То, что скрыто волнами

Часть 3. Крылья над водой Вода в лагуне мерцала тысячами искр, отражая полуденное солнце. Жизнь в Ава'атлу текла своим чередом — воины уходили на охоту, женщины собирали моллюсков, дети носились по мосткам, оглашая деревню смехом. И только двое несли в себе тайну, которая с каждым днём становилась всё тяжелее и слаще одновременно. Нейтеям поправился. Рана затянулась, оставив после себя лишь неровный шрам — память о пуле Лайла и о том, как Аонунг трясущимися руками тащил его к матери. Теперь он снова мог плавать, мог охотиться, мог дышать полной грудью. Почти полной. Но главное — он мог быть рядом с Аонунгом. Их чувства крепли с каждым днём, как прилив, который не остановить. Они научились быть осторожными — встречались только в надёжных местах, никогда не смотрели друг на друга при чужих слишком долго, не позволяли рукам задерживаться на плечах дольше положенного. Но по ночам, когда деревня засыпала, Аонунг пробирался в маруи Нейтеяма, и они лежали рядом, слушая дыхание друг друга и шёпот океана. В другой части деревни, в маруи Ронал, тоже текла своя жизнь. Нейтири приходила всё чаще — сначала помочь с травами, потом просто так. Ронал перестала удивляться этим визитам. Она ждала их. Что-то неуловимо менялось между ними. То, как Ронал задерживала взгляд на Нейтири чуть дольше обычного. То, как Нейтири, уходя, всегда оборачивалась у входа. То, как их руки встречались, передавая друг другу листья или раковины, и замирали на мгновение дольше нужного. Это росло медленно, как кораллы под водой, — незаметно, но неостановимо. Утро началось с привычного шума прибоя. Нейтири сидела на краю причала, опустив ноги в воду, и смотрела, как Тук гоняется за мелкой рыбёшкой на мелководье. Мысли её были далеко — там, где в маруи Ронал сейчас, наверное, раскладывала травы и ворчала на Тсирею. — О чём задумалась? — голос Ронал раздался так неожиданно, что Нейтири вздрогнула. Тсахик стояла позади, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с тем особенным выражением, которое появлялось у неё только рядом с Нейтири, — чуть мягче обычного, чуть теплее. — О тебе, — честно ответила Нейтири. Ронал моргнула. Она не привыкла к такой прямоте. Даже спустя столько времени. — Я... — начала она, но Нейтири перебила: — Научи меня плавать на илу. Повисла тишина. Ронал смотрела на неё так, будто та заговорила на неведомом языке. Из всех просьб, которые она ожидала услышать, эта была последней. — Что? — Научи меня плавать на илу, — повторила Нейтири, поднимаясь на ноги. — Ты же пробовала научить меня, когда мы только приехали. Помнишь? Но тогда я показала тебе охоту на икране, и ты... ты просто ушла. Сказала, что такой воительнице не нужны уроки. Ронал прищурилась, вспоминая. Да, было дело. Нейтири тогда продемонстрировала такую лихую езду на своём банши. Зачем она будет учить эту лесную дикарку, если та и без неё всё умеет? — Ты правда хочешь? — уточнила Ронал, всё ещё не веря. — На илу ездить сложнее, чем кажется. Это не икран. — Я справлюсь, — в глазах Нейтири горел тот самый огонь, который Ронал так любила. — Если ты научишь. Ронал молчала долго. Потом едва заметно улыбнулась — той самой улыбкой, которую видела только Нейтири. — Хорошо. Жди здесь. Она ушла и вернулась через несколько минут верхом на скимвинге. Зверь был мощный, крупный, с тёмно-синей кожей и острыми плавниками, его мышцы перекатывались под гладкой шкурой. — Садись сзади, — Ронал протянула руку. Нейтири ухватилась за неё и ловко вскочила на спину скимвинга, оказавшись прямо за спиной Ронал. На мгновение она замерла, а потом, повинуясь какому-то внутреннему порыву, обхватила тсахик руками за талию, прижимаясь грудью к её спине. Ронал замерла, по телу пробежала дрожь — от