крест её выбора

— Я его ненавижу, — тихо сказал Каин. Голос его прозвучал глухо, будто слова застревали где-то глубоко внутри. Он закрыл глаза, словно отгораживаясь от комнаты, от Лейн, от собственных воспоминаний. За окном медленно сгущались сумерки. Свет фонаря едва пробивался сквозь тонкие занавески, разрезая комнату на полосы. — Почему? — осторожно спросила Лейн и опустилась рядом с ним на край дивана. — Из-за его характера? Каин усмехнулся — безрадостно. — Он виноват в смерти матери. Всё. Разговор окончен. Повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке проехала машина, её звук быстро растворился. Лейн внимательно посмотрела на него. В его лице читалась не только злость — там была боль, с которой он, похоже, давно жил. Её взгляд скользнул ниже, и она заметила свежую ссадину на его руке. — Прости… мои соболезнования, — тихо сказала она. — Давай я обработаю рану? Она подняла глаза, и в них не было страха — только забота и странная уверенность, будто она уже когда-то сидела вот так рядом с ним. Каин коротко хмыкнул. — Ты видишь меня второй раз в жизни, пускаешь к себе домой. Почему ты меня не боишься? Он поднял руку и медленно обхватил её шею. Его ладонь была тёплой и тяжёлой. Он не сжимал — просто держал, чувствуя под пальцами её пульс. Комната словно сжалась вокруг них. Воздух стал гуще. Но Лейн не отшатнулась. — Мне тоже кажется, что мы раньше встречались, — прошептала она. Её взгляд стал твёрдым, почти вызывающим. Каин придвинулся ближе. Его дыхание коснулось её кожи. Он наклонился к её уху и, не убирая руки с её шеи, едва ощутимо прикусил мочку. Лейн перехватило дыхание. Сердце ударилось о рёбра так громко, что ей показалось — он слышит. — Лейн… у тебя есть родители? — прошептал он. — Только мама, — с трудом ответила она. — Её зовут Астрея? Сердце на мгновение остановилось. — Да… Внутри всё похолодело. Словно невидимая нить натянулась между ними, становясь болезненно очевидной. Каин медленно отстранился. Его пальцы ослабли и соскользнули с её шеи. — Значит… я твой брат. Слова повисли в полумраке комнаты — тяжёлые, как приговор. — Как… брат? — Лейн резко отодвинулась, будто его слова обожгли её. — Да. Мой отец встречается с твоей матерью, — спокойно ответил Каин. На его лице не дрогнул ни один мускул, словно он говорил о чём-то обыденном. В голове Лейн зазвенело. «Как она могла?..» Мир будто накренился. Пальцы задрожали, дыхание стало сбивчивым. В груди поднялась старая, забытая боль. Пятнадцать лет назад. Мама забирала её из детского сада. Вечер был прохладный, пахло мокрым асфальтом после дождя. Лейн держала маму за руку, привычно болтая о каких-то детских пустяках. — Да, алло? — мама ответила на телефонный звонок. Лейн попыталась крепче сжать её ладонь, но мама вдруг остановилась. Рука медленно выскользнула из пальцев девочки. — Как?.. При каких обстоятельствах? Голос стал чужим, напряжённым. Лейн непонимающе посмотрела на неё. — Ясно… спасибо. Телефон опустился в сумку. Мама посмотрела на дочь — в её глазах стояли горе и растерянность. — Лейн… папа умер. Сердечный приступ. Похороны прошли тихо, почти обыденно. Люди говорили слова соболезнования, обнимали, вздыхали. Лейн чувствовала странную пустоту — тоску, одиночество, глухую боль… но не плакала. Она любила отца. Потерять его было словно вырвать сердце и оставить внутри холодную дыру. Мама держалась на людях — спокойная, сдержанная. Но по ночам Лейн слышала, как за тонкой стеной её тихие всхлипы не прекращались до рассвета. — Я не верю, — серьёзно сказала Лейн, глядя прямо на Каина. В её глазах смешались гнев и страх. — Не верь, — пожал плечами он. — Скоро всё равно познакомимся официально. — В смысле? — Твоя мать скоро будет в Корее. И ты познакомишься со мной поближе. На последнем слове он сделал особый акцент. Его взгляд стал вызывающим, почти насмешливым. В комнате становилось жарче. — Поближе?.. — Лейн почувствовала, как к щекам приливает жар. В комнате повисла густая, неловкая тишина. Казалось, даже воздух стал плотнее. Каин резко отпрянул, будто