Все твои тайны

Газ ходил злющий и хмурый. Соуп подозревал, что дело в Райли, что между ними состоялся некий диалог, из которого Гэррик вынес определённые выводы, но Гоуст не спешил делиться с ним подробностями, а Газ и вовсе — откровенно избегал. Непривычно молчаливый Роуч и заметно обеспокоенный Ройс делу не помогали, а на носу была миссия в России. Далеко не уедешь — с таким-то командным духом. Райли тоже вёл себя странно. Он утверждал, что всё нормально и что побочки уже практически прошли, да и феромоновая поддержка в последнее время свелась к минимуму, но Соуп догадывался, что Гоуст не вполне с ним искренен. В конце концов, о каком «нормально» может идти речь, если человек то доверчиво льнёт к тебе, то вздрагивает и отстраняется при малейшем намёке на прикосновение? Будто раздвоение личности, честное слово. Попробуй угадай, с каким альтер-эго ты имеешь дело на этот раз. И какое из них тебя опасается. Им всем срочно требовалось проветриться. И Соуп выбил из командования такую возможность. — Попойка? — Гоуст, посвящённый в его идею первым, в восторг от неё не пришёл. — Я пас. — Кончай занудствовать, — буркнул Соуп. — Конкретно ты можешь пить и «эрл грей». И выразительно покосился на здоровенную кружку, которую Гоуст держал в руках. Снаружи торчал характерный яркий пакетик. Грёбаные британцы и их грёбаный файв-о-клок — в данном случае речь, понятное дело, шла о пяти часах утра. Гоуст хмыкнул и сделал глоток. Соупу пришлось приложить определённые усилия для того, чтобы отвести взгляд от строгой линии его рта, от искусанных губ, сейчас влажно блестящих. С этой своей закатанной балаклавой Гоуст — светлая кожа, чёткая линия челюсти, крестообразный шрам на подбородке — выглядел… доступнее чем когда-либо Блядски привлекательно. Слишком — для его выдержки. Хорошо, что у Соупа было на что отвлечься хотя бы мысленно. Чай Гоуст пил крепкий и — внезапно — сладкий, Соуп в жизни бы не поверил, не увидь он лично, как Райли топит в кружке третий кряду кубик сахара. Сам он предпочёл бы залиться кофе, но запускать шумную кофеварку было откровенно лень; да и не хотелось портить, что ли, атмосферу. Когда ещё выпала бы возможность потрепаться с Гоустом наедине на общей на этаж кухне? Впрочем, это была не первая и явно не последняя ночь, в которую обоим не спалось. Райли — из-за блокаторов. Соупу — из-за Райли. Любовный, мать его, треугольник. Смешно. — Подумай сам, — упрямо продолжил Соуп, хотя Гоуст так ничего и не ответил на его последнюю реплику, — через пару дней вылетаем на задание. В России нам потребуется слаженность и максимальная концентрация. А у нас чёрт знает что, а не отряд. Кайл вообще смотрит на меня так, будто вот-вот зарядит мне кулаком по роже. Штаб будет в бешенстве, если узнает. Гоуст тяжело вздохнул и опустил кружку на стол. — С Гэрриком я разберусь, — сказал тихо. — Это ведь из-за меня… — Нет, — вмешался Соуп, — не надо. Я знал, на что шёл, и не прошу тебя оправдываться. Сам с ним поговорю. Просто изволь притащить свою тощую задницу в паб, идёт? Губы Райли дрогнули. Словно он не знал, скривиться ему или усмехнуться. — Идёт, — неожиданно покладисто согласился он. — Но платите вы, капитан. Соуп не возражал — не после этой полуулыбки, которую почти сразу же скрыла под собой вернувшаяся на подбородок Гоуста балаклава. Что ж, хорошенького понемножку. Парни — по крайней мере, Ройс и Сандерсон — восприняли предложение смотаться на денёк на гражданку и оттянуться воодушевлённо. Миссия пришлась бы на день рождения Гэррика; хороший