Все твои тайны

За последующие несколько дней подобное повторилось ещё дважды — ну, с Гоустом, с его феромоновым откатом. Оба раза в спортзале, во время спарринга. Такое было сложно предугадать и практически невозможно предупредить: раззадоренные альфы, опьянённые жаждой победы, выпускали феромоны бессознательно, мало кто мог контролировать себя на том уровне, чтобы не позволять им просачиваться наружу вместе с яростью и азартом боя. Оставалось только разгребать последствия. Сценарий был один и тот же: кто-то терял самообладание, Соуп ловил реакцию Гоуста — темнеющие глаза, сбившееся движение, непривычная неуверенность в позе — и оперативно изобретал причину для досрочного завершения тренировки. До сих пор у него получалось находить для этого удобоваримые поводы; однако со временем, вероятно, такая тенденция начала бы привлекать внимание парней. Вызывать вопросы и порождать предположения. — Может, тебе пока не посещать тренировки? — предложил Соуп на второй раз, после завершения феромоновой поддержки. Они вновь сидели на лавке, почти соприкасаясь бёдрами, и в этой не-близости было что-то, что здорово давало капитану МакТавишу по мозгам. — Во избежание, ну, знаешь. Инцидентов. Райли раздражённо сверкнул глазами: — Ещё чего. Кто бы сомневался. Упрямый сукин сын. Чокнуться с ним можно. Сжать бы это его колено, твёрдое даже на вид. Пока он не сделается под пальцами мягче и послушнее. Пока не пошевелится, не сдвинется на узкой скамье, не расставит ноги чуть шире. Проклятье. Так много желаний — и так мало прав на них. Хуже, чем в гон; там у тебя хотя бы есть оправдание, возможность скинуть всё на выходки а-сущности, на зов природы и на прочую поебень в таком духе. Тут же — только терпеть. — А если, — Соуп едва не подавился встрявшим ему поперёк горла комом, — мы будем тренироваться вместе? В индивидуальном порядке. Видит Господь, он закапывал самого себя заживо, озвучивая нечто подобное. Гоуст склонил голову набок, смерил его оценивающим взглядом и после короткой заминки сухо отозвался: — Отрицательно. — Думаешь, если избегать мест скопления феромонов, твоя толерантность к ним не вернётся к прежним значениям? — глухо поинтересовался Соуп. Райли резковато дёрнул плечом: — Процесс может затянуться. Соуп вовсе не был уверен в том, что ему этого не хотелось. Чтобы грёбаный процесс затянулся. Чтобы Гоуст продолжил нуждаться в нём. Чтобы Гоуст позволил ему взять на себя ответственность за случившееся на той миссии. И за него — за лейтенанта Райли — тоже. Это было сложное, плохо поддающееся классификации чувство, из-за которого он порой ощущал себя распоследним уёбком на свете. Гоусту — с его историей, с его надломами и надрывами, со всеми испытаниями, через которые он был вынужден пройти, и всеми тайнами, которые это за собой повлекло — Соуп искренне сочувствовал. Однако Саймону Райли, дрожавшему в его объятиях тогда, в Казахстане, подставляющемуся под прикосновение его руки сейчас, на базе, Соуп, пожалуй… …жаждал помогать снова, и снова, и снова. Раз уж это было единственной формой сближения, которую Гоуст ему предоставил. Помешательство, прежде казавшееся минутным, постепенно перерастало в категорию хронического. Невесть почему изображающий восторженного щенка рядом с Райли зверь требовал что-то предпринять. Бравый капитан МакТавиш — рациональная и взвешенная его часть — малодушно выискивал в сложившейся ситуации плюсы. Делало ли это его таким уж плохим человеком? — феромоновый шок был дерьмом, которого Соуп не пожелал бы никому, тем более такому как Райли; Гоуст был ему нужен, был нужен команде — как функционирующая эффективная единица; внезапный бунт его сущности мог навредить и ему, и остальным; и вместе с тем… порой мне кажется что весь этот список безусловно и объективно важных доводов значит для меня в десятки или даже в сотни раз меньше чем ещё один призрачный шанс почувствовать как твой запах откликается на мой собственный и как ты льнёшь ко мне доверчиво и инстинктивно лишь ко мне одному Дьявол, он совсем запутался в себе самом. С ума можно сойти. Нашлись бы в арсенале клятого доктора Коулсона блокаторы, способные купировать это его слепое и тупое влечение — к Саймону Райли? Соуп подозревал, что нет.

