Целую вечность целую

      Жене исполнился двадцать один год. Женя считал, что день рождения — это праздник воистину великий, ведь только в один квадрат календаря в год ты можешь творить полную дичь, а потом оправдываться тем, что был пьян, приговаривая: «Ну хотел побаловаться, поприкалываться».       А еще Женя очень любил собирать по праздникам всех у себя дома, а Петя не хотел туда ходить, потому что людей там было всегда очень уж много, но ещё такие мероприятия любил Влад, поэтому выбора не было.       Влад сказал: «Женя собирает, все будут, ты чего, дома сидеть будешь?», и Петя не придумал, как отказаться. Ему правда хотелось повеселиться, хотя он заранее понимал, куда идет и с кем будет встречаться. Петя всегда смотрел на них издалека по собственному желанию.       В квартире у Жени Петя уже бывал, и ему тут даже нравилось, но только тогда, когда не играла непонятная для него музыка и не было толпы громких людей. На стенах гирлянды, развешанные как попало, какие-то постеры (даже с Нирваной были), а ещё гитара в черном чехле стояла в углу комнаты. Петя не понял, откуда она взялась. На его памяти Женя никогда на музыкальных инструментах не играл. Народу было человек пятнадцать — пара знакомых, которых Петя видел несколько раз в жизни (или вообще не видел), другие спортсмены, вместе с которыми тренировался Женя, девочки Тутберидзе даже были. Кто-то принёс вино (в подарок, разумеется), кто-то — чипсы, кто-то — странный торт, который уже начал таять, потому что его забыли поставить в холодильник.       Влад вписался в эту компанию мгновенно, как будто всегда здесь был. Он уже успел выпить банку пива, рассказывал какую-то историю про Веронику Анатольевну, жестикулировал так, что чуть не опрокинул чью-то тарелку, и вообще вёл себя так, будто это его день рождения, а не чужой. Женя сидел на диване полупьяный и ржал в голос, начиная по привычке от смеха дубасить рукой всех вблизи.        Петя сидел в кресле у окна, поджав к себе одну ногу, и держал в руке пластиковый стакан с соком, который сам себе налил, и смотрел на всё это с лёгкой отрешённостью. Ему было хорошо. Не потому что компания была его — она не была, — а потому что он мог просто сидеть, смотреть, как Влад смешит всех, и этим наслаждаться молча.       Влад пытался открыть новую банку пива зубами.        — Ты чего там один сидишь? — Женя подошёл к нему, держа в руке свой стакан. — Иди к нам.       — Мне и тут хорошо.       — Ну да, — он прищурился, оглядывая Петю. — Сидит, как сыч. Думаешь о чём-то?       — Ни о чём, — соврал Петя.       — Ага, — Женя не поверил, но не стал давить. — Ладно, сыч.       Он ушёл обратно к компании, а Петя остался в кресле. Всё шло своим чередом — кто-то включил другую музыку, Влад уже открыл банку и переключился на вторую историю, теперь про то, как чуть не забыл костюм на соревнованиях. Было очень громко: много голосов, смеха и посторонних звуков.        Взгляд Влада вдруг пал на гитару и уже через несколько секунд он тянул за молнию чехла.        — О-о-о, — протянул Влад. — Нихуя себе! Четкая. Это Ямаха?       — Ага, брата, — отозвался Глеб, принесший эту гитару.       — Ну давай, — Влад протянул гитару. — Играй.       — Да я так, — Глеб застеснялся. — Просто принёс, думал, может...       — Давай-давай!       Кто-то, кто был подключен к колонке, выключил музыку. Повисла тишина.        Он сел на диван, забирая инструмент у Влада, и взял несколько аккордов. Получилось неуверенно, с запинками, но все захлопали, и он смущённо улыбнулся, отложил гитару.       — Я не умею на самом деле.       — А кто умеет? — спросил кто-то.       — Петя умеет, — сказал Влад.       Петя вздрогнул, услышав свое имя. Черт побери этого Влада. Петя действительно умел и любил играть, но никогда не делал этого на людях. Играл только наедине с собой и Владу, иногда приходилось на семейных праздниках.        — Не, — ответил Петя смущенно. — Да я… Давайте не в этот раз.       — Играй! — Влад уже встал.       — Влад...       — Давай, Петь. Одну песню.       Все смотрели на него. Петя чувствовал, как лицо становится горячим. Ему было неловко — не потому что он не знал, как инструмент держать, а потому что не привык быть в центре внимания. Он привык сидеть с краю и смотреть, когда был не на льду.        Влад подошел и отдал гитару.       — Одну, — тихо сказал Влад. — Пожалуйста.        Петя посмотрел на него. Влад улыбался — не той дурашливой улыбкой, которой смешил всех, а другой. Тихой и спокойной, предоставлявшейся только ему. Петя взял гитару.       Он сел на край дивана, провёл пальцами по струнам, проверяя настройку. Гитара была чуть расстроена, но не сильно, хотя все равно резало слух. В комнате стало тихо — все смотрели на него, и Петя чувствовал, как внутри поднимается волнение. Ему хотелось спрятаться, отказаться, уйти обратно в кресло, но Влад стоял рядом, и в его глазах было что-то, что заставило Петю остаться.       — Ну что вам сыграть, блин? — спросил Петя и приподнял уголки губ.       — А что умеешь?        — А что надо?       — Ну Агату Кристи можешь?       Петя знал несколько песен, но давно не вспоминал. Переставил несколько аккордов, едва касаясь струн пальцами, на пробу, а потом начал играть. Петя не смотрел на руки — смотрел куда-то в стену, за которой была темнота, и думал о том, что Илья сейчас, наверное, спит. Или уже проснулся. Или гладит Мисти. Или Миу-Миу.        Остальные же уловили знакомую мелодию и сами начали петь, не дожидаясь включения самого Пети в процесс. Оно и к лучшему, думал Петя, пускай сами развлекаются. Но вообще-то было приятно. Не знал, что именно, но было приятно. Пете вдруг захотелось запомнить этот момент, оставить в голове стоп-кадрами этот день, этот час, эту минуту, эту секунду.        Петя закончил играть, остальные закончили петь.        — Ты че молчал? Ты всегда так умел и молчал? — сказал Женя, натягивая улыбку до ушей.       — Бля, реально!        Петя улыбнулся, опустил глаза. Ему было неловко — но не так, как раньше. Сейчас была другая неловкость, тёплая, почти приятная. Как будто он показал что-то своё, и это приняли. Петя поставил гитару у стены.        — А говорил «не умею», — сказал он тихо, только для Пети.       — Это единственная песня, которую я знаю.       — Врёшь. Ты мне другие играл.  Петя не ответил. Он чувствовал, как сердце всё ещё колотится где-то в груди, и в этом стуке было что-то хорошее, привычное и греющее. Кто-то снова включил музыку и компания снова зашумела. У Пети заболела голова.       Влад уже спорил с Женей о чём-то, Глеб пытался повторить аккорды, которые только что играл Петя, но сбивался и смеялся. Петя не понимал, как в этом балагане вообще можно что-то услышать. Он вернулся на прежнее место, в кресло, и всё ещё чувствовал пальцами струны, и думал о том, что, может быть, не всё так плохо. Может быть, он может быть здесь, в этом шуме, в этом смехе, и это не будет слишком тяжело.       Он потянулся к телефону, который лежал на подлокотнике, разблокировал и на секунду замер.