повод для небольшого праздника, пускай и заблаговременного. Так Соуп всё это им преподнёс. От базы до Лондона было полтора часа пути. Выехали поутру — а вернулись бы к полуночи. Соуп и подзабыть успел, каково это — направляться куда-то не ради задания, не на разведку; так, выбраться выпить с приятелями. В штатском, без бронежилета, в одних джинсах, футболке и кожанке, было немного даже непривычно. Давно он не брал отпуск. Собирался же — ещё после той истории с передозировкой подавителями. Сколько уже времени прошло?.. В любом случае, больше его на поиски доступных омег не тянуло. Переклинило-то на одном конкретном экземпляре. Толку связываться с другими, если сущность и дальше будет так тоскливо поскуливать где-то у него в рёбрах. Глупая псина. Паб был вполне симпатичный: небольшой, но оживлённый, к тому моменту, как Соуп, разобравшись с делами, подъехал, внутри уже наблюдался некоторый ажиотаж. Смазливая омежка на ресепшене окинула его оценивающим взглядом от макушки до пят и широко улыбнулась: похоже, фейс-контроль был пройден. А ничего такая — длинноволосая, грудастая. Прежде Соуп не упустил бы возможности за ней приударить, может, раздобыть номерок. Сейчас только кивнул в ответ на негромкое: — Мистер МакТавиш? Ваш… м-м… друг уже подошёл. «Другом» оказался Райли. Соуп не знал, следовало ли ему удивиться. Гоуст отличался пунктуальностью, достойной настенных часов; в прошлой жизни ими и был — стопроцентно. В самом этом факте ничего нового и шокирующего не нашлось. Загвоздка крылась… проклятье В том, как Гоуст выглядел в этот вечер. Каким Соуп его увидел — за дальним столиком, на пару со здоровенным стаканом тёмного пива. Ни балаклавы, ни перчаток на нём не было, только чёрная медицинская маска, укрывшая под собой лицо от переносицы до подбородка. Извечная серая куртка уступила место водолазке с высоким воротом; камуфляжные брюки — обыкновенным, из плотной ткани, с широкими штанинами. Резюмируя, Гоуст смотрелся… — …охренеть, — худо-бедно сформулировал Соуп, упав на диванчик рядом с ним. — А я думал, что те твои шмотки посажены на суперклей. Гоуст прищурился. Краской он тоже не воспользовался — можно было рассмотреть бледную до прозрачности кожу; и светлые ресницы; и брови — светлые тоже; и волосы эти его дурацкие. С кудряшками. Клятая водолазка предельно подробно повторяла плечи — шире, чем казалось в куртке, — грудь, рёбра. А он был крепче, чем успело достроить по косвенным уликам воображение капитана МакТавиша. Крепче, жилистее и… с-сука… реальнее, что ли. Лучше любых фантазий. Соуп привык видеть его в принципиально ином воплощении. В многослойной одежде, закрывающей каждый дюйм тела. До сих пор он и не подозревал, что эту манеру Гоуста выряжаться как капуста следовало считать даром Господним. Что Гоуст мог и по-другому. Что для Соупа это ёбаное «по-другому» стало бы ударом под дых. Спрятать бы его — такого — в каком-нибудь укромном местечке, где его никто не увидит, не посмеет коснуться даже взглядом. оставить это зрелище лишь для меня никому не позволить ни с кем не разделить Соуп был безнадёжно болен. — Сочту за комплимент, — тем временем кисло прокомментировал Райли. И поправил воротник — видимо, не хотел выставлять напоказ странгуляционную борозду. Не то чтобы она что-либо испортила бы. — Довольно сомнительный. — Покажешь, как надо? — Соуп задел его коленом под столом и больно прикусил нижнюю губу, чтобы не сдать себя с потрохами шумным выдохом. Ёбаный Гоуст. Со шрамом над правой бровью, с родинкой возле виска. С