Все твои тайны

По количеству выпитого в тот вечер Соуп Роуча таки обставил. Ввязался с ним в соревнование — Сандерсон был из того сорта людей, которые с лёгкостью велись на подначки такого рода, — и завершилось всё тем, что Роуч натурально отрубился за столом, как и предрекал Газ, а сам Соуп… …ну, ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Время. Одиночество. И видавший виды толчок, в который он ввалился перед уходом. Тошнило конкретно; возвращение на базу обещало сделаться незабываемо мерзким опытом; и вместе с тем — он так и не смог добиться своей цели. Блаженного помутнения рассудка. Забытья, с-сука. Ещё один камень в огород доминантных альф. Соупу нужно было вылакать значительно больше нормы среднестатистического человека, чтобы нажраться. Вот и вышло пятьдесят на пятьдесят. Тяжесть в затылке была, а благословенной лёгкости не было. Разве что выдержка потихоньку отказывала. Тянуло вытворить какую-нибудь глупость. А вот немилосердная память не утаила от него ни единой подробности: ни того, как сидевший рядом с ним Райли изредка шевелился и задевал его ногой или плечом, ни того, как пялился на него — на них обоих — Гэррик. Задумчиво; внимательно. Что он там себе подмечал и что пытался увидеть? Мог ли он рассказать Райли?.. Господи, блядь, Боже. Это ведь даже не его дело. — Не твоё, слышишь, Кайл? — поинтересовался Соуп у зеркала над раковиной. — Катился бы ты на хуй. И от души плеснул себе ледяной водой в морду — промокший ворот футболки моментально прилип к пылающей коже. Не то чтобы ему от этого полегчало. Соуп уже и кожанку-то снял, а жарко было до чёртиков. Грёбаное пиво. Что в него добавляют, стимуляторы какие-нибудь? Афродизиак? Ха-ха. — Разговариваешь с собой? — тихо спросил кто-то, и Соуп выругался и развернулся, больно врезавшись в раковину поясницей. Подумал ещё, что ему, наверное, чудится. Что не так уж он и трезв, как ему казалось до сих пор. Ну, откуда в туалете вдруг взяться Гоусту? В этой его сраной водолазке, во всех подробностях демонстрирующей то, насколько он — Саймон Райли — худой, поджарый и сухой. Процент жира в его теле, вероятно, стремился к нулю. Что же до чётко прорисовывающихся под кожей мышц… да чтоб тебя — Бля, — Соуп зажмурился и проморгался. Когда он разлепил ресницы, злополучное видение никуда не делось. — Какого чёрта ты здесь… Гоуст приподнял брови. Он стоял возле двери, ещё держась за ручку; сильно же Соуп должен был уйти в свои мысли, раз не обратил внимания на его появление. Впрочем, у Райли отлично получалось быть бесшумным и незаметным — на миссиях и за их пределами. — Извини, — наверное, это прозвучало грубо. Его предыдущее высказывание. — Не услышал, как ты вошёл. — Я понял, — смотрел Райли так, будто видел его насквозь, будто сканировал, будто рентгеновским лучом по его небритой роже проходился. Охренительно неприятное ощущение. Зачем он явился-то? Чего торчал здесь и пялился? Хотел припереть Соупа к стенке, вытрясти из него подробности их с Газом стычки, или… Может… — Тебе, — Соуп шумно прочистил горло, — нужна поддержка? Тёмные глаза Райли — две ебучие бездны — слегка расширились. Кусал ли он губы под этой своей маской? Впрочем, Соуп ничего не хотел об этом знать. У всякого терпения был свой предел. — Отрицательно, — странное волнение, плещущееся в чужом взгляде, на сухих интонациях не сказалось. Соуп медленно кивнул. Ладно уж, он и не рассчитывал на то, что Райли пойдёт на этот риск: получить феромоновую подпитку здесь, посреди паба. В сортире, в который в любой момент может заглянуть кто угодно, включая их сослуживцев. От нестабильного — в данный момент — альфы. Кто знает, не обернулось ли бы это каким-нибудь феерическим пиздецом. — В чём тогда дело? — уточнил он глухо. — Нам пора возвращаться