Ты делаешь мейк, я влетаю в слэм

10 сентября

      Они стояли на краю стройки, и ветер с реки приносил запах воды и ржавчины. Солнце уже почти село, окрасив горизонт в глубокие оранжево-багровые тона, которые медленно угасали, сменяясь синевой наступающей ночи. Где-то внизу, далеко под ногами, шумел город — машины, редкие голоса, музыка из открытых окон, — но здесь, на высоте, было тихо.       Макс шла первой, уверенно ступая по бетонным плитам, перешагивая через торчащую арматуру и кучи строительного мусора. Эл следовала за ней, стараясь не отставать и не споткнуться. Вокруг громоздились недостроенные стены, бетонные блоки, ржавые трубы — всё это казалось нереальным, словно декорации к постапокалиптическому фильму.       — Осторожно здесь, — Макс обернулась, протягивая руку, чтобы помочь перебраться через особенно высокий порог, — Там яма, не свались.       Эл взяла её за руку — тёплую, чуть влажную после долгой поездки на мотоцикле — и перешагнула. Ладонь Макс задержалась в её руке на секунду дольше необходимого, а потом отпустила.       — Мы почти пришли, — сказала рыжая и снова двинулась вперёд.       Они поднялись по шаткой металлической лестнице, приставленной к какой-то бетонной конструкции. Ступеньки прогибались под ногами, противно скрипели, и Элевен старалась не думать о том, что они могут не выдержать. Макс поднималась легко, привычно, даже не держась за перила — точнее, за то, что от них осталось.       Наверху открылся вид на город.       Джейн замерла, забыв, как дышать.       Огни простирались внизу, насколько хватало глаз — тысячи, миллионы огней, жёлтых, белых, красноватых, мерцающих в вечерней дымке. Они тянулись до самого горизонта, где небо ещё хранило последние отблески заката, и казалось, что город уходит в бесконечность, растворяется в темноте, перетекает в звёзды.       — Красиво, — выдохнула Эл.       — Ага, — Макс уже сидела на бетонном блоке, свесив ноги вниз, — Это моё любимое место в городе.       Элевен села рядом. Бетон был ещё тёплым — за день нагрелся на солнце и не успел остыть. Внизу, под ногами, зияла пустота, но Эл почему-то не боялась. Рядом с Макс было безопасно.       — Откуда ты знаешь про это место? — спросила она.       Макс долго молчала, глядя на огни. Достала сигарету, закурила — пламя зажигалки на секунду осветило её лицо, высветив веснушки и сосредоточенное выражение глаз. Выдохнула дым, и ветер тут же подхватил его, унёс в темноту.       — Билли нашёл, — сказала она наконец. Голос был ровным, почти безразличным, но Эл научилась различать оттенки. Сейчас в нём пряталась боль, — Он любил лазить по всяким заброшкам. Говорил, что там хоть на минуту можно почувствовать себя свободным.       — От чего?       — От дома, от матери, от Нила, и так далее.       Она затянулась, выпустила дым кольцом — получилось не очень, распалось сразу. Усмехнулась чему-то своему.       Эл повернулась к ней. В темноте лица почти не было видно — только силуэт, рыжие волосы, отблеск огонька сигареты. Но она чувствовала её взгляд — тот самый, тёплый, от которого внутри всё переворачивалось.       — Ты скучаешь по нему? — спросила Джейн тихо.       Макс не ответила сразу. Затянулась ещё раз, глубоко, будто пыталась задержать дым внутри как можно дольше. Потом выдохнула и сказала:       — Каждый день.       Слова повисли в воздухе между ними, тяжёлые, как бетонные плиты под ногами.       — Иногда мне кажется, что я слышу его голос, — продолжила рыжая, и Эл поняла, что это важно — что она говорит об этом, что открывается, — Не в смысле призраков или типа того. Просто... когда случается что-то, я думаю: а что бы он сказал? Что бы сделал? И это помогает.       — Помогает?       — Ага. Он был мудаком, конечно. Злым, нервным, вечно дрался и нарывался на неприятности. Но он был... настоящим, сразу всё видел.       Она замолчала, глядя на огни. Сигарета догорела почти до фильтра — она бросила окурок вниз, и маленькая искра исчезла в темноте.       — А с тобой можно не притворяться, — сказала Макс вдруг. Голос её дрогнул чуть-чуть, едва заметно, — Ты тоже настоящая. Я это сразу поняла, когда вытащила тебя из толпы.       — Ты тогда спасла мне жизнь, — тихо сказала Эл.       — Не драматизируй. Просто помогла.       — Спасла.       Макс повернулась к ней. В темноте блеснули глаза — голубые, почти прозрачные, даже в этом скудном свете.       — Ты странная, — сказала она, но в голосе не было насмешки, — Ты всегда так серьёзно ко всему относишься?       — А надо не серьёзно?       — Надо проще. Жить проще. А то с ума сойти можно.       — А ты умеешь жить проще?       Вопрос повис в воздухе. Рыжая хмыкнула, отвела взгляд. — Не умею, — призналась она, — Но учусь.       Они сидели молча, глядя на город. Ветер дул сильнее, трепал волосы, приносил прохладу с реки. Эл поёжилась — кофта была тонкой, не рассчитанной на ночные посиделки на высоте.       — Замёрзла? — Макс заметила движение.       — Немного.       — Пойдём тогда? — она встала, протянула руку, — А то простудишься, потом на парах чихать будешь.       Элевен взяла её руку, поднялась. На секунду они оказались близко-близко — лица почти соприкасались. Макс смотрела на неё, и взгляд её был странным — изучающим, тёплым, чуть вопросительным.       — Что? — спросила Эл шёпотом.       — Ничего, — ответила Макс тоже шёпотом, но не отстранилась, — Просто... ты красивая. Когда вот так.       Сердце пропустило удар. Джейн чувствовала, как щёки заливает жаром — хорошо, что темно, не видно.       — Пошли, — Макс отстранилась первой, взяла её за руку и повела к лестнице, — А то правда замёрзнешь.       Они спускались молча. Рука Макс была тёплой и надёжной, и Эл держалась за неё, как за спасательный круг, хотя лестница была не такой уж страшной. Просто хотелось касаться. Внизу, когда они выбрались на относительно ровную поверхность, Макс остановилась.       — Спасибо, что пришла сюда, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — Я никому это место не показывала, кроме Уилла       — Почему?       — Потому что ты... — Макс запнулась, подбирая слова, — Ты понимаешь. Молчишь, когда надо молчать. Не лезешь с советами. Просто рядом.       — Ты тоже рядом, — ответила Эл.       Рыжая посмотрела на неё — долгим взглядом, в котором читалось что-то такое, от чего сердце начинало биться быстрее. Потом улыбнулась — той мягкой улыбкой, которую Элевен видела всего несколько раз.       — Пошли домой, — сказала она, — Поздно уже.       Дорога обратно была тихой. Макс вела мотоцикл медленнее обычного, будто не хотела, чтобы вечер заканчивался. Эл сидела сзади, прижимаясь к ней, чувствуя тепло её спины даже сквозь куртку, и думала о том, что сказала Макс на стройке.       «Ты красивая. Когда вот так».       Это ничего не значило. Просто слова. Просто... но сердце отказывалось слушаться разума и билось быстрее каждый раз, когда Эл вспоминала эти слова.       У общежития они попрощались — быстро, почти буднично. Макс махнула рукой и уехала, а Джейн долго стояла у входа, глядя вслед удаляющемуся огоньку мотоцикла, пока он не скрылся за поворотом.       В комнате она не стала зажигать свет. Села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в темноту. Мысли путались, возвращались к одному и тому же — к рыжим волосам, к голосу, к тому, как Макс смотрела на неё там, наверху.

