Answer
27 апреля 2026 г., 16:09
Добраться до дома через половину Города посреди ночи, как оказалось, нелегкая задача, если под рукой нет личного портативного транспортного средства. С тех пор, как мономобиль Сонхва пал жертвой маленьких беспризорников тем роковым вечером, когда ему взбрело в голову спуститься на нижние этажи, чтобы отдать компенсационную квитанцию из рук в руки, ему пришлось стать постоянным пользователем общественного транспорта. Возле самого отдела министерства, конечно же, есть крупная станция, от которой регулярно отходят поезда идущие в разные концы города. Однако до спального района, в котором обитает Сонхва, добираться приходилось сначала на одном поезде до платформы на 345 этаже, затем требовалось спуститься на двенадцать этажей вниз, пройти один квартал до другой станции и пересесть на следующий поезд, который привезет его уже к другой платформе на 236 этаже, от которой ему так же придется пройти несколько кварталов и подняться на восемь этажей вверх, чтобы добраться наконец до нужных апартаментов.
Это, на самом деле, не худший вариант из возможных. Многие из его подчиненных не раз рассказывали о том, что тратят на дорогу от дома и обратно едва ли не столько же времени, сколько длится рабочая смена. Жизнь работника отдела министерства средней значимости едва ли могла бы показаться кому-то завидной, только если этот человек, разве что, не был трудоустроен на какой-нибудь завод по переработке органических отходов в топливо или что-то вроде этого. Пока Сонхва вливался в ритм жизни среднестатистического пешехода, не имеющего доступа к личному транспортному средству, он много над этим думал.
Это было удивительно новое для него занятие, сидеть и ровным счетом ничего не делать, пока поезд не доставит его до пункта высадки. До этого путь домой, а конкретно — вождение мономобиля, требовал от него усилий и концентрации, сейчас же можно было отпустить свое сознание на волю, пока огромная металлическая гусеница мерно ползла по рельсам сквозь узкие улицы Города. Внутри он мог разглядывать пассажиров таких поездов, это было весьма интересным занятием. Гадать, кто из них чем занят по жизни и какие проблемы заботят того или иного человека. Но предпочитал Сонхва все же вид из окна. Нет, он не принадлежал к тем людям, которых завораживал величественный и ужасный вид Города. Этот бесконечный бетонный лабиринт из высоток мостов и платформ, в котором, если ты находишься в примерном центре, невозможно разглядеть ни земли ни неба, его не интересовал. Что было примечательно, так это вид снующих туда-сюда летательных аппаратов разного размера и назначения. От маленьких курьерских дронов до гигантских дирижаблей, которые, если оказывались достаточно близко к поезду, могли полностью перекрыть весь обзор. Такие большие машины обычно встречались ближе к верхним этажам, где пространства для маневра было сравнительно больше.
Иногда Сонхва представлял себе, что они видят, когда поднимаются выше небоскребов Города. Может быть, думал он, имеет смысл вложиться в небольшой летательный аппарат с первой зарплаты на должности работника отдела поиска. Тогда он сможет подняться в самую высь и, возможно, разглядеть там хоть что-то, что не является бетонно-серым. Затем он представлял себе, как поднимается на такой штуке выше и выше, пока вершины уродливых высоток не останутся далеко позади. Рядом с ним — Ким Хонджун — человек, который занимает ум Сонхва уже очень давно и лишь недавно явил себя в его жизни. Вокруг них только ночное небо, усеянное мириадами сверкающих звезд. Сонхва говорит ему: «Во сне ты говорил мне, что в этом мире никто не видит звезды, потому что никто не смотрит вверх». Хонджун зачарованно глядит на чудесный вид, окружающий их уединенное воздушное судно, с восхищением и трепетом. Он спрашивает: «Ты сделал это для меня?», на что Сонхва не отвечает ничего, лишь смотрит на него так, чтобы в его взгляде читался ответ. Их руки одновременно тянутся к рычагу управления между ними и неизбежно случайно соприкасаются. Это неожиданное прикосновение будоражит их обоих, и, хотя они оба отстраняются, Сонхва делает это из вежливости, а Хонджун — из смущения, взаимное притяжение только усиливается, заставляя их снова податься навстречу друг к другу и затем…
Сонхва вынужденно вынырнул из своих навязчивых грез, когда поезд слегка качнуло в момент остановки. Обнаружив, что он прибыл на ближайшую к его дому станцию, Сонхва едва успел вскочить со своего удобного места и выбежать из вагона, пока тот не тронулся снова. Сейчас же ему предстоит пройти всего-то несколько кварталов и лестничных пролетов перед тем, как он сможет наконец рухнуть в свою кровать и досмотреть прекрасное видение до конца. Ну, только если его не посетит очередной отвратительный кошмар.
Однако, ещё на подходе к своему жилищу он заметил неладное. За несколько этажей до нужных апартаментов, Сонхва обратил внимание на странный шум — будто бы в жилом здании, где он обитает, затеяли ремонтные работы. Вот только никаких уведомлений или объявлений от министерства ремонта он не видел. Тем не менее, еще у входа в сектор, в котором располагалась его квартира, отчетливо слышались настораживающие звуки, свидетельствующие о том, что кто-то несколькими этажами выше перетаскивал тяжелые предметы и орудовал сверлящими инструментами. Чем ближе он подбирался к своему этажу, тем навязчивее становились шумы, и Сонхва мог только гадать, кто из соседей вдруг затеял генеральную реновацию посреди глубокой ночи.