***

В следующий раз Гоуста накрыло в Бразилии — после миссии, после допроса. С заданием он справился безупречно, пособник Рохаса раскололся почти сразу же; впрочем, Соуп на его месте тоже, вероятно, пересрал бы, если бы его загнал в подвал и привязал к стулу жуткий мужик в маске с черепом. Homem mascarado, чтоб его. Проблема была не в Гоусте — точнее, не в том, что он ошибся. На этот раз осечки не было; будто Райли сделал работу над ошибками, зарёкся не подставляться и не оступаться так, как позволил себе на тренировках. Не в его, Соупа, присутствии. Однако… Бразильский ублюдок был доминантным альфой, вот в чём штука. И — до того, как Гоуст размазал его тонким слоем по полу — говнюк ещё пыжился, выпускал свои грёбаные феромоны и пытался продавить их физически и морально. Ядерная вышла смесь: ярость, ненависть и страх. Нацелено её действие было на Соупа — а вдарило по Гоусту. Соуп не сумел бы объяснить, как именно он это понял. Как распознал и определил конфликт, в который вступил организм Райли с запахом подпевалы Рохаса. Это было что-то вроде чутья; что-то вроде инстинкта. Может, привычка исследовать взглядом линию его плеч, сейчас напряжённых и неподвижных. Может, следствие той странной, невнятной связи, которая установилась между ними после Казахстана. В любом случае, Гоуст нуждался в помощи. Мог ли Соуп подумать, что однажды станет для него кем-то значимым — в этом смысле? В качестве естественного щита между ним и миром; между ним и другими альфами. Или что этот неопределённый, зыбкий, очень расплывчатый статус будет приводить его в такой… — Что. Ты. Делаешь? — глаза в прорезях балаклавы опасно сузились. Сейчас между ними было не больше пары дюймов: Соуп втянул Гоуста в узкий грязный переулок, едва удалось избавиться от пленника. Небольшая передышка — прежде чем они переместятся в восточную часть фавелы и возобновят погоню. Роуч и Ройс уже должны двигаться в том направлении. Ничего страшного, если им придётся немного подождать. Совсем чуть-чуть. — Оказываю первую помощь, — буркнул Соуп. И коснулся чужой шеи — возле шва на балаклаве. — Не упрямься. У нас всего пара минут. Гоуст поморщился, вздрогнул — как-то особенно сладко. Ещё немного, и ткнулся бы носом в его грудь. Раньше он предпочитал изображать рядом с ним ледяную статую, равнодушную к случайному тактильному контакту. Соуп надеялся, что нынешнее положение вещей было прогрессом, а не регрессом. — Это ни к чему, — впрочем, на ледяных интонациях волнение, переданное языком тела, традиционно не отразилось. — Я справился. Справился он. Зрачки расширены, между бровей глубокая морщинка. Пахни от него сейчас хоть чем-нибудь, кроме самого Соупа, — и вышла бы беспокойная, растревоженная смесь. — Нам ещё Рохаса ловить, — отрывисто заметил Соуп. — Уверен, что продержишься на голом самоконтроле? Райли зыркнул на него так, будто подумывал пристрелить на месте. Ничего, конечно, не вышло бы — крошечная дистанция между ними не предполагала пространства для манёвра. Разве что ножом пырнёт. Тем, из-под подушки. — Что смешного? — мрачно осведомился Райли, и Соуп запоздало понял, что улыбается. — Ничего, — он вздохнул и облизнул губы. — Так ты хочешь или нет? Гоуст отвёл взгляд, помолчал немного, а потом глухо выругался и