит прямиком на пороховой бочке посреди лесного пожара.       Повертев в голове эту метафору, Сонхва вдруг уцепился за мысль, что, вероятно, никогда не был в настоящем лесу. Он схватился за эту мысль, как за спасательный круг, в надежде, что подобные глупости хоть немного отвлекут его суматошный мозг от нервного прокручивания всех худших сценариев в которые только может завести его жизнь. Он с сомнением разглядывает полуоцифрованный бланк строгой отчетности на своем столе. Бумага для бланков ведь делается из дерева, так? Дерево, что растет в лесу, наверняка. Сонхва попытался представить себе пихту или, например, ель, которые он видел в рекламе зубной пасты с хвойным ароматом. В настоящем лесу их должно быть великое множество. Он представил себе, как стоит под тенью пышной кроны в солнечный день, прислушиваясь к шелесту листьев (или иголок? что там должно расти?). Представляет, как запах травы и земли окутывает его, он знает, как это ощущается, потому что в прошлом сезоне благодаря своему расслабляющему эффекту в моде были «натуральные» ароматизаторы.       Он подумал о том, как рабочие валят древесный ствол, чтобы отвезти его на лесопилку и впоследствии сделать из него несколько тонн таких бумажных листов для бланков строгой отчетности. Думает о том, что на столе его лежит столько бумаги, что, должно быть, хватило бы на целую сосну.       Поддавшись порыву, Сонхва встал с места и направился к шкафу, где хранятся расходные материалы. Отыскав там не раскрытую пачку бумаги, он внимательно прочел все отпечатанные на ней данные: где произведена и из какого ключевого материала состоит. Однако, ожидая увидеть хоть какую-то информацию о том, из какого дерева изготовлено содержимое пачки, он с удивлением обнаружил слова «переработанное вторсырье» и «полипластиковый целюлозозаменитель». Что несомненно должно быть хорошей новостью, ведь это значит, что ни одна сосна не была срублена лишь для того, чтобы стать впоследствии тысячей разных бесполезных бланков и квитанций, что их отдел утилизирует сотнями в день. Однако что-то в этой информации не давало Сонхва покоя. Он будто бы на секунду в ужасе прикинул, что бумагу больше не производят из дерева потому что… ну, может быть, лесов больше нет. Может быть, из-за всей этой неуемной потребности в отчетной документации по каждому чиху деревья вдруг просто закончились. Ему представилось, что все, что осталось на земле — это пыльные серые улицы Города, который никогда не кончается, бесконечно расширяясь и заполняя собой безлесные поля, равнины и даже небо.       Поглощенный этими безрадостными мыслями Сонхва не заметил, как в их общий кабинет вошел Уен. Тот застал его в весьма странном положении: сидящим на полу в обнимку с упаковкой бумаги и слегка безумными глазами. Должно быть, странное оказалось зрелище. Его ассистент постоял немного, словно прикидывая, что ему делать с обнаруженной в кабинете находкой, и, очевидно, поставив своему непосредственному начальнику диагноз, заговорил:       — Сонхва, как давно ты брал отпуск?       Сонхва кинул на него слегка раздраженный взгляд. Они оба знают, что ответ — очень давно. Отпуска с таким завалом работы — это неслыханная роскошь. Да и что бы он делал, если бы взял отгул на пару недель? Проспал бы их напролет?       — Я проводил внеплановый учет инвентаря, — отмахнулся Сонхва от скептического взгляда, которым одарил его Уен. Он встал, отряхнулся и сложил бумагу обратно в шкаф с таким видом, будто бы действительно наконец завершил серьезную задачу, и как ни в чем не бывало продолжил беседу: — Если бы ты взял отпуск, то куда отправился бы?       — Хмм, — протянул Уен, который явно не попался на этот спектакль, но все равно был не против поболтать, — о, точно, поехал бы к морю!       — К морю?       — Да! Всегда хотел увидеть море! — заверил его Уен. Выражение неподдельного восторга, возникшее на его лице при упоминании этого географического объекта, говорило о том, что говорил он чистую правду. — Ну знаешь, побегать по песчаному берегу босым, искупаться на закате — чем не мечта? О! Еще лучше было бы увидеть океан! Представляешь, это как море, только больше!       — Хорошие планы, — поддержал его Сонхва, когда они оба уселись за их рабочие места, — а какое конкретно море ты хочешь увидеть?       — Эмм, ну, об этом я еще не думал… — честно признался тот в ответ. — Знаешь, подойдет любое море. Нужно только взять билеты в тур агентстве, они там знают, какое море лучше, наверное…       Сонхва на секунду представил себя на берегу, по щиколотку в горячем песке, легкий бриз играет в волосах. Прямо как в той рекламе кофейного сиропа с имитацией вкуса кокоса. Возможно, после всего, что свалилось на него за последний месяц, отпуск — это действительно хорошая идея и ему даже необходимо было бы ненадолго пропасть из поля зрения министерства.       Он не стал пересказывать Уену чудовищный в своей провальности визит к семье Чхве, лишь дал понять, что, что бы он не застал в доме, в который наведывался, говорить об этом он не хочет. Однако, это не отменяло того, что его ассистент давно озабочен нервозным поведением своего начальника, которое имеет привычку лишь усугубляться день ото дня. Но кто виноват в том, что с того самого дня, как Сонхва обнаружил у себя на столе этот злополучный приказ о повышении, неприятные инциденты валятся к нему на голову словно град в ненастный день?       Действительно, отпуск в таких условиях казался хорошим вариантом. Однако было одно обстоятельство, что удерживало его на рабочем месте даже намного позже окончания рабочей смены. Теперь он знал имя.       Помимо того, что его мечта вдруг обрела телесность, у нее так же, вероятно, где-то были документы удостоверяющие личность, а это значило, что для сведущего в поиске информации человека выйти на след не было невозможно. Однако, работа эта оказалась не такой уж и простой, как Сонхва изначально рассчитывал. Большая часть информации так или иначе связанной с Ким Хонджуном располагалась на устаревших архивных серверах и, вероятно, поэтому в момент, когда Сонхва собирался открыть любой попавшийся файл касающийся человека с этим именем, программа давала сбой. Это странное обстоятельство не давало Сонхва покоя, он задерживался почти каждый вечер в попытках выяснить хоть что-нибудь о человеке, что носит лицо ангела из его снов. Конечно же, о том, что бы вернуться в то ужасное место, где они пересеклись взглядами через сквозную дыру в потолке, не представлялось для Сонхва возможным. Этот дом и все, что он увидел там, и без того теперь преследовало его в кошмарных снах. Они практически полностью заменили собой сладкие грезы о небе. И теперь, когда после трудного рабочего дня в объятьях сновидений его встречала устрашающая фигура стража посреди разрушенной квартиры, уходить с работы, будто бы, не имело смысла вообще.       Вот и этим вечером он не заметил, как остался один, сначала в своем кабинете, а затем и во всем отделе. На этот раз Сонхва пытался выйти на Хонджуна через архив медицинских анализов — до этого он пробовал найти его по банковским выпискам, а еще раньше — через обращения в Отдел Обеспечения Ремонтных Работ. Не смотря на перспективность новой идеи она полетела к черту так же, как и остальные. Словно бы что-то случалось каждый раз, когда Сонхва пытался открыть файл со сведениями о Ким Хонджуне, то обрывалось соединение, то менялось расширение у файлов в нужной папке, а документы открывались на нечитаемом языке из точек и пробелов.       