Я пожарю стейк
11 апреля 2026 г., 16:31
8 сентября 2022
Сентябрь в этом году выдался тёплым, почти летним, но с той особой прозрачностью воздуха, которая бывает только в начале осени. Солнце светило ярко, но уже не пекло, а лишь мягко касалось кожи, и тени стали длиннее, словно время решило замедлиться перед долгой зимой. Элевен проснулась в своей комнате в общежитии оттого, что луч солнца пробился сквозь щель в шторах и лёг ей прямо на лицо. Она открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в потолок с облупившейся краской, как всегда. Лето закончилось. Оно пролетело как один долгий, тёплый, наполненный день, хотя на самом деле прошло три месяца. Три месяца, вместивших в себя столько, сколько не вмещали предыдущие годы. Концерты, прогулки до утра, фильмы на диване в квартире Уилла и Макс, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Три месяца, за которые она впервые почувствовала, что такое быть частью чего-то большего, чем она сама. Эл села на кровати, свесив ноги. В комнате ничего не изменилось за лето — та же старая мебель, те же обои, тот же вид на парковку из окна. Но сама комната казалась теперь другой. На подоконнике стоял маленький кактус, подаренный Макс — он подрос за лето, выпустил новые колючки и выглядел удивительно живым среди серых стен. На стене, приклеенные скотчем, висели фотографии: они с Макс в скейт-парке, падающие и смеющиеся; портрет, который сделал Уилл в её комнате в дождливый день; ещё одна — они втроём на набережной, закат разливается по небу оранжевым, а ветер треплет волосы. На тумбочке лежали книги, которые дал почитать Уилл — сборник стихов, старая фантастика, какие-то рассказы. Всё это было её. Её маленький мир, собранный по кусочкам, как пазл. Она встала, подошла к окну. Внизу уже кипела жизнь: студенты спешили на пары, кто-то курил у входа, кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков. Начался новый учебный год. Эл посмотрела на телефон. Сообщений от Макс пока не было — та наверняка ещё спала после вчерашней смены в клубе. А вот от Майка было — короткое, сухое, написанное ещё вчера вечером: «Надо поговорить. Можем встретиться сегодня?» Она смотрела на эти слова и чувствовала странное спокойствие. Раньше такие сообщения вызывали бы тревогу, желание немедленно ответить, извиниться, объясниться. Сейчас же она просто прочитала и отложила телефон в сторону. Она знала, о чём будет разговор. Знала уже давно, просто оттягивала этот момент, надеясь, что всё как-то само решится. Но лето кончилось, и иллюзии кончились вместе с ним. Эл умылась, оделась — сегодня джинсы, серая футболка, любимая растянутая кофта, в которой она чувствовала себя уютно. Волосы просто расчесала, даже не пытаясь их уложить. Зачем притворяться тем, кем не являешься? На кухне общежития она сварила себе кофе — дешёвый растворимый, но горячий — и села у окна в коридоре, глядя, как просыпается город. Где-то далеко гудели машины, кричали птицы, жизнь шла своим чередом. Телефон завибрировал.***
«слэм-патруль»
+1-XXX-XXX-XXXX
проснулась? 10:23Ага
10:23
как ты? 10:23Нормально
10:24
А ты?
10:24
хреново без энергетикааа 10:24 но я уже в очереди за ним 10:24 уилл сказал вы сегодня куда-то идёте? 10:25В планетарий
10:25
Он давно звал
10:25
круто 10:25 потом расскажешь? 10:25 я сегодня на смену концерт 10:26 но завтра свободна 10:26 может увидимся? 10:26Давай
10:26
тогда напишу потом че да как 10:26 целую 10:27 слэм-патруль печатает... ой 10:28 я не то хотела 10:28 короче 10:28 ой всё 10:28***
Эл улыбнулась экрану, представив, как Макс сейчас смущается и ругает себя за случайно вырвавшееся «целую». Она убрала телефон в карман и допила кофе. Через час надо было идти на пары. А после — встреча с Майком. День обещал быть долгим. Университет встретил её гулом голосов, шорохом страниц и запахом кофе, который, казалось, пропитал всё здание насквозь. Эл шла по коридору, лавируя между студентами, и чувствовала себя частью этого живого организма, который после летней спячки снова заработал на полную мощность. Она зашла в аудиторию, села на своё обычное место у окна. Преподаватель по психологии что-то рассказывал про когнитивные искажения, но Эл слушала вполуха, глядя, как за окном медленно плывут облака. Мысли возвращались к предстоящему разговору. Она не боялась. Это было удивительно — не бояться. Раньше мысль о том, что нужно что-то менять, вызывала у неё панику. Она цеплялась за Майка, за их отношения, за привычное, как за спасательный круг, даже когда этот круг уже давно прохудился и не держал на воде. Теперь же она чувствовала только спокойную уверенность. Лето научило её многому. В том числе тому, что можно быть одной и не чувствовать одиночества. Что друзья — это не просто