неожиданности, от близости, от того, как умело и собственнически Нейтири прижалась к ней. — Держись крепче, — только и сказала Ронал, стараясь, чтобы голос не дрожал. Скимвинг рванул вперёд, разрезая воду. Зверь слушался её как продолжение собственного тела — каждый поворот, каждый нырок, каждый рывок вперёд был выверен до миллиметра. Это завораживало. Ветер ударил в лицо, солёные брызги обожгли кожу, но Нейтири только крепче сжала объятия, уткнувшись носом в плечо Ронал. Та пахла океаном и чем-то тёплым, приятным, травами, а может, просто собой. Сердце Ронал колотилось где-то в горле. Она вела скимвинга уверенно, лавируя между коралловыми рифами, но мысли её были не здесь. Мысли были там, где руки Нейтири сжимали её талию, где тёплое дыхание касалось шеи. Они уплыли далеко от деревни. Ронал специально выбрала долгий путь — через открытую воду, мимо маленьких островков, где гнездились морские птицы. Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Нейтири, кажется, чувствовала то же самое — она не отпускала её талию, не отстранялась, только дышала ровно и глубоко. Ронал остановила скимвинга над глубокой лагуной. Солнце пронзало толщу до самого дна, открывая взгляду коралловые сады невероятной красоты — розовые, синие, фиолетовые ветви тянулись вверх, словно деревья неведомого леса. Рыбы всех цветов радуги сновали между ними, не обращая внимания на пришельцев. А вдалеке, у самого горизонта, паслись илу — грациозные, огромные, величественные. — Здесь, — сказала она, спрыгивая в воду. Нейтири спрыгнула следом. Вода здесь была тёплой, плотной, и сквозь толщу едва проглядывало дно. Ронал подплыла ближе и взяла Нейтири за руку. Их пальцы переплелись под водой, и Нейтири почувствовала, как сердце пропустило удар. — Жди, — велела Ронал и, глубоко нырнув, позвала. Нейтири заворожённо смотрела, как меняется лицо Ронал под водой — становится отрешённым, сосредоточенным, будто она прислушивается к чему-то, что недоступно обычным ушам. Прошло несколько мгновений — томительных, долгих. А потом вода рядом с Нейтири всколыхнулась, и из глубины поднялось нечто прекрасное. Её бока переливались всеми оттенками синего и зелёного, глаза смотрели с древней мудростью и детским любопытством одновременно. Рядом с ней, держась за спинной плавник, вынырнула Ронал. — Она спокойная, добрая. Для первого раза подойдёт. Нейтири протянула руку, касаясь тёплой кожи илу. Та довольно зажмурилась. — Теперь слушай, — голос Ронал стал серьёзным. — Илу не икран. Ты не сможешь её приручить силой или криком. Только связь. Ты должна почувствовать её, стать с ней единым целым. Поняла? — Поняла, — кивнула Нейтири. — Тогда пробуй. Первый раз Нейтири попыталась взобраться на илу слишком резко, слишком по-воински. Зверь дёрнулся, издал недовольный звук и ушёл под воду, оставив Нейтири одну на плаву. — Я же говорила, — Ронал скрестила руки на груди, сидя на своём скимвинге. — Не силой. — Я поняла, — огрызнулась Нейтири. — Дай мне ещё раз. Второй раз она попыталась мягче, но в глазах горело нетерпение, и илу это чувствовала. Зверь позволил приблизиться, но стоило Нейтири дёрнуть поводья, как он снова сбросил её. Нейтири вынырнула, разъярённая, мокрая. — Связь, Нейтири! — Ронал повысила голос. — Я же сказала тебе — связь! Ты не можешь просто залезть на неё и приказывать! Ты должна почувствовать её, стать с ней одним целым! — Я пытаюсь! — Нейтири сверкнула глазами. — Плохо пытаешься! Ты всё время думаешь о другом! Нейтири замерла. Ронал осеклась, поняв, что сказала лишнее. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, и напряжение между ними можно было резать ножом. А потом Нейтири выдохнула, и вся злость ушла из неё, осталась только усталость и сосредоточенность. Ронал моргнула, растерянно посмотрев на ту. — Нейтири... Нейтири ничего не ответила. Лицо её выглядело так, будто ей бросили вызов. Третий раз Нейтири подошла к илу медленно. Она положила ладонь на тёплый бок, закрыла глаза и замерла. Она не пыталась залезть, не пыталась приказывать. Она просто слушала. Она чувствовала, как бьётся сердце илу, как течёт кровь под кожей, как зверь дышит — ровно, спокойно. Она чувствовала океан вокруг, его тепло, его дыхание. И где-то на грани восприятия — Ронал, её тепло, её присутствие. Илу издала тихий звук и сама подставила бок, приглашая. Нейтири взобралась на неё плавно, как вода. Илу не дёрнулась. И тогда Нейтири дёрнула поводья — не резко, а приглашая, предлагая. Илу поплыла. Медленно, осторожно, будто проверяя — правда ли? Но Нейтири сидела уверенно, её тело двигалось в такт движениям зверя, и с каждой секундой связь становилась крепче. Она рассмеялась — громко, счастливо, как не смеялась уже много времени. Илу подхватила её настрой, рванула вперёд, и они понеслись над самым дном, лавируя между коралловыми ветвями. Ронал смотрела на это, и сердце её разрывалось от гордости, от любви, от счастья. Нейтири развернула илу и подплыла к ней. Спрыгнула в воду, подошла почти вплотную, взяла лицо Ронал в ладони. — Спасибо, — прошептала она. А потом поцеловала. Это был не тот робкий поцелуй, которым всё началось в маруи. И не тот жадный, которым они обменивались тайком в тени мангров. Это было что-то иное — глубокое, настоящее, накрывающее с головой, как океанская волна. Ронал обвила руками шею Нейтири, притягивая её ближе. Нейтири отвечала, забыв, где они, забыв, что их могут увидеть, забыв всё на свете. Был только вкус губ Ронал, её запах, её тепло, её руки на коже. Когда они оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. — Нам пора возвращаться, — выдохнула Нейтири. — Знаю, — кивнула Ронал, но не отпустила её. А они стояли в тёплой воде посреди огромного океана, обняв друг друга, и мир вокруг перестал существовать. Был только этот момент. Только они вдвоём. Только их дыхание, их сердца, их будущее, которое начиналось прямо сейчас. Они стояли так ещё долго, прижавшись лбами, слушая дыхание друг друга и шёпот океана. Они снова забрались на скимвинга — Нейтири сзади, обхватив Ронал за талию. Солнце уже начало клониться к закату, раскрашивая небо в золотые и розовые тона. Ронал тронула поводья, и скимвинг рванул вперёд. Но вместо того чтобы взять прямой курс к деревне, она вдруг развернула зверя и направила его в открытый океан. — Куда мы? — удивилась Нейтири. — Не домой, — коротко ответила Ронал, слегка улыбнувшись. — Пока не домой. В её голосе было что-то новое — лёгкое, почти игривое. Нейтири улыбнулась и прижалась крепче. Скимвинг набирал скорость. Ветер бил в лицо, брызги летели в стороны, и Нейтири чувствовала, как мощное тело зверя работает под ними — каждый мускул, каждое движение. — Держись! — крикнула Ронал, и они понеслись. Скимвинг нырял, взмывал над волнами, закладывал такие крутые виражи, что Нейтири казалось — ещё мгновение, и они перевернутся. Но Ронал вела его уверенно, точно зная, где можно рискнуть, а где лучше придержать. Нейтири смеялась. Ветер выдувал слёзы из глаз, сердце колотилось где-то в горле, но это было лучшее, что она чувствовала за последние луны. Скимвинг выжал максимум, и они понеслись над самой водой, почти касаясь её брюхом. Нейтири видела, как внизу проносятся кораллы, как шарахаются в стороны рыбы, как тени акул спешат убраться с дороги. — Смотри! — Ронал указала вперёд. Там, прямо по курсу, из воды выпрыгнула стая летучих рыб. Они сверкали в лучах заходящего солнца, и на мгновение Нейтири показалось, что они летят сквозь серебряный дождь. — Красиво, — выдохнула она. — Это ещё не всё. Ронал