на базу, — прошелестел Гоуст. — Пришёл убедиться, что ты готов отправляться. И шагнул к нему. На его месте Соуп бы этого не делал: он был достаточно взвинчен, вывернут и переёбан для того, чтобы совершить что-нибудь, о чём впоследствии ему осталось бы лишь жалеть. Вполне можно было обойтись без подобных мер, разве нет? — Да, — хрипло согласился Соуп — не так уж и искренне. — Готов. Мне нужно ещё буквально… Осёкся. Вздрогнул. Выдавил через силу: — Ты что творишь? Холодная ладонь Гоуста легла на его подбородок, пальцы надавили под челюстью, сжали, зафиксировали. Соуп мог бы вырваться, если бы захотел. Но почему-то — поди объясни себе самому причину — замер вот так. Подчинился. — Посмотри на меня, — голос Райли был едва различим на фоне журчания воды; не сразу удалось вспомнить, что это он, Соуп, забыл закрутить кран, — и скажи, что ты в норме. да зачем ты меня трогаешь — Я же уже объяснял, — Соуп дёрнул головой. Недостаточно резко для того, чтобы избавиться от чужой хватки. Какой-то его — исключительно жалкой — части хотелось продлить это дурацкое прикосновение. — Отлично всё. — Уверен? — Райли всматривался в его глаза так, будто пытался отыскать в них ответы на свои вопросы. — Зрачки расширены. Соуп чуть не рассмеялся. — Думаешь, у меня ебучий шок? — честное слово, это было даже иронично. То, что Райли не допускал и мысли о более… естественных причинах его состояния. Гоуст пожал плечами: — Ты пахнешь острее обычного. Поразительно безразличная констатация довольно унизительного факта. Гоуст его чуял. И — в отличие от него самого — умудрялся оставаться к этому абсолютно равнодушным. Во всяком случае, внешне. Долбаная ледышка. Не-омега с не-запахом. — А ты — ничем, — мрачно отозвался Соуп. — Хотя это вообще нихрена не меняет. У меня всё равно не получается забыть… аромат на котором я помешался зависимость от меня от которой ты почти избавился тебя такого каким ты не хочешь быть — …ч-чёрт. Видимо, он был пьянее, чем думал о себе до сих пор. Язык сработал быстрее мозга. Райли свёл вместе брови. Он всё ещё держал его за подбородок. Прохладный и уверенный. Такой непривычный и такой восхитительно будоражащий — в штатском. Его шею прикрывала лишь тонкая ткань водолазки; ни намёка на балаклаву или плотную куртку. Вдави его лицом в стену, сожми в кулак прядь волос, дёрни, окати яростью и страстью феромонов, вцепись клыками в загривок, и разве сможет он отказать? Разве не примет — это ухаживание, это предложение себя? Ещё немного, и Соуп точно… нет Так не пойдёт. — Послушай, — запястье Гоуста было в его хватке твёрдым, но тонким. Что-то в Соупе требовало стиснуть его до хруста костей; что-то — умоляло быть ласковым. Он выбрал второй вариант. — Сделай одолжение, выйди за дверь. От греха подальше. Я умоюсь и присоединюсь к тебе. Гоуст сузил глаза, но не пошевелился. Соуп добавил — сквозь зубы: — Пожалуйста. не заставляй меня становиться лжецом я пообещал себе что и пальцем к тебе не притронусь но видит ёбаный Господь Бог это ежедневная проверка на прочность и сейчас она почти невыносима Долгое мгновение после того, как Соуп разжал пальцы, Райли не двигался. Потом отмер, рвано кивнул и отвернулся. Хлопнул дверью. Соуп беззвучно выругался. На идее попоек в присутствии Саймона Райли можно было официально поставить крест. Хотелось верить, что на развитии их — хотя бы дружеских — взаимоотношений крест ставить после этого не придётся. Когда Соуп нашёл в себе силы выползти из уборной, его ещё мутило. Просто чудо, что он не заблевал всю тачку на обратном пути. Может, дело было в том, что Райли — неподвижный, с прямой спиной — сидел на соседнем сиденье и подчёркнуто не смотрел в его сторону. Это обстоятельство умудрилось отрезвить капитана МакТавиша лучше любого холодного душа.