Не нужно было даже озвучивать, что это обстоятельство постепенно вгоняло Сонхва во все более глубокую фрустрацию. Будто бы, какие-то внеземные силы преграждали ему путь на встречу к единственному объекту в его грустном и блеклом мирке, к которому он добровольно стремился. Покатав из стороны в сторону эту обидную мысль в своей перегруженной голове, Сонхва вдруг сопоставил некоторые факты. Поразмыслив над своей теорией с полминуты, он тут же решил ее проверить, пробив по базе данных сначала Чхве Чонхо, а затем, немного покопавшись в памяти, так же вбил в запрос имя Чон Юнхо и псевдоним Фикс Он. С переменным успехом система выдавала похожие ошибки. По каким-то причинам большая часть информации об этих людях была перенесена в странные места или сохранена очень неудобным образом, что не давало возможности конкретно ее считать.       Сердце Сонхва забилось где-то у него в горле. Он сидел в темном кабинете, наедине с только что обнаруженным очень странным совпадением, которое не могло не привести его к практически конспирологической теории. Он еще раз взвесил те факты, что имел в своем распоряжении и сопоставил со своими только что родившимися домыслами. И затем в отчаянии уронил голову на свои раскрытые ладони. Потому что результаты его размышлений не давали никакой надежды на то, что в скором времени он сможет хоть немного пожить спокойной жизнью, не подвергая себя опасности. Потому что, если его теория верна и все эти люди как-то связаны с террористами, то его единственный путь к получению информации об одном из них — это путь к людям, что непосредственно работают над их поимкой.       Собравшись с духом, Сонхва решился проверить еще кое-что. Убедив себя в том, что это лишь безобидная проверка, которая наверняка не принесет никакой неожиданной информации, он снова принялся прочесывать файлы архивов. На этот раз он собирался ввести в поиск имя Чон Уен.       Однако от этой затеи его отвлек неожиданный шум, похожий на звук опрокинутой со стола стопки бумаги. Сонхва такой ни с чем не перепутает, ведь в его практике такой звук означает долгую и мучительную сортировку бланков в упавшей стопке. Однако слышать его он привык среди дня, а не в полностью пустом, как ему раньше казалось, офисе. Это обстоятельство не могло не пугать, особенно учитывая, что задержался Сонхва настолько сильно, что даже у роботов-уборщиков закончилась смена. Не мог же кто-то хотеть работать настолько сильно?       Сглотнув склизкий ком, вставший ему поперек горла, Сонхва решился выйти на разведку, предварительно прихватив с собой увесистое пресс папье. Едва ли это мог быть призрак какого-нибудь работника неудачника, которого годами ранее завалило макулатурой настолько, что бедняга задохнулся за считанные минуты, однако, звук вполне мог издать неосторожный грабитель. Что можно украсть в Отделе Регистрации Информации, Сонхва, честно, даже не представлял. Тем не менее, остальные варианты, что услужливо подсовывало ему его воспаленное паранойей воображение, радовали куда меньше перспективы встречи с простым воришкой. Он изо всех сил старался не представлять себе неповоротливую фигуру стража, что застал его врасплох несколькими днями ранее.       Через несколько метров пути вдоль по темному коридору Сонхва вновь слышит неразборчивые звуки. Стук, шепот и наконец довольно знакомое хихиканье. Сонхва остановился как вкопанный, прислушавшись к молчаливым рядам заваленных бумагой рабочих столов. В одном из кабинетов в дальней части офиса снова что-то упало.       — Не бери в голову, — тихо проговорил кто-то за дверью этого кабинета. Кто-то, в ком, при небольшой концентрации, легко угадывался голос и интонация его единственного ассистента, — с утра приберутся.       — Не знаю, это как-то неправильно… — ответил ему еще один знакомый голос, услышать который в стенах Отдела Регистрации Информации Сонхва уж никак не рассчитывал.       — И ты уйдешь и бросишь меня одного в этом темном и страшном месте?       — Мы можем оба пойти в место получше. Ты сам это знаешь.       — Но это же не так весело!       Возня за дверью продолжилась. Звуки становились все более странными, словно бы кто-то старательно сбрасывал со стола накопленные в кабинете бумажки, как особо вредный кот — особо хрупкие вещи с кухонной тумбы. Набрав в легкие побольше воздуха, чтобы не выдать себя возмущенными вздохами, Сонхва решился приблизиться к двери. Осторожно подобравшись к кабинету, он прислонился к стене в надежде, что это поможет ему остаться незамеченным и заглянул в небольшое окошко. Плотное матовое покрытие прозрачной части двери не давало возможности разглядеть все, что происходит по ту сторону достаточно четко. Этому обстоятельству Сонхва был крайне благодарен в данный момент, потому что то, что он все же смог увидеть, превзошло его худшие ожидания.       Большая часть содержимого поверхности стола, как тот и предполагал, оказалась на полу. Остальная часть была немилосердно смята под примерно шестьюдесятью килограммами одного целого, взрослого и половозрелого ассистента заместителя руководителя Отдела Регистрации Информации. Тот, в свою очередь был крайне доволен своим положением, развалившись на несчастных, ни в чем не повинных отчетах, бланках и квитанциях, во всей своей красе с расстегнутой рубашкой и явно призывно раздвинутыми ногами. Над ним с не менее довольным видом стоял Сан. Его рубашка тоже была наполовину расстегнута, держалась лишь на паре пуговиц и честном слове, открывая взору своего партнера прекрасные рельефы мышц, нарощенные годами службы в силовых структурах Отдела Обеспечения Безопасности. Впечатляюще широкую грудь прикрывал лишь болтающийся на шее галстук, выглядевший слегка неуместным атрибутом официальной одежды в такой неформальной обстановке.       — Разве тебя это не будоражит? Риск быть пойманными? — игриво спросил его Уен, приподнимаясь на локтях.       — Вроде бы ты говорил мне, что в этот час здесь нас никто не застанет, — парировал Сан, тем не менее, поглаживая рукой колено, очевидно намеренно выставленное в его сторону именно с этой целью.       Сквозь дверное окошко трудно было разобрать подробности, чему Сонхва был крайне благодарен, а потому невозможно было точно распознать, с каким выражением лица обращались друг к другу оба участника диалога. Однако что-то в наклоне головы, что-то в уверенном, размеренном движении руки по бедру Уена, что-то в тоне голоса выдавало едва сдерживаемое желание, внутренний жар, который вот-вот готов был прорваться наружу. Уен же в свою очередь плавился на глазах. Голос звучал бодро и насмешливо, но все в его движениях говорило о желании ощутить этот пыл всецело.       — А если я солгал тебе? — хихикает Уен. Он садится прямее, его палец как бы невзначай накручивает на себя бесполезно болтающийся на шее Сана галстук. — Что если на кону стоит твоя должность и репутация?       Сан явно принял правила игры и стал склоняться ближе, повинуясь неспешным, но уверенным движениям Уена, который тянул его за собой, словно вылавливал из пруда попавшуюся на приманку рыбку.       — Тогда я готов стать общественным изгоем, — заявил он без тени сомнения.       — А на что еще ты готов ради меня? — снова спрашивает его Уен, когда между их лицами практически не осталось расстояния.       — Я ведь уже говорил тебе, — ответил ему Сан, с нежностью потеревшись носом о его щеку, — я умру за тебя, если попросишь.       И тут глаза Уена, до этого слегка прищуренные от удовольствия, распахиваются, будто бы, от этих слов у него перехватило дыхание.       