кивнул. Опустил голову. Подставился — под ладонь, под давление пальцев, под аккуратный поток феромонов. Как хороший мальчик. Наверное, в какой-то момент Соуп с ними переборщил. Зазевался, отвлёкся на собственные мысли, неуставные, полузапретные. Вот и выпустил слишком много — Гоусту стало чересчур. Почему-то же он покачнулся. Задел щекой его подбородок. Врезался плечом в плечо. Бедром в… Мурашками переебало так, будто ни балаклавы, ни бронежилета, ни плотных армейских брюк, ни какой-либо одежды вообще на Райли не было. Будто Соуп ощутил все подробности разом: прохладную кожу, рельефные мышцы, уязвимо-нежные рубцы. Все его сколы и все его углы. ты такой податливый сейчас что мне чудовищно до безумия хочется — Чёрт, — Гоуст уже отстранился, жмурясь, как от боли. Вероятно, даже феромоны Соупа становились для него в нынешнем его состоянии мучительными — в таком количестве. — Полегче, Джонни. Джонни. Издевательство какое-то. — Прости, — Соуп торопливо взял разыгравшуюся сущность под контроль. Придурок; забыл совсем, что у них тут не романтичные обжимашки посреди задания. А жаль. — Так лучше? Райли неразборчиво угукнул. Его дебильная маска, плечо, обтянутое тканью куртки, и худое бедро, перетянутое тактическим ремнём, всё ещё практически контактировали с телом Соупа. Под рукой теплел жёсткий загривок. Это было… ебануться как остро …рискованно. Всё-таки хорошо, что Райли пил эти свои таблетки: иначе — в настолько двусмысленной ситуации — Соуп наверняка выкинул бы что-нибудь… эдакое. Без аромата омеги, которую его сущность выбрала для себя вопреки каким бы то ни было доводам рассудка, сосредоточиться было чуть проще. Процента на полтора. В лучшем случае. — Идём, — на этот раз Соуп отпрянул первым: едва чужие зрачки вернулись в нормальное состояние. Раззадоренная сущность разворчалась где-то под рёбрами, но её можно было и проигнорировать. Нужно было проигнорировать. — Нам стоит поторопиться. Миссия завершилась в хаосе и неразберихе — за Рохасом пришлось скакать по всем ебучим крышам ебучего Рио, попутно отстреливаясь от его дружков. Приятного мало, но зато скрутили ублюдка быстро — на базу возвращались в тот же вечер. Хотел бы Соуп знать, почему его оставило абсолютно равнодушным осознание очередного успешно завершённого задания. И почему так взволновал и окрылил крошечный кивок, который Райли адресовал ему уже в вертолёте. Что-то вроде беззвучного «всё в норме». Выглядел он и правда вполне сносно. Лучше, чем раньше. Даже не поморщился, когда рядом с ним привалился к обшивке кабины разгорячённый, фонтанирующий остаточным адреналином Ройс. Может, в феромоновой поддержке и не было острой необходимости — на этот раз. Сообщать об этом Гоусту Соуп не стал бы. О том, что от Гоуста всё ещё едва уловимо тянуло им самим, тоже. в конце концов тебе идёт мой запах это почти как знак принадлежности почти как метка — Чувак… — поймавший их с Райли на переглядываниях Роуч, соседствующий с Соупом плечом, втянул носом воздух и озадаченно нахмурился. — У меня такое ощущение… — Какое? — нарочито небрежно спросил Соуп, повернувшись к нему и приподняв брови. Гоуст тоже уставился на Сандерсона выжидающе — в этой его устрашающей, откровенно стрёмной манере. Договаривать Роуч благоразумно не стал.