слово. Что есть люди, которым не нужно объяснять, кто ты есть — они просто видят. После пар она зашла в библиотеку, взяла несколько книг по списку. Девушка за стойкой улыбнулась ей — за лето Эл стала завсегдатаем, приходила сюда почти каждый день, сидела в углу, читала или просто смотрела в окно. Библиотека стала для неё убежищем, местом, где можно побыть наедине с мыслями. В четыре часа она вернулась в комнату. Переоделась — сняла кофту, осталась в футболке. Посмотрела на себя в зеркало. Те же тёмные волосы, те же большие глаза, но что-то в лице изменилось. Может, взгляд стал спокойнее. Может, исчезла та вечная тревога, которая раньше пряталась в уголках губ. Она взяла телефон. Написала Майку. Они решили встретиться в парке. Парк встретил её шелестом листвы и детским смехом откуда-то издалека. Сентябрь ещё не успел раскрасить деревья в жёлто-красные тона — они стояли зелёные, только кое-где начинали желтеть отдельные ветки, словно природа примеряла осенний наряд, но пока не решалась его надеть. Фонтан в центре парка работал — вода поднималась вверх тонкими струями и падала вниз, разбиваясь на миллион брызг, которые в солнечном свете переливались всеми цветами радуги. Вокруг на скамейках сидели люди: мамы с колясками, пенсионеры с газетами, парочки, воркующие, не замечая никого вокруг. Майк сидел на той же скамейке, где они когда-то сидели вместе. Он был один — без Лукаса, без телефона в руках, просто сидел и смотрел на воду. Увидев Эл, он встал, и на лице его мелькнуло что-то — может, облегчение, может, грусть. — Привет, — сказал он тихо. — Привет. Она села на скамейку. Он сел рядом, но на расстоянии — том расстоянии, которое уже давно было между ними. Несколько минут они молчали, глядя на фонтан. Вода переливалась на солнце, и брызги долетали до лица, принося прохладу. — Как учёба? — спросил Уилер наконец. — Нормально. Началась. — Ага, у меня тоже. Препод по истории зверствует, сразу кучу всего задал. Он говорил об этом буднично, словно они просто встретились поболтать. Но в голосе чувствовалось напряжение, которое он пытался скрыть за обыденными словами. — Майк, — сказала Джейн, поворачиваясь к нему, — ты хотел поговорить. Он вздохнул. Провёл рукой по волосам — жест, который она знала так хорошо. Нервный, когда он не знает, что сказать. — Да, хотел. Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как осенняя туча. — Эл, я... — он запнулся, подбирая слова, — Я знаю, что в последнее время мы были не очень. Я пропадал, не отвечал, был занят... У меня куча оправданий, но дело не в них. Он замолчал, глядя на свои руки. Элевен ждала. Она не хотела ему помогать — он должен был сказать это сам. — Дело во мне, — продолжил парень, — Я... я не знаю, люблю ли я тебя. То есть, я знаю, что люблю, но не так. Не как девушку. Ты для меня важна, ты была важна всегда, но... Он снова замолчал. Эл видела, как ему трудно. Майк всегда был тем, кто говорил много и быстро, заполняя словами любую тишину. Сейчас слова давались ему с трудом, каждое приходилось вытягивать из себя, как зуб. — Ты стала другой, — сказал он наконец, — За это лето. Ты изменилась. И я... я не вписываюсь в твою новую жизнь. Там, где ты сейчас, нет места для меня. — Ты не пытался вписаться. Она сказала это без упрёка, просто констатируя факт. Майк дёрнулся, будто его ударили, но потом кивнул. — Да. Не пытался. И это, наверное, ответ. Они снова замолчали. Фонтан журчал, дети кричали где-то вдалеке, и этот обычный парковый шум казался неестественно громким в тишине между ними. — Я не хочу тебя терять, — сказал Майк. Голос его дрогнул, — Ты была моим первым... всем. Первой девушкой, первыми настоящими отношениями. Я не знаю, как быть без тебя. — Ты уже был без меня всё лето, — тихо ответила Эл, — И ничего, выжил. Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — может, уважение, может, признание того, что она права. — Да, наверное. Но я не хочу, чтобы мы расстались врагами. Я хочу... я хочу, чтобы мы остались друзьями. Если ты сможешь. Эл долго молчала, глядя на фонтан. Вода поднималась и падала, поднималась и падала — бесконечный цикл, в котором не было конца. Как в отношениях, которые исчерпали себя, но продолжаются по инерции. — Я смогу, — сказала она наконец, — Если ты сможешь принять, что я теперь другая. — Я постараюсь. — Постараться мало, Майк. Надо просто принять. Он кивнул. В этом кивке было согласие — не на слова, а на что-то большее. На то, что они оба понимали: всё кончено, но не разбито вдребезги, а просто закончилось, как заканчивается день, уступая место ночи. — Ты счастлива? — спросил он вдруг. Элевен задумалась. Вопрос, который она задавала себе много раз за это лето. И сейчас, сидя на скамейке у фонтана, глядя, как солнце клонится к закату, она могла ответить честно. — Да. Кажется, да. — С ней? Вопрос повис в воздухе. Эл повернулась к нему. Майк смотрел на неё внимательно, без злости, без ревности — просто с любопытством человека, который пытается понять. — С Макс? — уточнила она. — Да. — Я не знаю, — честно ответила Эл, — Я ещё не разобралась. Но она... да. Майк кивнул. Помолчал, потом сказал: — Она крутая. Немного резкая, но крутая, хоть мы и не особо хорошо ладим Эл почувствовала, как тепло разливается в груди. Она не знала, видит ли Майк то, чего не видит она, или просто говорит то, что она хочет услышать. Но слова его отозвались в ней чем-то важным. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что не злишься. За то, что понимаешь. — Я не понимаю, — усмехнулся он грустно, — Я просто... принимаю. Как ты сказала. Они посидели ещё немного. Солнце опускалось ниже, тени становились длиннее, фонтан всё так же журчал, разбивая воду в брызги. — Пойдём? — спросил Майк, вставая. — Пойдём. Они пошли к выходу из парка. Шли молча, но это молчание было другим — не тяжёлым, не давящим, а просто... тихим. Таким, какое бывает между людьми, которые всё сказали и теперь могут просто быть рядом. У выхода они остановились. — Ну, — Майк протянул руку, потом отдёрнул, не зная, как попрощаться, — Увидимся? — Увидимся, — Эл улыбнулась, — Ты всегда можешь написать. — Правда? — Правда. Он кивнул, развернулся и пошёл в сторону остановки. Эл смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. И в груди не было боли — только лёгкая грусть, как после просмотра грустного фильма, который всё равно заканчивается хорошо. Она не пошла сразу в общежитие. Вместо этого села на автобус и поехала в старый район, туда, где в пятиэтажке с облупившейся краской жили самые важные для неё люди. Дверь открыл Уилл. Он улыбнулся своей мягкой улыбкой, которая всегда действовала на Эл успокаивающе, и посторонился, пропуская внутрь. — Привет. А я как раз собирался тебе писать. Всё в силе на завтра? — В силе, — Эл скинула кеды в коридоре, прошла в комнату, — А Макс где? — На работе. Вернётся поздно, концерт. Она кивнула, усаживаясь на диван. Байерс сел в кресло напротив, и несколько минут они просто молчали — в той особой тишине, которая бывает только между очень близкими людьми. — Я была с Майком, — сказала она наконец. — И как? — Поговорили. Расстались. Он не удивился. Кивнул, будто ждал этого. — Тяжело? — Нет. Странно, но нет. Думала, будет тяжелее. — Это потому что всё уже кончилось давно. Просто вы оба боялись признать. — Наверное. Уилл встал, прошёл на кухню, вернулся с двумя кружками чая. Протянул одну Эл, сел обратно. — Хочешь поговорить об этом? — Не знаю. Наверное, не о чем говорить. Всё уже сказано. — Тогда давай о другом. Ты когда-нибудь была в планетарии? Джейн покачала головой. — Нет. Я вообще мало где была. — Тебе понравится. Обещаю. Там... ну, это трудно объяснить. Когда ты смотришь на звёзды, на эту бесконечность, все проблемы становятся маленькими. Как будто ты смотришь на них сверху. — Как на стройке? Он улыбнулся. Вспомнил. — Типа того. Только там не город, а Вселенная. И ты понимаешь, что мы все — часть чего-то огромного. И это почему-то успокаивает. Эл смотрела на него, слушала его тихий, спокойный голос и думала о том, как ей повезло, что она встретила этих людей. Уилл, Макс — они стали для неё семьёй, той, которой у неё никогда не было. — А ты часто туда ходишь? — спросила она. — Раньше часто. С мамой, когда маленький был. Потом, когда... ну, после всего, я ходил один. Сидел, смотрел на звёзды и думал, что где-то там есть другие миры. Другие люди. И может, там всё не так грустно, как у нас. — А сейчас? — Сейчас реже. Но иногда тянет. Особенно когда на душе тяжело. Они замолчали. За окном темнело, в комнате зажглась настольная лампа, разливая жёлтый свет по столу, заваленному книгами и фотографиями. Они просидели так до позднего вечера. Говорили о разном — о космосе, о фотографии, о книгах. Уилл показывал ей новые снимки, объяснял, как работает выдержка и диафрагма, и Элевен слушала, заворожённая его спокойной страстью к тому, что он делал. Когда начало светать, она поняла, что пора идти. Уилл проводил её до двери. — Завтра в три у входа в планетарий, — напомнил он, — Не опаздывай. — Не опоздаю. Она вышла на улицу. Улица встретила её прохладой и запахом мокрой листвы — недавно прошёл дождь, и город умылся, посвежел, приготовился к новому дню. В общежитии она зашла в свою комнату, села на кровать и долго смотрела на фотографии на стене. Макс, падающая со скейта, смеющаяся, с разбитой коленкой и счастливыми глазами. Она достала телефон.***
«слэм-патруль»
+1-XXX-XXX-XXXX
Спокойной ночи
23:01
Завтра увидимся?