Но какие бы догадки не пришли ему в голову, реальность оказалась куда удивительнее — когда Сонхва остановился на нужном ему этаже, стало как день ясно, что странные звуки раздаются непосредственно из-за его двери. Он замедлил шаг на подходе к квартире, только для того чтобы развеять подозрения о том, что его уставший мозг посылает ему слуховые галлюцинации, но, к сожалению, необъяснимые звуки не прекратились. Что это черт возьми могло быть? На этот раз его квартиру посетили настоящие грабители? Он стал странной единичной целью банды террористов из-за того, что обнаружил то, что не должен был? В худшем случае его воспаленное воображение рисовало посреди его компактных ухоженных апартаментов фигуру огромного стража, что разносит его мебель и утварь в пух и прах, ожидая найти под каким-нибудь диваном самого Сонхва.
Сделав над собой усилие, он все же прошел остаток пути до приоткрытой двери ведущей в его жилище, ожидая увидеть нечто, что снова оставит его без здорового сна на ближайшие месяцы. На первый взгляд никакого огромного стража не было в поле зрения. Однако следы разрушений были повсюду — на многих стенах отсутствовали части обшивки, на их месте теперь зияли глубокие дыры, сквозь которые внутрь квартиры проваливались потоки труб и проводов. Те, в свою очередь, тоже носили на себе следы повреждения разной степени — некоторые даже были полностью разорваны и перекручены до состояния непригодности. Сонхва с трудом заставил себя глубоко вздохнуть. Протолкнуть воздух сквозь сковывающее чувства ужаса и невозвратности потери оказалось непросто.
По мере продвижения в глубь небольшой квартирки разрушений становилось больше, но главный сюрприз ожидал его на кухне. Посреди кошмарного беспорядка, меж чудовищной свалки труб, техники и деталей обшивки, посреди его любимой комнаты дома, оказались двое знакомых ему людей. Те самые работники из министерства ремонта и обслуживания, чьи лица он прекрасно запомнил той ночью, когда они явились в его дом только после того, как реальная угроза была уже устранена. Они, будто бы не замечая его присутствия, продолжали вытаскивать из стен все новые и новые детали, что раньше функционировали как часть единого механизма, который делал жизнь Сонхва выносимой и даже относительно комфортной.
— Что же вы делаете?.. — срывающимся голосом вопросил он, оценивая масштабы разрушений. Это же должна быть штука, верно? — Зачем все это?..
— Как зачем, господин из отдела регистрации? — подал голос низкорослый работник службы ремонта. — Мы устраняем аварийную ситуацию, о которой вы доложили ранее. Третья неделя от солнцестояния, помните?
— Какая авария? — в ужасе переспросил Сонхва. — Ничего такого не было?..
— У вас такая плохая память, господин из отдела регистрации, — ехидно перебил его ремонтник. Он извернулся посреди кучи разбросанных поводов, лишь чтобы достать небольшое воспроизводящее устройство из кармана. При включении, оно транслировало одну лишь фразу: «Мне нужна помощь, мой адрес блок 74534С уровень 286 пришлите помощь, ситуация аварийная!» раз за разом. Не узнать свой собственный голос на записи было невозможно, как и не вспомнить обстоятельства, при которых он произносил эту фразу.
— Но это же абсурд… — беспомощно пролепетал Сонхва, снова и снова оглядывая то, что осталось от его некогда идеально убранной жилплощади. Потолок был почти полностью разрушен, а пол усеян обломками и штукатурной крошкой. Следы сажи на стенах и неприятный запах испарений от разорванных труб не облегчали ситуацию. Сонхва успел лишь вовремя уклониться от оторвавшегося от стены искрящегося электричеством провода, когда из дальнего угла кухни послышался второй голос:
— Нашел его! Нашел! — радостно провозгласил второй сотрудник министерства ремонта, тот, которого в их прошлый визит, пришлось выносить из квартиры на руках. — Это обходной переходник! Смотри, как блестит, точно запрещенка!
В руках его действительно поблескивал знакомый предмет — тот самый, что установили ему двое нелегальных инженеров той ночью, когда заводской дал сбой.
— Ага! Эти двое точно были здесь! — злорадно возликовал его напарник. — Этот Чон Юнхо и этот… этот… Минджи!
— Минки! — поправил его второй ремонтник.
— Не важно, оба как занозы в заднице! — отмахнулся ремонтник. — В любом случае, здесь были незаконные работы.
— Не понимаю, о чем вы… — подал голос Сонхва, чей пульс подскочил уже до небес. Только обвинений в укрытии преступников ему сейчас не хватало. — Здесь был только я!
— Ага, а это — здесь случайно оказалось, — саркастично усмехнулся все тот же ремонтник и, выхватив прибор из рук напарника, сунул его практически в самое лицо Сонхва, — птичка на хвосте принесла!
— Я буду подавать жалобу на ваши действия… за порчу имущества! — нашелся наконец Сонхва. От такой наглости у него вдруг проснулась давно растоптанная гордость. Он оглянулся еще раз, будто не в силах поверить, что происходящее вообще возможно и попытался сформировать угрозу посерьезнее. По крайней мере, когда речь заходит о работе бюрократического аппарата он на своей территории. — Моя заявка не была принята и письменно заверена, кроме того…
— А вот и не будете! — радостно перебил его ремонтник. Он тут же вынул из заднего кармана слегка помятую бумажку и с рвением шлепнул ее о грудь оторопевшего Сонхва, коорый тут же пробежался глазами по форме бланка. — Вот вам и 124Б! Рады знать, что хоть кто-то в наше время относится к документации серьезно!
В ответ на это Сонхва мог лишь беспомощно моргать. Он снова перечитал выданный ему бланк. К его большому сожалению, тот был составлен исключительно верно, в строгом согласии с утвержденными стандартами — не подкопаешься и не обжалуешь. Меж тем двое работников ремонтного отдела принялись собирать свои немногочисленные инструменты в переносные чемоданчики, явно собираясь оставить Сонхва один на один с его разрушенным жилищем.
— Но этого не может быть… — проговорил Сонхва, — вы ведь должны устранить аварию, а не причинить ее!