***

Как выяснилось следующим же утром, когда Соуп продрал глаза после тревожного, невнятного и исключительно непристойного сна, Гоуст был не так уж и не прав. Насчёт того, в чём было дело. Не только — и не столько — в алкоголе. Во всяком случае, в том, что проснулся Соуп пылающим, как печка, со стояком и с наполовину вылезшим, сука, узлом, вины пива не было. Вряд ли оно было способно свести его феромоны с ума, заставить его тело налиться тупой и мучительной болью пополам с жаждой. — Я же говорил вам, что вы допрыгаетесь, — доктор Коулсон, к которому Соуп явился за разъяснениями касательно того, какого, собственно, хера с ним творилось, мог бы и получше контролировать неуместное торжество в голосе. — Это называется отложенный гон. — Да ладно, — кисло ответил Соуп. — И что же его спровоцировало, а, док? — Причин может быть много, — Коулсон поправил очки и напустил на себя умный вид. Соупа страшно бесила эта его манера корчить из себя великого учёного. — Если вы больше не принимаете блокаторы, медикаментозный фактор мы из списка исключа… — Не принимаю, — прорычал Соуп. — Ближе к делу. Коулсон тяжело вздохнул. — Экстремальный стресс, выброс адреналина, избыточные физические нагрузки, — скучающим тоном перечислил он. — Систематическое подавление сущности на фоне синдрома отмены препаратов. Хм-м. Из менее вероятного в вашем случае: неудачное запечатление. Я рекомендовал вам взять отпуск, молодой человек. Помнится, совету вы не последовали. В подобных обстоятельствах регулярное взаимодействие с другими альфами при отсутствии контакта с совместимым омегой может вызва… — Чего? — запоздало перебил его Соуп. — Неудачное что? — Запечатление, — доктор Коулсон слегка приподнял брови. — Вы не в курсе, что это такое? — Я знаю, что это за срань, — раздражённо отозвался Соуп; внутри клокотала ярость, принадлежащая ему лишь наполовину. Доктор Коулсон рисковал лишиться жизни, если не планировал перейти к сути в следующие шестьдесят секунд. — Как оно может быть неудачным? Коулсон задумчиво хмыкнул. — Предположим, выбранный вами партнёр вас отверг, — негромко проговорил он. — Или, напротив, вы сами… как бы сказать… подмяли свою сущность под себя и заткнули ей рот. Отказали ей в обладании парой. Нынче это считается торжеством рациональности, победой над первобытными инстинктами. У рецессивных особей подобный, гм, искусственный отказ трудностей, как правило, не вызывает. Но в случае доминантных альф, таких как вы, — пауза, — звериное начало априори сильнее человеческого. Внеочередной гон — хорошая попытка вашего второго «я» отстоять свои права на существование, вам так не кажется? Соупу нихера так не казалось. Соупу казалось, что Коулсон издевается, что Коулсон лжёт ему, что Коулсона нужно проучить поставить на место разорвать на мелкие кусочки вспороть ему глотку зубами. Звериному, чтоб его, началу не помешал бы курс уколов от бешенства. — Ясно, — Соуп с силой сжал переносицу двумя пальцами, продышался, взял себя в руки. — И что мне с этим делать? У меня нет в запасе недели на разборки с этим дерьмом. Через два дня я должен вылететь на задание. Есть какие-то варианты экспресс-терапии? — Ни одна капельница и ни один препарат не приведут вас в норму за сутки, — с вежливым безразличием сообщил ему доктор Коулсон. — Начало приёма таблеток на данном этапе лишь приведёт к усугублению вашего состояния после прекращения курса. Кроме того, как вам должно быть хорошо известно, блокаторы экстренного действия чрезвычайно вредны для фертиль… — Достаточно, — Соуп терял терпение. — Альтернативы? «Р» вышла рокочущей. Коулсон втянул голову в плечи. — В-вы ведь и сами знаете, — он даже начал вдруг заикаться. — Единственный в-вариант — провести гон с парой. В-ваша сущность должна почувствовать феромоновый отклик. П-принятие. М-медицина не может п-помочь природе лучше п-природы. Соуп с силой шарахнул ладонью по столу и встал на ноги. То, как