quadg0d

woke up. cats are crazy. they were running around the room for an hour. now they're sleeping. i'm not

what are you doing

you're not answering

okay

talk later

      Пять сообщений за те короткие три минуты, пока Петя играл на гитаре. Он усмехнулся — не злобно, вообще без задней мысли. Это было забавно и грело душу. Илья нетерпеливый. Петя смотрел на экран и чувствовал физически тепло где-то на уровне желудка, будто пил не сок, а алкоголь вместе со всеми. Не то, которое было от музыки и аплодисментов — другое, и не то, которое было от Влада.       Он начал печатать: petrgumenn1k Sorry, I didn't see. I was at a party       Отправил. И тут же добавил: petrgumenn1k I don't really like parties. But it's okay       Илья ответил почти сразу. Будто ждал, держа телефон в руке.

quadg0d

you? at a party?

petrgumenn1k Yes. Strange, I know

quadg0d

what were you doing

      Петя посмотрел на гитару, стоявшую у стены, потом снова в экран. petrgumenn1k Playing guitar

quadg0d

you play guitar?

petrgumenn1k A little. Not very good

quadg0d

this means that you probably have long and skillful fingers

haha sorry dude

i wanna hear

      Петя завис. Петя перечитал эти сообщения несколько раз и отчетливо услышал, как сердце ударилось об грудную клетку, билось лихорадочно, будто птица, загнанная в клетку. Становилось жарко. Петя сглотнул. petrgumenn1k It's nothing special

quadg0d

idc

petrgumenn1k Maybe someday

quadg0d

someday?

petrgumenn1k I don't know. Maybe       Илья не отвечал. Петя смотрел на экран и чувствовал, как между ними повисает что-то. Не тяжёлое — просто... странная пустота. Эфемерная.

quadg0d

what did you play

petrgumenn1k I don't know, how to write it in English Agatha Christie? Maybe       Петя вдруг задумался о том, как это все странно. Илья знает русский. Петя знает русский. Они оба знают русский, но ему приходится думать над тем, как перевести название музыкальной группы на английский. 

quadg0d

my father loves this music

but i haven’t listened to these songs tbh 

to be honest*

petrgumenn1k I don't know. I listen to it sometimes

quadg0d

what does it sound like

petrgumenn1k Calm and quite slow

quadg0d

like you

      Петя не сразу понял, что Илья имел ввиду. Прошлось пару раз перечитать последние сообщения, загуглить, какие ещё значения есть у слова «like», осознать, что вообще-то со всей этой информацией он ознакомлен, но почему-то не получилось сразу… правильно понять. Что-то другое в голову пришло. Петя не знал, что ответить. Илья сказал, что песня похожа на него. Спокойная и медленная. Это было... Петя не знал, как это назвать. Это вообще что? Оскорбление? petrgumenn1k Is that bad?

quadg0d

no

      Петя улыбнулся невольно и сразу же стянул с себя это абсолютно глупое выражение лица. Влад рядом что-то говорил, кто-то смеялся, музыка играла где-то на заднем плане. Но Петя не слушал и не понимал, что происходит.