14 октября 2022

      Октябрь в этом году выдался на удивление тёплым. Бабье лето задержалось надолго, и даже в середине октября солнце грело почти по-летнему, только воздух стал прозрачнее, а тени длиннее, и по утрам на траве уже сверкал иней, напоминая о том, что зима не за горами.       Элевен проснулась от того, что в комнате было слишком светло — она снова забыла задернуть шторы. Солнце било прямо в лицо, и уклоняться от него не имело смысла. Она полежала немного, глядя, как пылинки танцуют в золотых лучах, потом встала и подошла к окну.       Внизу уже кипела жизнь: студенты спешили на пары, кто-то курил у входа, кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков. Всё как всегда. День обещал быть обычным, но Эл чувствовала в воздухе что-то особенное — предвкушение.       Она улыбнулась своим мыслям и пошла умываться.       Вчера вечером они втроём — она, Макс и Уилл — договорились пойти в кино. Какой-то старый ужастик показывали в маленьком кинотеатре в центре города. Уилл нашёл афишу и сразу написал в общий чат: «Давайте сходим? Это классика, на большом экране редко показывают». Макс ответила через минуту, что согласна. А если согласна Макс, то и Эл тоже, хотя понятия не имела, о каком фильме идёт речь. Но это было неважно. Главное — вместе.       На парах она сидела, как на иголках. Преподаватель по истории искусств что-то рассказывал о барокко, показывал слайды с картинками, но мысли Эл были далеко. Она смотрела в окно, на медленно плывущие облака, и думала о том, как проведёт вечер.       После пар она забежала в комнату, переоделась. Сегодня хотелось выглядеть особенно — не для кого-то, а просто потому что. Она надела свою любимую тёмно-синюю футболку, джинсы, любимую кофту. Волосы расчесала и оставила распущенными — они падали на плечи тёмными волнами, и в этом была своя красота.       Выходя из общежития, она столкнулась с соседкой — той самой, которая вставала в шесть утра на пробежку. Та окинула её быстрым взглядом и улыбнулась — впервые, кажется, за всё время.       — Куда-то собираешься? — спросила она.       — В кино, с друзьями.       — Хорошего вечера.       — Спасибо.       Эл улыбнулась про себя. Маленькие чудеса случаются.       Кинотеатр находился в старом здании с колоннами и лепниной на фасаде. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым — может, духами, может, самим временем. Стены были увешаны афишами старых фильмов, в стеклянных витринах стояли кинокамеры и проекторы прошлого века.       Уилл уже ждал у входа. Он был в своей обычной клетчатой рубашке, с фотоаппаратом на шее — без него он вообще никуда не выходил. Увидев Эл, улыбнулся и помахал рукой.       — Привет! Макс ещё не приехала?       — Нет, я, кажется, рано.       — Ничего, подождём. Тут есть где посидеть.       Они зашли внутрь и устроились на скамейке в фойе. Уилл достал фотоаппарат и начал снимать детали — старую люстру под потолком, витраж на окне, афиши.       — Ты здесь раньше был? — спросила Эл, наблюдая за ним.       — Пару раз. Макс водила. Она любит такие места — старые, с историей.       — А ты?       — Я люблю всё, где можно снимать.       Он щёлкнул затвором, поймав луч солнца, пробивающийся сквозь витраж и падающий на пол разноцветным пятном.       — А Макс давно должна приехать? — спросила Элевен, не выдержав паузы.       Уилл посмотрел на неё с хитринкой.       — Скучаешь?       — Нет, просто... — Джейн смутилась, отвела взгляд, — Просто спросила.       — Она будет через десять минут, — улыбнулся Байерс, — Она всегда опаздывает на десять минут.       Ровно через десять минут дверь распахнулась, и в фойе ворвалась Макс. Она была запыхавшаяся, растрёпанная, с рюкзаком на одном плече и шлемом в руке. Волосы торчали во все стороны.       — Простите, опоздала! — выпалила она с порога, — Там пробка, я объезжала, но всё равно...       — Ты не опоздала, — спокойно сказал Уилл, — Ты ровно на десять минут, так скажем, задержалась, как всегда.       Макс перевела взгляд на Эл.       — Привет.       — Привет.       — Ну что, идём? А то начнётся без нас.       Они купили билеты — Уилл настоял, что платит за всех, мол, это он придумал сходить, ему и карты в руки — и прошли в зал. Зал был маленьким, уютным, с красными бархатными креслами и тяжёлыми шторами на стенах. Народу собралось человек двадцать — в основном парочки и несколько одиноких зрителей с блокнотами, видимо, киноманы.       Они сели в третьем ряду — Уилл сказал, что это оптимальное расстояние для просмотра, не слишком близко и не слишком далеко. Макс плюхнулась слева, Уилл справа, и Элевен оказалась посередине, что было приятно и немного волнительно — близость Макс отвлекала.       Свет погас. На экране замелькали старые титры.       Фильм оказался чёрно-белым, снятым в шестидесятые, и назывался он «Вий». Эл никогда не слышала о нём, но Уилл вполголоса объяснил, что это экранизация Гоголя, самый страшный советский ужастик.       — Там есть момент с гробом, — шепнул он, — я в детстве боялся до усрачки.       — А сейчас?       — Сейчас интересно, как снято. Для своего времени — гениально.       