Целую вечность целую

      Петя смотрел в экран и совершенно не знал, что нужно отвечать и чувствовать.       «Good»       Одно слово. Четыре буквы. Илья написал его после того, как Петя сказал, что Влад ушёл. Это могло значить что угодно или не значить ничего. Петя уже должен был научиться не додумывать за Малинина — бесполезно, потому что Илья мыслил категориями, недоступными обычным людям. Он был Богом квадов, он жил в другом измерении, где всё было проще и сложнее одновременно.       Но сейчас, глядя на это короткое «good», Петя вдруг подумал: а что, если Илья тоже один? Что, если там, во Франции, в пустом отеле после победы, он лежит точно так же, смотрит в потолок и не знает, куда деться от тишины?       Петя набрал сообщение. Стер. Набрал снова. Опять стер.       В комнате было темно, только свет от экрана выхватывал кусок одеяла и его пальцы, замершие над клавиатурой. Где-то за стеной кашлянула мать — не спит, переживает. Влад ушёл, и тишина стала почти осязаемой, плотной, как вата. Снова приходилось думать. petrgumenn1k Why is that good?       Отправил и зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Глупый вопрос. Слишком прямой. Слишком требовательный. Илья не любил, когда его спрашивали о чувствах — Петя это уже понял. Илья любил лёгкость, флирт, игру. А Петя со своим вечным «почему» лез не в свои материи, как медведь в посудную лавку.       Телефон завибрировал. Илья ответил сразу — то отвечал сразу, будто тоже сидел и ждал, то не отвечал часами или днями.

quadg0d

because i wanted to talk to you

alone

      Петя выдохнул. Или не выдохнул. Он вообще перестал понимать, дышит он или нет. Дыхание вдруг стало осознанным процессом и пришлось учиться это делать заново. petrgumenn1k We're always alone when we talk

quadg0d

i know

but knowing someone else is there... idk

it's different      

      Да. Это Петя понимал слишком хорошо. Когда Влад лежал рядом, пытаясь заглянуть в экран, их разговор с Ильёй переставал быть только их. Появлялся третий — пусть даже не читающий, просто присутствующий — и интимность уходила. Исчезала та особенная интимность ночных диалогов, когда кажется, что вы вдвоём во всей вселенной. Ну, это Пете так только кажется, конечно.       Наверно, ему просто хочется так думать, потому что у Ильи таких, с которыми они вдвоем во всей вселенной, сотни.       Петя провел рукой по волосам и бросил взгляд на икону. Это все зашло дальше, чем планировалось. petrgumenn1k I understand

quadg0d

do you

petrgumenn1k Yes It's like when you're in church and you think you're praying alone But you know God is watching And it's not the same as when you're really alone       Петя отправил и замер. Опять он со своим Богом. Опять лезет туда, куда Илье, наверное, совершенно неинтересно. Илья не верил ни во что, кроме себя. Илья был грешником — сам признался в первую же ночь. А Петя тащил в их разговор церковь, молитвы, присутствие Бога — всё то, что для Ильи было пустым звуком.       Но Илья ответил не сразу. А когда ответил, Петя чуть не выронил телефон.

quadg0d

you're really comparing me to god now?

that's new

      И усмешка в конце. Петя физически её увидел — эту кривую, самодовольную, малининскую усмешку, от которой у нормальных людей подкашивались колени. Илья не разозлился. Не высмеял. Он просто... принял. Как принимал всё странное, что Петя писал — впитывал и переваривал по-своему. Петя начинал сомневаться в своей неособенности. petrgumenn1k I'm not comparing YOU to God I'm comparing the feeling

quadg0d

what feeling

petrgumenn1k Like someone is watching petrgumenn1k Like you're not really alone even when you are       Долгая пауза. Петя слышал, как тикают часы на кухне. Тринадцать секунд. Четырнадцать. Пятнадцать.

