Все твои тайны

В Петропавловск их отправили через неделю, и это были исключительно странные семь дней. Прайс команде на глаза почти не показывался и, как подозревал Соуп, в основном обсуждал свои дальнейшие шаги с Гоустом. Капитану МакТавишу оставалось уверять бойцов в том, что всё под контролем. Ничего принципиально нового: Гоуст весь был про сраный принцип молчания во благо. Про разделение обязанностей и ответственности. Про расстановку границ. Удивительнее было то, что Райли открыто признался в этом ебучем сокрытии информации — там, в кабинете. В котором Соупа по нему размазало. Отвлекающий манёвр сработал на «ура». Соуп надеялся, что дело было не только в нём. Не только в желании лейтенанта Райли сместить фокус внимания капитана МакТавиша на себя. По крайней мере, больше Гоуст его не избегал, хотя казался задумчивее и напряжённее, чем когда-либо. Волновались и парни — чуяли, быть может, маячащий на горизонте пиздец, хоть и не были посвящены в детали. Приходилось быть очень, очень убедительным — в спектакле под названием «Ничего не происходит». Соуп мог понять это с такой позиции. Нежелание делиться неутешительными прогнозами даже с самыми надёжными из своих сослуживцев. Миссия была почти что даром Господним. Пусть и означала возобновление гонки за блядским Макаровым, успевшим взломать с таким трудом раздобытый ими модуль и даже устроить пару диверсий в Штатах. Пора было схватить ушлёпка за горло. Поймать и обезвредить, пока не стало слишком поздно. — Генерал Шепард, на связи капитан Прайс, — сообщил Соуп по каналу внутренней связи, когда отряд добрался до места назначения. — С возвращением, капитан, — в голосе Шепарда не было ни удивления, ни радости. Впрочем, он никогда не фонтанировал эмоциями прежде — это ещё ничего не значило. Даже их маленький спор о методах борьбы с грядущим пожаром — не значил. Соуп не собирался делать поспешных выводов; пусть Прайс разбирается сам. А он — если придётся — поможет добить крысу. Пока что приоритетная цель — захватить подлодку, попутно зачистив военную базу противника. Ядерная ракета на борту всяко важнее политических игрищ командования. Гражданская война в пределах штаба может и подождать; да и, кажется, Прайс хотел от него именно этого. Беспрекословного повиновения — пополам с готовностью к предательству в любой момент. Десантировалась группа в лесу. В Казахстане было холодно и снежно. Это обстоятельство родило в Соупе смутное воспоминание о другой миссии, и, когда он взглянул в сторону Гоуста, тот сверкнул глазами, почти взволнованными, почти смеющимися: выходит, вспомнил тоже. Славные были времена — когда главной их проблемой была не вовремя нагрянувшая течка. Соуп не отказался бы вернуться в них. Каково это было бы — обнимать Гоуста со спины, вгрызаясь в свою ладонь, лежащую поверх его загривка, знай он, что спустя пару месяцев они придут… к текущему раскладу? Что ещё он бы себе позволил? Что позволил бы ему Гоуст? скучаешь ли ты по той ночи которой у нас не было и по ночи которая была — Хватит ворон считать, — Райли легонько задел его плечом, — капитан МакТавиш. Раньше он так не делал. Не касался Соупа без повода. Какие-то недели назад ничего подобного между ними не существовало. И их — этих едких, но беззлобных подначек — не было тоже. Многое же изменилось, если судить по мелочам. — Выдвигаемся, — произнёс Соуп чуть позже, когда команда разделилась; и правда: следовало сосредоточиться на задании. К чему бы оно ни привело. — Роуч, Гоуст, на позициях? — Идём с востока, — отчитался Роуч. Им с Прайсом оставалось зайти с северо-запада. — Контакт, — шепнул Прайс, когда они преодолели несколько внушительных сугробов. — Патруль противника прямо по курсу. Пять человек, одна немецкая овчарка. Соуп терпеть не мог собак. Нужно было ликвидировать шавку раньше, чем та подняла бы вой; в противном случае они были бы раскрыты. Но сначала… Двоих бойцов, отошедших покурить, они с Прайсом сняли практически синхронно. Потом, перебежав из одного укрытия в другое — заснеженные кусты и деревья неплохо сгодились для этого дела, — прикончили оставшихся. До самой базы противника солдаты им больше на глаза не попадались. А вот потом, на подходе к ней, началось настоящее месиво — их обстреляли с БТР, Соуп едва успел уйти в сторону, в лес, Прайс последовал за ним стремительной молчаливой тенью. Выдохнул: — Здесь их техника не пройдёт. Это ещё не означало, что к ним не сунутся одиночные стрелки. Как и… — Патруль с собакой. Да сколько их ещё? — Патруль, трое впереди. Прикончи их