quadg0d

are you still there

petrgumenn1k Yes. Everyone is talking

quadg0d

do you wanna leave

      Петя посмотрел на комнату. Гирлянды мигали жёлтым и красным. Все сидели в разнобой — кто-то на диване, кто-то на полу, кто-то на столе рядом с бутылками. petrgumenn1k Not yet

quadg0d

ok

      Илья замолчал. petrgumenn1k What are you thinking about?       Петя знал, что Илья не скажет правду. Он либо выдаст какой-то бред, потому что сам не понимает, о чем думает, либо увильнет от ответа, если всё-таки понимает.       Илья не ответил. petrgumenn1k You should sleep

quadg0d

can't

petrgumenn1k Why?

quadg0d

thinking

petrgumenn1k About what?

quadg0d

jumps

petrgumenn1k Then don't sleep

quadg0d

what else would i do

petrgumenn1k Talk to me

quadg0d

ok

tell me something

      Петя смотрел на экран и чувствовал, как внутри становится тепло. Теперь не жарко — снова просто тепло. Как от чашки чая, которую держишь в руках зимним вечером. Он точно не пил?       Петя не знал, что ему рассказать, и будет ли вообще Илье интересно его слушать, но ему очень хотелось поговорить ещё.

quadg0d

who's there

petrgumenn1k Everyone. From training. Some people I don't know

quadg0d

anyone interesting

      Петя задумался. petrgumenn1k No

quadg0d

what are they doing

petrgumenn1k Talking. Drinking. Someone is trying to sing

quadg0d

is it good

petrgumenn1k It's fun to watch

quadg0d

watch what

petrgumenn1k People. When they're not trying to be something. When they're just... there

quadg0d

do you watch me like that

      Петя замер. Илья спросил. Илья Малинин спросил. Илья хотел знать, как Петя смотрит на него. Пальцы застыли над клавиатурой, не зная, что писать.       А как он смотрит?       Петя думал об этом и чувствовал, что не может сделать полный вдох. Или не хочет, потому что выдох будет слишком шумный, спугнет что-то между ними. Он вспомнил, как листал видео с прокатами Ильи — не один раз, не два, а столько, что сбился со счёта. Как приближал картинку, чтобы рассмотреть движение рук, поворот головы, то, как Илья улыбается в конце, тяжело дыша, грудь вздымается, волосы падают на лоб. Как пересматривал интервью, где Илья говорит что-то смешное и сам же смеётся, отворачиваясь в сторону. Как сохранял фотографии — не те, где Илья на пьедестале с медалью, а те, где он сидит на скамейке, уставший, или с кошками, прижатыми к груди, или в толпе, смотрящий куда-то в сторону, не в камеру, просто живой.       Это то же самое?       Петя не знал. Петя не знал, как объяснить. Не знал, есть ли слова для этого. Илья был на льду — недосягаемый, идеальный, тот, от которого замирает дыхание. Илья был в телефоне — тоже тот, от которого замирает дыхание, но ещё он писал пьяный бред и сбрасывал фотки кошек, лежащих на всех плоскостях. Петя смотрел на него и там, и там. Но это было не одно и то же с тем, как он смотрел на тех, кто сейчас валялся на диване, на столе, на полу.       А ещё не мог отделить того Илью, который прыгает четверной аксель, от того, который пишет «я не могу спать, думаю о тебе». Это был один человек. Человек, который был далеко. Который был рядом. Который был везде — в голове, в груди, в кончиках пальцев, в каждом сантиметре, который он не мог перестать чувствовать.       Как я смотрю на тебя?       Петя закрыл глаза. Вспомнил, как вчера пересматривал видео с соревнований, но не сам прокат, а просто момент, когда Илья подъехал к бортику, наклонился, чтобы надеть на лезвия чехлы, опираясь на придерживающего его отца, кто-то сказал ему что-то смешное, и он рассмеялся — громко, так, что это было слышно, запрокинув голову. На секунду стал просто маленьким мальчиком, который смеётся над шуткой, а не тем, от кого зависит рекорд и репутация федерации. Петя пересматривал этот момент десять раз. Может, больше.       Это то же самое?       Я смотрю так на всех?       Он открыл глаза и посмотрел на экран. Илья ждал ответа. Илья хотел знать. petrgumenn1k I don't know. You're not here       Это было правдой. Илья не был здесь. Илья был там, далеко-далеко, в своём утре, с кошками, которые спали после безумной ночи. Илья был в телефоне, в сообщениях, в голосе, который Петя мог представить с закрытыми глазами. Но его не было здесь. Не было в этом кресле, на этом дне рождения, в этом городе. И может быть, это было хорошо. Потому что если бы Илья был здесь, Петя не знал бы, что делать. Не знал бы, куда смотреть, что говорить, как дышать.       Но Илья не принял этот ответ.