quadg0d

and is that bad

             Плохо ли это? В церкви это ощущение утешало. Говорило, что ты не один, что есть кто-то выше, кто видит твои страдания и помнит о тебе. Здесь... Здесь это пугало. Потому что если Илья видит его — по-настоящему видит, не как очередного фаната, а как... как кого? — то что он видит? Грех? Страх? Желание? Эту липкую, тёплую, запретную тягу, от которой Петя не мог избавиться уже которую ночь?       Блять. Даже признавать страшно. Даже думать. petrgumenn1k I don't know yet       А Илья лежал на кровати в отеле и смотрел в потолок.       Завтра вылет. Чемоданы собраны, медаль тяжёлым грузом лежит на тумбочке. Золотая. Максим уже час как храпит в почему-то соседнем номере, Эндрю уехал в аэропорт вечерним рейсом, Адам остался праздновать с французами. Илья остался один.       Он любил это чувство. Пустоту после победы. Когда адреналин схлынул, когда все поздравления сказаны, когда можно просто лежать и ни о чём не думать.       Сегодня не получалось.       Петя писал странные вещи. Про Бога, про одиночество, про то, что Илья — как присутствие в храме. Илья не знал, что с этим делать. Обычно люди сравнивали его с кем угодно — с легендами спорта, с богами фигурного катания, с недосягаемым идеалом. Но никто никогда не сравнивал его с чувством.       Он вообще правильно все понял?       Это было что-то... новое. Наверно. Интригующее.       Илья прокручивал в голове их разговор. Особенно тот момент, когда Петя сказал про Влада. Про то, что любит его. Илья тогда написал «good» и сам не понял, почему. Наверное, потому что обрадовался. Обрадовался, что у Пети есть кто-то, кто может просто лежать рядом и тупить в телик. Что Петя не один в этой своей питерской квартире со сломанной ногой и тяжелыми мыслями.       А ещё потому что Влад ушёл. И теперь они с Петей снова вдвоём. Только двое. Как и должно быть.       Илья поймал себя на этой мысли и чуть не рассмеялся вслух. С каких это пор он стал собственником? Он, который никогда никого не удерживал, который отпускал людей легко, как воздушные шарики, — сейчас сидел и радовался, что какой-то Влад, о котором он ничего не знает, ушёл домой.       Бред.

quadg0d

i don't think anyone's ever watched me the way you do

      Он отправил и замер. Блять, как странно, по-дурацки и романтично почти, как в сопливых фильмах, но стирать уже поздно — Петя прочитал сразу, потому что не выходил из чата. petrgumenn1k How do I watch you?       Как? Илья задумался. Подобрать слова оказалось сложнее, чем прыгать четверные.

quadg0d

like i'm something to understand

      not just something to look at

      Обычно на него смотрели по-другому. Фанатки — с обожанием. Журналисты — с жадностью. Соперники — с завистью или уважением. Тренеры — с надеждой. Родители — с гордостью. Петя смотрел иначе. Так, будто Илья был не экспонатом в музее, а книгой на незнакомом языке, которую хотелось прочесть.       Петя молчал долго. Илья уже начал думать, что сказал слишком много. Что напугал его. Что Петя сейчас извинится и уйдёт в свою раковину, как улитка, и придётся опять неделю ждать, пока он выползет.       Но телефон завибрировал. petrgumenn1k Because you are Something to understand Not just to look at       Илья прикрыл глаза.       В номере было тихо, только кондиционер гудел где-то в углу. Мисти не было рядом — она осталась дома, в Америке, и это почему-то сейчас ощущалось особенно остро. Не хватало тёплого веса на груди, мурчания, живого дыхания. Того, что нельзя потрогать через экран. Ему вдруг стало очень неуютно.

quadg0d

petr

petrgumenn1k What?

quadg0d            

i wish you were here

      Некоторые действия не поддаются логическому объяснению.       Илья отправил и сразу пожалел. Слишком. Слишком откровенно. Слишком похоже на правду. Он, который никогда никого не звал, — сейчас позвал. Позвал человека, которого никогда не видел вживую, который живёт в другой стране, у которого сломана нога и который, вероятно, даже не представляет, как трудно и как одновременно легко Илье это было написать. petrgumenn1k Where?

quadg0d

here. in this stupid hotel room

so i could show you the medal

and you could tell me it's not important

petrgumenn1k It is important But I'd tell you that you're more important than any medal              Илья замер.       Никто никогда ему такого не говорил. Тренеры говорили про технику. Родители говорили про гордость. Фанаты говорили про величие и сексуальность. Журналисты говорили про историю. Но никто — никогда — не говорил, что он сам, без медалей, без прыжков, без всего этого дерьма — важнее.

