Сборник зарисовок по лакорнам

Комфорт. Кхамин понимал, что это значит, однако редко испытывал его в полной мере. Ему постоянно чего-то не хватало. Раньше для Кхамина комфорт — или, по крайней мере, его подобие — заключался в тишине. Он ценил возможность сосредоточиться и не отвлекаться на внешние раздражители. Мужчина любил одиночество, порядок во всём; его раздражал шум, невнимательность и суетливость остальных, а главное — Кхамин всегда говорил всё как есть. Коллеги в Америке часто шутили, что мужчина настолько прямолинейный, что пьёт кофе из кружки с надписью "Кофе". Кхамин не обижался: как можно дуться на правду? После переезда в Тайланд понятия о привычном комфорте стёрлись в пыль, разрушились, не оставив и следа. Шум и суета, которые раньше казались ему помехой, внезапно стали частью его повседневной жизни. Сначала его это до чёртиков бесило, но вскоре он понял, что ни за что не готов отказаться от этого шума, а главное — от его источника. В комнате уже битый час маячил Джейд: подходил к столу, без интереса заглядывал в папки, пролистывал пару страниц, откладывал их в сторону и снова занимал чем-то руки. Кхамин очень устал. Хотя нет, слово «устал» не отражает того уровня моральной измотанности, в которой находился инспектор полиции. Кхамин натурально заебался. Он не спал всю предыдущую ночь, не курил и почти ничего не ел несколько дней. Сумрачно и резко выдавался его исхудалый профиль. Джейд всё ещё солнялся взад-вперёд по комнате, переступая с ноги на ногу. Иногда останавливался у окна, смотрел наружу, потом снова начинал бродить. И это ужасно раздражало. Кхамин понимал, что Джейд искренне пытался помочь. В своей безобразно бесячей манере с шутками и подкатами: "Раз не жалеешь себя, то пожалей хотя бы ноутбук. Ты не выключал его уже двое суток. Он скоро начнет молить тебя о пощаде"; "У тебя есть лицензия на такой уровень продуктивности?"; "Сделай паузу, а то я начинаю завидовать твоей концентрации" и ещё куча подобных фраз. Кхамин мог бы составить целый сборник и продать его на каком-нибудь блошином рынке под заголовком "Топ-100 подкатов, которые вы никогда не должны использовать". Нельзя было сказать, что у Кхамина было много требований к напарнику, но даже под самое элементарное — живой — Джейд подходил с трудом. Постепенно создавалось впечатление, что Джейду совершенно плевать на то, что с него почти ежедневно чуть ли шкуру с мясом не сдирают. На недавнем задании Кхамин чуть не умер от страха за мужчину, он и не знал до этого, что его что-то может так потрясти. Кхамин привык к смерти. Она шла за ним попятам, а её ощущение эфемерно горело под кожей, и это чувство стало его новой реальностью. Но в этот раз всё было иначе: страх пробрался глубже, проник внутрь, мешал дышать. Это не был привычный адреналин или напряжение, а что-то новое, непонятное и тяжёлое. Он долго думал на этот счёт, а когда понял, в чём дело, пожалел о том, что вообще начал разворачивать эту мысль. Кхамин столкнулся с еще одной реальностью: Джейд ему нужен. Не как напарник, не как хороший полицейский, а как близкий человек, как тот, кому можно доверить себя полностью. Это открытие сбивало с толку больше, чем все расследования вместе взятые. Раньше шум и навязчивость Джейда до чёртиков его бесили, а теперь стали чем-то родным и важным. Кхамин очень волновался за Джейда с его шилом в жопе и ртом, который зачастую стоило держать на замке и за слова из которого ему часто прилетало. Но Джейд отшучивался и даже смеялся, как будто ничего страшного не произошло. Его легкомысленное отношение раздражало Кхамина, но, похоже, это был способ Джейда справиться со стрессом. Сейчас Джейд облюбовал книжную полку. Сначала он просто ошивался возле неё, засунув руки в