или обойди. Выбирай сам. Соуп всегда отдавал предпочтение первой из опций: чтобы не поймать пулю затылком. — Большой патруль на двенадцать часов. Глушитель, Соуп. Атакуем одновременно. Давненько он не работал в паре с Прайсом — успел подзабыть об этой его чёткой и сухой манере раздавать указания. С Гоустом было иначе: без проговаривания вслух, на уровне интуитивного коннекта. Соуп надеялся, что Райли там в порядке — и что им с Роучем ничего не грозит. Жаль, что разделились. Хотя, конечно, Гоуст справился бы и сам. Гоуст всегда справлялся сам. Было бы глупо чрезмерно опекать его. Опытного бойца, закалённого многочисленными боями; лейтенанта, мать его, Райли. Что могло с ним произойти — на очередной миссии, которой в его личном рейтинге вполне мог быть присвоен и трёхзначный номер? Попробуй объясни это чудовищу, скребущемся у тебя в рёбрах. Гоуст был не из тех, кто нуждался в защите; это ничего не меняло в желании Соупа его защищать. Дурное предчувствие, у которого не было внятных объяснений и причин, и не думало проходить. Сейчас Соуп не мог позволить себе на него отвлекаться. Им с Прайсом пришлось несладко — рассеянность Джона МакТавиша могла дорого обойтись им обоим. По заснеженному лесу бегали, снимая патрульных, ещё долго. У противника была впечатляющая система защиты, довольно надёжная. Требовалось расчистить себе путь, прежде чем переключиться на управление беспилотником. И разнести им пару-тройку объектов. Но им и тут поднасрали. На базе, к которой они подобрались вплотную, прогремел оглушительный взрыв. — Чёрт возьми, — рявкнул Газ; работа с воздуха досталась ему. — У них установлен ЗРК. «Хищник» сбит. — Нужен другой, — отозвался Прайс. — Организуешь? — Сделаем. Мне потребуется время. — Идём, — пробормотал Прайс, уже в адрес Соупа. — Попробуем про… Пулями их сомнительное укрытие обложили раньше, чем он успел бы договорить. Заметили, значит. Оставалось только вступить в прямую перестрелку. Повезло: бойцов оказалось не так уж и много, они положили вдвоём первую партию, а через пару минут подоспели и Гоуст с Роучем — сняли остальных. В этой своей маске, в очках, в безразмерном зимнем маскхалате Гоуст выглядел как форменный кретин. Не то чтобы это мешало Соупу залипать на нём даже в разгар миссии. — Все в сборе? — спросил Прайс, когда они перебежали за один из домиков. База больше напоминала военное поселение. — Готовы? Гоуст, контакт на три. Газ, что с беспилотником? — Работаю, — напряжённо отозвался тот по каналу связи. — Подготовка ракет. Ждите. Их уже встречала с распростёртыми объятиями новая порция солдат. Пришлось броситься врассыпную, укрыться кто где: за домами, за машинами. Соуп перебазировался за ящики, снял нескольких бойцов, зашедших с западной стороны. — Ракета «воздух-земля» готова. Рядом громыхнуло. — Штук пять одним ударом снял, — похвастался Газ. — А у вас там жаркая тусовка. — Не то, блядь, слово, — прорычал Соуп — и всадил пулю промеж глаз очередной мишени. — Вижу вертолёт и парочку БТР. — Понял, — очередной взрыв прогремел, когда они покинули северную — жилую — часть базы и сместились южнее. Судя по ангарам и взлётной полосе, здесь находилась часть боевая. Выходит, они близко. — Подготовка ракет. Ждите. Заклинило его, что ли? — Я попробую пробраться к подлодке, — голос у Прайса был напряжённый. — Прикройте, парни. — Так точно, — откликнулся Соуп — за всех сразу. Справятся и втроём, если Газ подстрахует. Продвигаться дальше с содействием беспилотника — точечными прилётами по технике врага — оказалось не в пример проще, но впереди ещё оставался особенно опасный участок: огороженная колючей проволокой площадка с цистернами. Загорись такая — и рванёт так, что останутся рожки да ножки. А палили по ним беспорядочно и неустанно. Сукины дети. Наверное, просто повезло не сдохнуть. Поблизости взвыла сирена, почти потерявшаяся в шуме выстрелов, ругани и криках. Они с Гоустом передислоцировались на крышу сторожки, с которой просматривалась вся база; с востока ехала колонна военной техники. Газ оперативно разнёс первую из машин, отдачей тряхнуло так, что с металлических конструкций посыпался снег. Из второй машины успели высадиться новые бойцы. — Подлодка открывает крышки ракетной шахты, — напряжённо сообщил Гоуст, пока Соуп ликвидировал новых врагов. — Повторяю, ракетная шахта приведена в боевую готовность. Прайс, как слышно? Ракетная ша… Запнулся. Замолчал, едва понял, что эта информация больше не имеет никакой ценности. Прямо перед ними — на их глазах — произошёл запуск ядерной ракеты.