очнулся от собственных мыслей. — Да пошли, руку обработаем, — коротко бросил он, избегая её взгляда. Они молча прошли в спальню. Каин сел на пол, прислонившись к кровати. Лейн открыла аптечку, стараясь сосредоточиться на бинтах и антисептике, лишь бы не думать о том, как близко он сидит. И вдруг она заметила. — Там пудра! Каин мгновенно вскочил, и в полумраке стало видно белёсое пятно на его тёмных штанах. — Чёрт… Лейн подбежала ближе. — Иди в ванную, я уберу, — быстро сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он задержал на ней взгляд — чуть дольше, чем следовало. В этом взгляде мелькнуло что-то тёмное, собственническое. Будто он уже мысленно отметил её как свою и просто наблюдал, как она пока этого не понимает. Потом молча вышел. Лейн выдохнула, собрала волосы в хвост и принялась за уборку. Тряпка скользила по полу, сердце всё ещё билось неровно. Она пыталась убедить себя, что ничего не произошло. Когда она закончила и поднялась, в квартире раздался звонок в дверь. Резкий. Неожиданный. Лейн замерла. — Это… мой двоюродный брат, Ян, — тихо произнесла она, опуская глаза. В этот момент из ванной вышел Каин, совершенно спокойный. — А я её сводный брат. Приятно познакомиться, — с лёгкой улыбкой сказал он и неторопливо прошёл в гостиную, будто находился у себя дома. — Сводный? — Ян нахмурился и перевёл взгляд на Лейн. — Да. Моя мама с его отцом… — она всё ещё не поднимала глаз. В воздухе стало тесно. — Значит, и ты мне брат? — голос Яна стал тише, но жёстче. Он сделал шаг вперёд. — Значит, — усмехнулся Каин, но теперь в его улыбке появилось холодное напряжение. — Ну-у… — протянул Ян, притягивая Лейн к себе за талию. Его ладонь легла слишком уверенно. — Мы с сестрёнкой очень близки. Он наклонился и положил подбородок ей на макушку. В комнате стало тихо. Каин больше не улыбался. Его взгляд медленно скользнул по руке Яна на её талии, задержался, потемнел. Но он не двинулся. Лишь чуть наклонил голову, словно наблюдал за чем-то временным. Будто знал — она всё равно будет его. И спешить ему некуда. Лейн подняла глаза. В них был шок. И тревога. Глаза Кана загорелись. Но почему? Ревность к будущей сестре? — Хах… — тихо усмехнулся Каин, и в этом смешке было что-то опасное. Лейн замерла. Она попыталась отступить, но рука Яна крепко держала её за талию. Слишком крепко. — Я тоже буду с ней так же близок, надеюсь, — вскользь бросил Каин и посмотрел на Яна с ленивым вызовом. Воздух в комнате будто стал плотнее. — Мне пора. Ян резко отодвинул Лейн, вышел и захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем следовало. Лейн осталась стоять посреди комнаты, сгорая от стыда и не понимая, что вообще сейчас произошло. Почему её сердце так бьётся? От злости? Или… Она собралась с духом. — Ты хочешь остаться на ночь? — спросила она тише, чем собиралась. — Хочу, — без колебаний ответил Каин. Он поднялся. Медленно. Не сводя с неё взгляда. Подошёл ближе — слишком близко. Лейн почувствовала его тепло, его дыхание. Щелчок. Он закрыл дверь. — Пошли, — прошептал Каин. От его голоса по коже пробежали мурашки. Лейн стало жарко, и она уже не понимала — от него ли это тепло, от неё самой или от того, что между ними повисло нечто почти ощутимое. Они молча прошли в её спальню. Шаги казались слишком громкими в тишине. — Ляжешь на полу, — сказала Лейн, стараясь звучать твёрдо. — Как скажешь… грешница. Он произнёс это почти ласково. — Что? — Лейн резко повернулась к нему. — Как ты меня сейчас назвал? — Грешница, — повторил он, не отводя взгляда. В его глазах блеснуло что-то тёплое и насмешливое одновременно. Лейн поспешно легла под одеяло, будто ткань могла скрыть её пылающие щёки. Она слышала, как Каин устроился рядом с кроватью. Слишком близко. Тишина между ними больше не была пустой. — Спокойной ночи, — тихо сказал он. Она не ответила, но знала, что он улыбается. Лейн долго лежала с закрытыми глазами, чувствуя его присутствие — почти физически. Сердце не хотело успокаиваться. В конце концов усталость взяла своё, и она уснула. А Каин не спал.