направила скимвинга прямо в центр стаи. Рыбы шарахались, разлетались в стороны, и Нейтири чувствовала, как мелкие брызги от их хвостов попадают на лицо. Она засмеялась — громко, счастливо, свободно. Ронал развернула зверя и повела его вдоль линии рифа, где волны разбивались о камни, поднимая тучи брызг. Они лавировали между выступами, проскальзывали в узкие проходы, и Нейтири казалось, что скимвинг читает мысли Ронал — они двигались как единое целое. — Ты удивительная! — крикнула Нейтири. Ронал обернулась на мгновение, и в её глазах плясали те же огоньки, что и в глазах Нейтири. Они обе рассмеялись. Солнце тем временем опускалось всё ниже. Ронал замедлила ход, и они поплыли медленно, почти невесомо, глядя, как огромный огненный шар касается линии горизонта. Они покачивались на волнах посреди бескрайнего океана. Никого вокруг. Только небо, вода, закат и они вдвоём. Нейтири положила подбородок на плечо Ронал, глядя, как солнце медленно погружается в воду. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За что? — За сегодня. За всё. Ронал молчала долго. Потом её рука легла поверх руки Нейтири, всё ещё сжимающей её талию. Ронал повернулась к ней. Их губы встретились. Поцелуй был долгим, тёплым, как этот закат. В нём не было той первой робости и не было жадной спешки. Была только глубокая, спокойная нежность — как океан вокруг. — Нам пора, — выдохнула Ронал. — Знаю, — улыбнулась Нейтири. Ронал тронула поводья, и скимвинг медленно развернулся в сторону дома. Океан начинал светиться изнутри — миллиарды крошечных искр вспыхивали с каждым движением скимвинга. Нейтири смотрела на это свечение, на отражение звёзд в воде, на силуэт Ронал впереди — и чувствовала, что этот момент останется с ней навсегда. — Ронал, — тихо позвала она. — Ммм? — Я счастлива. Ронал ничего не ответила. Только её рука сильнее сжала руку Нейтири на своей талии. И этого было достаточно. Они причалили. Ронал спрыгнула первой, протянула руку Нейтири. Та спрыгнула следом и оказалась почти вплотную. Потом наклонилась и быстро поцеловала Ронал в щёку. Нейтири ушла по мосткам, то и дело оборачиваясь. Ронал стояла и смотрела ей вслед, пока та не скрылась в маруи. Потом она повернулась к скимвингу и погладила его по влажной морде. — Ты сегодня был великолепен, — тихо сказала она. Скимвинг довольно фыркнул и ткнулся носом ей в плечо. Ронал улыбнулась и пошла к своей маруи. А в груди у неё пело — тихо, счастливо, свободно. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Нейтеям стоял на причале, запрокинув голову, и смотрел, как икран кружит в вышине. Огромный, с переливчатой чешуёй, сверкающий в лучах заходящего солнца, он делал очередной вираж, явно наслаждаясь свободой. Нейтеям улыбнулся. Последние луны он редко навещал своего крылатого брата — всё время проводил с Аонунгом. — Скучаешь по небу? — раздался голос сзади. Нейтеям обернулся. Аонунг стоял в паре шагов, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел на него с той особенной усмешкой, от которой у Нейтеяма внутри всё переворачивалось. За прошедшее время Аонунг стал спокойнее рядом с ним, осталась только тёплая уверенность. — Скучаю, — честно признался Нейтеям. — Хочешь... прокачу? Аонунг моргнул. Усмешка сползла с лица, сменившись чем-то похожим на испуг, который он отчаянно пытался скрыть. — На икране? — уточнил он. — А ты боишься? — Нейтеям улыбнулся, сверкнув клыками. В глазах его плясали чёртики. Аонунг выпрямился, раздуваясь от гордости, как молодой илу перед дракой. — Я? Боюсь? — фыркнул он. — Да я ничего не боюсь! — Тогда полетели. Нейтеям поднёс два пальца к губам и свистнул — резко, пронзительно. Икран в небе услышал, сложил крылья и камнем рухнул вниз. За несколько мгновений до столкновения с водой он расправил