23:01
обязательно 23:04 споки 23:06***
Эл улыбнулась и выключила свет. Следующий день начался с солнца, которое снова пробилось сквозь шторы и разбудило её раньше будильника. Эл полежала немного, прислушиваясь к себе. Вчерашний разговор с Майком оставил странный осадок — не горький, не тяжёлый, а какой-то... освобождающий. Будто она скинула груз, который тащила на себе слишком долго, и теперь могла идти налегке. Она встала, умылась, оделась. Сегодня хотелось выглядеть по-особенному — не для кого-то, для себя. Она надела тёмно-синюю футболку, которую почти не носила, джинсы, любимую кофту. Волосы просто расчесала, оставив распущенными — они падали на плечи тёмными волнами, и в этом была своя красота. В планетарий она приехала за десять минут до трёх. Здание стояло в конце парка, недалеко от университета — круглое, с куполом, который возвышался над деревьями, как гигантский глаз, смотрящий в небо. Около входа уже толпились люди — в основном семьи с детьми, парочки, несколько групп студентов. Уилл ждал её у касс. Он был в своей обычной клетчатой рубашке, джинсах, с фотоаппаратом на шее. Увидев Эл, улыбнулся и помахал рукой. — Привет. Ты вовремя. — Я всегда вовремя. — Правда? А Макс говорит, ты вечно опаздываешь. — Макс преувеличивает. Парень засмеялся — тихо, открыто, и Эл почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. — Пошли, я уже взял билеты. У нас лучшие места. Они вошли внутрь. В фойе было прохладно и пахло чем-то неуловимым — может, старым деревом, может, космосом, который обещали показать в зале. На стенах висели фотографии планет, туманностей, галактик — цветные, яркие, нереальные. Эл остановилась у одной, где спираль Млечного Пути закручивалась в бесконечность. — Красиво, — сказала она. — Это наша галактика, — Уилл встал рядом, — Мы где-то здесь, — он ткнул пальцем в одну из ветвей спирали, — На окраине. Маленькая точка в огромном пространстве. — И это не пугает? — Меня? Наоборот, успокаивает. Понимаешь, если мы такие маленькие, то и наши проблемы такие же маленькие. Просто мы их раздуваем, потому что видим только их. Джейн смотрела на фотографию и думала о том, как много она не знает об этом мире. О космосе, о звёздах, о том, что находится за пределами её маленькой жизни. — Пошли, скоро начнётся. Они прошли в зал. Он был круглым, с креслами, расположенными амфитеатром, и огромным куполом вместо потолка. Уилл выбрал места почти в центре — оттуда, по его словам, был лучший обзор. Эл села, откинулась в кресле, глядя вверх, на белую поверхность купола. Свет погас. На несколько секунд воцарилась полная темнота — такая густая, что можно было потрогать руками. Элевен почувствовала знакомый страх, тот, что жил в ней с детства, но рядом сидел Уилл, и это успокаивало. А потом зажглись звёзды. Сначала одна, потом другая, потом тысячи — они вспыхивали на куполе одна за другой, заполняя темноту светом. Это было так красиво, что у Эл перехватило дыхание. Она сидела, запрокинув голову, и смотрела, как звёздное небо разворачивается над ней, бесконечное, древнее, живое. Голос лектора начал рассказ — тихий, спокойный, почти гипнотический. Он говорил о созвездиях, о мифах, которые люди придумали, глядя на звёзды, о том, как древние мореплаватели ориентировались по ним, как учёные открывали новые планеты и галактики. Но Эл почти не слушала слова. Она смотрела. Звёзды плыли над головой, складывались в знакомые очертания, которые лектор называл Большой Медведицей, Кассиопеей, Орионом. Они двигались медленно, величаво, будто танцевали свой бесконечный танец, которому миллиарды лет. — Смотри, — шепнул Уилл, показывая вверх, — сейчас будет самое интересное. Купол потемнел, и вдруг звёзды понеслись — быстрее, быстрее, сливаясь в полосы света. Эл показалось, что она летит, падает в эту бесконечность, растворяется в ней. Сердце забилось быстрее, но это был не страх — восторг, чистый, детский восторг от того, что мир оказался больше и прекраснее, чем она могла представить. А потом полёт прекратился, и она увидела галактику. Не на фотографии — живую, настоящую, во всём её величии. Спирали закручивались, звёзды вспыхивали и гасли, туманности переливались всеми цветами радуги. Это было так красиво, что хотелось плакать. — Это Андромеда, — тихо сказал Уилл, — Ближайшая к нам галактика. Через несколько миллиардов лет она столкнётся с Млечным Путём. — И что будет? — Они сольются. Станут одной большой галактикой. Никто не погибнет, просто всё изменится. — Как люди. — Как люди, — согласился он. Они сидели в темноте, глядя, как галактики танцуют свой медленный танец, и Эл думала о том, что всё в этом мире связано. Звёзды и люди, прошлое и будущее, боль и радость. Всё течёт, всё меняется, и это нормально. Когда сеанс закончился и зажёгся свет, она ещё долго сидела, не в силах пошевелиться. Уилл не торопил. Ждал, пока она придёт в себя. — Ну как? — спросил он наконец. — Я... — Эл запнулась, подбирая слова, но слова не находились, — Это было... я не знаю, как сказать. — Не надо говорить. Я