Джейн смотрела на экран. Сначала было даже не страшно — просто старые декорации, странная операторская работа, актёры, говорящие с пафосом. Но чем дальше, тем больше атмосфера сгущалась.       Макс рядом сидела тихо, но Эл чувствовала её присутствие — тепло, исходящее от тела, запах сигарет и бензина, которым всегда пахло от её куртки. Иногда Макс наклонялась к ней и шептала комментарии:       «Смотри, сейчас будет страшно»       «О, этот момент я помню»       «Не бойся, это просто спецэффекты»       Когда на экране появилась тёмная церковь, а Хома Брут начал читать молитвы над гробом панночки, в зале стало по-настоящему жутко. Даже тёплый свет софитов, пробивающийся сквозь щели в дверях, не спасал. Операторская работа создавала невероятное ощущение замкнутого пространства, из которого нет выхода, и эта клаустрофобия передавалась зрителю.       В момент, когда Вий позвал: «Поднимите мне веки!», Макс вдруг схватила Эл за руку.       Эл вздрогнула не столько от страха, сколько от неожиданности. Рука Макс была тёплой и чуть влажной, пальцы переплелись с её пальцами. На экране творилось что-то невообразимое — нечисть лезла отовсюду, Хома метался по церкви, но Эл смотрела не на экран. Она смотрела на профиль Макс, освещённый мерцающим светом проектора. Рыжие волосы, сосредоточенное выражение лица, прикушенная губа — она боялась, но боялась по-настоящему, по-детски, забыв, что это просто кино.       А потом она почувствовала, как пальцы Макс сжали её руку крепче.       И внутри что-то щёлкнуло. Как будто пазл сложился. Как будто она наконец поняла то, что должна была понять давно.       «Я люблю её»       Мысль пришла тихо, без драмы, без фанфар. Просто констатация факта, такая же очевидная, как то, что небо голубое, а трава зелёная. Эл сидела в темноте кинозала, держа за руку девушку, которая смотрела старый советский ужастик, и чувствовала, как сердце наполняется чем-то огромным, светлым, невыразимым.       На экране Хома погиб, фильм подходил к концу. Зажёгся свет, и Макс отдёрнула руку — быстро, будто обожглась.       — Прости, — сказала она, отводя взгляд, — Я испугалась.       — Ничего, — ответила Эл. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — Я тоже.       Они вышли из зала. Уилл оживлённо обсуждал операторскую работу и спецэффекты, Макс поддакивала, но Эл видела, что она смущена — щёки её горели, и она старалась не смотреть в её сторону.       На улице уже стемнело. Воздух был прохладным, пахло осенью и дымом откуда-то издалека. Фонари горели жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на мокрый асфальт — днём прошёл дождь.       — Ну как вам? — спросил Уилл, когда они остановились у входа.       — Круто, — сказала Макс, — Я забыла, какой он страшный. В детстве под одеялом смотрела, казалось страшнее.       — А тебе, Эл?       — Мне понравилось, — честно ответила она, — Я никогда такое не видела.       — Надо будет ещё сходить на что-нибудь, — Уилл довольно улыбнулся.       Они немного постояли, обсуждая планы. Потом Макс сказала, что ей пора — завтра на смену рано вставать. Уилл вызвался проводить Эл до общежития, но Макс перебила:       — Я провожу, мне по пути.       — Тебе в другую сторону.       — Ты меня бесишь, Байерс.       Уилл посмотрел на них обоих с тем же понимающим выражением, которое Эл замечала уже не раз. Но ничего не сказал — только улыбнулся и пожелал спокойной ночи.       Они пошли пешком — Макс оставила мотоцикл у кинотеатра, сказала, что заберёт завтра. Шли медленно, не торопясь, вдыхая прохладный осенний воздух. Город шумел где-то вдалеке, здесь, на тихих улицах, было спокойно.       — Ты замёрзла? — спросила Макс.       — Немного.       Макс сняла свою любимую красную куртку и накинула ей на плечи. Куртка была большой, тёплой, пахла бензином — тем самым запахом, который Эл уже научилась любить.       — А ты?       — Мне тепло.       Они шли рядом, плечом к плечу, и Эл чувствовала тепло, исходящее от Макс, даже без куртки. Или это было не физическое тепло?       — Слушай, — сказала Макс, когда они подходили к общежитию, — Ты это... прости, что схватила за руку. Я правда испугалась. Не хотела тебя смущать.       — Ты меня не смутила.       — Да?       Они остановились у входа. В свете фонаря лицо Макс было бледным, а веснушки казались тёмными точками на коже.       — Ну, я пойду, — сказала она, но не двинулась с места.       — Иди.       — Ты куртку то вернешь?       — Ой, да, — Эл стянула куртку, протянула ей. Руки на секунду соприкоснулись, и по коже побежали мурашки.       — Сладких снов, Эл.       — Сладких.       Макс развернулась и пошла в темноту. Элевен смотрела ей вслед, пока рыжие волосы не скрылись за поворотом. Потом поднялась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок, не в силах уснуть.       «Я люблю её»       Мысль не уходила. Она пульсировала в висках, в груди, в кончиках пальцев. Эл перебирала в памяти все моменты — знакомство на концерте, помощь со шкафом, прогулки, разговоры, фильмы, сегодняшний вечер. И в каждом из них Макс была рядом — тёплая, живая, настоящая.       Она не знала, что делать с этим осознанием. Не знала, взаимно ли это. Боялась разрушить то хрупкое, что было между ними.