Став невольным свидетелем этой неприкрытой страсти, Сонхва не мог решить: он в ужасе от поведения этих двоих или все-таки им завидует. Не в силах больше терпеть это непотребство, он глубоко вздохнул, чтобы подавить в пышку негодования и толкнул приоткрытую дверь перед собой. Пока классическая офисная дверь из ультратонкого полипластика не спеша раскрывалась все шире, время в почти безлюдном помещении практически остановилось. Словно в замедленной съёмке Сонхва видел, как поворачиваются в его стороны головы участников этого бесчинства. Как стремительно бледнеет Сан и как выражение лица Уена в считанные секунды меняется с воодушевленного на возмущенное, а затем и на конкретно напуганное.       Когда дверь наконец завершается свое движение, открыв перед Сонхва полную картину, тот выдержал драматическую паузу, чтобы все участники происшествия успели осознать тяжесть содеянного, а также весомость ожидающих их последствий. Прошла минимум минута в полной тишине прежде, чем ее нарушил Сан:       — Я… я пожалуй пойду, — робко сообщил он, — рад тебя видеть Сонхва.       — А я-то как рад нашей встречи, — ответил Сонхва, стараясь вложить во взгляд как можно больше своего мнения о сложившейся ситуации, — особенно, при таких нетривиальных обстоятельствах.       Сан, в свою очередь, кинул крайне смущенный взгляд на Уена, затем снова на Сонхва и только после этого, резким движением набросил на плечи куртку униформы своего отдела, вылетел прочь из кабинета. Уен, в свою очередь, лишь принял наконец сидячее положение и начал застегивать пуговицы рубашки. Под звук удаляющихся шагов Сана, Сонхва стоял на месте, не шевеля ни единым мускулом, глядя точно на своего ассистента, пока тот, не поднимая глаз, продолжал судорожно поправлять свою одежду.       — И что это черт возьми было? — спросил наконец Сонхва, когда Уен, наконец, решился посмотреть на него в ответ.       — Я думаю, ты и сам понимаешь, — нервно пожал тот плечами, — мы хотели добавить в… совместное времяпровождение немного перчинки и вот… Слушай, незачем на меня так смотреть! Мы ведь не причинили никому вреда!       — Кроме бедняги, чей стол только что осквернила твоя задница, — парировал Сонхва, кивком указав на развороченное рабочее место, — и моих бедных, ни в чем не повинных глаз и ушей. Не знаю, как теперь жить с этим.       — Да брось, ты ведь и не должен был это увидеть! — воскликнул Уен. — Кто же знал что до сих пор здесь торчишь! Знаешь, если у тебя нет личной жизни, это не значит, что ни у кого!..       — С этой секунды, Чон Уен — мы закрываем эту тему и никогда больше к ней не возвращаемся, — отрезал Сонхва, слишком уставший и потрясенный всей навалившейся на него информацией. — Во имя ваших с Саном репутаций и моего психического здоровья. Никогда, слышишь меня?       — Понял, — отрапортовал Уен, чьё настроение заметно улучшилось, когда стало ясно, что ругать его непосредственный начальник больше не собирается.       — Вот и хорошо, — подытожил Сонхва. Он прошёл внутрь кабинета и осмотрел место происшествия. Несколько бланков и документов, беззащитно лежавших на столе вне каких-либо папок, были помяты до состояния невозврата. — Это даже хорошо, что мы встретились наедине, хоть и при таких необычных обстоятельствах… мне нужно с тобой поговорить.       — Хм, поговорить со мной в пустом офисе практически ночью? — воодушевился Уен. — Какие такие тайные дела вы хотите со мной обсудить, господин начальник?       Сонхва не смог сдержать свое стремление к порядку и подобрал несколько упавших документов, чтобы сложить в аккуратную стопку на многострадальном столе. Он не планировал этот разговор так скоро, ведь сам ещё не пришёл к однозначному решению, но увидев здесь Уена, решил не откладывать это неприятное дело в долгий ящик.       — К сожалению, у меня нет для тебя новостей, которые бы тебя порадовали, — начал он издалека, расчистив себе место, чтобы присесть среди бумаг на все том же столе, — скорее всего, тебе этот разговор совершенно не понравится. Скажи мне, у тебя есть мечта?       