Целую вечность целую

      Петя так же развалился на кровати в пределах того, что позволяла загипсованная нога, и молча пялился в телевизор. Вообще-то лыжи ему ну уж никак не нравились, но с Владом даже это было в разы приятнее, чем страдать в одиночестве. Влад же лежал перпендикулярно, уложив голову ему на живот.       Пете иногда казалось, что Влад не знал никаких границ, и рамок у него в голове не было. Нёс полную чушь и делал то же, не стесняясь ничего. Ему неведомы были понятия нетактильности и отстранённости.       Петя ярко помнил, как они познакомились. Влад тогда только пришёл в группу — весь такой шебутной, взъерошенный, с горящими глазами и желанием доказать, что он лучший. Он ко всем лез, пытался шутить, быть своим, но выходило иногда криво. Рассказывал, что перешёл от другого тренера, решил, что для развития нужно потерпеть кардинальные изменения. Большинство отмахивалось, не желая принимать в свою чётко выстроенную рутину и стабильность, а Петя почему-то не отмахнулся, хотя больше всех ценил уединение и спокойствие. Помог с элементом, подсказал что-то. Влад посмотрел на него тогда так, будто Петя лично Бога ему явил, или сам являлся этим Богом, и, конечно, не забыл порассуждать об этом вслух, получив лёгкий, почти невесомый подзатыльник за такое сравнение.       С тех пор он приклеился удивительно ненавязчиво, но надёжно. Хотя разница всего два года — не такая уж большая. Но Влад в этих отношениях почему-то стал тем, кто тянется, а Петя — тем, кто принимает.       С Владом всё можно. Можно просто молчать, и Влад не будет лезть в душу. Можно говорить глупости, и он поддержит и скажет ещё похлеще. Можно вообще ничего не делать, и он просто будет рядом, положит голову на живот и будет комментировать лыжные гонки.       С Владом он был в безопасности. Не потому, что Влад был его щитом (хотя, если понадобится, он первый полезет в драку), он просто всегда оставался рядом. И не пугала его ни злость, ни хандра, ни холод. Петя не знал, почему Влад выбрал именно его. Точнее, почему изначально выбрал, было понятно. Потому что Петя был первым и единственным, самостоятельно пошедшим на контакт. А почему Влад продолжал быть здесь — не знал.       — Щас упадёт, — сказал Влад, не отрываясь от экрана.       — Не упадёт.       — А вот посмотрим.       Лыжник упал. Влад довольно хмыкнул.       — Я ж говорил.       — Повезло.       — Не повезло, а чуйка.       — Чуйка на то, как люди падают?       — Ага. Я вообще много на что чуйку имею.       В телике началась какая-то реклама. Влад скривился.       — Ну и рожа у этого мужика. Как у моего соседа сверху.       — Того, который на тебя жалуется?       — Ага. Вечно стучит, что я громко слушаю.       — Ты громко слушаешь.       — Не. Это неправда. Ну или пусть хоть хорошую музыку слушают, а не своё говно. — Влад вдруг завозился, устраиваясь поудобнее. — Слушай, а чё ты в больнице не остался? Там же типа уход, процедуры.       — Не хочу. Не нравится мне там.       — А чё так?       — Да там койка жёсткая, еда никакая, медсёстры злые, — ответил Петя, подкладывая руку под голову.       — А тут не злые?       — Кто? Медсёстры? Тут из медсестёр только я.       — Точно, ты же медсестричка, — протянул Влад.       Пете захотелось его стукнуть.       — И ты тут есть. Поэтому нормально.       Влад задумался на секунду.       — Это чё, я теперь как обезболивающее?       — Типа того.       — Круто. Буду знать.              Он снова уставился в телик. Там уже показывали какие-то прыжки с трамплина.              — А эти вообще ненормальные, — сказал Влад. — Летят и молятся, чтобы не убиться.       — Спорт.       — Спорт — это фигурка. Там красиво. А тут просто летят и падают.       — Тоже мастерство.       — Мастерство — это когда под музыку. А без музыки — просто цирк.       Петя хмыкнул. С Владом вообще спорить бесполезно было. У него своя философия. С Петей тоже спорить бесполезно. Логично, что тогда они должны вообще не спорить между собой, ведь всё равно к компромиссу не придут, но Влад и не хотел приходить к компромиссу. Ему просто хотелось вывести Петю хоть на какие-то эмоции. А Петя вечно делал вид, что не понимает эту логику, и реально искренне спорил.       Телефон звякнул.       Петя дёрнулся от неожиданного звука и потянулся к нему. quadg0d rehabilitate yourself quickly otherwise you will never have a chance to defeat me       Второе сообщение от Малинина. Он снова писал первый — даже невзирая на то, что на прошлое Петя не ответил. Петя задержал дыхание и замер, переставая обращать внимание и на то, что там показывают по телевизору, и на то, что бубнит Влад.       — Че там? — спросил Влад лениво и повернул голову, глядя на Петю.       — Что?       — Че случилось?       — С чего ты взял, что что-то случилось?       — Хз. Ты напрягся. Ну, то есть пресс твой напрягся, — пояснил Влад, пожимая плечами. — Бля, какое слово ужасное. Пресс.       Петя проигнорировал его поток мыслей, боясь, что сейчас их два внутренних вихря смешаются в один, и тогда точно ничего не понятно будет.       — Ау, — Влад вытянулся и помахал рукой перед лицом Пети. — Земля вызывает Гуменника. Приём.       Петя моргнул, возвращаясь в реальность.       — Отстань.       — Не отстану. Ты чё там увидел?       — Ничего.       — А чё тогда замер?                    — Думаю.       — О чём?       — О том, что ты тяжёлый.       — Опять двадцать пять. Я не тяжёлый. Это у тебя нога сломана, ты теперь вообще всё по-другому чувствуешь.       — Логика.       — А то.       Влад снова уткнулся в телик, но Петя чувствовал — он краем глаза всё равно следит. Влад вообще много чего замечал, хотя делал вид, что ему всё равно.       Петя перечитал сообщение ещё раз.       Илья написал ему опять. Зачем? Петя не хотел думать о том, что странное притяжение может быть взаимным, потому что разочаровываться — всегда больно, но зачем тогда иначе Малинину писать ему? Петя ничего не понимал. И не мог остановиться думать.       — О, блять, точно, смотри! — Влад схватился за пульт и начал быстро щёлкать каналы. Он переключил на спортивный канал, где сейчас на прямой трансляции с Гран-при Франции показывали табло с оценками за короткую программу. Петя зацепился глазом за знакомую фамилию и откинул телефон. — Бля, мы все просрали, последняя разминка щас будет.       Петя сглотнул, чувствуя, будто в глотке у него не слюна, а огромный металлический шар, который мешает делать всё. Функционировать. Вдруг ему подумалось, что он уже второй раз смотрит трансляцию со льда, на котором стоит Малинин, с кем-то.       Уже началась последняя разминка.       Шесть фигуристов выехали на лёд под привычный гул трибун. Петя смотрел, как они разминаются, делают круги, пробуют прыжки. Кто-то упал, кто-то встал, кто-то просто катался, экономя силы.       Илья выделялся сразу.       Он не суетился, не дёргался. Просто скользил по льду с той особенной ленцой, которая бывает только у тех, кто точно знает: всё будет так, как он захочет. Иногда останавливался, смотрел куда-то в сторону, кому-то подмигивал, потом вдруг разгонялся и делал четверной — чисто, легко, будто не прыжок, а шаг через лужу. Ну конечно. Он же Бог квадов.       