крест её выбора

Ян прочитал сообщение, задержал на нём взгляд на несколько секунд и, не ответив, заблокировал телефон. Экран погас, оставив в тёмном стекле его усталое отражение. Он молча вышел из университета и направился домой, чувствуя, как внутри медленно закипает раздражение. Вечером квартира встретила его тишиной. Только глухой шум улицы просачивался сквозь приоткрытое окно. Ян бросил рюкзак на пол и сел за стол. Пара часов прошла в механическом шелесте тетрадей и щелчках ручки. Строчки расплывались перед глазами, мысли всё равно возвращались к сообщению. Когда задания были закончены, он включил телевизор — просто чтобы заполнить пустоту звуком. Новости. Голубоватый свет экрана резал полутёмную комнату. Ян сидел, откинувшись на спинку дивана, устало глядя в одну точку. И вдруг в центре сюжета — знакомые лица. — Очередное щедрое пожертвование сделал Баал… — с деланной торжественностью произнёс диктор. Ян медленно взял пульт и прибавил громкость. — …а его два прекрасных сына — Каин и Авель, отличники, гордость университета и будущие успешные выпускники… Камера показала улыбку Авеля. Идеальную, отрепетированную. И холодный взгляд Каина. Губы Яна дёрнулись. На лице появилась странная, почти детская улыбка — не радостная, а кривоватая, пустая. — Ясно… Сыночек богатого папочки, — тихо сказал он в темноту. В груди неприятно защемило. Он достал телефон. Несколько секунд смотрел на экран, затем открыл диалог с Авелем и коротко написал свой адрес. Палец завис над кнопкой отправки — и нажал. Телефон лёг на стол с глухим стуком. Ян подошёл к шкафу и достал старую тренировочную форму: чёрное худи с потёртыми рукавами и слишком широкие чёрные штаны. Ткань пахла залом — пылью и резиной. Он провёл рукой по маске, лежащей на полке, и медленно взял её. — Моя очередь играть с тобой, урод. Слова прозвучали глухо, будто уже не ему самому. 10 класс. Тот же запах зала. Та же тяжёлая влажность воздуха. Гул вентиляции и скрип канатов на ринге. Ян сидел на скамье рядом с Дмитрием. Оба в чёрном. По их плечам стекал пот, дыхание было рваным после спарринга. Перчатки лежали на полу, будто сброшенные панцири. Дмитрий вытер лицо полотенцем, оставив на коже красные полосы. — Может, мне его проучить? — спросил он, всё ещё тяжело дыша. В зале эхом отдавались удары по мешкам. Ян смотрел в пол, где капли пота оставляли тёмные пятна на мате. Он медленно выдохнул. — Как?.. — Не знаю… Избить, — Дмитрий пожал плечами, сплюнув в сторону.  — Тебе помочь? — Но тебе нельзя в такие передряги попадать, — ответил Дмитрий уже серьёзнее. В зале повисла тяжёлая пауза. Где-то в углу глухо качался подвешенный мешок. Ян вдруг поднял голову. — У тренера где-то были маски… Он встал и направился к старому металлическому шкафу. Дверца скрипнула так, будто протестовала. Внутри лежали бинты, перчатки, какие-то маленькие мячи, давно сдувшиеся. Ян опустился на корточки и потянул нижнюю коробку. Под слоем пыли оказались маски — дешёвые, пластиковые, оставшиеся после какого-то фестиваля. С яркими узорами и застывшими улыбками. Ян достал одну. Пластик холодил пальцы. Он медленно надел её и повернулся к Дмитрию. Сквозь прорези для глаз блеснул знакомый огонёк. — Нашёл, — глухо сказал он. Дмитрий замер, потом нервно усмехнулся. — Ты серьёзно?.. Ян вышел из квартиры, тихо запер дверь и отошёл за угол дома. Ночь была влажной, фонари отбрасывали длинные, неровные тени. Он сел на корточки, прислонившись к холодной стене. В руках — телефон. На экране шёл какой-то сериал, но Ян почти не смотрел. Он то и дело выглядывал из-за угла, выжидая. Секунды тянулись медленно. Сердце билось глухо и тяжело. И вот — шаги. Голос. Ян напрягся. Но это был не один голос. Женский. — Лейн?.. — почти беззвучно выдохнул он. Он осторожно выглянул. Под фонарём стояли Каин и Лейн. Ян замер. Колготки Лейн были порваны. Макияж стёрт, будто она плакала или долго тёрла лицо руками. Волосы растрёпаны. Но Ян не спешил делать выводы — он просто смотрел. — Может быть, пройдёшь? — тихо спросила Лейн, не поднимая глаз. — А ты хочешь? — так же тихо ответил Каин, глядя прямо на неё. В его голосе не было насмешки. Только спокойствие. Ян почувствовал, как внутри что-то обрывается. Его пальцы сильнее сжали телефон. Глаза потемнели от