крылья, затормозил и изящно приземлился на причал, едва не сломав пару досок когтями. Икран ткнулся мордой в плечо хозяина, довольно урча и кося умным глазом на незнакомца. От него пахло небом, ветром и свободой. — Познакомься, — Нейтеям потрепал зверя по шее. Икран покосился на Аонунга с ленивым интересом, чихнул и отвернулся, делая вид, что ему всё равно. — Милый, — прокомментировал Аонунг, стараясь, чтобы голос не дрожал. Вблизи икран оказался ещё огромнее, чем с земли. Нейтеям рассмеялся и ловко, в одно движение, взобрался на спину зверя. Протянул руку: — Залезай. Только держись крепко. И не смотри вниз, когда взлетаем. Аонунг ухватился за его руку — ладонь Нейтеяма была тёплой и надёжной — и вскочил следом, оказавшись прямо за его спиной. И тут же растерялся. Он понятия не имел, куда девать руки. Просто сидеть? Держаться за что-то? За Нейтеяма? В итоге он просто вцепился в бока Нейтеяма, прижимаясь к нему всем телом. Сердце колотилось где-то в горле. — Боишься? — Нейтеям обернулся, хитро прищурившись. — Ничего я не... АЙ! Банши, словно только и ждал этого момента, рванул вверх. Резко, мощно, почти вертикально. Аонунг взвизгнул — по-детски — и вцепился в Нейтеяма мёртвой хваткой, прижимаясь к его спине так, будто от этого зависела его жизнь. Нейтеям хохотал. Чувствовать, как руки Аонунга впиваются в него, как его сердце колотится где-то между лопаток, было... правильно. Хорошо. А потом они взмыли в небо. Это было невозможно описать словами. Аонунг всю жизнь провёл в воде. Океан был его домом, его стихией, его защитой. Он чувствовал себя хозяином глубин, знал каждое течение, каждый риф. Но здесь, в небе, всё было иначе. Ветер бил в лицо с такой силой, что глаза слезились. Воздух был разреженным и пьянящим. Земля внизу — деревня, мостки, крошечные фигурки людей — казалась игрушечной, ненастоящей. Сердце колотилось где-то в горле, и Аонунг не мог понять: это страх или восторг? — Смотри! — крикнул Нейтеям, указывая вниз. Деревня Меткайинов раскинулась под ними, как живой организм. Маруи, причалы, загоны с илу — всё это было таким знакомым и одновременно чужим с высоты. Аонунг увидел свою мать — крошечную фигурку, идущую по мосткам, и на мгновение ему стало страшно: а если она поднимет голову? Если увидит? Но Ронал не смотрела вверх. — Держись! — крикнул Нейтеям, и икран рванул к океану. Аонунг выдохнул. Там, над водой, было спокойнее. Родная стихия под ним, даже если он висит в воздухе. Они летели низко, почти касаясь волн. Аонунг видел в прозрачной воде кораллы, стайки рыб, тени акул, скользящие в глубине. Впервые за весь полёт он ослабил хватку, одной рукой разжал объятия и осторожно прикоснулся к воде. В груди разлилось тепло. Икран кричал, разрезая крыльями воздух, и Аонунг вдруг понял, что улыбается — широко, по-дурацки, во весь рот. — Нравится? — крикнул Нейтеям, обернувшись и обнажив свои клыки в улыбке. — ДА! — заорал Аонунг в ответ, и ветер унёс его крик. — Тогда держись крепче! Банши заложил вираж. Крыло едва не черпануло воду, подняв тучу брызг. Аонунг зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, они летели над самой гладью. И тогда, повинуясь какому-то безумному порыву, Аонунг вытянул руку вниз. Пальцы снова коснулись воды. Холодные солёные брызги обожгли ладонь, и Аонунг рассмеялся — громко, счастливо, как ребёнок, которому позволили невозможное. Он коснулся океана, лёжа на спине летающего зверя. Он был везде сразу — и в небе, и в воде, и рядом с Нейтеямом. Они летали долго. Над океаном, над рифами, над стадами илу, которые поднимали головы и провожали их удивлёнными взглядами. Аонунг перестал бояться. Он просто наслаждался — полётом, ветром, близостью Нейтеяма, тем, как тот иногда оборачивался и улыбался ему. В