понимаю. Они вышли из зала. В фойе было полно людей — дети бегали, родители пытались их поймать, парочки обсуждали увиденное. Элевен чувствовала себя немного не в своей тарелке — слишком много впечатлений, слишком много красоты, которую хотелось переварить в одиночестве. — Пойдём в парк? — предложил Байерс, — Там тихо, можно посидеть. — Пойдём. Парк встретил их запахом прелой листвы и тишиной. Сентябрьский вечер опускался на город мягко, почти незаметно — солнце ещё не село, но уже клонилось к закату, и тени стали длинными, как воспоминания. Они нашли свободную скамейку у пруда. Вода была тёмной, почти чёрной, только отражения деревьев дрожали на её поверхности. Где-то крякали утки, готовясь ко сну, и этот звук был уютным, домашним. — Спасибо, — сказала Эл, когда они сели, — Это было... я никогда такого не видела. — Я знал, что тебе понравится. Ты смотрела на звёзды так, как будто видишь их впервые. — Я и видела впервые. По-настоящему. Уилл кивнул. Достал фотоаппарат, но не стал снимать — просто держал в руках, поглаживая пальцами потёртый корпус. — Знаешь, — сказал он, — когда мне было плохо, я часто приходил сюда. Садился вот так, смотрел на воду и думал, что где-то там, в космосе, есть другие миры. И может, в одном из них всё иначе. — Иначе — это как? — Ну... где нет боли. Где люди не теряют друг друга. Где всё хорошо. — А ты веришь, что такие миры есть? — Не знаю, — он улыбнулся грустно, — Но мне нравится думать, что они есть. Что где-то существует версия меня, у которой всё получилось. — У тебя и так всё получится. — Ты не знаешь. — Знаю, — твёрдо сказала Эл, — Ты талантливый. Ты добрый. Ты видишь то, чего не видят другие. Это круто. Уилл посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах отражался закат, и они казались золотыми. — Спасибо, Эл. — За что? — За то, что ты есть. За то, что появилась в нашей жизни. Макс... она стала другой с тех пор, как вы познакомились. Более живой, что ли. — Она и была живой. — Была. Но по-другому. Как будто всё время боролась. А сейчас... она просто живёт. Джейн молчала, глядя на воду. Ей хотелось спросить, что Макс говорит о ней, но она боялась услышать ответ. Или не услышать того, что хотела. — Она тебя очень любит, — сказал Уилл, будто прочитав её мысли, — По-своему. По-максовски. — Что значит «по-максовски»? — Это значит, что она никогда не скажет этого прямо, но будет рядом. Тепло разлилось в груди, заполнило пустоты, о которых Эл даже не подозревала. — Я знаю, — тихо сказала она, — Я тоже. Они сидели у пруда, пока солнце не село совсем и на небе не зажглись первые звёзды. Настоящие, живые, те, что светят нам из глубины космоса, посылая свет через миллионы лет. — Смотри, — Байерс показал вверх, — Большая Медведица. Видишь ковш? Эл посмотрела. Среди мириад звёзд она вдруг увидела знакомые очертания — те самые, что показывали в планетарии. — Вижу. — А рядом — Малая. Там Полярная звезда, по ней ориентируются. — Как люди находят дорогу по звёздам? — Просто знают, куда смотреть. Если знаешь, куда смотреть, никогда не заблудишься. Эл думала об этом, глядя на звёзды. О том, что она тоже ищет свой путь. И может, если знать, куда смотреть, тоже не заблудишься. Она достала телефон, посмотрела на экран. Сообщений от Макс не было — наверное, всё ещё на работе. Но она знала, что та ответит, как только освободится. Всегда отвечает. — Проводить тебя? — спросил Уилл, вставая. — Не надо, я сама. — Точно? — Точно. Спасибо за сегодня. Они обнялись на прощание — по-дружески, тепло, и Элевен пошла к остановке, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Будто она нашла что-то важное, что искала всю жизнь, и теперь можно просто идти дальше. В автобусе она сидела у окна, глядя на проплывающие огни, и думала о звёздах. О том, что они такие далёкие и такие близкие одновременно. О том, что всё в этом мире связано. Дома, в своей комнате, она долго стояла у окна, глядя на ночное небо. Звёзд было не видно из-за городских огней, но она знала, что они там. Где-то там, за облаками и светом фонарей, они всё равно светят. Всегда светят. Телефон завибрировал.***
«слэм-патруль»
+1-XXX-XXX-XXXX
я с работы 23:47 устала как собака 23:47 но вспомнила что завтра мы встречаемся 23:47 и сразу легче 23:47 как прошёл планетарий? 23:48Потрясающе
23:48
Никогда такого не видела
23:48
Жаль тебя не было
23:48
я тоже жалею 23:48 но завтра будет концерт 23:49 ты придёшь? 23:49Приду
23:49
Обещаю
23:49
тогда споки 23:49 завтра расскажешь как планетарий 23:50 уилл довольный как слон 23:50Спокойной ночи
23:50
слэм-патруль печатает... споки родная 23:51***
Эл смотрела на экран, на эти два слова, и сердце билось быстрее. «Родная». Она называла её родной. Она прижала телефон к груди, легла в кровать и долго смотрела в потолок, улыбаясь в темноте.9 сентября 2022
Утро началось с дождя. Эл проснулась от того, что капли барабанили по стеклу, создавая тот особый ритм, под который хочется лежать и никуда не идти. Она повернулась на бок, посмотрела в окно. Небо было серым, тяжёлым, и дождь лил как из ведра — ровный, монотонный, бесконечный. Она потянулась за телефоном. Сообщений от Макс не было — та, наверное, ещё спала после вчерашней смены. Но было от Уилла:***