quadg0d

but you watch me. in videos

      Петя сглотнул. Илья не отпускал. Илья хотел знать и вел себя как кошка, которая не была голодна, но держала в лапах мышь из интереса и забавы.       Петя представил себя перед экраном. Телефон в руках, темнота, только свет от видео, где Илья скользит по льду, или смеётся, или поправляет волосы, или смотрит куда-то в камеру, будто прямо на него. Он представил, как приближает картинку, как не может оторваться, как внутри становится жарко и тесно, как он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.       Это то же самое?       Он не знал, правда не знал. Но знал, что Илья ждёт. И что он должен ответить. Хотя бы немного правды. petrgumenn1k That's different

quadg0d

how

petrgumenn1k When I watch people here, I just... watch. I don't think about them

quadg0d

and when you watch me

petrgumenn1k I don't know. I just watch       Это было неправдой. Он знал. Он просто не мог сказать.

quadg0d

that's the same

petrgumenn1k Maybe

quadg0d

it's not

petrgumenn1k How do you know?

quadg0d

i just know

so tell me

      Мысли Пети метались от «это простое любопытство» до «это имеет большой смысл». Он сомневался в том, что Илье было до таких подробностей дело, но не мог подкрепить свои сомнения никаким фрагментом диалога, ведь тогда, наверное, Илья бы не продолжал пытаться узнать эту информацию. Петя бы и сам спросил у Ильи что-то такое, но он понимал, что Илья не ответит ни за что, поэтому выбирал не рисковать чем-то до жути хрупким, что было в этом чате.       А если ответит? Вдруг скажет правду?       Нет. Не в этот раз.       Может, Илья просто пьян?       Петя ставил под вопрос не только чужую трезвость, но и свою. petrgumenn1k Ilia

quadg0d

yes i am

petrgumenn1k Mysti or Miu-Miu?

quadg0d

wth

i love them equally

just miu miu often steps on my face and mysti looks at me like i killed her family

      Петя улыбнулся. Илья всегда будто оживал, когда начинался разговор о кошках. О его кошках. petrgumenn1k Amazing The QuadGod lets someone step on him

quadg0d

haha this is not happening by my will

i wouldn't allow it it's humiliating

      Петя вдруг захотел рискнуть. petrgumenn1k What do you think, intimacy — isn't humiliating?

quadg0d

what

well

sex is cool

      Петя еле сдержался, чтобы не простонать в голос. Блять. Илья правда не понимает или сознательно притворяется глупым? Может, не стоит продолжать? petrgumenn1k No I mean You know Coming to someone in tears or just coexisting

quadg0d

no

idk

petrgumenn1k Sorry       Петя пялился на эти два сообщения и ждал, пока Илья скажет что-то ещё, но Илья ничего больше не написал и даже не появлялся в сети. Петя перечитал свои, ещё раз облизал взглядом формулировку, даже подумал изменить их, но какой смысл, если Илья уже ответил?       — Петь, — окликнул его Влад. — Поехали домой?       Петя поднял сначала взгляд, а потом вздернул голову, откладывая телефон. Влад не выглядел плохо — напротив, слишком хорошо для того, кто, судя по всему, выпил слишком много, а потом ещё и шлифанул это табаком, хотя потерянный взгляд все равно выдавал его.       — В смысле домой?       — Ну можно к тебе? Я не доеду до своего, к тебе ближе будет…       — Ладно.       Петя ещё раз проверил телефон и прошелся по комнатам, усадив Влада на свое место, чтобы собрать их (Влада) разбросанные вещи. Попрощался с каждым и с каждой, пожал парням руки, девушкам неловко помахал, не понимая, что делать, ведь объятия — еще более смущающая вещь, а братский хлопок — слишком невежливая.       Дома у Пети завалились спать рядом. Влад упорно пытался подмять его под себя во сне, либо схватиться за плечо рукой, а Петя думал о том, что Илья продолжал молчать.