quadg0d

you can't just say things like that

petrgumenn1k Why not?

quadg0d

because i might start believing them

petrgumenn1k Good       Он смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и тревожное одновременно, будто бабочки из низа живота поднялись в желудок или в горло. Или к сердцу. Илья — Бог квадов, четырёх оборотов, мировых рекордов — написал, что поверит.       В то, что он важнее медалей.       Петя вдруг остро осознал, как же это, наверное, тяжело — быть Ильёй. Всегда первым. Всегда лучшим. Всегда под прицелом камер, под взглядами миллионов. Никогда не знать, смотрят на тебя потому, что ты — это ты, или потому, что ты — «quadg0d», машина по производству четверных, мировой рекордсмен, чудо природы.       Он представил, каково это — просыпаться каждое утро и знать, что от тебя ждут только побед. Что никто не спросит, как ты себя чувствуешь, все спросят, сколько четверных ты прыгнул. Что любая ошибка — не просто ошибка, а трагедия мирового масштаба. Что одиночество в толпе поклонников — самое страшное одиночество, какое только можно придумать.       Илья был один. Петя понял это сейчас, в эту секунду, читая короткое «i might start believing them». Илья был один, и он звал Петю. Не потому что Петя мог ему что-то дать — медаль, славу, рекорд. А потому что Петя смотрел на него иначе. petrgumenn1k Ilia

quadg0d

what

petrgumenn1k I watch you because of you Not because of the jumps Not because of the medals        of you       Долгая пауза. Петя слышал, как стучит сердце. Громко. Слишком громко для ночи, для пустой комнаты, для разговора с человеком за океаном. Он перешёл черту. Ту самую, которую обещал себе не переходить. Ту, за которой начиналось что-то, чему он даже не мог подобрать названия.

quadg0d

i don't know what to say

      Петя улыбнулся. Илья Малинин, который всегда знал, что сказать, который флиртовал с камерами, операторами и журналистами с лёгкостью фокусника, — сейчас не знал, что ответить. Это льстило. petrgumenn1k You don't have to say anything

quadg0d

you're something else, you know that?

      Петя фыркнул. petrgumenn1k I know You told me. Many times. I'm weird

quadg0d

yeah but in a good way

petrgumenn1k Good       За окном начало светать. Серый питерский рассвет пробивался сквозь щели в шторах, делая комнату ещё более безжизненной. Где-то за стеной завозилась мать — скоро вставать, скоро церковь, воскресная служба. Отец уже, наверное, готовится, перебирает рясы, читает молитвы.       А Петя лежал с телефоном в руках и не мог заставить себя закрыть глаза.

quadg0d

what time is it there

petrgumenn1k Almost 6 am

quadg0d

why aren't you sleeping

petrgumenn1k Same reason as always You       Илья не ответил. Но Петя видел — он здесь, читает, думает.

quadg0d

sorry

      Петя нахмурился. petrgumenn1k For what?

quadg0d

keeping you awake

you need to rest. your leg

      Петя посмотрел на гипс. Белый, тяжёлый, бесполезный. Нога ныла тупой болью, напоминая о себе при каждом движении. Но это было неважно. Важно было только то, что происходило здесь, в этом маленьком светящемся прямоугольнике. petrgumenn1k My leg doesn't care about sleep And neither do I

quadg0d

stubborn

petrgumenn1k I know

quadg0d

i like that

      Петя замер.

quadg0d

i like a lot of things about you

and i don't even know you

is that crazy

petrgumenn1k Yes But I feel the same       Тишина. Длинная, тягучая, как патока. Петя слышал своё дыхание, слышал, как где-то далеко за окном проехала первая машина. Скоро город проснётся. И ему снова придется столкнуться с горьким сожалением за то, что наговорил.       Илья выключил телефон и уставился в потолок.       Сказать, что он в дерьме — ничего не сказать. Это был полный пиздец.       Он попытался представить Петю. Не по фотографиям, не по видео — а по тому, что тот писал. Высокий. На десять сантиметров выше Ильи, на коньки если встанет — вообще столб. Худой, наверное, как все фигуристы. Но рельефный. Спортсмен же. Руки длинные, пальцы тонкие — Илья запомнил это с того раза, когда рассматривал его фото. Глаза... какие у него глаза? На фото они казались светлыми, то ли серыми, то ли голубыми, но это неважно. Важно то, как Петя ими смотрел — будто видел насквозь.       Илья поёжился.       Без Миу-Миу и Мисти очень холодно.

