День пятый
23 февраля 2026 г., 20:06
Примечания:
Эмбиент на фон - https://youtu.be/EXcl1ksSc_8?si=fbT6kkAW6Rncg0_B
В пятый день Господь сотворил первых живых существ, живущих в воде и летающих в воздухе. И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею. Так появились обитатели вод, появились водяные животные, насекомые, рептилии и рыбы, а по воздушному пространство полетели птицы.
(Быт 1, 20-21)
Долго еще Дегтярёв крутил в голове слова Бродяги. Пытался найти тайное послание или двойное дно. Может, ему просто не удалось понять, о чем именно шла речь? Но все было кристально, предельно ясно. И дополнительного смысла в словах не было, даже несмотря на все старания его найти. Бродяга действительно был намерен сделать из майора проповедника. Способом малой крови, но все же. Из этой ситуации нужно было искать выход. Ведь нет таких проблем, которые бы нельзя было решить, если это не смерть. В гробу-то уже ничто не могло помочь. Тогда-то Александр и пришел к мысли бежать вместе. Довести эту церемонию до конца, отыграть роль и, как только появится возможность и спадет такое пристальное внимание, бежать прочь. С любым подходящим предлогом, но подальше отсюда. Придется ли прикладывать силу, чтобы Бродяга не вырывался, уже было не важно. Дегтярёв готов был его в ковер завернуть и на плече вынести из госпиталя. А там уже… Ну, можно было в научный модуль двинуться, хотя способы ученых бывали сомнительны. В Прачечную или на станцию? Доверия к бывшим монолитовцам с последнего раза больше не стало. Опасно, особенно если Бродяга откроет рот. Много этих «если» и «но», подсчет которых только вызвал гудящую головную боль. Пришлось отложить в сторону размышления, выдохнуть и прикрыть глаза. По внутренним часам складывалось ощущение, что скоро завтрак. Точно не стоило во время получения еды привлекать к себе лишнее внимание и болтать. Но, несмотря на все ожидания, скудный завтрак из бутербродов и стакана воды принес не Бродяга. Снова тот монолитовец в экзоскелете. Ничего плохого, конечно, болтать он не любил, но Александр ожидал «Харона». Не на все вопросы получил ответ ночью. — Почему ты? — Майор поставил тарелку с едой на матрас, правее от себя, и поднял взгляд. — Смена караула? — Не твое дело, — строгий голос бойца явно указывал на невозможность продолжения диалога. А следом за фразой и вовсе послышался хлопок двери. Вот и поговорили.* * *
Бродяга же в этот момент обходил территорию вокруг госпиталя. Размышлял о произошедшем. Совсем недавно действительно сменился караул и новая группа бойцов пошла прочесывать Лиманск. Он же решил проветриться и второй раз за последние несколько дней окунуться во внутренние противоречия. С момента возвращения к братьям что-то все время шло не так. Память вернулась, как и вера в Монолит. Спала туманная дымка с прошлого, из которого ранее в распоряжении были только редкие обрывки. В основном, ощущения и, почему-то, космос. О нем Бродяга и говорил в первую встречу с Дегтярёвым. Тогда казалось, что новая жизнь, к которой майор провел их сквад за руку, лучшее, что могло произойти. Но, как говорилось, когда кажется, нужно креститься. В Припяти все планы были перечеркнуты. Попав к монолитовцам, не последовал расстрел. Не было пули в лоб без единого вопроса. Только короткая прогулка к порту и длительный переход к ЧАЭС. Если бы Бродягу попытались скинуть в разлом крыши над четвертым энергоблоком, он бы не удивился. С открывшимися обстоятельствами это было бы даже логично — монолитовцев покинул не обычный боец, даже не проповедник, которого, как позже оказалось, пристрелил Дегтярёв. Сам Харон — важнейшая фигура после Монолита. Но все обошлось, зато от коктейля из радиации и пси-излучения мозги начали плыть. Образовавшийся «суп», булькая и дымя, поднял со дна воспоминания. И за ними последовали долгие разговоры о том, к чему же они должны идти дальше. Кто объявит волю Монолита. Самым подходящим человеком показался майор. Среди самих братьев не было никого, кто бы ранее мог похвастаться