15 октября 2022

      Суббота выдалась пасмурной. Небо с утра затянуло тяжёлыми серыми тучами, и к обеду начал накрапывать дождь — мелкий, нудный, бесконечный. Он барабанил по стёклам, стекал по подоконникам, заливал улицы, превращая город в одно большое серое пятно.       Эл проснулась поздно — в одиннадцатом часу. Соседка уже ушла на пробежку, и в комнате было тихо. Только дождь шумел за окном, создавая тот особый уют, когда хочется закутаться в одеяло и никуда не идти.       Она полежала немного, слушая этот шум, потом взяла телефон. У неё уже было несколько сообщений.

***

«слэм-патруль»

+1-XXX-XXX-XXXX

может соберёмся у нас? 10:24 фильм какой-нибудь или просто посидим 10:24

Я приеду

10:41

тогда ждём 10:41 я пока порядок наведу 10:41 уилл удивляется что я буду убираться 10:41

***

      Эл улыбнулась экрану и встала с кровати. День переставал быть скучным.       Она оделась потеплее. Взяла зонт, который купила ещё в начале осени, и вышла.       Дождь встретил её на улице, хлестнул по лицу холодными каплями. Эл раскрыла зонт и быстро зашагала к остановке. Автобуса пришлось ждать минут десять — за это время она промокла до колен, потому что зонт защищал только голову, а джинсы намокали мгновенно.       В автобусе было душно и пахло мокрой одеждой. Эл села у окна и смотрела, как по стеклу бегут капли, размывая очертания города. Люди на остановках жались под козырьками, кто-то бежал, прикрывая голову сумкой, кто-то стоял смирно, уже безнадёжно мокрый.       Дверь открыл Уилл. Он был в домашней футболке и спортивных штанах, с чашкой чая в руке.       — Привет! Заходи быстрее, а то простудишься.       Эл зашла, стряхивая капли с зонта. В прихожей было тепло и пахло чем-то вкусным — кажется, макаронами с сыром, которые Уилл иногда готовил.       — Макс у себя, — сказал он, принимая зонт и ставя его сушиться в ванную, — Она там порядок наводит, не подходи близко — убьёт.       — Правда?       — Шучу. Иди, она ждёт.       Эл прошла в комнату Макс. Дверь была приоткрыта, и она заглянула внутрь.       Макс стояла посреди комнаты с тряпкой в руках и оглядывала результаты своих трудов с видом полководца, только что выигравшего битву. Комната действительно преобразилась: вещи были аккуратно сложены, пыль вытерта, на столе — ни одной лишней бумажки. Даже скейт стоял в углу, прислонённый к стене, а не валялся посреди пола.       — Вау, — сказала Эл, входя, — Это ты?       — Ага, — Макс обернулась, улыбнулась, — Сама удивлена. Дождь навеял.       — Красиво.       — Ну, не знаю насчёт красиво, но чисто. Проходи, садись. Я сейчас домою и приду.       Эл села на кровать — теперь аккуратно застеленную, с подушками, которые раньше вечно валялись на полу. Осмотрелась.       На стене висели новые постеры — каких-то групп, которых она не знала. На полке стояли книги — художественные, судя по корешкам. На подоконнике — несколько маленьких кактусов в горшках, таких же, как тот, что Макс подарила ей.       — Это твои? — спросила Эл, показывая на кактусы.       — Ага, — Макс выглянула из-за двери, — Увлеклась как-то. Они живучие, почти не требуют ухода. И красивые, когда цветут.       — Они цветут?       — Если повезёт.       Макс закончила с уборкой и зашла в комнату, упала на кровать рядом с Эл. От неё пахло моющим средством и всё тем же привычным запахом — её собственным, который Элевен уже научилась узнавать из тысячи.       — Устала, — выдохнула она, глядя в потолок, — Ненавижу убираться.       — Зато чисто.       — Ага. До следующего раза.       Они полежали молча минуту, другую. Дождь барабанил по стеклу, создавая тот особый ритм, под который хорошо просто лежать и ни о чём не думать.       — А что ты любишь делать, когда совсем скучно?       Вопрос застал врасплох. Джейн задумалась.       — Не знаю. Раньше... читала. Или смотрела в окно.       — А сейчас?       — Сейчас... — она запнулась, — Сейчас я с вами.       Макс повернула голову, посмотрела на неё. В сером свете дождливого дня её глаза казались особенно голубыми, почти прозрачными.       — Это хорошо, — сказала она тихо.       — Что?       — Что ты с нами.       В комнату заглянул Уилл.       — Я там макароны сварил, — сообщил он, — Будете?       — Будем, — Макс вскочила с кровати и протянула руку Эл, — Пошли, Байерс сегодня шеф-повар.       На кухне пахло сыром и маслом. Уилл стоял у плиты, помешивая макароны в кастрюле. На столе уже стояли тарелки, вилки, нарезанный хлеб и соленья — огурцы и помидоры, которые, кажется, мама Уилла закатала ещё летом.       — Садитесь, сейчас.       Они сели. Уилл разложил макароны по тарелкам — с горкой, потому что знал, что Макс ест много, а Эл тоже не помешает. Посыпал сыром, который тут же начал плавиться, превращаясь в аппетитные нити.       — Вкусно, — сказала Эл, попробовав, — Очень.       — Спасибо. Мамин рецепт, — Уилл улыбнулся, — То есть рецепт макарон с сыром. Сложный, требующий особых навыков.       — Заткнись и ешь, — Макс отправила в рот целую вилку.       Они ели молча, но в этом молчании не было неловкости. Было что-то домашнее, уютное — то, чего Эл никогда не знала в своей жизни. Сидеть на маленькой кухне, есть простую еду, слушать, как дождь стучит по стеклу, и знать, что ты не одна.       После обеда парень предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Рыжая закатила глаза, но согласилась. Они переместились в гостиную — Уилл устроился в кресле, Макс с Эл на диване.       — Что смотрим? — спросил Байерс, листая фильмы.       — Что-нибудь смешное, — сказала Макс, — Надоели ужасы.       — Есть комедии. «Проект X»?. Знаешь, Эл? Макс обожает.       — Нет, — призналась Эл.       — Обожаю, — улыбнулась рыжая, — Будет круто, обещаю.       Фильм оказался действительно смешным. Эл хохотала до слёз. Макс тоже смеялась — громко, запрокидывая голову, и Эл ловила себя на том, что смотрит на неё чаще, чем на экран.       После фильма Уилл ушёл на кухню заваривать чай. Они остались вдвоём.       — Хороший фильм, — сказала Макс, всё ещё улыбаясь.       — Да.       — Ты много смеялась.       — Потому что смешно.       — Я заметила, ты вообще редко смеёшься. А сегодня — часто.       Элевен задумалась. Это было правдой — она действительно редко смеялась. В её жизни было мало поводов для смеха. Но с Макс... с Макс всё было иначе.       — С тобой легко, — сказала она тихо, — Поэтому.       Рыжая посмотрела на неё долгим взглядом. В полумраке комнаты, освещённой только экраном телевизора, её лицо казалось особенно красивым — мягкие линии, веснушки, блеск глаз.       — Ты тоже, — ответила она, — С тобой тоже легко.       Вернулся Уилл с чаем. Поставил кружки на столик, сел в кресло.       — Что дальше?       — Что угодно.       Они смотрели какой-то глупый сериал. Дождь за окном то усиливался, то стихал, но не прекращался. В комнате было тепло и уютно, и Эл чувствовала, как сонливость накатывает волнами.       Она не заметила, как задремала. Просто закрыла глаза на минуту, а открыла уже в темноте, чувствуя, что голова лежит на чём-то мягком и тёплом.       На плече Макс.       Джейн замерла, боясь пошевелиться. Макс спала — ровно дышала, чуть приоткрыв рот, и выглядела во сне такой беззащитной, что сердце сжималось. Рыжие волосы рассыпались по подушке, касались щеки Эл.       Она лежала и смотрела на неё. На веснушки, на длинные ресницы, на маленький шрам на подбородке. И чувствовала, как любовь заполняет каждую клеточку тела — тёплая, огромная, почти болезненная в своей силе.       В комнате было тихо. Уилл, кажется, тоже уснул в кресле — слышалось его ровное дыхание. Телевизор играл тихо, только свет уличного фонаря пробивался сквозь щели в шторах.       Элевен осторожно, стараясь не разбудить Макс, придвинулась ближе. Закрыла глаза, слушая чужое сердцебиение — или своё собственное, она не могла различить. И провалилась в сон — тёплый, спокойный, безопасный.       Проснулась она от того, что кто-то осторожно тряс её за плечо.       — Эл, вставай, — голос Уилла звучал тихо, чтобы не разбудить Макс, которая всё ещё спала на диване, — Уже утро.       Она открыла глаза. В комнате было светло — солнце пробивалось сквозь шторы, обещая ясный день. Макс спала, уткнувшись носом в подушку, и даже не шевелилась.       — Сколько времени?       — Десять. Я завтрак приготовил, если хочешь.       Она села, осторожно высвобождаясь. Макс во сне нахмурилась, что-то пробормотала, но не проснулась.       На кухне парень налил ей чай, поставил тарелку с оладьями — видимо, успел напечь, пока они спали.       — Вы сладко спали, — сказал он с лёгкой улыбкой, — Мило.       Эл смутилась, уткнулась в чашку.       — Мы просто уснули.       — Я знаю. Я не про то.       Он помолчал, жуя оладушек.       — Знаешь, я никогда не видел Макс такой... спокойной. Раньше она всё время была как натянутая струна. Даже когда смеялась, чувствовалось напряжение. А с тобой... она расслабляется. По-настоящему.       — Правда?       — Правда. И я тебе за это благодарен.       Он сказал это просто, без пафоса, и от этих слов внутри разлилось тепло.       В комнате завозились — Макс просыпалась. Через минуту она появилась на кухне — заспанная, взлохмаченная, в мятой футболке.       — Чем пахнет? — спросила она хрипло.       — Оладьями, — ответил Уилл, — Садись, остынут.       Макс плюхнулась на стул рядом с Эл, налила себе чай, схватила оладушек. Жевала молча, глядя в окно.       — Дождь кончился, — заметила она.       — Ага, — подтвердил Байерс, — Солнце обещают.       Рыжая повернулась к Эл и улыбнулась.       — Круто вчера было, — сказала она, — Спасибо, что пришла.       — И вам спасибо, что позвали.       Макс посмотрела на неё долгим взглядом, потом отвела глаза и уткнулась в чашку.       — Ты странная, — сказала она, но в голосе не было обиды. Только тепло.