«Талант»
+1-XXX-XXX-XXXX
Как ты после вчерашнего? 09:12Хорошо
09:13
До сих пор под впечатлением
09:13
Я рад 09:13 Кстати Макс сказала про концерт сегодня 09:14 Ты идёшь? 09:14Да
09:14
Круто 09:14 Она весь вечер вчера про это говорила 09:15 Сказала что хочет показать тебе настоящий слэм 09:15Я не умею
09:15
Она научит 09:15 Главное не бойся 09:16***
Эл отложила телефон и ещё немного полежала, слушая дождь. Потом встала, умылась, сварила кофе и села у окна смотреть, как вода стекает по стеклу, размывая очертания города. День тянулся медленно. Она сходила в душ, почитала книгу, которую дал Уилл, даже попыталась делать домашнее задание, но мысли всё время возвращались к вечеру. К концерту. К Макс. Вспоминался первый раз, когда она пошла на концерт. Тот ужас, когда её чуть не затоптали, когда она потеряла Майка и Лукаса в толпе, когда готова была умереть от страха. И как Макс вытащила её оттуда, как держала за плечи, как говорила «дыши». Сейчас всё будет иначе. Сейчас она идёт не одна, не потерянная, не чужая. С ней будет Макс. И это меняло всё. К пяти часам дождь кончился. Небо прояснилось, и в разрывах облаков показалось солнце — уже вечернее, мягкое, золотое. Эл оделась: те же старые джинсы, чёрная футболка, любимая кофта. Посмотрела на себя в зеркало. Та же, что и всегда. Но внутри — другая. Внизу её уже ждали. Макс сидела на мотоцикле у входа в общежитие. На ней были чёрные джинсы, какой-то мерч, и яркая жилетка поверх — та самая, с надписью «слэм-патруль» на спине. Эл только сейчас заметила, что под этой надписью красовалась ещё одна, гораздо больше той — «MADMAX». Рыжие волосы растрёпаны ветром, на лице — широкая улыбка, от которой у Эл перехватило дыхание. — Готова? — крикнула Макс, завидев её. — Готова. — Тогда прыгай. Эл надела шлем, села сзади, обхватила Макс за талию. Мотор зарычал, и они рванули с места, врезаясь в вечерний воздух. На горизонте показался уже родной для Макс клуб. Люди стояли, курили, болтали, смеялись. Макс припарковала мотоцикл, сняла шлем, тряхнула волосами. — Ну что, идём? — Идём. Они пошли вдоль очереди к входу. Несколько человек окликнули Макс, помахали — видимо, знакомые. Она махала в ответ, но не останавливалась. — У нас пропуск через служебный, — объяснила она, сворачивая к неприметной двери сбоку, — Я же слэм-патруль, помнишь? — Помню. Они вошли внутрь. За дверью был длинный коридор с тусклым освещением, потом ещё одна дверь, и вдруг они оказались в зале. Эл замерла. Зал был огромный, с высокими потолками, с которых свисали софиты и колонки. Сцена в дальнем конце уже была готова — барабаны, гитары, микрофоны. — Ещё час до запуска людей, — сказала Макс, беря её за руку, — Пойдём, покажу тебе тут всё. Она водила её по клубу, показывая, где бар, где вход, где лучше стоять, чтобы не затоптали, а где — чтобы быть в центре событий. Эл слушала, кивала, но больше смотрела на неё. На то, как она двигается, как говорит, как глаза её горят в предвкушении. — А это — наша база, так сказать, коморка, — Макс привела её в маленькую комнату, где висела табличка «Служебное помещение», — Если что, я всегда тут. Или вот, — она достала из кармана рацию, — можешь вызвать по рации. У нас каналы. — У вас есть рации? — А ты думала? Мы серьёзная организация. Эл улыбнулась. Рыжая улыбнулась в ответ, и веснушки на её носу собрались в смешные складочки, от которых у Джейн каждый раз замирало сердце. — Слушай, — сказала Макс, вдруг став серьёзной, — ты не бойся сегодня. Я буду рядом. Если захочешь просто стоять у стены — стой. Если захочешь в толпу — пойдём вместе. — Я не боюсь, — ответила Элевен, и это было правдой, — С тобой не боюсь. Макс моргнула, будто не ожидала таких слов. Потом отвернулась, делая вид, что поправляет жилетку, но Эл заметила, как щёки её порозовели. — Ладно, — сказала она чуть хрипло, — я пойду переоденусь. Ты посиди тут, хорошо? Я быстро. — Хорошо. Макс ушла, а Эл осталась у входа в подсобку, наблюдая, как зал наполняется людьми. Их становилось всё больше — ярких, шумных, с разноцветными волосами, в косухах и футболках с логотипами. Эл чувствовала себя частью этого. Не чужой, не потерянной — своей. Минут через десять вернулась Макс. Она переоделась, простые черные шорты, шнурки кед замотаны скотчем. Рыжая уже объясняла, что это, чтобы шнурки ни в коем случае не развязались. Она замотала точно так же на ногах Элевен. Свои волосы собрала в небрежный хвост, из которого выбивались рыжие пряди. — Ну как? — спросила она, уточняя готова ли подруга. — Красиво, — выдохнула Джейн, и только потом поняла, что сказала это вслух, даже не поняв вопроса, лишь оценив чужой внешний вид. Макс замерла на секунду, потом улыбнулась — той мягкой улыбкой, которую Эл видела всего несколько раз. — Пошли, скоро начнётся. Они пробрались почти к самому ограждению. Сцена была рядом — так близко, что можно было разглядеть царапины на гитарах и потёртости на барабанах. Народу уже было полно, но Макс ловко маневрировала между людьми, таща Эл за собой, и через минуту они оказались у самого края. — Здесь безопасно, — крикнула Макс, перекрывая гул голосов, — Можно за барьер держаться. Но если захочешь в слэм — я рядом. — Я подумаю, — крикнула в ответ Эл. Она смотрела на сцену, на толпу вокруг, на лица людей — возбуждённые, счастливые, ждущие. И чувствовала, как внутри поднимается волна предвкушения. Такая же, как тогда, в первый раз, но без страха. Только чистый, ничем не замутнённый восторг. Свет начал мигать. Толпа взревела — тот самый звериный, нечеловеческий рев, который так испугал её в прошлый раз. Но сейчас он не пугал. Он заряжал энергией. На сцену вышел музыкант. Эл не знала его, не слышала его песен, но когда зазвучали первые аккорды — тяжёлые, мощные, давящие, — она почувствовала, как всё внутри отзывается на этот ритм. Это была не музыка. Это был самый настоящий рейв. Макс рядом подпрыгивала, что-то кричала, подпевала — слов Эл не разбирала, но видела, как она счастлива. И это счастье передавалось, заражало, заставляло самой двигаться в такт. Эл начала прыгать. Сначала неуверенно, потом всё смелее. Вокруг люди делали то же самое — прыгали, трясли головами, размахивали руками. В какой-то момент Макс схватила её за руку. — Пошли! — крикнула она, и глаза её горели диким, прекрасным огнём. Она потащила Эл в самую гущу, туда, в центр, где люди разбегалась, сталкивалась, снова разбегалась. Слэм. Эл испугалась только на секунду. Люди сталкивались плечами, спинами, но не больно. Кто-то падал, и его сразу поднимали. Кто-то вылетал из круга, чтобы отдышаться, и снова нырял обратно. Эл двигалась в этом потоке, и тело само знало, что делать. Она толкалась, её толкали, она смеялась, запрокинув голову, и чувствовала, как по лицу течёт пот, как волосы прилипают к щекам, как футболка промокает насквозь. Эл вывалилась из круга, тяжело дыша, но счастливая до головокружения. Старалась устоять на ногах, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, ноги дрожали, но она никогда не чувствовала себя такой живой. — Ну как? — Макс возникла рядом, запыхавшаяся, мокрая, с безумными счастливыми глазами, хватая Элевен за плечи. — Это... — Эл не могла подобрать слов, — это невероятно! — Я знаю! — рыжая засмеялась и вдруг обняла её. Немного, скорее, приобняла. Эл замерла на секунду, а потом сделала то же самое в ответ. Концерт длился часа два. Или две минуты — Эл потеряла счёт времени. Она то ныряла в слэм, то выныривала, чтобы отдышаться. Макс была рядом почти всё время — то в толпе, то помогая упавшим, следя за порядком, не умер ли кто. Но каждый раз, когда Эл её теряла, она находилась снова — появлялась рядом, касалась руки, спрашивала взглядом «ты как?». К концу концерта Джейн чувствовала себя выжатой до дна. Ноги гудели, горло саднило от крика, уши заложило, но внутри было такое счастье, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Когда артист попрощался с залом, поблагодарил и обещал обязательно приехать снова, толпа начала расходиться, Эл она нашла Макс возле барной стойки. Та сидела, откинувшись на спинку стула, пила воду из большой бутылки и улыбалась устало. — Ты как? — спросила она, завидев Элевен. — Лучше не бывает. — Это точно. Эл села рядом. В зале становилось тихо — люди уходили. От этого веяло какой-то особой, послепраздничной грустью. — Ты как, не устала? — спросила Макс. — Устала, но хорошо. — Можем ещё посидеть тут, если хочешь. — Давай. Макс достала планшет и начала что-то писать — наверное, отчёт о смене. Эл сидела рядом, смотрела, как она хмурится, закусывая губу, когда что-то не получается, как поправляет выбившуюся прядь волос, как иногда поглядывает на неё и улыбается. В какой-то момент она отложила планшет. — Всё, — выдохнула она, — Свободна. Пойдём отсюда? — Пойдём. Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, почти летней, пахло асфальтом и дождём, который прошёл днём. Город шумел где-то вдалеке, но здесь, у клуба, было тихо — только редкие прохожие да шорох шин по мокрой дороге. Макс достала сигарету, закурила. Эл смотрела, как огонёк танцует в темноте, освещая её лицо. — Ты молодец сегодня, — сказала рыжая, выпуская дым, — Я думала, ты испугаешься. — Я и испугалась, но с тобой и страх прошёл. Макс замолчала. Затянулась, глядя куда-то в темноту. Рыжая посмотрела на неё долгим взглядом. В свете фонаря её глаза казались почти чёрными, но Эл знала, какие они на самом деле — голубые, прозрачные, как вода в горном озере. — Ты странная, — сказала Макс, но в голосе не было обиды, — Ты говоришь такие вещи... и я почему-то верю. — Это хорошо. — Да, — она потушила сигарету, выбросила в урну, — Пойдём, провожу тебя. Они пошли пешком — мотоцикл Макс оставила у клуба, сказала, что заберёт завтра. Шли медленно, не торопясь, наслаждаясь ночной прохладой и тишиной после грохота концерта. Ноги болели, как никогда. Город спал. Только