умением «слышать», а выбирать кого попало из сталкеров было просто глупо. И на данный момент почти половина пути к достижению цели была пройдена, осталось совсем немного подождать до церемонии. Бродяга слишком глубоко опустился в собственные мысли, уже представляя знаменательный день. И не сразу услышал рев впереди. Кровосос. — Иди сюда, — пришлось продвигаться боком к ближайшему дереву, чтобы защитить спину. Да и винтарь поднять повыше. Требовалось прицелиться и выстрелить сразу, как только мутант окажется в зоне видимости и без своей любимой уловки в виде прозрачности. Самая раздражающая вещь, которую Зона только могла сделать для такой твари. Пожухлая трава впереди пошла рябью, проявился силуэт кровососа, быстро приближающегося к Бродяге. Тот сразу нажал на курок и пригляделся. На месте, где мутант получил пулю в тело, на земле остались темные капли крови, но видимости это не прибавило. Бродяга прижался спиной к дереву и еще раз обвел взглядом территорию впереди, прислушиваясь к рычанию. Звук все приближался, но уже с правой стороны. Достаточно быстро, чтобы пришлось реагировать в долю секунды. Послышалось еще четыре выстрела. Три попало в верхнюю часть туловища кровососа, один — в голову. Туша свалилась на землю левее, проявляясь на фоне травы. Последний тихий рык ознаменовал смерть. Добавилась к нему резкая, жгучая боль в боку. Бродяга опустил винтарь, сдавленно выдохнул сквозь зубы и оглядел себя. Броня на боку была неаккуратно вспорота до самого тела, края окрасились кровью. Царапины глубокие, но еще не видно костей или органов. Жить можно было, главное — добраться до госпиталя и все обработать. Обидно, что сил с каждой минутой было все меньше. Накатывало какое-то головокружение, усталость. И, когда до прохода в один из залов оставалось рукой подать, Бродяга свалился на землю без сознания.***
— Пошли, — дневной сон, плавно перетекающий в вечерний, прервал грубый голос монолитовца. Дегтярёв резко сел, откидывая плед, и недовольно посмотрел на нарушителя своего спокойствия. Это, конечно, плен, но можно было и более уважительно относиться к будущему проповеднику, нет? — Если не случился конец света, то я не могу предположить, зачем я вам понадобился. — Ты идешь со мной. — Сюсюкаться никто не собирался. Преодолев небольшое расстояние от двери до импровизированной кровати, боец буквально потащил майора за руку наружу, игнорируя попытки вырваться. Крепкая хватка на плече и не особо предполагал резкие движения. Так и до вывиха недалеко. — Куда ты меня ведешь? — Хотелось же узнать больше о происходящем даже после такого грубого подъема. Александр имел право знать, куда его так активно тянут. — Сейчас все узнаешь. Его втолкнули в комнату, очень похожую на ту самую, в которой он сам коротал время. Может, только стол с какой-то трехногой табуреткой добавились и света побольше было. На матрасе лежал Бродяга — цвет лица был схож с броней, такой же светлый; на лбу лежал кусок ткани, заменяя компресс; на полу рядом валялась открытая научная аптечка. Александр носил такую на всякий случай в рюкзаке. Хотелось возмутиться, но беспокойная дрожь закрытых век Бродяги и запекшаяся кровь на боку отмели это желание. — Что с ним случилось? — Майор рванул ближе, опустился рядом на колени и начал перебирать баночки и упаковки в аптечке. — Кто его так? — Кровосос. Болезненно слабый голос резанул ухо. — Неужели у тебя здесь нет никого, кто мог бы обработать раны? — Он ушел в Лиманск… к тем отрядам. Вот же веселье, да? А почему вообще кому-то пришла мысль о том, что Дегтярёв может что-то сделать? Да, первую медицинскую помощь оказать сможет, остановить кровь или перевязать рану. Но вылечить такое — точно нет. — Вот не знаю, хорошо, что не насмерть или нет? Когда все самое необходимое для обеззараживания раны было готово, майор приступил к самой перевязке. Первым делом оторвал лоскут с брони, свисающий рядом с разорванным боком, чтобы не мешался. Залил все перекисью, ей же смочил кусок бинта и начал стирать грязь и