18 октября 2022

      Этот день начался для Макс необычно — с будильника, который она поставила на девять утра, хотя обычно вставала в полдень, если не было смены.       Но сегодня было важное дело.       День рождения Эл приближался. Макс узнала об этом случайно — неделю назад, когда они сидели в кафе, и Дастин показывал что-то в телефоне, на экране высветилось напоминание. Макс успела заметить дату — 22 октября. Через четыре дня.       С тех пор мысль о подарке не давала ей покоя.       Что дарить человеку, у которого почти ничего нет? Который не просит, не ждёт, не намекает? Который радуется любой мелочи, потому что не привык к большему?       Макс перебрала кучу вариантов. Книги? Эл любила читать, но что именно — Макс не знала. Одежду? Странный подарок, как для дня рождения. Что-то для комнаты? У неё уже был кактус, подаренный Макс, и фотографии на стене.       Нужно было что-то особенное. И тут Макс вспомнила про Майка.       Он знал Эл дольше всех. Они встречались долго. Он должен был знать, что она любит, о чём мечтает, чего хочет.       Мысль обратиться к Майку была неприятной. Они не ладили — с самого первого дня, с того концерта, где Макс вытащила Эл из толпы, а Майк даже не заметил, что её нет. Потом была та история со шкафом, потом встречи в компании, где они обменивались колкостями. Рыжая считала его эгоистичным и невнимательным, он считал её резкой и бестактной.       Но ради Эл можно было переступить через неприязнь.

***

«Чумазей»

+1-XXX-XXX-XXXX

это макс

09:15

мне нужна твоя помощь

09:15

по поводу подарка эл на др

09:15

можем встретиться?

09:15

Привет 09:45 Удивительно, что ты пишешь 09:45 Можем в кафе у моего универа в 12? 09:46