— Вам еще повезло, господин Пак из отдела регистрации! — заверил его ремонтник, слегка подпинывая своего напарника к выходу и потрясая в воздухе извлеченным из стены переходником. — Мы избавили ваш дом от вредоносного устройства незаконно установленного здесь террористами! Спасли вам жизнь и имущество, можно сказать!
Оба сотрудника отдела ремонта скрылись за дверью ныне неузнаваемой квартиры Сонхва прежде, чем он успел ответить им. Лишь приглушенное хихиканье доносилось до него из коридора его жилого корпуса, но со временем стихло, когда двое ушли достаточно далеко. Не сумев найти в себе силы даже, чтобы запереть входную дверь, Сонхва снова огляделся, на этот раз уже чтобы более точно оценить степень урона, нанесенного его апартаментам. Внимательно осмотрев то, что осталось от его имущества, он пришел к неутешительному выводу. В ближайшее время ему придется искать место для ночлега.
Он еще раз глубоко вздохнул и попытался расчистить себе уголок свободного пространства, в котором можно было бы присесть. Колени его угрожающе подкашивались.
***
Омерзительные, склизкие щупальца проводов и труб волокут Сонхва по пыльным темным улицам чудовищной пародии на Город. Его доспех бьется и царапается о бетонную плитку узких переулков. Он все старается размахнуться и попасть мечом по крепко обхватившим его за ноги отросткам городской воздуховодной системы, но получается это у него далеко не с первой попытки. Он не знает, сколько он проехал вот так, влекомый неизвестным ему чудовищем, что вцепилось в него в тот момент, когда он готов был вот-вот освободить ангела своих снов из незримой темницы. Однако, как только Сонхва избавляется от цепких хваталищ, он вновь слышит его голос, зовущий его вдали. Щупальца отступают, сраженные резким и сильным ударом блестящего лезвия. Они с шипением ретируются вглубь протяженной безлюдной улицы, что располагается прямо перед Сонхва. Теперь он может наконец перевести дух и оглядеться. Совершенно невозможно было понять, в какой части этого уродливого места он оказался. Его по-прежнему окружают все те же безликие бетонные блоки, что и на протяжении всего пути, по которому его протащили ненавистные щупальца. Сонхва пал духом — любой след его ангела к этому моменту был абсолютно утерян. Его броня и меч, некогда отражающие солнечный свет, разбивая его на причудливые блики, теперь были покрыты пылью и черт знает чем еще, что выплескивалось из проклятых труб, когда Сонхва наносил им серьезный урон. Его крылья, ныне бесполезные среди громоздящихся небоскребов, были давно оставлены позади. «Это не имеет значения, ” — думал Сонхва, чье сознание становилось все чище и чище с каждым новым сном, — «пока существует этот сон и я — существует и ангел. Нужно лишь идти вперед, и тогда мы обязательно встретимся». Словно в ответ на его мысли, вдали вновь раздается знакомый голос. Он все также зовет его по имени, все также манит вперед. Сонхва срывается с места, как только распознает этот звук, он мчится ему навстречу, минуя одинаковые улицы и переулки один за другим. Обогнув бесчисленное количество поворотов и развилок, он продолжает бежать, не обращая внимание на тяжесть доспехов, на пыль, что забивала глаза, пока вдалеке ему не видится какое-то движение. Он присматривается к тому, что привлекло его внимание, и тут же возобновляет ход. Где-то впереди, среди одинаковых бетонных блоков, идет целая процессия из людей, скованных друг с другом тяжелыми на вид цепями. Они передвигаются медленно, потому что волокут за собой что-то тяжелое, что сильно тормозит их движения. Чем быстрее Сонхва подступает к странному шествию, тем понятнее становится, что задерживает их ничто иное, как прозрачная темница, внутри которой заточен прекрасный ангел его снов. Незримые стены, окружающие его недостижимое видение, опутаны цепями, что соединяют его с несчастными людьми, вынужденными передвигаться с неизвестной целью вдоль по бесконечным пыльным улицам. Сонхва стремительно приближается к своей цели, когда ангел его снов наконец замечает его присутствие, оборачивается к нему и, приложив руку к невидимой преграде, снова зовет его по имени. Повинуясь неизвестному инстинкту Сонхва вытягивает руку к нему навстречу, будто бы, пытаясь таким образом сократить расстояние между ними быстрее. Однако, ровно в тот момент, когда у него практически получатся коснуться своей цели, его снова отбрасывает назад. С грохотом он обрушивается на бетонные плиты, еще одно отвратительное щупальце крепко обхватывает его ногу. Он уже отточенным движением обрубает проклятый отросток, но тут же, будто из неоткуда, появляется второй. Они возникают из стен, вырываются из-под земли, бесчисленные и отвратительные, они мешают ему продолжать гнаться за его ангелом. Сонхва не сдается, он рубит чертовы трубы нещадно, продолжая бежать. Процессия из несчастных людей оказывается далеко впереди и, к огромному счастью Сонхва, они останавливают свое медленное шествие. Он снова близко настолько, что может различить, как искажены прекрасные черты его видения в хмуром, обеспокоеном выражении лица. Когда Сонхва наносит один сокрушительный удар, щупальца наконец отступают. Он замедляет свой ход, как только оказывается рядом со скоплением закованных людей, что тоже начинают осознавать его присутствие. Один за другим они постепенно оборачиваются в его сторону, пустые взгляды их блеклых глаз скользят по нему, не выражая ни интереса, ни страха. Он осматривает лица в толпе и с удивлением обнаруживает в них смутно знакомые образы. Кого-то из них он встречал в коридорах министерства, кого-то на улицах города, но самым странным