Уен поглядел своего начальника с плохо скрываемым подозрением, но задавать вопросы пока не стал. Вместо этого, в своей привычной оживленной манере ответил:       — Конечно есть! Ну вот смотри, я хочу трехдневную рабочую неделю с сохранением заработной платы, хочу мир во всем мире, увидеть море… — начал он загибая пальцы, — нет, я хочу домик у моря. Хочу переехать туда с Саном, хочу чтобы Уеннян и Сандоки стали парой и наплодили маленьких милых пушистых засранцев… Что? Они отлично ладят и Сан говорит, что у них будут очень красивые дети!       — Так значит, у вас с Саном все серьезно? Домик у моря и выводок котят? — не скрывая скепсиса спросил Сонхва.       — О, ну, мы же говорим про мечты, они ведь не всегда бывают реалистичные, да? — вспыхнул Уен, хотя под этим шуточным возмущением очевидно проглядывалась грусть. — Конечно, это лишь мечты… между нами есть некоторые преграды, которые мы не можем преодолеть, понимаешь?       Сонхва одобрительно кивнул и мысленно согласился с каждым словом. Уен поерзал на месте на котором сидел и ещё несколько листов бумаги полетели со стола на пол вместе с шариковой ручкой.       — Но знаешь, это же не повод забивать на свои мечты, да? Ах, я знаю, что ты думаешь, Сонхва. Ты же такой практичный и собранный, наверняка скажешь, что я должен перестать маяться ерундой и заняться серьезными делами…       — Я так не скажу, — пообещал ему Сонхва. — Это все, конечно, звучит маловероятно, но это хорошо, что ты не опускаешь руки.       — Ого, столько поддержки, — хихикнул Уен, — разве ты не должен устроить мне показательную порку после… понял-понял, не говорим об этом! В общем, ты странный какой-то последнее время, то нервничаешь из-за всего, то в облаках витаешь. Я умираю от любопытства, хочу знать что с тобой происходит. Неужели влюбился? Кто эта несчастная жертва симпатии самого занудного человека в мире?       — О, ты будешь удивлён, — хихикнул Сонхва, — знаешь, как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — начал Сонхва, тщательно подбирая слова для нелегкой темы. — Раньше я думал, что у меня нет мечты. Вставал каждый день с постели, выполнял то, что от меня требовалось, чтобы быть эффективным, работоспособным… ну, вот это вот. Я думал, что ни к чему не стремлюсь и что если я буду сидеть на своём месте и не высовываться, то буду жить в покое и безопасности. И все это оказалось ложью, которую я сам себе вбил в голову.       Уен сменил напускной насмешливый взгляд на куда более искренний. Он помолчал с минуту, так сделал и Сонхва, прежде чем продолжить разговор.       — Несколько дней назад, я подумал… что смотрю своей мечте прямо в глаза, — признался он, — и тогда я наконец понял, что есть в жизни вещи, к которым я по-настоящему стремлюсь, понимаешь?       — Как ни странно, я знаю о чем ты говоришь, — согласился с ним Уен, — но ты вроде упомянул, что мне не понравится то, что ты мне расскажешь. Пока что все звучит замечательно, Сонхва, ты же знаешь, что я поддержу тебя в твоих начинаниях, да?       — Боюсь, что это ты вряд ли поддержишь. Дело в том, что для достижения моих целей мне необходимо принять одно очень серьезное решение, — Сонхва вздохнул и приготовился к любой реакции, — мне придётся принять повышение, Уен. Я собираюсь перевестись в Отдел Поиска.       Уен некоторое время просто смотрел на Сонхва нечитаемым взглядом. В пустом офисном помещении стояла гробовая тишина, прерываемая только гудением электроприборов в отдалении, которых не отключают от сети на ночь. В полутьме и безмолвии, сидя рядом со своим, возможно, единственным настоящим другом во всем этом неприятном месте, Сонхва понял, что просчитался. Он совершенно не был готов к этому разговору сам, не говоря уже о его собеседнике. Не каждый день ему приходится нарушать им же данные обещания, стоило хотя бы подготовить список аргументов или придумать, как преподнести историю с правильной стороны. Возможно, он действительно поторопился с решительными действиями, но теперь, когда Сонхва наконец посмотрел в глаза своей мечте, он почувствовал, что бестолково растрачивал все время его относительно недолгой жизни. Это чувство не позволяло ему медлить ни секунды.       — Знаю, что обещал этого не делать… — продолжил Сонхва, чтобы разбавить повисшую тишину, — знаю что на тебя ляжет гораздо больше ответственности с моим уходом и что…       — Нет, я не могу понять, — проговорил Уен, обращаясь скорее к себе, — ты ведь действительно столько раз говорил, что тебе это повышение задарма не сдалось? Что могло так измениться?       — На всякий случай уточню, что не бросаю отдел из-за честолюбия и зарплаты, — уточнил Сонхва. — Поверь, это решение не далось мне лего.       — Тогда объясни почему? Я пока не вижу в этом решении никакого смысла, — тон Уена начал принимать оттенок некоторой обреченности. — Ты ведь даже подписал форму отказа! Боже мой, у меня сегодня в планах было чертовски горячее свидание, а не нож в спину!       — Я не могу всего так просто объяснить, но это действительно необходимо!       — Тогда объясни сложно! — вспылил в ответ Уен, вскочив на ноги в порыве эмоций. Он быстро, словно по привычке осмотрел кабинет и захлопнул дверь. Будто бы в полностью пустом офисе их мог кто-то подслушать. — Это буквально небезопасно! Из всех вещей, которые можно сделать ради мечты, ты выбрал забраться в самый центр осиного улья! Работать с этими!.. Этими!..       — Я знаю, на что иду! — попытался убедить его Сонхва. — Но, Уен, нигде небезопасно! Я так отчетливо понял это в последнее время… если тебя не поджарит взрывом во время очередного теракта, шанс того, что тебя пригласят на «профилактическую беседу» в Отдел Поиска по ошибке, никогда не равен нулю! Даже в собственном доме небезопасно, ты понимаешь? — он тоже встал, чтобы не смотреть на разочарованное лицо своего ассистента сверху вниз, и принялся расхаживать по кабинету, собираясь с мыслями, которые копились у него в голове уже долгое время. — Кроме того, не тебе выговаривать мне за безопасность. Я столько времени пытаюсь намекнуть тебе быть осторожнее, но ты ведь не слушаешь! Посмотри на парня, с которым ты совсем не боишься оставаться наедине — он буквально будет тем человеком, который первым скрутит тебе руки, если твое имя попадется на стол Отдела Поиска, не важно по какой причине!       Это заявление оставляет Уена без дальнейших восклицаний. По его лицу становится предельно ясно, что Сонхва, сам того не желая, нанес удар в самое болезненное место. Уен молча опускает глаза, а затем и вовсе опускается на пол, откидываясь спиной на стену. Сонхва присаживается на тумбу у противоположной стены, между ними остается пустое пространство размером в комнату.       — Я говорю тебе это не со зла, — постарался смягчить свои предыдущие слова Сонхва, — хочу сказать, что я понимаю, почему ты это делаешь. Пойми и ты, что у моих действий те же причины, — он посмотрел на Уена с печалью. Если бы он только мог передать ему опыт всего, что произошло с ним за последние пару недель, этот разговор бы прошел куда менее болезненно. — Я не могу всего объяснить, не потому что это секрет, а потому что у меня нет слов, чтобы это описать. Его имя — Ким Хонджун. И я должен найти его.       На этих словах Уен наконец поднимает поникшую голову и выражение его лица снова становится нечитаемым. Он смотрит на Сонхва в упор, брови ползут к переносице. Какой бы внутренний диалог не происходил в его голове — тот не смог прочесть о чем думает другой.       — Тогда, что бы ты не задумал, Пак Сонхва — не потерпи поражение.