окей

09:46

***

      Макс выдохнула. Полдела сделано.       Кафе у университета было обычной студенческой забегаловкой — пластиковые столики, дешёвый кофе, выпечка, которая выглядела лучше, чем была на вкус. Макс приехала за десять минут до назначенного времени, заказала кофе и села у окна, наблюдая за прохожими.       Майк появился ровно в двенадцать — пунктуальный, ничего не скажешь. Он был в джинсах и тёмно-синей толстовке, с рюкзаком за плечами. Увидев Макс, слегка поморщился, но подошёл.       — Привет.       — Привет, садись.       Он сел напротив, положил рюкзак на соседний стул. Заказал американо и круассан — видимо, не завтракал.       Несколько минут они сидели молча, изучая друг друга. Макс заметила, что Майк выглядит уставшим — под глазами круги, плечи напряжены.       — Как учёба? — спросила она, чтобы нарушить тишину.       — Нормально. А ты?       — Работа. Концерты.       — А, ну да.       Он сказал это с лёгкой насмешкой, но Макс решила не реагировать.       — Слушай, — начала она, — я по делу. День рождения Эл через четыре дня. Я хочу подарить ей что-то стоящее, но не знаю, что. Ты её дольше знаешь. Может, подскажешь?       Майк удивлённо поднял бровь.       — Ты серьёзно? Решила спросить у меня?       — А что такого?       — Ну... мы не особо ладим.       — Это неважно.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, будто видел впервые. Потом отхлебнул кофе и задумался.       — Она любит читать, — сказал он наконец, — Но я не знаю, что именно. Она никогда не рассказывала. Я как-то дал ей фантастику, она прочитала, но не уверен, что ей понравилось.       — А что она любит, кроме чтения?       — Фильмы. Ужастики особенно.       — Боже, я всё это знаю, Майк. Мы вместе всем этим занимались.       Майк поморщился — видимо, напоминание о том, что они проводят время вместе, было неприятным.       — Слушай, — сказал он, — а почему ты вообще ко мне пришла? Вы же теперь лучшие друзья. Уилл, ты... Она вам больше доверяет, чем мне.       В его голосе проскользнула обида. Макс вздохнула.       — Потому что ты знаешь её дольше. И потому что... — она запнулась, подбирая слова. — Потому что для неё важно, чтобы вы остались друзьями. Она не хотела ссориться.       — Я тоже не хотел.       — Тогда почему вы не общаетесь?       Майк отвёл взгляд, уставился в окно. За стеклом шла обычная уличная жизнь — люди спешили по делам, машины сигналили, голуби клевали что-то на асфальте.       — Потому что я был... глуп, так сказать, — сказал он тихо, — Я это понимаю. Я её не заслуживал. Но я не знаю, как теперь... как быть.       — Просто будь. Она не злая, не мстительная. Если ты придёшь и скажешь, что хочешь дружить, она не откажет.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я её знаю.       Они помолчали. Кофе остывал в чашках, круассан Майка так и остался нетронутым.       — Ладно, — сказал он наконец, — Давай думать о подарке.       Они перебрали кучу вариантов. Книги — но какие именно? Макс вспомнила, что Эл как-то говорила про Стивена Кинга, но не уточняла, читала ли. Бесит.       — Слушай, — сказал Майк после получаса бесплодных размышлений, — а может, подарить ей что-то... связанное с фотографией? Она же дружит с Уиллом, он её часто снимает. Может, ей понравится свой фотоаппарат?       — Дорого, болван! У меня нет столько денег.       — Ну, можно простую мыльницу. Или полароид, как у Уилла. Они сейчас не очень дорогие.       Макс задумалась. Идея была неплохой. Эл любила фотографии — те, что Уилл делал, она хранила как сокровища. Если у неё будет свой фотоаппарат, она сможет снимать сама. То, что важно для неё.       — А вдруг ей не понравится?       — Понравится, — уверенно сказал Майкл, — Она будет рада любой мелочи, ты же знаешь. Но если это будет что-то, что связано с её новой жизнью... с вами... она оценит.       — С нами?       — Ну, с тобой, с Уиллом. Вы теперь её семья.       Макс почувствовала, как щёки загорелись. Она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает прохожих.       — Ты меня бесишь, — сказала она, — Ладно, фотоаппарат. Где его купить?       — В комиссионке есть неплохие. Или в интернете заказать, но может не успеть.       — Тогда в комиссионку. Поехали?       — Сейчас?       — А чего тянуть?       Майк посмотрел на часы, потом на неё. Кивнул.       — Поехали.       Они вышли из кафе. Макс повела его к мотоциклу — он стоял у обочины, блестя на солнце.       — Ты серьёзно? — спросил Майк, глядя на транспорт с сомнением.       — А что такое?       — Я... ну... никогда не ездил на мотоцикле.       — Боишься?       — Немного.       Макс усмехнулась, но без злорадства.       — Не бойся, я аккуратно. Шлем дам.       Она достала из багажника, что висел сбоку, второй шлем — всегда возила с собой, на всякий случай — и протянула ему. Майк надел, застегнул, и вид у него был такой комичный, что Макс с трудом сдержала смех.       — Держись за меня, — сказала она, садясь на мотоцикл, — И не дёргайся.       Майк сел сзади, очень осторожно, будто мотоцикл мог взорваться. Обхватил её за талию — неловко, напряжённо.       — Готов?       