внезапного гнева. Он продолжал наблюдать, стараясь не издать ни звука, но дыхание стало сбивчивым, слишком громким в его собственной голове. — Хочу… — еле слышно сказала Лейн и наконец подняла взгляд. Он был мягким. Они смотрели друг на друга несколько секунд — слишком долго. Потом развернулись и вошли в её квартиру. Дверь тихо захлопнулась. В тишине двора этот звук показался Яну оглушительным. Телефон выскользнул из его рук и упал на асфальт. Экран треснул. Ян даже не моргнул. Лейн нервно поправила волосы и почти инстинктивно спряталась за спиной Каина. Его плечи казались единственной преградой между ней и ними. — Телефон, — громко сказал Каин. Голос прозвучал слишком чётко в сыром воздухе. — Чей? — Авель усмехнулся и чуть подался вперёд. — Этой сучки? Он специально вытянул шею, чтобы увидеть Лейн. Их взгляды встретились всего на секунду, и она тут же отвела глаза. Дружки Авеля разразились хриплым смехом, который эхом отозвался под бетонными сводами. Кап. Кап. Кап. Где-то сверху медленно падала вода. — Отдай телефон. Я тебе нормально говорю. Пока что. Каин не двигался. Даже не моргнул. Его голос был ровным, ледяным, и от этого становилось только страшнее. Авель прищурился. — А что она готова за него сделать? — он криво улыбнулся. — Пойдёт со мной — отдам. Он провёл языком и ударил им пару раз по внутренней стороне щеки.  Его друзья снова заржали — громче, наглее. Лейн почувствовала, как холод пробирается под кожу. — Каин, я же тебе сказал, что она моя. Что за дела? — Авель сделал шаг вперёд. Теперь между ними оставалось всего пару метров. Лицо Авеля стало пустым, почти мёртвым. В глазах — ничего, кроме жёсткого расчёта. Лейн задрожала. Воздух стал тяжёлым, будто его не хватало. — Отдай телефон, — повторил Каин. Тишина упала резко, как удар. Слышно было только, как вода продолжает капать из башен, разбиваясь о бетон. Авель хмыкнул. — Ладно. Пусть сама заберёт. Он у Пелиона. — Я заберу, — Каин сделал шаг вперёд. — Нет. Она. Авель посмотрел прямо на Лейн — долго, испытующе. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат все. Лейн осторожно вышла из-за спины Каина. Ноги казались чужими. Она медленно пошла вперёд, чувствуя на себе взгляды — липкие, оценивающие. — У пацана в красной кофте. Смелей— протянул Авель. Друзья Авеля стояли чуть поодаль. Один пнул банку — она с гулким звоном прокатилась по полу. В голове у Лейн шумело. Перед глазами расплывались лица. Каждый шаг давался с трудом. Каин сжал кулак так сильно, что побелели костяшки. Мышцы на его челюсти дёрнулись. Он был готов ударить. Лейн шла медленно, будто каждый шаг давался ей через силу. Земля под ногами казалась вязкой, воздух — тяжёлым, пропитанным чужим смехом. Пелион стоял неподвижно. Уверенный. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз — лениво, надменно, словно она была чем-то незначительным. Она остановилась в шаге от него и протянула руку. — Что? — спросил он, растягивая слово. Лейн не подняла глаз. — Телефон, — тихо сказала она. Её голос звучал глухо, будто издалека. Перед глазами всё ещё плыли тёмные пятна. Но рука не дрожала. Пелион усмехнулся. — Так бери. Он в кармане, — сказал он, нарочито медленно приподнимая кофту. — В правом. Смех разорвал тишину. Друзья Авеля переглянулись, кто-то присвистнул. Только Пелион молчал. Лейн сделала шаг вперёд. Она чувствовала на себе десятки взглядов — липких, колючих. Пальцы почти коснулись ткани его кармана. И в этот момент Пелион резко сжал её запястье. Он рванул её на себя. Мир качнулся. Воздух вырвался из груди. Асфальт встретил её холодом и болью. Смех стал громче. Каин шагнул к Авелю. — Оставь её просто мне— выдохнул Авель, не отрывая взгляда от брата. В его голосе кипела ненависть, старая и тёмная. Каин ничего не ответил. Он подошёл к Лейн. Пелион посмотрел на него с кривой ухмылкой. — А тебе чего? Повисла пауза. Тяжёлая, глухая. — Телефон отдай, — сказал Каин спокойно. Слишком спокойно. — Больше повторять не стану. Лейн медленно поднялась. Колени дрожали, но она выпрямилась. — Отдай мой телефон. Сейчас. Теперь её голос звучал иначе. В нём не было ни просьбы, ни страха. Глаза всё ещё были опущены, но под ресницами больше не было растерянности. Только холод. Только решение. Смех стих. Даже ветер, казалось, замер.