карманы, но это развлечение быстро себя исчерпало, поэтому он потянулся за одной из книг в ярко-синей обложке и, близоруко щурясь, уткнулся в неё. Не разобрав ни единого слова на иностранном языке, он поставил книгу на место, но тут же схватил другую, проверяя обложку на наличие тайского названия и заглядывая внутрь. Это заняло его от силы минут на пять. Кхамин наблюдал за ним краем глаза. Создавалось впечатление, что Джейду скучно и он выводил Кхамина на конфликт или на его подобие. — Джейд, бога ради, прекрати слоняться как неприкаянный и найди уже себе занятие. Вот сейчас он опять сморозит что-то глупое. — Да я же забочусь о Вас, господин инспектор. Ты бы хоть раз расслабился. А то выглядишь, как будто тебя переехала машина, — Джейд рефлекторно взмахнул руками взад-вперёд, пытаясь переключить внимание и продолжил. — Вот сколько ты уже не спишь? — Я сплю, — возразил Кхамин, продолжая помешивать жидкость в чашке, хотя это действие уже было лишено какого либо смысла. — На кресле в кабинете не считается. — Спартанцы не нуждались в хороших условиях. — И в результате им надрали задницы. Но шутка была неуместна: Джейд понял это по злющему взгляду Кхамина. — Ну правда, отвлекись хоть на минуту, — Джейд обессилено рухнул на кровать и раскинул руки. — Иди сюда. — Нет. — Почему? — словно маленький ребёнок, которому не уделяют должного внимания, протянул Джейд. — Потому что вследствие индивидуального опыта у меня сформировалась личность, которая в данной ситуации при анализе твоего предложения воспринимает его без возбуждения и с активным нежеланием, которое выражается в слове "нет". — Ух, какой грозный – произнёс Джейд с наигранным страхом, как это делают актёры в плохих комедиях – Как же я тогда буду тебя спасать? Ты так совсем загнёшься. — Спасать? — Кхамин хмыкнул, приподнимая бровь. — Ты больше напоминаешь надоедливого пса, чем спасителя. Постоянно лезешь, мешаешь думать. — Надоедливого пса? — Джейд тут же вскочил с кровати и направился к Кхамину. Диалог его явно заинтересовал. — А какого именно? Мопс? Борзая? Или лабрадор? Кхамин прищурился, морща лоб, будто пытаясь визуализировать образ. — Чёрт, — пробормотал он, — скорее какая-то помесь ретривера с… бордер-колли. Упрямый и бесконечно настырный. Джейд улыбнулся, он почувствовал, что нащупал ниточку за которую можно увести разговор в другую сторону. — А-ха-ха, бордер-колли! — он уже стоял совсем близко, заглядывая Кхамину в глаза с лёгким озорством. — Значит, я упрямый, умный и гиперактивный? Отличный набор. Но знаешь, пёсики всегда милые. Так что, по твоей логике, раз я — пёс, значит, ты меня считаешь милым. Правильно? Кхамин вскинул голову, когда Джейд оказался непростительно близко, не разрывая зрительный контакт, от которого, казалось, вокруг зашипели искры. От Джейда приятно пахло чем-то тёмным и насыщенным, тем, что таяло на языке. Тем, что ощущалось как награда. Кхамин не хотел признаваться самому себе, но он сходил с ума от этого запаха. Хотелось вдохнуть его как героин, раствориться в нём полностью, залезть к Джейду под кожу и остаться там навсегда. — Может быть, — сказал он безэмоционально настолько, насколько мог. Джейд приблизился почти вплотную и опустился на корточки, словно действительно собирался изобразить собаку. — Пёсики часто помогают хозяевам избавиться от стресса. Как насчёт того, что бы помочь друг-другу? — Джейд тянет слова, как всегда, с этой своей раздражающе-сексуальной ленцой в голосе. — Как же я надеюсь, что это не подкат, а что ты просто сбрендил, — Кхамин демонстративно отвернулся, но потаённая часть его всё же затрепетала в ответ. — С нами столько всего происходит, так что всё может быть, — Джейд пожал плечами. — Ну да, понимаю, о чём ты, — сказал Кхамин таким