Мотор зарычал, и они рванули с места. Макс слышала, как Майк позади охнул и вцепился мёртвой хваткой. Усмехнулась про себя и прибавила газу.       Ехали через весь город. Ветер свистел в ушах, солнце слепило глаза, но Макс вела уверенно, лавируя между машинами, и Майк постепенно расслабился. К середине пути он уже не висел на ней мёртвым грузом, а просто держался, и даже, кажется, начал получать удовольствие.       Комиссионка находилась в старом районе, на первом этаже обветшалого дома. Внутри пахло пылью, нафталином и старыми вещами. Полки ломились от всякого хлама — от фарфоровых статуэток до ржавых инструментов. Но в углу, за стеклянной витриной, лежали фотоаппараты.       Макс подошла, вглядываясь. Были и современные цифровые мыльницы, и старые плёночные камеры, похожие на ту, что у Уилла. Цены — от смешных до кусачих.       — Вам помочь? — из подсобки вышел пожилой мужчина в очках с толстыми линзами.       — Да, — Макс указала на витрину, — Что посоветуете для новичка? Чтобы не очень дорого, но хороший.       Мужчина окинул её взглядом, потом перевёл взгляд на Майка, который топтался у входа, разглядывая старые пластинки.       — Для кого? — спросил он.       — Для подруги. Она никогда не фотографировала, но любит смотреть.       — Плёнка или цифра?       — А что лучше?       Мужчина задумался, почёсывая седую бороду.       — Для начала — цифра. Проще, дешевле в эксплуатации. Если человек только начинает, лучше мыльницу попроще.       Он достал с витрины небольшую камеру — серебристую, лёгкую, с выдвижным объективом.       — Вот эта. Китайская, но неплохая. Восемь мегапикселей, зум, стабилизация. Б/у, но в отличном состоянии. Бывшая владелица пользовалась аккуратно.       — Сколько?       — Две с половиной тысячи.       Макс прикинула бюджет. Дороговато, но терпимо.       — Можно посмотреть?       — Конечно.       Она взяла камеру в руки. Та лежала удобно, не тяжёлая. Экран чистый, без царапин. Кнопки нажимались мягко.       — Ещё карту памяти продам, — добавил мужчина, — И зарядку. Всё вместе — три тысячи.       Макс посмотрела на Майка. Тот подошёл, заглянул через плечо.       — Нормально, — сказал он, — Похожа на ту, что у моей сестры была.       — У тебя есть сестра?       — Старшая, любит снимать всё подряд.       Рыжая ещё покрутила камеру, включала, выключала, щёлкала затвором — звук был приятный, негромкий.       — Беру, — решила она.       Мужчина достал коробку, упаковал камеру, добавил карту памяти и зарядное устройство. Макс расплатилась — отдала почти все наличные, что были с собой, но не жалела.       — Ещё плёнку посмотрите? — спросил продавец, видя, что они задержались у витрины с плёночными камерами.       — А сколько?       — По-разному. Есть дешёвые, есть дорогие. Для начала можно самую простую, потренироваться.       Макс задумалась. А что, если купить ещё и плёнку? Чтобы у Эл был выбор? Но денег уже почти не осталось.       — Давай в следующий раз, — сказал Майк, будто прочитав её мысли, — Сначала пусть с этой освоится.       — Тоже верно.       Они вышли из комиссионки. На улице уже начало темнеть — октябрьские дни короткие. Макс держала коробку с камерой в руках и чувствовала странное волнение. Понравится ли Эл? Не зря ли она потратила кучу денег? — Не переживай, — сказал Майк, — Понравится. Я её знаю.       — Откуда ты знаешь, что я переживаю?       — По лицу видно.       Они пошли к мотоциклу. Макс убрала коробку в рюкзак, застегнула.       — Слушай, — сказала она, оборачиваясь к Майку, — Спасибо, что помог.       Он удивлённо поднял бровь.       — Ты меня благодаришь? Я думал, мы враги.       — Ты меня всё ещё бесишь.       Майк кивнул, будто бы ожидал это услышать. Будто так и надо.       — Знаешь, — сказал он, — я тоже виноват. В том, что мы не ладим. Я ревновал. К тебе, к Уиллу. Думал, вы отнимаете у меня Эл. А теперь понимаю, что не отнимаете. Просто... даёте ей то, чего я не мог дать.       — Чего?       — Понимания, принятия. Я слишком был занят собой.       Макс молчала, слушая. В словах Майка была правда — та самая, которую она чувствовала с самого начала.       — Ты можешь всё исправить, — сказала она, — Если захочешь.       — Думаешь?       — Знаю.       Они стояли у мотоцикла, и вечер опускался на город, зажигая фонари и огни в окнах. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка, жизнь текла своим чередом.       — Подбросить до дома? — спросила Макс.       — А можно?       — Садись.       На этот раз Майк сел увереннее, без страха. Держался за её талию спокойно, и когда они тронулись, даже улыбнулся — Макс видела это в зеркале заднего вида.       Она высадила его у старого дома. Майк снял шлем, протянул ей.       — Спасибо, — сказал он, — Было... неожиданно.       — Взаимно.       — Передавай привет Эл.       — Передам.       — И... если что, я могу ещё помочь. С подарком или ещё чем.       Он ушёл, а Макс ещё долго сидела на мотоцикле, глядя на светящиеся окна общежития. Где-то там, на четвёртом этаже, была комната Эл. Может, она сейчас читает или смотрит в окно. Может, думает о чём-то своём. Макс достала телефон, набрала сообщение.