кровь. Бродяга дернулся и зашипел, срываясь на болезненный скулеж. Правда, стоило отдать должное, оттолкнуть не попытался и только вцепился пальцами в края матраса, чтобы не мешать. Кровь все не останавливалась, но рана выглядела уже лучше. Дегтярёв промокнул ее еще одним куском бинта, вытер насухо рваные края и обильно положил заживляющую мазь, тут же перекрывая ватными тампонами. Оставалась другая проблема — как перевязать все и не тревожить Бродягу лишний раз. Явно нельзя это делать поверх брони, но и раздевать сейчас будет тяжело. Хотя, как показали обстоятельства, иного варианта нет. — Придется подняться. Держись за мое плечо. Настолько аккуратную перевязку Александр даже себе не делал, когда все было хреново. А тут пришлось постараться, чтобы стянуть броню и тонкий свитер, тоже разодранный на боку. В этом же положении, выкручивая себе запястья, чтобы бинт лег ровно, он перемотал Бродягу остатками, уложил обратно и прикрыл пледом. — Нужно, чтобы ты выпил таблетки, — Викасол и что-нибудь от воспаления и температуры. — Воды. Срочно. Стоявший все это время позади монолитовец, хоть и выглядел не очень энергичным, передал Дегтярёву бутылку воды со стола еще до того момента, когда все таблетки оказались в одной горсти. — Приподними голову. Под затылок Бродяге лег свернутый свитер. Майор не стал уже говорить о том, что нужно открыть рот — сам надавил на скулы и положил на язык таблетки. — Не подавись только, — на всякий случай не убирая руку с затылка, он прислонил к чужим губам горлышко бутылки медленно наклонил. Видимо, состояние было на грани сознания и отключки, раз Бродяга так долго собирался с мыслями и сглатывал. — А теперь отдыхай. Только сейчас получилось выдохнуть. Александр тоже хлебнул воды, осмотрел тот бардак, в который превратилась аптечка, и начал убирать все обратно. На его счастье, остался как минимум один моток бинта здесь и два в рюкзаке, еще из Припяти. На ночь точно хватит, на несколько перевязок, если будет совсем хреново. А так будет. Бродяга выглядел слишком плохо — побледнели даже губы до цвета серого бетона. Дегтярёв стянул с его лба кусок ткани, потряс, чтобы охладить, и снова смочил водой, прежде чем возвращать обратно. Теперь нужно было следить за состоянием следующие часа четыре, если не больше. — Останешься с ним, — монолитовец направился к выходу, удостоверившись в том, что ситуация перестала быть экстренной. — Не страшно, что убью? — Майор даже обернулся через плечо, удивленный таким решением. — Убийца за жертвой так не ухаживает. Аргумент откровенно слабый, но верный. Что раньше рука не поднялась пристрелить Бродягу, любящего находить приключения на все свои места, что сейчас. Да и как можно было с ним так поступать? — В моем рюкзаке еще две пачки бинта лежат. Принеси, они понадобятся.* * *
К ночи состояние Бродяги стало чуть более стабильным. Он больше не пытался ворочаться и невнятно шептать что-то, температура опустилась на пару градусов. Александр до последнего не тревожил его перевязкой, предпочитая дать отдохнуть. Наблюдал, думал и отмечал про себя новые откровения собственного разума. Может, даже любовался, хотя на душе и было тяжело от того, как болезненно Бродяга выглядел. Один раз даже пить просил сквозь сон, но благополучно пролил часть на себя, ухватив всего пару капель. Возможно, этого даже было достаточно, раз следующий час он даже не двигался. Только грудная клетка медленно поднималась и опускалась. После осторожной, почти трепетной перевязки и проверки раны, что все еще выглядела очень неприятно и болезненно, Дегтярёв сел поближе. Проверил температуру, сменил компресс. Ночь обещала быть спокойной. Частично, так и получалось. Ему даже удалось задремать, уткнувшись лбом в собственные подтянутые ближе колени, чтобы спина с шеей не отказали к утру. Сквозь сон, правда, не было видно, как Бродяга приподнялся на локтях, чтобы попить воды, устало улыбнулся на спящего в такой позе майора и лег обратно. Впереди было достаточно времени на восстановления обоих.