обнаружением становятся господин и госпожа Чхве, в дом которых ему пришлось наведаться по причине непредвиденных обстоятельств. Пожилая женщина с безучастным видом человека, окончательно уставшего нести на себе невзгоды жизни, кидает на него взгляд, а затем спрашивает его: «Куда они дели его тело?». Сонхва содрогается всем телом от нахлынувших на него ощущений. Он движется сквозь толпу этих людей навстречу своему ангелу, тот ждет его, стоя, неподвижно. Сонхва знает — один удар меча, и это проклятое прозрачное узилище распадется на осколки, и его прекрасное видение будет свободно. Но стоит ему приблизиться к нему, как в узком переулке Города снова раздается этот отвратительный звук, похожий не то на скрежет металла, не то на звериный рев. Он отражается от пыльных бетонных стен, будто наращивая громкость с каждым разом, вопреки тому, как должно работать эхо. Сонхва осматривается в поисках источника звука и готовится сразиться с чем бы то ни было, что этот ужасный рокот не издавало. В этот момент земля у него под ногами, устланная плотной бетонной плиткой, начинает подрагивать и приподниматься. Он вынужденно отскакивает, только заметив, что под плиткой словно бы надувается огромный пузырь. Люди в оковах неловко пятятся от стремительно растущего ввысь куска уличного покрытия. Пыль, что покрывает все поверхности этого скверного места, поднимается в воздух, забиваясь в дыхательные пути и скрывая большую часть обзора. Сонхва пятится все дальше, на месте, где вначале оказалось небольшое возвышение, высится уже целая гора из бетона, куски плитки сыпятся сверху, они катятся по ее пологим бокам, угрожая придавить тех несчастных, кто не успеет вовремя сбежать с места происшествия. Закашлявшись, Сонхва прижимается спиной к стене здания. Наконец из-под горы бетона, будто бы, вылупляется что-то, что, казалось, трудно описать человеческим языком, по крайней мере, оперируя понятиями, которые известны Сонхва. Настоящее чудовище, огромное и злобное, возникло из-под земли в считанные минуты. Его монструозная голова завращалась из стороны в сторону, будто осматривая свою территорию, на которую посмели вторгнуться противные, раздражающие насекомые. Отовсюду, из земли и из стен, снова начали пробиваться наружу щупальца, сотканные из сотен труб и проводов. В темноте и пыли глаза чудовища загорелись красным, и они смотрят точно на Сонхва.***
В ужасе тот проснулся, подскочив на месте. Что-то держало его за горло и сдавливало все сильнее с каждой попыткой вырваться. Он нашел руками в темноте это нечто, на ощупь оно оказалось всего лишь одним из рукавов воздуховода, бессовестно выдранного из стены проклятыми ремонтниками. Сонхва нашел наконец свободно болтающийся конец трубы и аккуратно размотал ее так, чтобы не навредить себе еще больше. Он отдышался и принялся шарить вокруг себя в поисках кнопки включающей свет. Однако все, что он смог найти в ближайшем к себе пространстве, были трубы и провода со случайными горками осыпавшейся штукатурки. Должно быть, из-за накатившей усталости, он заснул прямо на куче строительного мусора в своей разрушенной квартире. Через какое-то время Сонхва встал и, пошарив руками в темноте, наткнулся наконец на работающий переключатель света. Он зажег одну, чудом уцелевшую лампочку в коридоре. Судя по кромешной темноте за окном, все еще была глубокая ночь. Как раз когда Сонхва собирался расчистить себе пространство побольше и снова устроиться спать (ведь ранний подъем на работу никто не отменял), в дверь кто-то легонько постучал. Этот звук, хоть и приглушенный, напугал его и заставил снова вздрогнуть. Кому, черт возьми, могло понадобиться от него что-то в такой час? Он с опаской подобрался ко все еще приоткрытой двери. Из небольшой щели ведущей в общий коридор на него робко смотрел один немигающий глаз. Едва Сонхва притронулся к двери, чтобы взглянуть на своих поздних гостей и вежливо осведомиться, что они здесь забыли и не могли бы они убраться куда подальше, в его квартиру вихрем влетели пятеро юношей в коротких шортах и матросских воротничках. Они буквально пропархали по разрушенному коридору и выстроились на ближайшем свободном пространстве так, чтобы все могли разместиться с комфортом для движения и чтобы зрителю (Сонхва) открывался хороший вид на каждого из участников. Затем, начался перфоманс. Сонхва оторопело наблюдал, как двигаются в унисон юноши, чьи движения были отточены годами танцевальной практики и на вид давались им так же легко, как птице полет. Конечно же, он узнал их, в основном благодаря идеально уложенным волосам, восьми слоям макияжа и некомфортно инфантильным костюмчикам. Это были участники популярной сейчас группы «XLSX» и пришли они в его дом в столь поздний час, вероятнее всего, чтобы передать послание. Люди с немалым достатком часто пользовались услугами популярных айдолов, чтобы доставлять послания в виде такой своеобразной голосовой почты. В основном, чтобы показать что их состояние настолько велико, что они могут позволить себе кошмарить окружающих популярной музыкой в живом исполнении. Однако, эти знания никак не помогали ответить на вопрос, кто мог послать группу в полном составе, да еще и в такой час в дом Сонхва. — Приветствуем вас, господин Пак Сонхва, — нежно пропел тот, что выше остальных, — единственный и, несмотря на неуместную скромность и почти полное отсутствие здоровых амбиций, все еще любимый сын семьи Пак! Сонхва закатил глаза. Конечно же, воспользоваться такой дорогой услугой ради того, чтобы оставить несколько нелестных комментариях о его жизненных выборах могла только его мать. Впрочем не происходило ничего, к