синяками под глазами и полопавшимися капиллярами. Чересчур много деталей. Лучше бы на нём всё ещё была балаклава. — Господин Пикапер. Ты, кстати, ужинал? Райли явно с трудом удерживался от того, чтобы закатить глаза. Соуп — от того, чтобы прижаться к нему вплотную, бедром к бедру. Нужно было сместить фокус внимания. Он уставился на чужой нетронутый стакан — и, запоздало осознав кое-что, прошептал, теперь на грани слышимости: — Эй, про «эрл грей» я серьёзно говорил. Уверен, что тебе можно, ну, совмещать алкоголь с… — Нормально, — прервал его Гоуст. — Я не собираюсь напиваться. Ещё бы. Чтобы он — и добровольно лишился контроля над ситуацией и над собой? — А жаль, — в шутку брякнул Соуп, ёрзая на диванчике. — Это было бы крайне увлека… Запнулся. На этот раз они столкнулись локтями. Продрало, походу, не его одного: Райли дёрнулся, напрягся и моментально отодвинулся. Замкнулся, заледенел весь; аж холодом потянуло. Выстроенная им между ними дистанция была одновременно спасительной и мучительной. Соуп не определился, какой именно её считать по итогу: приблизившийся к ним Роуч лишил его возможности об этом задуматься, но и выкинуть что-нибудь нелепое не позволил — тоже. К лучшему, значит. Газ и Ройс подошли сразу же после него. Поначалу за столиком воцарилось неловкое молчание: Райли отмалчивался и морозился, Газ сверлил Соупа хмурым взглядом, и в диалоге с ним участвовали лишь Роуч с Ройсом. Но после официантка принесла им выпивку, и дело пошло веселее. Даже Гэррик чуточку оттаял — перестал фонтанировать враждебными феромонами. Соуп изредка поглядывал на Гоуста — разумеется, исключительно для того, чтобы понять, как тот справляется с неизбежным наплывом запахов, — но тот выглядел вполне умиротворённым. Цедил себе своё тёмное пиво, приподнимая маску и возвращая её на место после каждого глотка. Соуп на кой-то хрен заказал себе такой же выпивки — и теперь давился непривычно сладким пойлом. Ну у Райли и предпочтения. С ума сойти. — Помню, попался я как-то Прайсу после той нашей вечеринки, — балабол Роуч перетянул на себя всеобщее внимание потоком болтовни о былом; Соуп был ему крайне за это признателен. — Это вам, говнюкам, в тот раз повезло избежать трёпки, а я прям в сортире на него напоролся, когда приспичило отлить. Молился всем богам, чтобы он меня не спалил. Пришлось ссать по линеечке. Ройс расхохотался. Газ снизошёл до смешка. Соуп фыркнул. Покосился на Гоуста; тот интереса к обсуждению не проявлял и меланхолично разглядывал собственную ладонь, лежащую на столе. Длиннопалую; бледную; с мелкими шрамиками на фалангах и парочкой круглых розовых следов от ожогов на костяшках. Заметив внимание Соупа, он выразительно вскинул брови и сузил глаза. Без балаклавы считывать его эмоции было легче в разы. Наверное, по Соупу тоже было видно абсолютно всё. Включая то, как сильно — и как абсурдно, несвоевременно и тупо — ему хотелось накрыть руку Гоуста своей. Как тянуло придвинуться к нему вплотную. Ткнуться носом в висок. Вспомнить, как ощущаются его волосы под губами. Как от него пахнет — мылом, шампунем, Саймоном Райли. Пусть даже не солью, больше нет. Должно же было попустить — давным-давно уже. Почему всё никак не легчает?.. Насколько он был очевиден — в этом своём маленьком помешательстве? Соуп прокашлялся и поднялся на ноги с хриплым: — Сгоняю покурить. — Я с тобой, — неожиданно вызвался Газ; вот как. Стало быть, разговора не избежать. — Не смей трогать моё пиво, понял, Сандерсон? — Обещать ничего не могу! — бодро отозвался Роуч уже