***

      Илья проснулся от звонка, увидев после ещё несколько пропущенных от того же человека, не терпящего слово «занят».       Илья принял звонок, пытаясь сообразить, что нужно сказать, и на каком языке.       — Илюша, ты сегодня дома? — голос мамы был быстрым, как всегда. Она всегда говорила быстро и содержательно.       — Yes… — начал Илья по привычке, но осекся. — Да, мам.       Илья мог говорить с мамой на английском, он так и делал, когда они были не одни, но мама часто упоминала, как ей приятно слышать его русскую речь и как бы она не хотела, чтобы он потерял знание языка.       — Отлично. Мы с Лизой подъедем через час.       Илья сел на кровати, открывая глаза и стряхивая с себя спящую Мисти. В голове мелькали цифры, календари и даты.       — Зачем? У тебя же сегодня свободный день? Или ты меня решила на внеплановую тренировку вызвать?       — Нет, — она усмехнулась. — Обработка дома. Весенняя, от насекомых. Надо на день уехать, пока все проветрится. Не хотели где попало сидеть, решили к тебе.       — А папа?       — Он с утра на катке, потом к рабочим поедет, проследит. А мы к тебе. Лиза давно просилась.       Лизочка. Элли. Когда они последний раз встречались? Он видел её на прошлой неделе — мельком, когда она выходила с тренировки, а он заходил. Махнули друг другу, и всё. А до этого — когда? Две недели? Три? Нет, наверное, четыре назад. С их графиками редко получалось пересечься.       — Приезжайте, — сказал он. — Я сейчас приберусь.       — Не надо сильно убираться, мы не к тебе в гости, мы к...       — Мам, я сам решу, как убираться.       — Ладно, — выдохнула мама. — Через час.       Мама сбросила звонок. Илья нехотя встал с кровати. Во рту было как всегда противно сухо. Все это не вписывалось в его планы, которых по сути не было, но отказать матери он бы не посмел, тем более когда она особо и не спрашивает, тем более когда получается взять с собой ещё и Лизу. Он быстро прибрался — убрал пустые жестяные банки от энергетиков, сложил разбросанные вещи, проветрил комнату. Подумал, что надо бы купить что-то к чаю, но мама наверняка привезёт что-то своё. Мама всегда привозила еду.       Звонок в дверь прозвучал почти ровно через час.       Илья открыл. На пороге стояла мама — в своей обычной весенней спортивной куртке, с большим пакетом в одной руке. А рядом с ней, чуть сзади, топталась Лиза. В какой-то объемной теплой кофте, которая для апреля была уже слишком, но она отказывалась ее снимать, пока мама не скажет, что тепло.       — Илюша! — мама шагнула вперед, чмокнула его в щеку. — Отдыхал?       — Отдыхал, — он чмокнул её в ответ. — Привет, мам.       Она прошла внутрь, скидывая обувь. Лиза сделала то же самое, но очень неловко и скомкано: таскалась за мамой хвостиком, будто не зная, куда себя деть. Так и не скажешь, что сама просилась. Илья чувствовал себя странно. Немного ощущал что-то похожее на вину за то, что допустил, наверное, пропасть между ними, раз Элли боялась сделать лишний шаг.       — Я тебе кексы к чаю привезла. И суп.       — Мам, у меня есть еда, — начал Илья, но мама сразу же его перебила:       — То, что у тебя есть, едой не называется, — она уже шла на кухню, привычно хозяйничая. — Лиз, пошли чаевничать.       Илья перевел взгляд на сестру снова. Она смотрела на него украдкой. Девять лет. Вроде как уже не маленький ребенок, но для него все равно оставалась малышкой. Волосы собраны в хвост, как всегда, на щеке едва заметная царапина — наверное, упала на тренировке.       — Привет, — сказал он.       — Привет, — ответила она тихо.       — Что стоишь?       — Ты стал выше, — сказала она серьезно.       — Да нет. Вроде нет.       — А где кошки?       — Где-то здесь. Испугались громких женщин.       — Илья, — донеслось с кухни. — Я не громкая.       — Конечно, мам.       Лиза улыбнулась. Той улыбкой, которая делала её похожей на него — той же чуть кривой, немного самодовольной. Илья не смог не улыбнуться в ответ. На кухне мама уже раскладывала пакеты. Илья зашел и сел за стол.       — Мам, ты могла не возиться.       — А что я, по-твоему, должна делать? Сидеть и смотреть, как ты ешь неизвестно что?       — Я нормально ем.       — Ты энергетики пьешь.       — Иногда.       — И пиво.       — Нет.       — Илья.       — Ладно, ладно, — Илья поднял руки вверх, сдаваясь.       Она села напротив, смотрела на него. Не как тренер — как мама. Это было редкостью. На льду она была другим человеком: требовательным, жестким, иногда даже жестче отца, что аж сама пугалась себя. А здесь, на его кухне, она просто смотрела на него и, кажется, видела не спортсмена, а сына. Илья не был уверен.       — Ты выглядишь уставшим, — сказала она.       — Я нормально выгляжу.       — Ты всегда так говоришь.       — Потому что это правда.       Она покачала головой, но спорить не стала. Бесполезно. Позвала Лизу. Та пришла, держа в руках Миу-Миу, которая, кажется, решила, что новая гостья — отличное место для сидения, а Лиза и не была против. Она поглаживала кошку по голове, приминая ушки.       — Лиза, отпусти кошку и иди руки помой.       — Она сама ко мне пришла.       — Все равно. Руки перед едой.       Лиза вздохнула, как взрослая, отпустила Миу-Миу и пошла в ванную. Илья посмотрел на маму.       — У неё завтра соревнования?       — Да, в Нью-Джерси. Выступает в младшей группе. Папа повезет.       — А ты?       — Ты же знаешь.       Мама никогда не была на его соревнованиях. Всегда говорила, что слишком боится и может своим волнением помешать.       Илья смиренно покачал головой и поджал губы.       — Она готова?       Мама посмотрела на него. В её взгляде было что-то — оценка, может быть, или сравнение. Илья не понимал, как ее считывать.       — Она упрямая. Как ты, но по-другому. Не хочет делать то, что не получается, только то, что уже умеет. А прыжок новый никак не дается.       — Какой?       — Тулуп двойной.       