какой-то момент Аонунг положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Ветер трепал волосы, солнце грело кожу. Когда они наконец приземлились на тот же причал, у Аонунга подкашивались ноги. Он слез с икрана и... просто сел на доски. Потому что стоять не мог. Ноги были ватными, голова кружилась, а на лице, кажется, навсегда застыла дурацкая улыбка. Нейтеям присел рядом, молчал, ждал. Аонунг поднял на него глаза — огромные, золотистые, полные восторга и чего-то ещё, чему он пока не мог подобрать названия. — Это... это было... — он не мог подобрать слов. Язык не слушался. — Страшно? — тихо спросил Нейтеям. Аонунг покачал головой. Посмотрел на него. На руки, которые только что держали его в небе, на глаза, в которых отражалось заходящее солнце. — Лучше, — выдохнул он. — Намного лучше. Нейтеям наклонился и поцеловал его. Коротко, быстро — на тот случай, если кто-то увидит. Но в этом поцелуе было столько нежности, что у Аонунга перехватило дыхание. Он прикрыл глаза и позволил себе просто быть. Быть здесь. Быть с ним. — Покатаешь меня ещё? — спросил он тихо, ухмыльнувшись. — Да, — ответил Нейтеям, и в этом слове было столько нежности и доброты. Вечер опустился на деревню мягкой синей дымкой. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя багровую полосу, которая медленно таяла в сумерках. Океан дышал ровно, спокойно, и первые звёзды робко зажигались в вышине. На причале собрались почти все. Нейтеям и Аонунг сидели чуть поодаль, свесив ноги в воду. Они не разговаривали — просто сидели, касаясь плечами, и смотрели, как последние отблески заката угасают в воде. Между ними давно уже не было нужды в словах. Чуть ближе к центру причала устроились Ло'ак и Тсирея. Она сидела на досках, подобрав под себя ноги, а он стоял рядом, опираясь на столб, и они о чём-то тихо переговаривались. Тсирея что-то рассказывала, а Ло'ак слушал с таким видом, будто это самое важное, что он слышал в своей жизни. Кири сидела чуть в стороне с Рохто — они наблюдали за стайкой светящихся медуз у самого берега. Тук примостилась рядом с ними, сосредоточенно перебирая свои ракушки, но уже сонно, лениво. Нейтири и Ронал появились на причале чуть позже. Они шли не спеша, и что-то в их походке, в том, как они держались рядом, говорило о чём-то большем, чем просто дружба. Но никто не смотрел на них слишком пристально — каждый был занят своим. Ронал остановилась у перил, Нейтири встала рядом. Они молча смотрели на океан, и в этом молчании было столько же тепла, сколько в любых словах. Ронал перевела взгляд на детей — на Ло'ака и Тсирею, которые тихо переговаривались у кромки воды, на Нейтеяма и Аонунга, сидящих плечом к плечу, на Кири и Рохто, заворожённо следящих за светящимися медузами. Нейтири проследила за её взглядом и улыбнулась. Их пальцы на мгновение соприкоснулись на перилах — легко, почти незаметно для чужих глаз. Ронал чуть повернула голову, встречаясь с ней взглядом. В темноте глаза Нейтири блестели, отражая светящуюся воду. Ночь окончательно вступила в свои права. Океан начал светиться изнутри — миллиарды крошечных искр вспыхивали с каждым движением воды. Тсирея поднялась и отряхнула колени. Ло'ак шагнул ближе, будто проверяя, пойдёт ли она. — Я пойду, — сказала она. — Я провожу? Тсирея посмотрела на него. В темноте её глаза блестели, отражая светящуюся воду. — Проводи, — улыбнулась она. Они пошли по мосткам — не касаясь друг друга, но и не отдаляясь. Ровно настолько, чтобы было понятно: они вместе. Ло'ак что-то сказал, Тсирея тихо рассмеялась, и их смех растворился в ночи. Нейтеям и Аонунг остались сидеть на причале. Ночь только начиналась, и у них было ещё время. — Красиво, — сказал Аонунг. — Ага, — ответил Нейтеям. Они оба знали, что говорят не только о закате.