им в спины. Пиво Кайла было обречено. На улице было свежо и немного сыро, тянуло близостью дождя. Соуп порылся в карманах, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Протянул открытую пачку вставшему рядом Гэррику, и тот принял сигарету, кивнул ему, прикурил от зажигалки. Мордобой, наверное, откладывался. Славно. Какое-то время оба молчали — только затягивались и выпускали дым в успевшее налиться чернотой небо. Соуп приговорил достаточное количество бухла для того, чтобы ощущать себя свободным и лёгким; Газ, судя по всему, — достаточное для того, чтобы перестать вести себя как обиженный ребёнок. Тем не менее заводить разговор он не спешил. — Хороший вечер, — заметил Соуп, помусолив сигарету в зубах. — Только взяли многовато. Как бы Сандерсон не отключился прямо на столе. — Разберёмся, — Газ к наклюкавшемуся сослуживцу сострадания не проявил. — Он всегда так. Да уж. Кое-кто совершенно не умел пить. Возможно, памятное столкновение с Прайсом в толчке было обусловлено вовсе не предвзятостью злодейки-судьбы. — Ну, ты тоже в прошлый раз отличился, — философски заметил Соуп. — Когда это такое было? — Уже забыл, как вырубился на моей кровати? Если так хотел поспать со мной в обнимку, надо было просто попросить. Газ усмехнулся, покачал головой и почти вернулся к себе прежнему, такому, каким он был с Соупом до недавнего времени. Почти. Вновь повисло молчание. На этот раз Кайл прервал его первым — повернулся к Соупу, выпустил дым прямо ему в морду и произнёс, твёрже и тише, чем говорил с ним до сих пор: — Как ты, вероятно, уже понял, мне всё это чертовски не нравится. — М-м? — Соуп приподнял брови. — Что именно? — Вы с Райли, — Газ заметно посуровел. — И ваши игрища. Игрища. Забавное словечко. Если так Гэррик обозначал секс без обязательств, как обозвал бы — то, что происходило в действительности? Соуп и сам-то не знал, чем это считать. Соуп знал только, что ему этого чудовищно мало, что ему нужно ещё, тебя всего твои мысли твои чувства твою отзывчивость твоё грёбаное тело такое чуткое такое изувеченное. Дерьмо. Хватало же его оголодавшей сущности нахальства задумываться об этом всём — по отношению к человеку, который вряд ли захотел бы с ним чего-то большего. Чего-то кроме долбаной феромоновой поддержки. В его-то, Райли, положении. С его-то, Райли, прошлым. И без того удивительно, что он не шарахается от Соупа, как от прокажённого, после… некоторых моментов. По большей части. Соуп стряхнул пепел на асфальт, натянул самое беззаботное выражение лица, какое был в силах изобразить. Выдавил кривоватую ухмылку. — А, вот оно что, — вышло куда спокойнее, чем он ощущал себя в действительности. — Ты слишком резко на это реагируешь, приятель. Что плохого в том, чтобы пару раз переспа… — Не прикидывайся идиотом, — перебил его Газ. — Я бы слова не сказал, если бы речь шла о простом перепихе. С кем-то другим. Буквально с кем угодно. Спутайся ты с тем же Роучем, я бы… — С Роучем? — Соуп аж поперхнулся; дым пошёл ему не в то горло. — Он же альфа, чувак. — Да срать мне, — Газ помрачнел как туча. — Я говорил тебе не лезть к Райли. А ты всё равно полез. Нахера? Так зудело? Соуп швырнул сигарету на землю, расплющил бычок подошвой. Пора было заканчивать с этим дерьмом. — Послушай, — теперь ему приходилось подбирать слова с осторожностью, — я знаю, как это выглядит со стороны. — Неужели, — съязвил Гэррик. Ядовитый сукин сын. — Можешь считать меня мудаком, если тебе будет от этого легче, — продолжил Соуп сквозь зубы. — Но я не делаю с Гоустом