тоном, как если бы Джейд только что показал ему новый метод проникающей двойной бухгалтерии. “Плохая аналогия”, — сказал он себе, немедленно исключая слова вроде «проникающий» из своего внутреннего словаря. Кхамин прекрасно понимал, к чему клонит Джейд, так же как и осознавал, что не против. Наоборот, даже за. Как там говорится? Всеми руками и ногами. “И каждой клеточкой души”, — добавил он про себя. Но так нельзя, это не по правилам. Всегда есть та черта, переступив через которую вернуться назад уже невозможно, и Кхамин понимал это как никто другой. Нужно остаться на этой черте, когда терпеть уже почти невозможно, но надо. Так будет лучше всем. И в этих мыслях разгорающееся возбуждение казалось ещё более иррациональным. Мужчине казалось, что если он ещё немного посмотрит на такого Джейда, то не выдержит. Это просто незаконно быть таким сексуальным. Если бы за сексуальность сажали в тюрьму, то Кхамин лично бы упёк Джейда за решётку. Его хотелось трогать, кусать, целовать в губы, пока они не припухнут из-за притока крови. Хотелось вжимать Джейда в кровать, чувствовать жар его тела, слышать стоны. Кхамин уверен, что стонущий Джейд это самая сексуальная вещь в этом блядском мире. Мужчина чувствует, как идиотская ухмылка растягивает уголки рта, но ничего не может с этим поделать. Воображение у него было живое, так что он немедленно вообразил себе всё то, что Джейду никогда не следовало бы видеть. Да и ни одному живому человеку тоже. Кхамину нравились эти фантазии. Обычно мужчина останавливал их как мог и даже наедине с собой не всегда позволял себе быть полностью честным. Лишь иногда, в моменты, когда внутреннее напряжение становилось почти нестерпимым, а Джейд, как назло, оказывался более прилипчивым, чем обычно, мужчина позволял себе немного вольности, понимая, что позже его будет ломать уже не от желания, а от осознания, что посмел представить нечто подобное. Кхамин предпринял последнюю попытку взять ситуацию в свои руки. Тыкнул пальцем в лоб Джейда, от чего тот забавно поморщился, и произнёс: — Джейд, это неприлично. — Не Вам говорить о приличиях, господин инспектор, — Джейд хитро улыбнулся. — Мне кажется, или штаны Вам немного тесноваты? Чёрт, он опять проиграл. — Позволите? — Джейд оставляет легкий поцелуй на его бедре. Как же Кхамина бесил этот официально-заигрывающий тон, но ещё больше его бесило, что он никак не мог ему воспротивиться. Кхамин хотел остановить его. — Ну же, — сказал он вместо этого. Кхамин таскался дома в растянутых трениках, и Джейд легко забрался пальцами под штанины, нащупав резинку его трусов. Он нежно гладил и щекотал, от чего Кхамин рефлекторно дрогнул и развёл ноги шире. — Джейд… — Что-то не так, господин инспектор? Кхамин отвёл взгляд. Он всегда очаровательно смущался. Джейд привык смущать девушек, но флиртовать с Кхамином ощущалось иначе. Он был красивым, изысканным и очень горячим. Кхамин не стоил глупых слов, но Джейд никогда не мог промолчать или отказать себе в прикосновениях. Поэтому он ещё раз пробегается ногтями по чувствительной коже, чувствует, как мужчина напрягается. Кхамин старается держаться отстранённо, будто происходящее его совсем не волнует, но оба понимают, что Кхамин больше выделывается, чем действительно так чувствует. Он оказался таким же мужчиной, влюблённым и слабым перед тем, кто ему нравился. Джейд ведёт себя властно и уверенно, в его движениях нет ни единого намёка на сомнения в собственных силах. Он обхватывает член губами через ткань домашних штанов. Ткань неприятно трётся об кожу, но стимуляция настолько желанная, что Кхамин невольно поддаётся бёдрами навстречу. — Зачем ты дразнишься? — голос Кхамина низкий, словно отяжелевший от овладевшей им похоти. — Это весело, — Джейд