чему бы он уже не привык. Тем временем пятеро юношей продолжали свое выступление. — Я, твоя дорогая матушка, — пропел тот, что был заметно ниже остальных, — приглашаю тебя на вечеринку в честь успешно завершенного цикла антивозрастных операций. — Надеюсь ты сможешь почтить меня своим присутствием в этот чудесный вечер! — подхватил за ним парень с более острыми чертами лица, не прекращая танца. — Отсутствие карьерных перспектив не значит, что ты должен отказывать себе в общении с достойными людьми! — Вечеринка будет проходить в нашем родовом гнезде, — ритмично начитал парень с вздернутым носом, — и начнется ровно в де-вять-ве-че-ра, йоу, не опаздывай, дорогой! — Конец послания! В завершении своего выступления ребята сгруппировались и приняли финальную позу, изображая сильную одышку. Среди следов разрухи эти пятеро смотрелись так неуместно в своих сценических костюмах с блестящими от лака челками. Один из парней нервно отшатнулся, заметив рядом с собой качающийся оголенный провод. Несколько минут прошло в неловком молчании, пока Сонхва переваривал полученную информацию, а его внезапные гости, очевидно, ожидали от него ответного действия. — Ответное послание уже оплачено, — подсказал ему тот, что выше остальных. Сонхва вздохнул и прочистил горло. Не раз он слышал, что обладает впечатляющим драматическим тенором и, видимо, настал день, когда это должно ему пригодиться. — Спа-а-сибо за при-и-иглашение, дорогая матушка! — пропел Сонхва, стараясь подражать заданной ранее мелодии, — к сожа-а-алению… — Нет-нет! Петь совсем не обязательно! — быстро заверил его парниша с поразительно большими глазами. — Достаточно просто сказать! — А, ох, — смутился Сонхва, — тогда, передайте пожалуйста вот что… Погодите-ка, начало сегодня в девять вечера? Разве я уже не пропустил все? — Высокая загруженность, — хором ответили все участники. Должно быть, адресанты часто жалуются на сроки доставки сообщений. — Что же… — помялся Сонхва, стараясь найти подходящие слова, — просто сообщите ей, что я появлюсь, как только смогу. Ээ… конец послания. Я бы угостил вас чаем, но, у меня, к сожалению, не прибрано… — Ничего, у нас все равно вышли все квоты на еду на этой неделе, — заверил его курносый парень, пожав плечами. Пятеро засобирались к выходу. — Доброго вам вечера, господин Пак! Сонхва коротко поблагодарил ребят и проводил их до двери. Они показались ему славными парнями, Сонхва даже начал надеяться, что они доживут до своего срока обязательной военной службы. Говорят, там айдолам дают по-человечески отдохнуть. Убедившись, что дверь закрыта, он снова сел на свое расчищенное место. Это было удивительно, как же некоторые особенно тяжелые дни умудряются не кончаться — будто одно мгновение тянется бесконечность, а затем наступает следующее такое же. Голова кипела от количества событий, произошедших с ним за последние несколько часов, однако, такая насыщенная жизнь с недавних пор стала его нормой. С тех пор, как он получил это чертово письмо о повышении. Которое он теперь собирается принять и поступить на службу в Отдел Поиска Информации. Сонхва вновь встал, отряхнул свой слегка помятый и припорошенный штукатуркой костюм. Если его мать желала его видеть — он не мог ей отказать. Только ни в тот день, когда у него действительно было, чем ее порадовать.***
Спустя некоторое количество остановок на ночном поезде, лестничных пролетов и длинных переходов между домами Сонхва добрался до квартиры своей матери. Время было далеко за полночь, что означало, большую часть, если не вообще всю вечеринку, он уже пропустил, а значит, не было смысла выбирать подходящий костюм и наводить лоск, чтобы не пугать матушкиных гостей из высшего общества. А еще Сонхва чертовски устал, и сил на наведение марафета у него попросту не было. Однако, еще на подходе к нужному этажу он отчетливо расслышал музыку и голоса присутствующих, что означало, что вечеринка совершенно точно еще не закончилась. На входе же он в этом убедился — просторный пентхаус матери, чья гостевая комната была больше похожа на богато украшенный банкетный зал, кипел жизнью. Повсюду были знакомые ему лица, но незнакомых казалось было больше. И как только его мать умудрялась найти столько народу, чтобы развлекаться на вечеринке всю ночь посреди недели? Ладно, ей нет необходимости работать в каком-нибудь офисе, но остальные… Сонхва собирался уже пройти вглубь квартиры как его остановил крупный парень с бейджем, на котором была подпись «Охрана частных мероприятий». — И куда это ты собрался? — с насмешкой в голосе спросил тот. За его спиной показался второй такой же охранник, оба они смерили Сонхва презрительным взглядом. Тот лишь сконфуженно поправил свой помятый костюм. — Все в порядке! — послышался позади них голос госпожи Пак. — Это же мой дорогой наследник Сонхва! Пропустите его, пропустите! — Здравствуй, мама… — поприветствовал ее Сонхва более робко, чем когда-либо — его мать, и прежде бывшая удивительно привлекательной женщиной, выглядела невероятно, словно совершенно другой человек, — да ты будто лет десять скинула!.. — Да, да, это-то мы и празднуем, — смешливо напомнила она, — ну-ка! Пойдем, познакомлю тебя с доктором Ли! Сонхва молча поплелся за ней вслед, озираясь по сторонам. Посреди роскошного декора этого места он всегда чувствовал себя неуютно, а уж среди разодетых по последней моде именитых гостей особенно четко ощущал, как на нем сказались все последние тяжелые дни. Его костюм был не то чтобы хорош для выхода в свет, он был недостаточно свежим, чтобы выйти в соседний магазин за продуктами. Волосы он не расчесывал с самого утра, если вообще не