И на седьмой день он уверовал

И сказал Бог, чтобы появились светила на тверди небесной, для освещения земли и для отделения дня от ночи. По сотворенным светилам теперь будет вестись отсчет календаря и времени. И появились светила: солнце, луна и звезды.

(Быт 1, 14-18)

      Половину следующего дня майор проспал. Непонятного рода усталость и отсутствие сил настолько завладели организмом, что даже глаза открыть было тяжело.       Весь мир вокруг перестал существовать на добрые часов двенадцать, а может и больше.       Только сон не принес с собой бодрость или мотивацию двигаться, сбегать, узнавать больше о происходящем. Это была просто отключка.       Может, Дегтярёву требовалась перезагрузка?       — Пора вставать.       Нарушившая тишину фраза вообще не билась с обстановкой. Она была такой… домашней? Как если бы жена сказала Александру, что он слишком много времени провел в постели и надо бы заняться делами. А еще завтрак на кухне остывает и любимый кофе с двумя кубиками сахара.       Реальность отличалась тем, что кухни в здании, где Дегтярёв находился, не было. Никакой горячий завтрак и кофе его не ждали. Да и голос был мужской, но знакомый.       — Что ты со мной сделал? — Он все еще очень лениво и без особо желания ворочал языком и даже смог повернуть голову в сторону источника звука. — Ты же не просто помыться мне предложил.       — И да, и нет, — Бродяга сидел в стороне. На пятках, уместив ладони на коленях, он будто молился вместе со своими братьями Монолиту. Не хватало только кучи мусора посреди комнаты, от которой бы исходило пси-излучение. — Ты прошел первый этап. И пережил встречу с осколком Монолита.       Артефакт, который фанатики принимали за кусок той самой глыбы, исполняющей желания, действительно воздействовал на организм. Не смертельно, но приятного мало. Фонил как мразь, на голову давил, но добавлял защиты и даже частично здоровье восстанавливал.       Во всяком случае, это та информация, которую передавали сталкеры друг другу. Ею когда-то Борода поделился между просьбами о помощи. Мол, так и так, редкий, дорогой и не шибко полезный.       Майор за таким бежать на ЧАЭС не стал, да и не знал, как тот выглядит.       — Куда ты его засунул?       — Никуда. Им была пропитана вода. Недостойных он убивает сразу. Ты отделался небольшими потерями. Не шевели правой рукой слишком активно, иначе истечешь кровью.       Только после слов Бродяги, напрягая все тело, чтобы сигналы от органов чувств начали, наконец, обрабатываться мозгом, Александр почувствовал тянущую боль в правом предплечье. На месте этой боли красовалась повязка из бинта с небольшим красным пятном на месте сгиба локтя.       — Несмотря на большое количество положительных свойств, радиации в нем слишком много. Пришлось тебя откачивать. — Бродяга открыл глаза, прищурился, привыкая к полумраку комнаты. И поднялся на ноги. — Но тебе это поможет. Поможет нам.       Его речь не звучала особо вдохновенно, пусть голос и был строг. Будто Бродяга сомневался в своем же плане и пока не мог быть уверен в его реальности и правильности до последнего.       — Ты меня облучил, я правильно понимаю? — Дегтярёв приподнялся на локте здоровой руки и скривился. Его все еще мутило, хотя картинка перед глазами больше не плыла. — Видимо, все рассказы о вас правдивы.       — Ты рано делаешь вывод, — похоже, фраза задела, потому что Бродяга выглядел недовольным. — Я тебе помогаю, дурак. Пойми, мне не смерть твоя нужна. Ты должен быть жив. И защищен от всех предстоящих вещей, которые тебя ждут в будущем.       — Например? Лучше дай мне бронекостюм, аптечек и оружие верни. Я или вернусь к сталкерам, или застрелюсь по пути, чтобы все это кончилось.       — Рано предпринимать такие кардинальные меры. Пока тебе нужно проветриться и кое-что увидеть.       Майор раздраженно выдохнул, откинул с ног плед, чтобы иметь возможность встать, и огляделся. Костюма, в котором он сюда прибыл, поблизости не наблюдалось. Зато рядом с матрасами расположилась стопка одежды, окрас которой вообще не радовал.       — Ты хочешь, чтобы я оделся как монолитовец? Чтобы меня сталкеры при первом шаге за Лиманском пристрелили? — Вот тебе и прекрасные варианты — или одеваешься и получаешь +100 к возможности схлопотать пулю, или не одеваешься и замерзаешь. — Я себе смертный приговор не собирался подписывать. А ты все больше вариантов смерти предлагаешь.       — Повторю, мне не нужна твоя смерть. Но здесь ты можешь существовать только таким образом. Слушайся меня, майор, и проживешь дольше, чем твои друзья из Прачечной.       А это уже было лишним.       Дегтярёв собрал последние силы и буквально подскочил к Бродяге, хватая его одной рукой за ворот брони.       — Что ты с ними сделал?       — Ничего. Это был не я. Они нарвались на моих бойцов.       Весь запал как-то поутих после таких слов. Мигнул и пропал еще один лучик надежды на освобождение из плена. В Прачечной не так много настолько матерых и безрассудных сталкеров, которые бы могли собраться и пройти весь этот путь, чтобы спасти одного единственного майора.       Вероятно, и у половины не было настолько яркой мотивации, чтобы это сделать, а уж один Гарик, собрав себе команду из трех-четырех человек, и на подступах к Лиманску вряд ли бы смог продержаться. Эта мясорубка из мин, радиации, аномалий и сектантов никого не щадила.       — Одевайся. Нам пора идти.