***

«звёздочка»

+1-XXX-XXX-XXXX

ты дома?

18:47

Да 18:47 А что? 18:47

просто спросила

18:47

как день?

18:47

Нормально 18:48 Учёба, потом домой 18:48 А у тебя? 18:48

тоже нормально

18:48

скучаю

18:48

в смысле

18:49

увидеться хочется

18:49

Завтра? 18:49

давай

18:49

После пар? 18:49

дап

18:49

***

      Макс убрала телефон в карман, завела мотоцикл и уехала в темноту, увозя в багажнике подарок для самого важного человека в её жизни.       В тот же вечер, лёжа в кровати, Эл думала о Макс.       Она делала это постоянно в последние дни — с того самого вечера в кино, когда осознание пришло, тихое и неотвратимое. Мысли о Макс заполняли всё свободное время — и несвободное тоже. На парах она ловила себя на том, что смотрит в окно и представляет, как они гуляют по набережной, сидят на стройке, смотрят фильмы. Перед сном прокручивала в голове каждый разговор, каждую улыбку, каждое прикосновение.       Сегодняшнее сообщение — «Скучаю» — заставило сердце биться быстрее. Она тоже скучает.       Или это просто дружеское? Макс часто говорила такие вещи — «скучаю», «хочу увидеться». Но раньше Эл не придавала им значения. А теперь каждое слово весило тонну, каждое могло значить всё или ничего.       Она перевернулась на спину, глядя в потолок. За окном шумел город — редкие машины, чьи-то голоса, далёкая музыка. В комнате было тихо, только холодильник гудел за стеной.       «Я люблю её»       Мысль не уходила. Она пульсировала в висках, в груди, в кончиках пальцев. Эл чувствовала это физически — как тепло, разливающееся по телу, как дрожь, когда вспоминала взгляд Макс.       Она не знала, что делать с этим чувством. Боялась признаться — себе уже призналась, но вслух сказать не могла. Боялась, что Макс не ответит взаимностью. Боялась разрушить то, что у них есть.

19 октября 2022

      Они встретились после пар, как и договаривались.       Макс ждала у входа в университет, сидя на мотоцикле и болтая ногой. Увидев Эл, улыбнулась — и сердце той снова пропустило удар.       — Привет, — сказала рыжая, протягивая шлем.       — Привет.       Они поехали в парк — в тот самый, где когда-то Уилл фотографировал их в скейт-парке. Осень раскрасила деревья в жёлто-красные тона, и парк был невероятно красивым — золотым, багряным, солнечным даже в пасмурный день.       Они шли по аллее, усыпанной листвой, и листья шуршали под ногами. Макс рассказывала что-то про день, про то, как ездила по делам, встречалась с кем-то — Эл слушала вполуха, наслаждаясь просто тем, что они рядом.       — А ты чего молчишь? — спросила Макс, заметив её задумчивость.       — Думаю.       — О чём?       — О разном.       — Например?       Эл посмотрела на неё. В осеннем свете лицо Макс казалось особенно красивым — веснушки ярче, глаза голубее, рыжие волосы горят на солнце.       — О том, как хорошо, — сказала она тихо, — Просто идти и молчать с тобой.       Макс улыбнулась — той мягкой улыбкой, которую Эл так любила.       — Ты опять странная, — сказала она, но в голосе не было насмешки. Только тепло.       — Я всегда странная.       — Это хорошо.       Они дошли до пруда. Вода была тёмной, почти чёрной, и в ней отражались золотые деревья. Где-то крякали утки, готовясь к отлёту. Воздух пах прелой листвой и сыростью.       Они сели на скамейку. Рядом, близко-близко, касаясь плечами.       — Эл, — сказала Макс после долгого молчания, — У тебя скоро день рождения.       — Откуда ты знаешь?       — Не раскрываю свои источники. Ты что-то хочешь? В подарок?       Эл задумалась. Никто никогда не спрашивал её, что она хочет. Подарки были редкими и всегда практичными — то, что нужно, а не то, что хочется.       — Я не знаю, — честно сказала она, — Мне ничего не надо.       — Так не бывает.       — Бывает. У меня всё есть.       — Что у тебя есть?       — Друзья, ты, Уилл, — она помолчала, — Это главное.       Макс отвела взгляд, уставилась на воду. Но Джейн заметила, как щёки её порозовели.       — Да Эл, — сказала она тихо, — Друзья — это не подарок.       — Для меня — подарок.       Они сидели молча, и листья падали с деревьев, кружась в медленном танце. Где-то вдалеке смеялись дети, лаяла собака, жизнь шла своим чередом. И Эл думала о том, что этот момент — сидеть на скамейке в осеннем парке, касаясь плечом плеча Макс, слушать её дыхание — стоит всех подарков мира.