с утра вчерашнего дня, его лицо… Наверняка, не выглядело, как лицо человека, который хорошо отдыхает и не испытывает хронического стресса. Все, на что он надеялся — это то, что никто не заметит темных кругов на его подмышках, появившихся от интенсивного подъема по лестничным пролетам. — А вот и он! Знакомьтесь, это мой сын — Сонхва. Как только он решится наконец освежить свой внешний вид, обязательно отправлю его к вам и только к вам! — защебетала его мать, как только к ним приблизился человек, видимо, являющийся ее хирургом. — Добрый вечер, господин Ли, — выдавил из себя Сонхва, — рад познакомиться, но надеюсь, еще не скоро окажусь на вашем столе, — как-то слишком честно пошутил он. — Ах, конечно! Вы еще так молоды! — удивительно добродушно рассмеялся доктор. — Как хорошо, что молодость — это не навсегда! А то остался бы я без работы! Сонхва честно постарался смеяться так, чтобы это звучало естественно. Однако усталость сказывалась на нем сильно, он едва мог поддерживать свою годами отработанную маску вежливой безучастности. — О, это же Сонхва! — воскликнула сквозь толпу медленно приближающаяся к ним госпожа Чхве. — Как я тебя давно не видела, мой хороший мальчик! Сонхва даже не сразу понял, кто перед ним — госпожа Чхве, будто бы в противовес его матери, выглядела, мягко говоря, неважно. Лицо ее на тех местах, что были видны из-под бинтов, оплыло и приобрело какой-то не слишком здоровый оттенок, руки ее были замотаны в бинты практически до локтей. — Здравствуйте, госпожа… — замялся Сонхва, стараясь не пялиться так откровенно. Он огляделся в поисках своей матери, надеясь найти поддержку, но та уже упорхнула куда-то вглубь зала. — Ох, не переживай мой мальчик, — поспешила успокоить его она, — это всего лишь осложнения после операции. Доктор Хван говорит, что это нормально для тех, у кого кожа тонкая как у меня. — Конечно же, он так говорит! — радостно перебил ее доктор Ли. — Этот мясник что угодно скажет, только бы навешать побольше лапши пациенту! Если бы вы делали операцию в моей клинике… — Она никогда не стала бы оперироваться в такой шарашкиной конторе! — вклинился в разговор человек, очевидно являющийся доктором Хваном. — Говорю еще раз для вновь прибывших, эффект от этих ваших «процедур» крайне недолговечен! Мы с госпожой Чхве нацелены на долговременный результат! Вот вы, — обратился он к Сонхва, — когда будете выбирать клинику для ринопластики… — Уж для пластики лица ему точно стоит выбрать более компетентного специалиста! — возразил ему Ли. Сонхва собирался возмутиться, однако не смог найти время, чтобы вклинить слово в начавшейся перепалке между двумя конкурирующими хирургами. Он-то всегда считал свой нос украшением, неужели окружающие люди об этом другого мнения? — Пойдем, пойдем, — ласково позвала его госпожа Чхве и тут же легонько потянула его за руку в сторону от двух увлеченных спором докторов. Сонхва был благодарен ей за спасение из этой неприятной ситуации, но все же не мог перестать глазеть на то, что стало с подругой его матери, что еще несколько дней назад выглядела нормальной, здоровой женщиной. При ближайшем рассмотрении было очевидно, что говорить и даже дышать ей было трудно из-за распухшей кожи на лице. Неизвестно, сыграла ли на нем так усталость от потрясений прошедшего дня, или он все-таки начал галлюцинировать, но вдруг ему показалось, что он снова стоит посреди темных пыльных улиц города, прямо как в его сне. Что на госпоже Чхве надеты тяжелые ржавые оковы, что она скреплена такими же цепями с другими людьми, медленно шествующими по улице. Что рядом с ней стоит ее однофамилица, мать Чонхо, и сверлит Сонхва немигающим взглядом. «Что они сделали с его телом?» почти что услышал Сонхва из ее уст. Он слегка тряхнул головой, чтобы отогнать жуткое наваждение, и вновь оказался посреди пышно украшенного пентхауса. — Пойдем-пойдем мой мальчик, — приговаривала госпожа Чхве, подталкивая его куда-то. Сонхва оглянулся вокруг и заметил впереди Сана, с отрешенным видом рассматривающего свои колени на небольшом диванчике у стены. Ну конечно же. Она аккуратно усадила Сонхва рядом со своим сыном и, подмигнув напоследок, ушла прочь. Они переглянулись, посмотрели друг на друга пару неловких секунд и снова отвернулись, глядя кто куда. Сонхва мог только гадать, неужели после их с Уеном неудавшегося свидания он направился сразу сюда? — Извини за то, что тебе пришлось увидеть… — неловко начал Сан, на что Сонхва лишь махнул рукой в ответ, — мы действительно… Уен иногда бывает таким… — Невыносимым, да. — Нет, не то… Он меня как будто гипнотизирует… — Не сваливай вину за ваше распутное поведение на моего ассистента, — перебил его Сонхва, — кроме того, он кажется серьезно… неважно. Сонхва тщательно подбирал слова, чтобы высказать свою мысль. Он хотел бы донести до Сана, что Уен, кажется, испытывает к нему настоящие чувства, и Сонхва искренне надеялся, что его надежды не разобьются о жестокую реальность, однако, он был не в праве говорить об этом. — Ты ведь это серьезно ему сказал? — нашелся Сонхва через еще одну мучительную минуту. И когда Сан посмотрел на него в замешательстве, продолжил: — Про то, что умрешь за него? Они помолчали немного. — Да, абсолютно, — ничуть не изменившись в лице, ответил Сан. Сонхва не мог понять как этот милый парень мог быть сотрудником Силового Отдела министерства. Может, он все-таки работал там секретарем? А внушительная физическая форма — это так, для красоты? — О, как неожиданно, Сонхва! — окликнул его голос, который он не слышал уже достаточно давно, кроме, разве что, в некоторых своих кошмарах. — Есан! С ума сойти! — постарался