Петя нахмурился.       — Смотри, смотри, — Влад ткнул пальцем в экран. — Он сейчас сделает.       Илья прыгнул четверной аксель. Трибуны ахнули.       Петя молчал.       Он смотрел, как Илья выезжает с прыжка, как поправляет волосы, как мельком улыбается куда-то в сторону камер.       — Ну нереальный чувак, — выдохнул Влад. — Я б так хотел.       Петя не ответил.       Разминка закончилась. Фигуристы уехали со льда. Начали объявлять первых.       — Сейчас Юма пойдёт, — комментировал Влад. — Потом Адам. А Малинин — последним.       — Знаю.       — Откуда?       — Логично.       Влад хмыкнул и снова уставился в экран.       Юма откатал чисто. Петя смотрел, но не видел. Мысли были где-то там — в телефоне, в двух сообщениях, в том, что Малинин написал ему снова. И что делать? Ответить? Блин, а вдруг это его отвлечёт? Его вообще возможно отвлечь? Казалось, что для него не было ничего важнее, чем спорт, и одновременно ничего не было важным, даже спорт.       Влад радовался, что-то говорил про «наших», про то, что Адам хоть и француз, но корни точно русские. Про Малинина что-то говорил. Петя кивал, не слушая. Он смотрел на экран, где уже показывали подготовку к последнему прокату.       Илья стоял у бортика. Снимал кофту, поправлял коньки. Спокойный, собранный, будто не на главном старте, а на обычной тренировке.       — Щас будет, — сказал Влад. — Щас будет разъеб.       Илья выехал на лёд. Встал такой гул и визг, что Пете почему-то захотелось спрятаться, даже если он это слышал через экран. Он махнул рукой, тряхнул волосами и встал в стартовую позицию.       Петя смотрел, затаив дыхание. Он видел, как Илья делает первые шаги, как разгоняется, как входит в ритм. Всё легко, будто не прилагая усилий. Дорожка шагов — сложная, замысловатая, но он скользил с такой лёгкостью, что Влад приоткрывал рот.       Илья прыгал четверные так свободно, будто это было чем-то лёгким, базовым навыком каждого спортсмена. Интересно было бы посчитать в секундах, сколько времени он проводит в воздухе, а сколько на льду.       — Твою мать, — выдохнул Влад. — Ну охуеть. Щас всё чисто сделает.              Петя молчал. Он смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё сжимается. Не от боли, не от зависти — от чего-то другого. От того, как Илья двигается, как он дышит, как улыбается в конце, когда музыка затихает.       Илья замер в финальной позе. Трибуны взорвались овациями. Он выпрямился, поднял руки, улыбнулся. Грудь вздымалась неравномерно, импульсами, пока он катился по кругу возле бортиков и благодарил каждого болельщика за такой тёплый приём.       — Первое место, — сказал Влад. — Сто пудов.       Оценки появились на табло. Высокие. Очень высокие. Итоговая сумма — феерическая.       Петя смотрел на него, на Малинина, стоящего на пьедестале, и думал о том, что этот человек писал ему все те сообщения. А ещё про поцелуи.       — Ты чё молчишь? — спросил Влад, уже сидя рядом с Петей плечом к плечу. Не услышав ничего, тот повернул голову и легонько стукнул того по здоровой ноге. — Братан, тебе плохо?       — Нет, — наконец-то ответил Петя, — это было очень круто.       — Конечно. Это же Малинин.       Петя снова взял телефон в руки, продолжая поглядывать на экран. Комментаторы что-то говорили, обсуждали прокаты и, конечно же, Малинина. Все говорят о Малинине. Всегда. Малинин, Малинин, Малинин. Петя слышал его фамилию так часто, что периодически ловил себя на потере смысла. Малина.