***

— Этот преступник ушёл в тень, но мы вытащим его на свет, — от концентрации пафоса, которым фонтанировал Шепард, можно было вскрыться. — Откроем его истинное лицо и будем сами писать историю, друзья. Для Макарова и его людей во всём мире остались только эти два убежища. — Получается, нам нужно быть в двух местах сразу, сэр, — заметил Прайс. — Российско-грузинская граница и Афганистан. — Придётся разделиться, — согласился Шепард. На мгновение в переговорной повисла оглушительная тишина. А затем… — Запрашиваю разрешение взять логово вместе с Роучем, — ровно произнёс Гоуст. Соуп обернулся на него, нахмурился; какой ещё нахрен Роуч? Он был уверен, что они… — Разрешаю. Мы с Соупом возьмём на себя второй вариант. Какого хера? Гоуст мастерски избегал его вопросительных взглядов, а после брифинга и вовсе — слинял первым. Припереть его к стенке удалось только после тренировки, когда вся команда покинула спортзал. — Что за хуйня, Райли? — Соуп был не в настроении для расшаркиваний. Хватило и того, что Макаров ускользнул прямо у них из-под носа; это ставило их успех в предотвращении международного теракта под вопрос; но даже эта — масштабная, в сущности — дичь волновала его несколько меньше, чем… твоё неожиданное решение а я-то считал что ты можешь на меня положиться — Что? — Гоуст даже не вздрогнул, хотя Соуп, перехвативший его за запястье возле ведущей в раздевалку двери, на силу не поскупился. — Почему Роуч? — выплюнул Соуп сквозь зубы. — Почему не я? Глаза у Гоуста были нечитаемые, очень и очень спокойные. Соуп давненько не видел их настолько холодными — применительно к себе. — На этой миссии, — тихо и ровно произнёс Райли, — ты нужен Прайсу. — А тебе больше нет? Дёрнулся-таки. Приятно было знать, что Соуп ещё способен выбить его из колеи. В последнее время он совершенно перестал его понимать. Будто имел дело с двумя принципиально разными Гоустами. С Гоустом, отказывающимся от поддержки; с Гоустом, спрашивающим, доверяет ли Соуп ему; с Гоустом, льнущим к нему всем телом; с Гоустом, приходящим к нему посреди ночи; с Гоустом, подставляющимся под его прикосновения с отзывчивостью, которую невозможно было заподозрить в таком как он; с Гоустом, требующим другого напарника на одну из самых сложных миссий в их карьере. Один и тот же человек. Противоречивые, не сочетающиеся между собой выборы и выходки. По-че-му? — Дело не в этом, — теперь Райли практически шептал. — Мы с Прайсом долго обсуждали стратегию. — Ещё до того, как её озвучил Шепард? — хмыкнул Соуп. Ни капельки он не удивился, по правде-то, когда Гоуст сдержанно кивнул: — Ещё до. — Так значит, это он… та самая крыса — Мы не знаем наверняка, — Гоуст помрачнел и отвёл взгляд. — Предположительно да. Соуп шумно, со свистом выдохнул через нос. — И в этой связи, — медленно проговорил он, — ты решил от меня избавиться. — Ты нужен Прайсу, — повторил Гоуст. Соуп раздражённо тряхнул его за ворот куртки: — Не гони. Ты не хочешь, чтобы я отправлялся на миссию с тобой. Пару секунд Райли смотрел на него молча — расширившимися глазами. А потом покачал головой и прошелестел: — Нет. Не хочу. — Чем я тебя обидел? Пауза. Вздох. Наверняка там, под балаклавой, судорожно дрогнул по-птичьи острый кадык. — Ничем, Джонни. Это вопрос расстановки приоритетов. — И чем приоритеты Роуча отличаются от моих? — Он не станет жертвовать жизнью и миссией ради меня. — Не станет… — Соуп запнулся. Отпустил его. Сжал переносицу. — Ты это, блядь, серьёзно? — Я не собираюсь подвергать операцию неуместному риску, — не голос, а сраный кусок льда: краеугольный, острый, режущий не хуже стекла. — На кону стоит безопасность мира. — Что насчёт твоей? — отрывисто осведомился Соуп. — Твоей сраной безопасности. Что, если посреди задания тебе понадобится… — Не понадобится, — перебил его Гоуст. И поднял на него тяжёлый взгляд. — Необходимость в поддержке отпала. Состояние стабилизировалось. Мы не… тебе больше не нужно этого делать. — Не нужно этого делать, — повторил Соуп беспомощно. — Так ты… проверял ослабла ли твоя зависимость от моих феромонов там в том чёртовом кабинете и после тоже когда пришёл ко мне без маски и безо всех своих щитов вот зачем тебе было это нужно вот почему ты позволил мне неужели не нашлось ни одной другой причины — Джонни, — Гоуст аккуратно коснулся его скулы; к чему это было — сейчас? На кой — с такой осторожностью? Хотел убедиться, что Соуп всё ещё им одержим? Что выдрессированный пёс не сорвётся с привязи? — Я пытаюсь сказать… — Не надо, — Соуп отстранился. — Я тебя понял. Обещал же не лезть. Поступай как знаешь. Во рту было горько. Как если бы вся морская соль мира набилась ему в глотку.