Илья усмехнулся.       — Я тоже его не любил учить.       — Знаю. Ты его до сих пор не любишь.       — Ну да, могу себе позволить уже не прыгать, только когда надо.       — Ну вот именно, ты делаешь, потому что надо. А она пока не понимает «надо». Ей важно, чтобы было красиво.       — И мне.       — Нет, — мама покачала головой. — Тебе важно, чтобы было чисто. А ей — чтобы красиво. Это разное.       Лиза вернулась, села за стол. Взяла кекс с тарелки и откусила. Илья подумал, что она похожа на мышку, поедающую конфеты. Ела молча, поглядывая на дверь, откуда снова выглянула Миу-Миу.       После обеда Илья устроил маму в гостиной — она сказала, что хочет почитать, но он знал, что она просто даст ему время побыть с Лизой. Илья пошел искать Мисти, которая так и не вылезла из-под кровати. Лиза увязалась за ним.       — Она боится? — спросила она, заглядывая под кровать.       — Просто стеснительная. Как некоторые.       — Я не стеснительная.       — Конечно, нет.       Мисти сидела в дальнем углу, смотрела на них желтыми глазами. Лиза присела на корточки.       — Иди сюда, — позвала она тихо. — Я тебя не обижу.       Мисти не двигалась.       — Она не пойдет, — сказал Илья. — Ей нужно время.       — Как тебе?       Илья бросил на нее взгляд. Лиза смотрела серьезно, настолько по-взрослому, что Илья поежился.       — Что значит «как мне»?       — Ну, ты тоже не сразу людей… забыла слово. Мама говорит. И папа.       — Мама и папа много говорят.       — Правда?       Илья промолчал, отвернувшись. Он хотел бы разозлиться, но не мог, потому что это спросила Лиза.       — А я могу здесь побыть? — спросила она. — Посижу с ней. Может, привыкнет.       — Посиди.       Он вышел, оставил её с Мисти. Через несколько минут заглянул — Лиза сидела на полу, прислонившись к кровати, и тихо рассказывала что-то про свои соревнования, про то, как готовилась, про прыжок, который не получается. А Мисти выбралась из-под кровати и сидела рядом, внимательно слушая.       Илья усмехнулся. Пошёл на кухню и снова поставил чайник.       Через какое-то время Лиза вышла, держа в руках пустое блюдце.       — Она выпила всё, — сказала Лиза гордо. — Всё молоко.       — Молодец.       — А можно я еще налью?       — Немного. А то живот заболит.       — Хорошо.       Она налила молока, осторожно понесла обратно. Илья смотрел ей вслед.       Через несколько минут Лиза вышла снова, на этот раз без блюдца.       — Она опять пьет, — сказала она, усаживаясь рядом с ним за стол. — Твои кошки хорошие.       — Знаю.       — Илья, — Лиза замолчала, потом сказала быстро, будто боялась передумать. — А можно я завтра позвоню после соревнований? Расскажу, как выступила?       Илья на секунду замер.       — Конечно.       — А ты ответишь? Ты всегда занят.       — Отвечу. Обещаю.       Она посмотрела на него, проверяя, не шутит ли. Потом кивнула.       — Ладно.       — А прыжок?       — Какой?       — Тулуп.       Лиза скривилась и театрально захныкала.       — Не получается. Я не понимаю, как надо. Мама говорит, что надо просто зубом толкаться, а у меня не получается красиво. Получается, что я как будто падаю.       Илья не смог сдержать смех. Лиза выглядела так забавно, что не получилось.       — Каким зубом? Молочным?       — Ну этим… кончиком… конька.       — Ладно, а папа что говорит?       — Папа говорит, что надо тренироваться.       Илья усмехнулся.       — Папа всегда так говорит.       — А ты что скажешь?       Он посмотрел на неё. Серьезная, с огромными глазами, ждущая ответа. Как он сам когда-то.       — Папа прав, — сказал Илья и прикусил губу, будто боясь расстроить сестру. — Нужно много тренироваться, чтобы получалось. А ещё иногда отключать голову.       — Это как?       — Ну, не думать. Это получится, только если ты будешь много прыгать: тело запомнит и тебе не придется… думать. Вот, — попытался объяснить Илья, но тут же неловко улыбнулся, пряча лицо в ладонях. — Плохой из меня учитель.       — А ты так делаешь?       — Делаю.       — И получается?       — Получается. Видела, вон, как я четверные прыгаю?       Она кивнула, будто запомнила, и снова начала говорить: Лиза рассказывала про своих подруг по тренировкам, про то, кто из девчонок какой прыжок учит, про то, что у одной новый костюм, а у другой — коньки с блестками. Илья слушал, иногда кивал, иногда спрашивал.       — А ты, Илья? — спросила Лиза. — У тебя какие прыжки новые?       — Сальто учу.       — Сальто? Ты же и так умеешь.       — На земле только. На льду учусь.       — Оно же запрещенное, — сказала Лиза, округлив глаза.       — Знаю.       — А зачем тогда?       — Потому что могу.       — Мама, — Лиза окрикнула маму и Илья зажмурился от резкой смены громкости. — Он говорит, что учит сальто. Это правда?       Повисла тишина и она сохранилась до момента, пока мама не пришла к ним сама, держа в руке книгу. Она тяжело вздохнула.       — Правда.       — А ты разрешаешь?       — Я не разрешаю. Но он все равно делает.       — Потому что могу, — повторил Илья.       Лиза посмотрела на него, а Илья увидел в ее глазах столько восхищения и уважения, что ему захотелось либо спрятаться от неловкости, либо очень крепко обнять ее, прямо до хруста ребер. Это был неподдельный интерес, искренний детский азарт, который Илья встречал часто, но он никогда его не трогал так, как умудрялась это сделать Лиза.       — А мне можно будет, когда я вырасту?       — Если захочешь, — ответил Илья.       — И не упаду?       — Упадешь. Но встанешь. Ты еще много падать будешь.       Она подумала. Потом кивнула.       — Я запомню.       Они вернулись в гостиную и теперь сидели на диване втроем — Лиза с Миу-Миу на коленях, Илья рядом, обсуждал с мамой последнюю тренировку. Мисти устроилась в кресле напротив, уже не пряталась, только смотрела на гостей с определенной кошачьей гордостью.       — А она всегда такая важная? — спросила Лиза, кивая на Мисти.       — Всегда. Она у меня королева.       — А Миу-Миу?       — Та дурочка.       Миу-Миу, услышав свое имя, подняла голову, посмотрела на Илью с укором и снова уткнулась носом в Лизины колени.       — Она не дурочка, — сказала Лиза серьезно. — Она просто доверчивая.       — Это одно и то же.       — Нет, — Лиза покачала головой. — Доверчивая — это когда ты веришь людям. А дурочка — это когда ты делаешь глупости. Она не делает глупости.       Илья усмехнулся.       — Откуда ты знаешь?       — Она спит на мне. Значит, умная.       Логика была неоспоримой. Илья хотел сказать что-то еще, но телефон в кармане завибрировал. Он взглянул на экран.       Петя звонил.       Илья сбросил. Потом. С Петей он сможет поговорить в любой момент, а с Лизой — нет.       Но Петя не угомонился: он продолжал названивать так много, что Илья дернул плечами. Должно быть что-то интересное.       Илья взял телефон, посмотрел на Лизу. Она любознательно следила за ним.       — Не подслушивай, — сказал он, вставая с дивана.       — А кто звонит?       — Не твое дело.       — Девушка?       — Лиза.       — Значит, девушка, я видела твои фото с кем-то, — сделала она вывод с видом знатока.       Илья закатил глаза и вышел в коридор, прикрывая за собой дверь и принимая звонок.       — Ilia, — голос Пети был напряженным, быстрым. — I need your help. Now.       Илья выпрямился. Он никогда не слышал Петю таким напуганным.       — What happened?       — Our team is stuck in Toronto. Their flight was cancelled. The next one is through New York, but they need a… transit confirmation? The airline won't let them board without it. The coaches are trying to sort it out, but they don't know anyone here. You're the only one who can call.       Петя говорил спешно, постоянно запинался и проглатывал окончания, что делало его английскую речь еще более невнятной, чем обычно. Илья с трудом понял, что от него хотят.       Илья прислонился к стене.       — How many people?       — Twelve. Six kids. Six adults. They've been at the airport for five hours. The kids are tired. They're scared. Ilia, I don't know who else to help.       Илья тяжело вздохнул. Он был крайне недоволен тем, что ему пришлось вести активную мозговую деятельность в свой выходной.       — Send me the flight number and the names. I know someone at the airline.       — You do?       — Yeah. Hang on, — раздраженно выпалил Илья.       Он сбросил звонок. Отлично, ответственность за чужую судьбу теперь на его плечах. Превосходно. Илья бы отказался, если бы не настолько взволнованный голос Пети. Нашел контакт — девушка из отдела международных перевозок, с которой пересекался на каком-то мероприятии. Набрал.       — Lisa? It's Ilia Malinin. I need a favor.       Объяснил ситуацию настолько кратко, насколько это было возможно, чтобы не затягивать. Хотелось побыстрее разобраться и отвязаться. Она обещала помочь.       Все десять минут Илья пялил в стену и прислушивался к двери, карауля желающую выскочить в коридор Лизу, после того, как она услышала имя, похожее на ее. Девушка перезвонила — подтверждение готово, группа может лететь.       Илья выдохнул и набрал Петю.       — Done. They can board. Tell them to go to the check-in counter. Someone will meet them.       Петя дышал так шумно, что это было слышно в звонке. Илья отогнал всплывшие мысли. Улыбнулся. Вообще не вовремя.       — Ilia...       — Don't. Just call them.       — I will. Thank you.       Дверь в гостиную приоткрылась. Лиза подошла ближе, держа на руках Миу-Миу.       — Я же сказала! Ты с девушкой общаешься, — игриво сказала сестра, улыбаясь. Илья прикрыл динамик рукой так быстро, как смог, надеясь, что Петя не услышит все это.       — Лиза! Потом, — шикнул Илья в ответ.       — Ты так ни с кем не разговариваешь! Ты даже не злился!       — Почему я должен злиться? Это по работе.       — Потому что ты злишься, когда тебе звонят по работе в выходные.       Илья выдохнул и быстрым шагом направился в спальню. Он наконец-то закрыл дверь плотно и смог ответить молчащему Пете.       — Sorry. Sister.       — Everything is fine, — сказал Петя тихо.       — Go.       Илья сбросил звонок и вернулся в гостиную.       — Он что, не умеет по-русски? Я слышала, что он не знает английский, — спросила Лиза сразу же, как только зашел. Ему тут же захотелось уйти, чтобы избежать разговоров про Петю.       — Я же сказал не подслушивать. Как он может не знать? Он же говорит.       — Глупо говорит. Не как мы. Так он не умеет по-русски тоже?       — Умеет.       — Тогда почему вы говорите на английском?       — Потому что мы так начали. И так привыкли.       Она подумала и вдруг выдала:       — А можно я с ним поговорю?       Илья опешил.       — Нет.       — Почему?       — Потому что он занят.       — А когда не занят?       — Лиза.       — Что? Я просто хочу сказать ему спасибо. Он тебе звонит, ты ему помогаешь. Значит, он хороший. Я хочу сказать спасибо.       Илья смотрел на нее. Она смотрела серьезно, с той детской прямотой, от которой невозможно было отмахнуться.       — Скажешь в следующий раз.       — Обещаешь?       — Обещаю, — сказал Илья абсолютно уверенно, хоть и знал, что это не случится. Не должно случиться никогда.       Она кивнула, довольная.       — А он красивый?       — Лиза.       — Что? Я просто спросила. Ты улыбаешься, когда с ним говоришь. Почему?       — Я не улыбаюсь.       — Улыбаешься. Я видела.       — Он красивый? Ну скажи, — продолжала настаивать на своем Лиза.       Илья посмотрел на нее и тяжело вздохнул.       — Да, — сказал он. — Красивый.       Она кивнула, довольная.       — Я знала.       Телефон снова завибрировал. Илья открыл чат и уткнулся в экран, не желая больше спорить с Лизой. Такая же упрямая, как и он сам. Как и они все. petrgumenn1k They're on the plane. They said thank you. The little girl said you're their hero       Илья усмехнулся.