ответить ему в тон Сонхва. Маскировать усталость ему удавалось все хуже и хуже. — И ты тоже здесь! — Рад видеть тебя, наконец, в людях… И твоего спутника. — А это… — попытался было Сонхва представить Сана, как Есан опередил его. — Чхве Сан из Отдела Безопасности. Ах да, простите мне мою маленькую профдеформацию, сами понимаете — Отдел Поиска. — О, так вы из Отдела Поиска? — подозрительно воодушевленно спросил Сан. — Так значит, мы с вами — соседи по отделам! Рад познакомиться! — он поднялся с диванчика и протянул руку, которую Есан тут же пожал. Сонхва тоже поспешил подняться со своего места, чтобы не быть единственным, кто сидит. — Кан Есан, тоже очень приятно. Как атмосфера в вашем здании? Говорят, недавно в Отделе Безопасности прорвало воздуховодную трубу, уже успели очистить воздух? — осведомился Есан, видимо, из вежливости. — Ах, не о чем переживать! — ответил Сан. — Это была всего лишь маленькая поломка, раздули из мухи слона, вот и все. — Мне очень радостно от мысли, что проблема не такая серьезная, как мне описывали. Ходили даже слухи, что могли быть причастны террористы. Сонхва не смог скрыть удивление, когда Есан вдруг выдал это в светском разговоре с едва знакомым человеком. Одно дело, если бы они были пожилыми леди, сплетничающими в процессе совместного развешивания белья — тогда высказывание таких серьезных причин для беспокойств было бы делом обыденным. Однако, когда слово «террористы» произносит сотрудник Отдела Поиска Информации, у людей вокруг, как правило, волоски на спине начинают активно шевелиться. — Кажется, кто-то забыл оставить работу на работе, — добродушно усмехнулся Сан, который и бровью не повел на это странное заявление. — Давайте так, господин Есан, сегодня вы оставите свои заботы и хорошенько повеселитесь на этом чудесном мероприятии. А как-нибудь в рабочие будни мы с вами встретимся за ланчем, может быть, прихватим с собой Сонхва, и вы устроите нам допрос с пристрастием. Сонхва почти услышал звук стука собственной челюсти об пол. Он все не мог понять, то ли Сан был бесстрашным психопатом, то ли просто удивительно уверенным в себе человеком, для которого такие разговоры были будничной нормой. Наверное, в своем отделе он все же был не секретарем. — Аха, тут вы правы. Мне действительно стоит оставить такие разговоры, тем более, что нам всем явно стоит отдохнуть, — он слегка покосился в сторону Сонхва, который сразу же принял комментарии на свой счет. Все таки стоило переодеться. — Однако, что у нас, холостяков, работающих в министерстве, еще может быть на уме? Мини гольф? Сонхва честно выдавил из себя более или менее правдоподобный смешок. Сан громко и раскатисто рассмеялся. Но стоило признать, что говорить им больше было действительно не о чем. Едва ли Сан мог взять и рассказать при Есане о том, как проходят их с Уеном свидания. Сонхва, в свою очередь, совершенно точно навел бы на себя множество ненужных подозрений, если бы решился поведать этим двоим, что его квартиру разрушили двое работников Отдела по Ремонту из-за того, что его воздуховод однажды починили двое подпольных нелегальных инженеров. И вовсе рисковал загреметь в лечебницу для душевнобольных, если бы упомянул о том, что последнее время все свои силы тратит на то, чтобы найти человека, который уже некоторое время ему регулярно снится. А еще в последнем сне он вступил в бой с тентаклиевым монстром. Со стороны любого адекватного человека, все это прозвучало бы как абсурд. — Действительно, что бы мы делали, если бы не работа, — невесело выдал Сонхва в ответ. Кстати об этом, как поживает твой ассистент? Все еще болтает без умолку? — удивительно будничным тоном вновь спросил Есан. Сонхва был готов поклясться в этот момент, что он выследил его в толпе только для того, чтобы запытать до смерти неудобными вопросами. — Ассистент Сонхва? Чон Уен? Так вы и с ним знакомы? — вновь вклинился Сан, чье лицо наконец приобрело хоть какие-то эмоции кроме нейтрального дружелюбия. Сейчас Сонхва мог даже поспорить, что он выглядит слегка взволнованным. — Все верно, мы знакомы, — ответил Есан, который тоже, видимо, искренне удивился, — как оказывается тесен мир. — Уен поживает отлично, я готов ручаться за его примерное поведение, если какие-то дисциплинарные замечания все еще имеют место быть, — отрезал Сонхва. Ему уже осточертело подозревать всех вокруг черт-те знает в чем, так что он решил снять подозрения хотя бы с ближайшего друга. — Дисциплинарные замечания? — еще сильнее удивился Сан. — Насколько мне известно, Чон Уен — примерный работник. Работоспособный и эффективный, как говорится, да, Сонхва? Сонхва помедлил с ответом. Защитить репутацию Уена хотелось несомненно, однако не было желания еще и неприкрыто лгать сотруднику Отдела Поиска. Есан переводил нечитаемый взгляд больших блестящих глаз то на одного, то на другого участника разговора. Как всегда Сонхва трудно было представить себе, о чем думает его давний знакомый, однако, его все не отпускало чувство, что он заваливает какой-то важный тест. В наступившей неловкой тишине, Есан испустил многозначительный вздох. — Как скажете. Раз двое сотрудников министерства, один из которых является непосредственным руководителем обсуждаемого лица, уверяют меня в его компетентности — тогда вопрос снят, — осведомил всех присутствующих Есан, используя какой-то неуместно официальный тон, — рад был познакомиться, Сан, надеюсь мы действительно сможем разделить ланч на неделе. Однако, мне нужно обсудить кое-что с Сонхва наедине, вы позволите нам? — Да, конечно, не смею задерживать, — все еще слегка сконфуженно ответил Сан, — тоже надеюсь, что