* * *

      Уже знакомым путем Бродяга вывел Александра по коридору к лестнице, но не свернул на нее, прошел чуть дальше, к неприметной и с виду закрытой двери. На удивление майора, за ней был проход-лаз, поднимающийся наверх. Оттуда веяло сырой землей и прохладой. Прекрасный вариант для того, чтобы сбежать.       В принципе, если по пути неведомым образом можно было бы раздобыть какое-нибудь оружие, то и сменить броню получилось бы. Мало, что ли, трупов в Лиманске или даже на подступах к госпиталю? А там и до Припяти уже можно будет дойти. Жаль, КПК остался в городе.       — Даже не думай, — Бродяга будто услышал эти мысли и остановился. — Если ты не видишь никого из бойцов рядом, это не значит, что их здесь нет.       На охрану майора было отведено не менее пяти человек, двое из которых сейчас караулили на верхнем этаже. Ранее это была крыша госпиталя, после провалившаяся вниз. Часть перекрытий осталась, открывая огромное количество возможностей для снайперов.       — Как много сил ты тратишь на план, который заранее обречен на провал, — если они не прошли еще и половины всех приготовлений, значит, шанс все равно есть, да? Дегтярёву еще не время опускать нос и сдаваться.       — Это ты так думаешь, потому что не ощущаешь еще в полной мере происходящих изменений.       Лаз привел их на крышу, к толстым перекрытиям, резко обрывающимся на середине. Для тех, кто боится высоты, место очень неприятное.       Александр таким не страдал, но близко к краям не подходил. Предпочел для своей же безопасности идти шаг в шаг за Бродягой, который все не останавливался. Вел куда-то дальше, к противоположной от спуска вниз стене.       — Садись, — он указал на кусок лепнины, свалившейся с потолка при обрушении, сам встал рядом и поднял взгляд.       — Зачем ты меня сюда привел? — Может, майор и сел, как ему было велено, но не собирался так просто сдаваться. Да, конечно. Сейчас и Монолиту помолится, и пойдет неверных отстреливать. — Еще раз попытаешься промыть мозги?       Ответа не последовало.       Сам Дегтярёв вопрос повторять не стал и только с интересом повернул голову в ту сторону, куда смотрел Бродяга. Мало ли там действительно второе пришествие, которое нельзя было пропустить.       Никто, конечно, с небес на землю не спускался. Ни НЛО, ни внезапных видений самого господа бога. Но вид открывался захватывающий и манящий: впервые за последние дни их не укрывало бескрайним полотном тяжелых туч; россыпь звезд, будто вот-вот станет видно соседнюю галактику; где-то пролетел метеор, вспыхнул на середине пути и погас; луна — рукой подать, — так близко светила одной из сторон.       И весь этот вид веял смирением. Уже стало не важно, что Александр сидит в броне Монолита, нет рядом оружия, из него делают непонятного мессию, а Бродяга снова потерян для общества обычных сталкеров.       Они же сейчас не на крыше госпиталя стоят, да? Зона завораживала своими видами, но никогда еще не показывала таких картин.       — Ты прочувствуешь момент, когда веры станет больше. Не потому, что я тебе так скажу сделать или ты сломаешься под натиском происходящего. Это просто придет. Само по себе. — Бродяга перевел взгляд с неба на Дегтярёва и едва заметно кивнул. — И тогда вопросов станет меньше. Это чувство внутри развеет сомнения и вопросы.       — Я не хочу, — чуть ли не шепотом отозвался майор. Он смотрел прямо в глаза Бродяге, видел там отражение целой вселенной, всех тех звезд, которые сейчас смотрели на них. Тонул в оглушительной тишине и даже не мог позвать на помощь. Что-то внутри с тихим треском переломилось. — Я готов спасти тебя еще раз, но не таким способом. Позволь мне вернуть тебя обратно.       Бежать — единственный верный выход из такой ситуации. И Александр готов. Хоть сейчас, под пулями снайперов, через целый город. Да через всю Зону.       Еще несколько дней назад такой план казался жутко глупым. В нем был не только сам майор, ведь бежать одному, конечно, безопаснее, чем с предводителем монолитовцев, но Бродяга же не заслужил такой судьбы.       И сейчас стало понятно, почему именно каждый вариант побега сопровождался мыслями о повторном спасении. Это чувство грело душу и заставляло волноваться. Да, за того, кто сам ушел, так и не наученный прошлым опытом и рассказами о зверствах.       — Тебя будут превозносить, — на щеку Дегтярёва легла прохладная ладонь. — Ты станешь нашей путеводной звездой. Какой был для меня с самой первой встречи.       Бродяга склонился над майором, скользнул большим пальцев по щеке, будто стирал фантомные слезы, вызванные просветлением, и прижался к губам в поцелуе.       Не напирал, даже не удерживал на одном месте. Поддался сиюминутному душевному порыву, оставляя возможность сопротивляться. Да даже отстраниться в ту же секунду, если Дегтярёв посчитает нужным.       Только ничего такого не произошло.       Осторожно, не то боясь спугнуть, не то все решаясь на подобное, Александр ответил на поцелуй. Сам прижался ближе, накрыл ладонь Бродяги своей.       Им вряд ли суждено пройти еще несколько путей вместе. Да даже один единственный впереди уже не виднелся. Происходящее перечеркивало все возможности, на которые можно было надеяться.       Но Дегтярёв все равно не мог отказаться от такого… прощального, что ли, поцелуя.       Несостоявшиеся Ромео и Джульетта, по разные стороны баррикад, с разными убеждениями и точками зрения. С настолько полярными планами, что первая же встреча в Припяти должна была закончиться чьей-либо смертью.       А вот как получилось на самом деле.       — Если бы ты сразу пришел ко мне, все было бы по-другому. — Прошептал майор прямо в губы напротив, так и не открывая глаза. — Почему ты не попросил меня о помощи?       — Было слишком поздно. И сейчас уже ничего не вернуть назад. Но я смог осуществить свое желание — теперь ты рядом со мной. — Бродяга отстранился, встал ровно, будто снова принимал присягу Долга. — Я не причиню тебе вреда. Просто не мешай мне.       Его темный силуэт на фоне усыпанного звездами неба больше подходил лирическому герою, нежели убийце с руками по локоть в крови.       И из всех присутствующих смущало это только Дегтярёва, разрывающегося между теплыми чувствами вперемешку с желанием помочь и вариантами спасения хотя бы себя.