***

      Илья стоял в микст-зоне, прислонившись спиной к стене. Очень много жадных журналистов на квадратный метр, оттого и душно. Микрофонов, лезущих в лицо, тоже много, а ещё вспышек камер.       — Ilia, what emotions do you experience after free programs?       — I wanna sleep. And eat.       — Is a quadruple axel in the second program in a row already a pattern?       — I hope so. Otherwise, I might forget how to do it, — ответил Илья и отвернулся себе в плечо, зевая. Ему начинало это порядком надоедать.       — What can you say about Adam's performance? He skated at home, in his own stands.       — He is a very good skater, technically quite good, — Илья покачал головой и, между прочим, неискренне.       Кто-то из журналистов хмыкнул. Кто-то записывал дальше. Всё продолжалось своим чередом, пока Илья услышал краем уха русскую речь. Блять. Российские СМИ.       — Илья! — окликнула его низенькая девушка, так что Илье пришлось слегка наклониться к микрофону. — За кем из фигуристов вы следите? Кого вы можете выделить?       Илья моргнул. Секундная заминка. Переключал в голове языки.       — I follow all the figure skaters, it's my job, — наконец выдал Илья, не решившись говорить на русском с журналисткой. Не хотелось лишний раз напрягать мозг. Люди ахнули, словно им не приходила мысль, что человек с именем Илья может понимать русский язык.       Илья ухмыльнулся, поправляя волосы.       — А вне работы?       — I like Yuzuru Hanyu's skating, he looks aesthetically pleasing on the ice, — ответил Илья, не глядя в объективы камер, но, подумав, добавил: — If you're interested in Russian figure skaters, I like Alexandra Trusova. I'd love to work with her. Oh, and Peter Gumennik, he's amazing. I only found out about him recently, but he's amazing.       Он отлепился от стены, махнул рукой и ушёл по коридору, даже не обернувшись. Журналисты ещё что-то кричали вслед, но он уже не слушал. Илья зашёл в раздевалку, плюхнулся на скамейку и только тогда позволил себе закрыть глаза.       — Today the media paid more attention to you than to all of us put together, — сказал Эндрю, вытирая лоб полотенцем.       — Just like any other day, — Илья пожал плечами.       Телефон звякнул.       Илья открыл один глаз, потянулся за ним. petrgumenn1k Hey I hope you weren't upset about the mistake on the Lutz       Илья невольно распахнул глаза и перечитал сообщение ещё раз, приподняв брови. Проморгался. Вот это было уже интересно.       — Who is writing? Girlfriend? — спросил Максим.       — What the fuck, why are you always sticking your nose into things that aren't your business and asking me who's writing to me?       — Don't make excuses!       — Nevermind. Fan.       — Then why are you smiling? How long have you been making fans' messages smile?       Он убрал телефон и откинул голову назад. Ну какой он, блять, фанат? Даже «красиво» не написал. Не похвалил. Илья не хотел признавать, что это цепляло. Немного. В раздевалке было как всегда шумно, кто-то орал, кто-то смеялся, пахло потом и победой. Илья снова прикрыл глаза.       Блять.       Что у него вообще в голове?

quadg0d

one small mistake on a lutz isn't as important as a perfectly landed quadruple axel

petrgumenn1k Of course. You are Quad God       Илья не понимал, какие эмоции он испытывает и какие должен испытывать. Его так называли миллион раз. Фанаты, журналисты, комментаторы. Он сам. Но от Пети это звучало иначе, не как лесть, не как попытка подлизаться. А как... констатация? Принятие? Илья не знал, как это назвать. Раздражало немного.       — What are you hanging around for? Let's go to the hotel and get something to eat? — спросили фигуристы, столпившись в дверях.       Илья отмахнулся. Он ещё даже душ не принял. Они смерили его взглядом, но спорить не стали.       Он остался один в раздевалке. Гул голосов стих за дверью, только где-то в углу гудел кондиционер. Илья потёр виски свободной от телефона рукой и попытался понять, что он вообще чувствует.       Ничего. Всё. Он не знал. Одно знал точно: ему не всё равно. Что-то в этом блядском Гуменнике заставляло думать о нём больше, чем положено.       Илья набрал ответ.

quadg0d

sure. i know

you are amazing too

      Отправил и замер. petrgumenn1k me?

quadg0d

yeah

petrgumenn1k I'm just a guy with a broken leg

quadg0d

and?

petrgumenn1k you're confusing me       Илья усмехнулся.

quadg0d

good

      Гуменник замолчал. Илья отложил телефон на лавку, не закрывая чат, и принялся снимать коньки. Раздеться, сходить в душ, одеться, вернуться в отель, поесть, собрать шмотки в чемодан, лечь спать… petrgumenn1k you're weird       Илья снова взял телефон.

quadg0d

you said that

petrgumenn1k it's still true       Илья тяжело вздохнул и выключил телефон.       Петя пнул здоровой ногой Влада, упорно пытающегося заглянуть ему в экран.       — Да сука! — вскрикнул Влад и тут же закрыл себе рот рукой, переводя взгляд на дверь. Бля, они не одни вообще-то. Некультурно как-то и невежливо в семье священника громко матом ругаться.       — Вот именно, лучше сходи рот с мылом помой, а потом закрой его, — усмехнулся Петя.       — Да что? Это литературное слово, Есенин использовал… — возражал Влад, но был прерван ещё одним пинком.       Петя бы сошёл с ума прямо тут, прямо в этой комнате, если бы не Влад. Только он отвлекал его от беспорядочных мыслей про закрытие сезона и про Малинина, строчащего ему сейчас какую-то чушь.       Он продолжал. quadg0d what are you doing

petrgumenn1k

Lying

quadg0d where

petrgumenn1k

On the bed

quadg0d alone?