не соврал. Ему и правда нравилось видеть, как вечно холодный и собранный инспектор полиции теряет самообладание рядом с ним. Становится страстным, резким и в то же время таким нуждающимся. Сейчас Кхамин выглядел как кто-то сошедший со страниц эротического журнала: с полузакрытыми глазами, сведёнными бровями, закушенной губой — наверняка до боли, чтобы сдержать стон. И то, как он, вздрогнув, дёрнулся вперёд, только добавляло картине сексуальности. Кхамин, услышав ответ, только ещё больше нахмурился, весь натянулся, как струна, готовая в любой момент лопнуть. — Хочешь, чтобы я умолял? — Нет. Это тебе не поможет. Просто расслабься и получай удовольствие. Наконец Джейд взял в рот, помогая себе рукой, чтобы не брать слишком глубоко. Член соскользнул внутрь, в приятный влажный жар, и все мысли Кхамина улетели из головы со скоростью пули. Взгляд мужчины возбуждённо поплыл, глаза казались прозрачными, как у незрячего, который весь мир воспринимает тактильно. Джейд делает всё медленно. Слишком медленно. Словно специально тянет удовольствие. Кхамину, не привыкшему к столь долгой ласке, тяжело. Он никогда не позволял себе слишком много времени наедине с собой. Поэтому от столь нежных прикосновений сносило крышу, а в носу щипало от подступающих слёз из-за перевозбуждения. Каждое движение Джейда прошибало Кхамина словно импульс тока, разряд за разрядом, а его выдержка стремительно таяла. Хотелось зарыться рукой в мягкие волосы и надавить до упора, соскользнуть в узкое горло. Но в тоже время хотелось остаться на этой грани: сладкой, тягучей и приятной настолько, что ещё немного и Кхамин начнёт видеть звезды. Мужчина не знал, где Джейд научился так сосать, но это был безоговорочно лучший минет за всю его жизнь. Джейд словно знал все тайные желания, порылся в закромах его души и вывернул все наружу. Кхамин выгнулся и мелко задрожал, когда Джейд одновременно сжал ладонь вокруг члена и начал быстро двигать кулаком вверх-вниз. Будь Кхамин один, он бы доводил себя до разрядки именно так, в таком же ритме, с такой же силой нажатия — но он был не один, и этот факт сносил крышу куда сильнее. — Я…, — и так низкий голос Кхамина стал ещё более низким, похожим на рык. Джейд понял его без лишних слов, выпустил член изо рта и сильнее задвигал рукой. Кхамин запрокинул голову назад, дыхание участилось, а шея покраснела. Еще пара секунд и... тишина. В голову как будто выстрелили, такая она была пустая и легкая. Кхамину не хорошо. Ему ахуенно. Ему настолько заебись, что хочется остаться в этом моменте навсегда. Кхамин опустил глаза на Джейда и с ужасом осознал, что кончил ему на лицо. Сперма попала на губы, волосы, в глаза, но Джейда это не смущало. Он приподнялся, убирая рукой чёлку назад, и открыл дрожащие веки. Джейд явно был доволен и не испытывал никакого дискомфорта, наоборот, он выглядел так, словно только и мечтал о том, чтобы мужчина испачкал его. Кхамин застыл, как заворожённый. Было в этом что-то грязное, пошлое, но в то же время ужасно восхитительное. — Твою же мать, Джейд. Джейд тут же растянул губы в улыбке — той самой, от которой по спине Кхамина всегда пробегал противный, сладкий холодок — и демонстративно облизал губы. Мгновение спустя Джейд сглотнул. Кадык переместился вверх-вниз, затем раздался его голос. — Я же говорил, что ротик у меня хорошо работает, — Джейд держал неозвученное пари: я знаю, что тебе нравится, спорим, что с ума сведу? Ну, спорим. Он потёрся щекой о ногу Кхамина, словно послушный пёс, который ждёт, что его погладят за хорошее поведение. Кхамин всегда считал себя человеком способным контролировать свои желания и прихоти, но он всё же не смог удержаться от того, чтобы погладить его по голове. Джейд от этого только сильнее