мы еще встретимся, господин Есан. Сонхва, который совсем не понимал намерений Есана, послал в сторону Сана извиняющийся взгляд. Этот вечер становился все страннее и страннее с каждой минутой проведенной в бодрствующем состоянии. Не знал, что теперь ты заводишь друзей из других отделов, Сонхва, — начал Есан, как только они отошли на некоторое расстояние от диванчика в углу помещения, — это очень похвально и, в то же время, совершенно на тебя не похоже. — Наши мамы тесно общаются, — отмахнулся Сонхва. Вечер, который на самом деле давно стал ночью, все длился и длился, и чем дольше ему приходилось справляться с нападками гнетущей реальности, тем сложнее было играть в эти чертовы игры с загадками. — Скажи лучше, где ты познакомился с Уеном. Надеюсь, он не натворил ничего настолько глупого, чтобы его досье попалось прямиком к тебе на стол? — Пока нет, — заверил его Есан, благополучно пропуская вопрос о знакомстве мимо ушей, — и все же, я пытался донести до тебя кое-что серьезное. Сонхва, ты же знаешь, что работа в министерстве — она не для всех. Ты лучше остальных должен понимать это, ведь сам же подал отказ в ответ на подписанный приказ о повышении. Который, кстати, был составлен мной. Сонхва мог только оторопело смотреть перед собой, прямо на человека, чье одно, вероятно, продиктованное благими намерениями действие в одночасье перевернуло его жизнь с ног на голову. — Не смотри на меня как на врага народа, Сонхва. Я не шутил, когда говорил, что высоко оцениваю твои способности и что в моем отделе не хватает людей вроде тебя, — Есан неторопливо взял с подноса мимо проходящего официанта два бокала какой-то, очевидно, алкогольной жидкости и протянул один Сонхва, будто почувствовав, что ему это нужно. Тот выпил его практически залпом. Сонхва уже и не мог припомнить, откуда и как долго он знает Есана, но мог примерно предположить, когда из дружелюбного приятеля он медленно, но верно начал становиться знакомым, которого следует опасаться. Примерно в тот момент, когда Есан, его довольно тихий и даже слегка неуклюжий друг, внезапно рванул вверх по карьерной лестнице, не чураясь ступать по рукам, ногам и головам бывших коллег. Сонхва не знал, чем был вызван этот порыв, но с тех пор каждый раз, когда он оказывался поблизости, по его спине тут же начинал бегать неприятный холодок. Теперь, как оказалось, Есан сделал все, чтобы утянуть Сонхва вместе с собой глубоко в подвалы министерства. — Но я также понимаю почему ты решил отказаться. Мне жаль, что… — Я передумал, — прервал его Сонхва. — Что?.. — Я передумал, я отзываю свой отказ и принимаю повышение… Если этот приказ все еще в силе, конечно же. Теперь пришло время Есана пялиться на своего собеседника с плохо скрываемым удивлением. Он смотрел на Сонхва немигающим взглядом так, будто увидел его совершенно по-новому. — Что же, — начал он, предварительно прочистив горло, — это очень здорово. Не знаю, что заставило тебя колебаться, но буду очень рад если нам все же удастся поработать вместе. — Я тоже очень рад, — нагло соврал Сонхва. Меньше всего в этом предприятии его на самом деле заботило плодотворно сотрудничество, в конце концов, все что ему нужно — это отыскать Ким Хонджуна. — Кстати, извини, что снова возвращаюсь к работе, но как раз хотел уточнить кое-что… — уже овладевший вновь своими эмоциями, буднично продолжил Есан. — Есть одно дело, которое не даёт мне покоя последнее время. Не так давно, в нижней части города был найден мономобиль… ну, то есть то, что от него осталось. Судя по идентификационному номеру, принадлежал он ранее сотруднику твоего отдела. Ты что-нибудь знаешь об этом? Сонхва помолчал немного, собираясь с мыслями, прикинул, что ответить на это. С одной стороны он был в ужасе от того, что его личное транспортное средство попало на радары Отдела Поиска таким нелепым образом. С другой, несказанно рад тому, что в Экспедиторском Отделе, очевидно, работают одни олухи, раз смогли только примерно определить отдел работы хозяина мономобиля. Если бы делом занимался Сонхва, да ещё и с ресурсами и доступами такого уровня, он отследил бы несчастного владельца вплоть до его душевой кабинки. Однако, что делать с этой информацией, он понятия не имел. — Это… настораживает. Нет, я ничего об этом не слышал, но пока я не перевелся в Отдел Поиска — могу выяснить, кто этот непутевый водитель лично, — пообещал Сонхва, мысленно прикидывая, будет ли удобнее сжечь найденные улики или съесть их. — О, тогда можешь не беспокоиться. Кстати о твоём переводе, — вдруг оживился Есан, — мы можем ускорить процесс прямо сейчас. — В каком смысле? — тупо спросил Сонхва. — В прямом — мистер Z здесь, в этом зале. Ну, то есть, не физически конечно, на вечеринке присутствует его голографическая копия, но ведь это главное — что его мозг с нами. Думаю, я могу представить вас друг другу. Сонхва уже в который раз тупо уставился на своего собеседника, мысленно взвешивая за и против. Пожалуй, следовало подождать более подходящего случая, чтобы представиться, на секундочку, главе министерства. Выглядел он, по своему личному мнению, непрезентабельно да и соображал он сегодняшней ночью с большим трудом. Тем не менее, он всю свою жизнь провел в попытках убежать от серьезных решений, проживая день за днем только для того, чтобы ночью раствориться в мире грез, пока, наконец, не увидел воплощение своей мечты во плоти, и теперь не мог отделаться от чувства, что потратил все эти годы впустую. Вероятно, в этой ситуации, ему придется действовать решительно. — Я буду рад с ним познакомиться, — ответил Сонхва, натянув на лицо самую прочную из своих масок.