редкие машины проезжали мимо, да где-то лаяли собаки. Фонари горели жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт. — Можно спросить? — сказала Макс, когда они проходили мимо парка. — Да. — Ты и Майк... что у вас? — Мы расстались. Вчера. Макс остановилась. Повернулась к ней. — Серьёзно? — Да. — И как ты? — Нормально. Даже хорошо. Странно, да? — Не странно. Если отношения изжили себя, это нормально. Они пошли дальше. — Ты из-за него переживала? — спросила Эл. — Из-за Майка? Нет. Из-за тебя. Думала, как ты. — Я в порядке. — Я вижу. Они подошли к общежитию. У входа горел одинокий фонарь, возле него на скамейке сидел кто-то из студентов, но в темноте было не разобрать кто. — Ну, я пойду, — сказала Макс, останавливаясь, — Тебе завтра на пары, наверное. — Ага. Они стояли друг напротив друга, и Джейн чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Хотелось сказать что-то важное, но слова не находились. — Спасибо за сегодня, — сказала она наконец, — Это было круто. Макс улыбнулась — той мягкой улыбкой, которую Эл так любила. — Тогда договорились, — сказала она, — Будем ходить чаще. — Договорились. Они стояли ещё минуту, глядя друг на друга. А потом Макс шагнула вперёд и обняла ее, крепко-крепко. — Сладких снов, Эл. — Сладких. Макс развернулась и пошла в темноту, и её рыжие волосы ещё долго мелькали в свете фонарей, пока не скрылись за поворотом. Эл стояла у входа, прижав руку к плечу, к тому месту, которого касались руки Макс, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Такое сильное, что казалось — ещё немного, и она засветится изнутри, как те звёзды, что показывал ей Уилл. В комнате она долго не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове этот вечер. Грохот музыки, толпа, слэм, и Макс, всегда рядом, всегда готовая поймать, если она упадёт. Она достала телефон. Написала коротко:***
«слэм-патруль»
+1-XXX-XXX-XXXX
Ты уже дома?
23:35
да 23:36 не спится 23:36Мне тоже
23:36
думаешь о сегодня? 23:36Да
23:36
мне понравилось 23:36 с тобой 23:36Мне тоже
23:37
Очень
23:37
эл 23:37 ты спи 23:37 завтра мне все расскажешь 23:37 рано вставать же тебе завтра 23:37Хорошо
23:38
Сладких снов, Макс
23:38
сладких родная 23:38***
Эл смотрела на экран, на это слово, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам — слёзы счастья, благодарности, чего-то такого большого, что не умещалось в груди. Она повернулась на бок, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Она не помнила, как уснула. Просто провалилась в сон, тёплый и глубокий, без сновидений. А проснулась от того, что солнце снова светило в лицо — наглое, золотое, сентябрьское. Элевен открыла глаза и несколько минут просто лежала, прислушиваясь к себе. Тело приятно ныло после вчерашнего — мышцы, к которым она не привыкла, напоминали о себе тупой болью. Она потянулась за телефоном.***
«слэм-патруль»
+1-XXX-XXX-XXXX
доброе 09:47 ты как? 09:47 жива? 09:47Жива
10:21
Все болит
10:21
Стикер 10:21 это нормально 10:21 первый раз всегда так 10:21 я тоже как бревно 10:21 еле встала 10:22 зато весело было 10:22Очень
10:22
эл 10:29 ты сегодня занята? 10:29 после пар 10:29Нет
10:29
А что?
10:29
хотела предложить погулять 10:29 если хочешь 10:29Хочу
10:29
тогда я заеду в пять 10:29Договорились
10:29
целую 10:30 слэм-патруль печатает... ой 10:30 опять 10:30 оно само 10:30 короче все 10:30 Стикер 10:30***
Эл улыбнулась и отложила телефон. Потянулась, хрустнув шеей, и встала с кровати. День обещал быть хорошим. Она сходила в душ, долго стоя под горячей водой, смывая с себя вчерашнюю усталость. Потом оделась, сварила кофе и села у окна, глядя на просыпающийся город. Вспоминала вчерашний вечер. Слэм, музыку, толпу. И Макс — её глаза, её улыбку, её теплые объятия на прощание. После пар она вернулась в комнату, переоделась — снова джинсы, футболка, кофта. Посмотрела на себя в зеркало. Те же тёмные волосы, те же большие глаза. В пять она вышла на улицу. Макс уже ждала. Сидела на мотоцикле, болтая ногой, и улыбалась той самой улыбкой, от которой у Эл замирало сердце. — Привет, — сказала она, протягивая шлем. — Привет. Эл надела шлем, села сзади, обхватила Макс за талию. Мотор зарычал, и они рванули с места, врезаясь в вечерний воздух. Все как всегда. Город проносился мимо — дома, люди, машины, огни. Ветер трепал волосы, выбивающиеся из-под шлема, и Эл чувствовала себя частью этого движения. Этого вечного, бесконечного движения вперёд. Они ехали долго, через весь город, пока не оказались на какой-то стройке. Макс припарковала мотоцикл, они сняли шлемы и пошли к воде. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. — Я хотела тебе показать это место, — рыжая двинулась вперед, минуя ограду, приглашая за собой, — оно очень важно для меня. Мы всегда тусовались тут с Билли. Услышать это имя Джейн не ожидала. Она знает, кто это, знает, что он погиб. Но Макс об этом ей не рассказывала. Уилл сказал, что, когда настанет время, та сама все расскажет.
Примечания:
я сделал тгк если кому то не похуй
https://t.me/madmax2xko