заулыбался. Кхамину очень хотелось что-то сказать. Сказать какой Джейд красивый с припухшими от прилива крови губами, да и в принципе невероятный, до ужаса бесячий, но такой родной. Но вместо слов похвалы у него вырвалось тихое: — Эм… Спасибо? — Кхамин тут же внутренне скривился: слова благодарности ощущались более чёткими во рту до тех пор, пока он не решил их оттуда изъять. Сразу стало неловко. Джейд хмыкнул. — Господин инспектор, если Вы так отвечаете каждому, кто Вам только что отсосал, то я не удивлен тому, что у вас давно никого не было, — Джейд рассмеялся довольный своим остроумием и Кхамин захотел капризно надуться. Какие же они оба были придурки. — Ну всё, хватит, ты запачкаешь меня, — Кхамин отодвинулся в сторону, отвоёвывая хоть каплю личного пространства. У Джейда до сих пор горели губы, а подбородок остался мокрым. Он вытер тыльной стороной руки лицо, выполняя каждое движение излишне медленно и демонстративно, словно он и правда собрался свести Кхамина с ума. Джейд увидел реакцию Кхамина и заулыбался ещё сильнее, как ребенок, который вот-вот получит свой подарок на Рождество. Кхамин никогда не мог устоять против этой улыбки, ему до безумия хочется поцеловать Джейда, так сладко и тягуче, как показывают в сопливых романтических фильмах. Кхамин потянул мужчину на себя, считая секунды до того, как их губы соприкоснутся. Но Джейд чертыхнулся: движение было настолько резким, что мужчина чуть не свалился назад. Кхамин посмотрел на него с удивлением, как на придурка. Джейд схватился за глаз, веко мгновенно защипало, словно иголка вонзилась в самую слизистую. Он резко дëрнул головой и инстинктивно зажмурился. — Вот же чёрт! Джейд задирает край футболки и вытирает им лицо, но жжение не утихает, заставляя его всё сильнее щуриться и тереть веко. Кхамин обреченно вздохнул, поняв, в чём дело. — Да не три ты его так, это же глаз, а не пятно на столе! — Кхамин перехватил руку Джейда.— Пойдём, промоем.

***

Джейд недовольный, мокрый от водных процедур, стоял в коридоре и всё ещё держался за свой глаз. — Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? — усмехнулся Кхамин, облокотившись плечом на стену и скрестив руки на груди. — Было бы смешно, если бы не было так больно, — пробормотал Джейд, нисколько не сменив свой капризный тон, еще и надул губы, выглядя при этом максимально невинно. — Это же не я кон…, — начал мужчина, но запнулся. Его лицо на миг приняло до ужаса идиотическое выражение, а взгляд резко метнулся за спину Кхамина, —... ченый засранец. — Что? — Кхамин выгнул бровь в неподдельном удивлении. — Говорю, Вы, господин инспектор, ведёте себя как конченый засранец, — взгляд Джейда всё ещё был направлен за спину Кхамина, как будто он говорил не с ним, а с кем-то ещё. Кхамин обернулся рассеянно и увидел замершего Джея. В растянутой футболке, полотенцем руках и совершенно опешившим выражением лица, судя по которому, он явно не хотел становиться свидетелем данного диалога. — Что-то не так? — уточнил у него Джейд максимально буднично, словно спрашивая: "который час?". Джей со стоном хлопает себя ладонью по лбу. Воображение у него было живое, так что он немедленно вообразил себе всё то, что уже так отчаянно хотел забыть. — Да, и это "что-то" у тебя на футболке. Какой позор. У Кхамина вырвался нервный смешок. Джей перевёл взгляд на Кхамина, потом снова на Джейда и скривился: показательно, театрально, словно ему было действительно мерзко на них смотреть. — Ладно, это всё равно не моё дело, — и скрылся в ванной, бормоча себе под нос что-то вроде: "Я не хочу ничего знать о фетишах своего брата". Тишина стала слишком неловкой. — Пиздец... — В следующий раз не делай глупостей. — Как скажете, господин инспектор… Стоп, будет следующий раз?