ничего, чего он бы не захотел и о чём не попросил бы меня сам. Ясно? Убеждённым Газ не выглядел. Соуп выдержал паузу, пялясь на живописный пейзаж из мусорных баков, а потом глухо добавил: — Тебе не о чем беспокоиться. С моей стороны. Перевёл взгляд на Гэррика. Подытожил хрипло: — Уж поверь, я охотнее перегрызу себе глотку, чем как-либо наврежу ему. Тишина стала оглушительной. Целую жизнь, уместившуюся в одну секунду, Газ смотрел на него, не произнося ни слова, и в его глазах плескались ярость, изумление и — неожиданная, изумившая Соупа жалость. Он не сразу понял её причины. Не сразу осознал, что она должна была означать. Дошло, только когда Газ прошептал — растерянно, почти что сочувственно: — Иисусе, МакТавиш. Да ты же в него… твою мать Лучше бы Кайл ему вмазал. — Заткнись, — выплюнул Соуп, оборвав его реплику на середине. — Серьёзно, Гэррик, захлопни хлеборезку. — Ты действительно… — сейчас Газ выглядел обеспокоенным, едва ли не испуганным. Надо полагать, он успел вообразить себе капитана МакТавиша в роли коварного донжуана, подло воспользовавшегося наивным и, вне всякого сомнения, беззащитным лейтенантом Райли, а теперь переживал когнитивный диссонанс. Это было немного даже смешно. — Это всё меняет, кэп. Да, блядь, ладно. — Мы взрослые люди, — буркнул Соуп вслух. — Разберёмся без твоего посредничества. Так что засунь себе в жопу свой ёбаный протокол старшего брата, лады? — Он в курсе? — Гэррик перешёл на шёпот. Как будто был какой-то смысл в том, чтобы ставить Райли в известность. Как будто у него были шансы на сраную взаимность. Очнись, Кайл, мы же не в ромкоме. Соуп закрыл глаза, пережидая мучительную вспышку боли в рёбрах, неопределённо мотнул головой и вернулся в паб. Газ за ним не последовал. Пожалуй, это уберегло их обоих от неминуемой драки. К плохим новостям: Гоуст торчал за столиком в одиночестве. Как назло. — Роуч в туалете, — еле слышно произнёс тот, стоило Соупу плюхнуться на диванчик рядом с ним. — Ройс вышел позвонить. И — значительно мягче — спросил: — Ты в порядке? Соуп пожал плечами. Он не был уверен, в порядке ли он. — Нос, как видишь, цел, — пробормотал, уставившись в свой стакан. — Моё будущее модели в безопасности. Какое облегчение для всех нас. Вместо того, чтобы рассмеяться, Гоуст нахмурился. А затем продвинулся ближе и коснулся его плеча. Хорошо, что Соуп так и не избавился от кожанки: дополнительная прослойка ткани снизила ущерб, нанесённый ему этой дурацкой, крошечной, невинной близостью, в которую Райли не вкладывал и тысячной доли того, что мог бы вложить он сам. — Джонни, — прозвучало как объясни, как я хочу знать, как мне важно услышать. Как мне не всё равно. Говорил бы Гоуст с ним таким тоном, если бы стал свидетелем их с Гэрриком диалога? Соуп сделал глубокий вдох. — Разговор пошёл не по плану, — было не так-то просто сымитировать равнодушный, легкомысленный тон. Ком в горле и не думал рассасываться. — Но всё норм, отойду. в конце концов то что это заметил он ещё не означает что это заметил ты что это тебя испугало бы или что я всё испортил не правда ли — Что Гэррик тебе сказал? — взгляд у Гоуста сделался острым и цепким; будто в оптический прицел смотрел. Выбирал текущую цель. Снайпер из него был отменный — во всех смыслах. По Джону МакТавишу попал прицельнее некуда. В висок — и навылет. — Ничего, — Соуп схватил свой стакан, опустошил его в один большой глоток. — Совершенно ничего нового. Выдохшееся, сделавшееся противно тёплым пиво подозрительно горчило. Повторить заказ это Соупу не помешало.