от этого подскочил на месте доктор Коулсон, ни капельки его не утешило. Пиздец. Тотальный. Кромешный. И ведь он только-только подумал, что всё начало налаживаться. Райли смягчился к нему, проникся им; подпустил — к себе — ближе, доверился, позволил больше, чем кому угодно ещё. Даже чем Газу; может, и чем Прайсу — тоже. Соуп думал, что справляется. Что у него выходит. Что он сильнее зова инстинктов. Он был в состоянии выдержать, пережевать и замолчать то, чего хотела от Гоуста его животная часть и о чём фантазировала человеческая. Неужели всё это время его зверь — тварь, прикидывающаяся послушным пёсиком — копил силы и ресурсы на то, чтобы вдарить по нему в ответ? Сколько в точности раз Соуп… не позволил ему — своему второму «я» — поставить Гоусту метку? Первый был в Казахстане. Последний… …выходит, что вчера. Там, в пабе. Блядь. У них ничего не было. У них не должно было ничего быть — не с Райли, переломанным, изуродованным однажды и навсегда. Он же возненавидел бы его, если бы Соуп… — Дерьмище, — приступом жара накрыло уже в коридоре, и Соуп с беззвучным стоном прислонился к стене, жмурясь до цветных вспышек под веками. Если Райли в Казахстане пришлось так же паршиво, можно было понять его нежелание когда-либо чувствовать себя омегой впредь. Но у него были таблетки; был этот полный нюансов и трудностей путь подавления своего «я»; Соуп позволить себе перестать быть альфой не мог — не в позиции лидера команды. Вероятно, Гоуст рекомендовал его на должность именно поэтому. Справедливо рассудив, что Соупу не придётся уничтожать в себе звериное начало. Саймон ты-никогда-меня-не-простишь Райли. Его пара. Неудачное запечатление, так Коулсон выразился. Это — при всей абсурдности ситуации — выглядело логичнее предположений про стресс и физические нагрузки. С такой точки зрения, оказывая ему феромоновую поддержку, Соуп… …привязывал своего зверя к нему снова и снова. Или это был обоюдный процесс? Ощущал ли Райли?.. Чёрт. Ладно. Не было смысла начинать лечение, которое он не сумел бы продолжить на задании, сейчас. Соваться к Райли с предложением перепихнуться Соуп не стал бы тоже. Даже забавно; пока он считал Гоуста бетой, это казалось ему возможным, потенциально вероятным, чем-то на уровне вялого праздного любопытства: каково оно было бы, с таким отмороженным роботом, как он. Теперь Соуп знал, что ни отмороженным роботом, ни бетой Гоуст не являлся. И именно это знание меняло всё. Оставалось одно: в срочном порядке запросить увал и уехать в Лондон. Подцепить себе кого-нибудь — из послушных и готовых на всё. Вряд ли обманка удовлетворит его зверя, но, по крайней мере, может выиграть ему некоторое время. А после задания, когда накроет по новой, Соуп с чистой совестью ляжет в больничку. На заместительную феромоновую терапию. Дьявол, кто бы мог подумать, что вся та хуета, которую он испытывал после передозировки блокаторами, окажется лишь демоверсией реального страдания и реальной жажды? Тоски и тяги, желания и нетерпения, плавящих его внутренности? и всё это по отношению к человеку который не захотел бы принять от меня ничего из этого ни человеческого ни нихрена кроме солидарности Ввиду экстренности ситуации командование одобрило запрос почти моментально. Соуп не вдавался в подробности — не хотелось вызывать сомнения в его боеспособности на грядущей миссии, — обрисовал ситуацию как плановый, начавшийся чуть раньше положенного гон. Ласвэлл пошла навстречу. Соуп на бегу отписался Роучу, оповестил, что вернётся к брифингу перед отлётом. Гоуст — согласно его плану — узнал бы о том, что капитан МакТавиш покинул базу, постфактум. Однако надеждам Соупа на этот счёт не суждено было сбыться. Он уже заканчивал утрамбовывать предметы первой необходимости в рюкзак, когда дверь его комнаты скрипнула, и до боли — до воя, до скулежа, до застрявшего у Соупа в горле рычания — знакомый голос произнёс: — Думал, Сандерсон солгал мне.