petrgumenn1k

No

      — Каво-каво? — сощурился Влад, всё ещё борющийся за хоть один сантиметр видимости. Ему удалось подсмотреть последние сообщения. — Ты с кем там на английском флиртуешь?       Петя прижал телефон к груди экраном вниз, поджимая губы в улыбке.       — Мне тебя ещё и этому правилу этикета научить? Я так и передам твоим родителям: «Владислав Дикиджи подглядывает в чужие телефоны».       — Только не маме, маме не пиши! quadg0d who's with you

petrgumenn1k

Friend

quadg0d which one

petrgumenn1k

Vlad. We are watching TV

quadg0d the one who talks a lot

petrgumenn1k

Yes

quadg0d he's annoying

petrgumenn1k

Sometimes

quadg0d but he's there

petrgumenn1k

Yes. I love him

quadg0d that's good

petrgumenn1k

Why?

quadg0d so you're not alone       Петя хмурился. Он окончательно перестал понимать, что происходит.

petrgumenn1k

You're weird again

quadg0d i know

petrgumenn1k

But thanks

      А в голове Ильи теперь крутилось это имя. Влад. Дикиджи, наверное, какой ещё это может быть Влад? Его Илья знал, но не помнил, откуда. Пересекались где-то. Конечно, Влад — друг Пети, который, наверное, сейчас валяется с ним и страдает какой-то хуйнёй. Наверно, для Пети он был каким-то островком безопасности, если уж совсем расчехляться на метафоры.       Илья тут, во Франции, один. Вернётся домой, в США, и тоже будет один.       Илья поймал себя на мысли, что завидует. Не Владу — самому факту. Тому, что у Пети есть кто-то, кто может просто лежать рядом и тупить в телик. У него таких не было. Были Максим, Эмбер, Эндрю, Адам, наверно, даже — они все были вроде свои, но не такие. Не те, с кем можно просто молчать. Илья ни с кем просто молчать не мог, при этом ощущая острую близость или какую-то связь.

quadg0d

       what are you watching

petrgumenn1k Now? I don’t know. I stopped looking at the TV screen

quadg0d

and before that?

petrgumenn1k Looked at you       Точно. Блять. Он же выступал. Илья потёр глаза.

quadg0d

mhm and? how do you like it?

      Илья заблокировал телефон и помахал себе рукой, создавая хоть какой-то ветерок в душной раздевалке. Кондиционер работал, но не ощущался. Все. Пора останавливаться. Это плохо влияет на него, раз он остался тут один и время близилось к ужину.       Илья взял вещи, сходил в душ, наслаждаясь одиночеством, и вернулся в отель. Золотую медаль с шеи не снимал, но и веса ее не ощущал. Было всё равно. Привычно. В отеле ужинал один, остальные ребята со сборной завалились спать пораньше, чтобы утром закончить собирать свои чемоданы. Наконец-то домой.       Телефон звякнул. petrgumenn1k I liked the way you move elegantly on the ice

quadg0d

i enjoyed

      В моменте Илье свое сообщение показалось очень честным, но сразу после отправки в этом он резко начал сомневаться. petrgumenn1k You looked like you were having fun

quadg0d

i was

petrgumenn1k Even after the lutz?

quadg0d

that was nothing

petrgumenn1k Still, you handled it well

quadg0d

i always do

petrgumenn1k I know

quadg0d

you know a lot

petrgumenn1k I try

quadg0d

what else do you know

petrgumenn1k That you're still here

quadg0d

where else would i be

petrgumenn1k Celebrating with everyone else

quadg0d

i am celebrating

petrgumenn1k By talking to me?

quadg0d

maybe this is how i celebrate

petrgumenn1k That's weird

quadg0d

you're weird

petrgumenn1k I know

quadg0d

but you're still here too

petrgumenn1k i am

quadg0d

why

petrgumenn1k You know why

quadg0d

tell me

petrgumenn1k Because i can't look away

quadg0d

from what

petrgumenn1k From you

quadg0d

that's a lot

petrgumenn1k I know

quadg0d

and you're ok with that?

petrgumenn1k I don't have a choice

quadg0d

there's always a choice

petrgumenn1k Not for me       Илья молчит. Слишком честно. Слишком.

quadg0d

vlad still there?

petrgumenn1k No. He went home

quadg0d

good