quadg0d

haha

petrgumenn1k Sorry for calling so suddenly... They just called me and they urgently needed help

quadg0d

everything is fine

what’s up?

      Илья сел в кресло, пожав к себе одну ногу, и не заметил, как солнце село за горизонт, переставая светить в свободные от штор окна. Петя увлекал странными рассказами о том, как прошел его день. Илье почему-то хотелось тоже рассказать, даже если в его дне не было ничего содержательного.       Вечером мама сказала, что пора собираться — дом уже проветрился, можно возвращаться. Лиза застеснялась, попросила еще полчаса с кошками. Мама разрешила.       Они сидели в гостиной — Лиза с Миу-Миу на коленях, Илья рядом. Мисти сидела в кресле напротив, уже не пряталась.       — Илья, — сказала Лиза, не отрывая глаз от спящей кошки. — Ты завтра будешь смотреть трансляцию?       — Если успею. У меня тренировка утром.       — А после?       — После посмотрю.       — А если я упаду?       — Не упадешь.       — А если?       — Тогда встанешь. И сделаешь дальше. Как я.       Она подняла голову, глядя недоверчиво.       — Ты тоже падаешь?       — Падаю, — ответил Илья сквозь зубы, будто не желая признавать правду.       — А мама говорит, что ты почти не падаешь.       — Я просто встаю быстрее всех.       Лиза кивнула.       — Я тоже буду вставать.       — Знаю.       Она улыбнулась. Илья погладил её по голове, и она не отстранилась. Просто сидела, прижимая к себе его кошку, и была маленькой. Его маленькой сестрой, которую он видел слишком редко. И, может быть, чувствовал за это вину.       — Илья, а ты приедешь к нам скоро?       — Приеду.       Ехать — двадцать минут на машине. Это мало. Это ужасно мало. Но Илья не знал, как скоро это случится.       Мама позвала из коридора — пора. Лиза осторожно переложила Миу-Миу на кровать и наконец встала.       — Спокойной ночи, кошки, — сказала она серьезно. — Я к вам еще приеду.       Она надела кофту, застегнулась и взяла рюкзак. В дверях обернулась.       — Илья, ты меня проводишь?       — Провожу.       Они вышли во двор. Апрельский вечер был прохладным, но уже не зимним. В небе загорались первые звезды.       — Смотри, — сказала Лиза, показывая вверх. — Звезда.       — Вижу.       — А ты знаешь, как называется?       — Не знаю.       — Я тоже не знаю, — она засмеялась. — Но она красивая.       — Красивая.       Они постояли немного. Мама ждала у машины.       — Ладно, я пойду, — сказала Лиза. — Завтра позвоню.       — Жду.       Она шагнула к машине, но тут же вернулась и прыгнула на него. Илье пришлось подхватить Лизу на руки, даже не успев сообразить. Она обнимала его крепко, словно пыталась задушить, уткнувшись холодным носом в шею.       — Ты хороший брат, — сказала она в его шею. — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже, — сказал он, опуская ее на землю, хоть и не был согласен, что слово «хороший» ему подходит. — Иди, мама ждет.       Она отстранилась, улыбнулась и побежала к машине. Илья смотрел, как она садится, как мама поправляет ей волосы, как машина отъезжает. Постоял еще немного, глядя в темнеющее небо.       Илья вернулся в дом. Кошки ждали его — Мисти на диване, Миу-Миу на подоконнике. Илья сел, взял Мисти на руки и погладил, наблюдая за реакцией.       А Петя не мог отвязаться от мыслей о том, что лично услышал (хотя, наверное, правильнее сказать «подслушал») разговор Ильи. На русском. С сестрой. Петя почувствовал в голосе Ильи столько нежности, даже когда он ругал ее, сколько никогда не слышал на интервью, видео от фанатов или шоу, в общем, везде, где Илья открывал рот.       Пете на секунду захотелось поговорить с Ильей на русском тоже. Будет ли он таким ласковым и с ним? Может, это особенность русской фонетики, которой владеет Илья?