***

      В церкви было людно. Воскресная служба собирала много прихожан, и Петя всегда чувствовал себя неловко под их взглядами. Особенно сейчас, на костылях. Особенно с мыслями, которые он нёс в себе, как тяжёлый груз. А Илья уже где-то в США. Приземлился дома. Интересно, почему он не катал показательную?       Он стоял в углу, прислонившись к стене, чтобы не упасть. Слушал пение, смотрел на иконы, пытался молиться. Но слова не шли.       После службы к нему подошла какая-то старушка, долго смотрела на его ногу, качала головой.       — Спортсмен? — спросила.       — Да.       — Божье наказание?       Петя посмотрел на неё. В глаза. Спокойно, как учил отец.       — Божье испытание.       Старушка хмыкнула, но ничего не сказала, ушла. А Петя остался стоять, глядя на иконостас.       — Если это испытание, — прошептал он одними губами, — я его не выдерживаю.       Икона молчала.       Но в кармане завибрировал телефон. Илья? Нет, вряд ли. Он не пишет после такого.

quadg0d

landed

home

cats are happy. i'm tired

      Петя улыбнулся. Правда Илья. Посреди церкви, под взглядами прихожан, с костылями в руках и гипсом на ноге — он улыбнулся, потому что Илья написал. Петя глубоко вздохнул через нос. Все было так странно. petrgumenn1k Rest You deserve it

quadg0d

i know

but i wanted to tell you first

petrgumenn1k Tell me what?

quadg0d

that i'm home

that i'm safe            

that i'm thinking about you

      Петя закрыл глаза.       В церкви пахло ладаном и воском. Где-то пел хор. Люди ставили свечи, шептали молитвы, просили о здоровье, о счастье, о прощении.       А Петя стоял и думал, что, может быть, Бог не против. Может быть, Бог послал ему это — не как испытание, а как ответ. Как доказательство, что он не один. Что есть кто-то, кто будет писать ему «good night» и «good morning», кто будет бояться и признаваться в этом, кто скажет…       Может быть, Бог — это и есть тот, кто смотрит, а Илья просто научился у Него этому.       Петя прикусил губу.       Прости, Господи.

Господи Боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне; и не попусти мне грешить пред Тобою и погибнуть во грехах моих, ибо я грешен и немощен; не предай меня врагам моим, яко к Тебе прибегох, избави меня, Господи, ибо Ты моя крепость и упование мое и Тебе слава и благодарение во веки.

Аминь.

      Все закончится скоро. Все должно закончиться. Может, Илья даже ненастоящий. Может, он переписывается с каким-то его фейком, чудом получившим подтверждение аккаунта. Это всего лишь переписка.       Грех ли это?       Грех — то, что Петя не может выбросить его из головы. petrgumenn1k I'm always thinking about you too Rest now We'll talk later

quadg0d

promise?

petrgumenn1k Promise

***

      Дома пахло средствами для уборки и кошками. Мисти и Миу-Миу встретили его громким ором и требованием еды, будто он уехал на год, а не на неделю, и всю эту неделю их не кормили.       Илья разобрал чемодан, покормил их, упал на диван и уставился в белый потолок. Тот же потолок, что и в отеле. Тот же, что и всегда.       Миу-Миу запрыгнула ему на грудь, впилась когтями в футболку, замурчала. Илья прикрыл глаза, погладил её по голове. Так лучше.       — Ты не представляешь, что было, — сказал он кошке. — Я сам не представляю.       Миу-Миу смотрела на него огромными глазищами и, кажется, всё понимала. Или делала вид. С кошками никогда не поймёшь. С Петей тоже. С ним тоже. Что вообще в этом мире можно понять?       Телефон звякнул. petrgumenn1k Good night, Ilia Sweet dreams       Илья прикусил щеку.

quadg0d

you too

dream of me

petrgumenn1k Always