Сборник зарисовок по лакорнам

Джейд просто курил, но Кхамин считал это невероятно сексуальным. Возможно, дело было не в самом акте курения, а в том, как Джейд это делал — с лёгкой небрежностью и уверенностью, как будто в этот момент ничего в мире не сможет его потревожить. Сначала Кхамин жутко бесился: Джейд всегда пах так, будто родился на табачном заводе с сигаретой во рту. Но со временем этот запах стал для него родным — символом глубокой привязанности и присутствия, а ещё — знаком свободы и независимости, качеств, которые Кхамин безумно ценил и которые ассоциировались у него с самим Джейдом. Кхамин по-хозяйски засунул руку в карман чужой куртки и вытащил оттуда пачку сигарет и зажигалку. — Чёрт, последняя, — вздохнул он и щёлкнул колесиком, но пламя не появилось. Мужчина недовольно скривил губы: казалось бы, такая мелочь, но в том состоянии моральной измотанности, в котором сейчас находился инспектор полиции, его могло вывести из себя что угодно. Он продолжил попытки и чуть не уронил зажигалку, вздрогнув от неожиданно вспыхнувшего пламени. Наконец он прикурил и сделал первую долгую затяжку. Горько. Никотин жёг горло, в носу защипало. Мужчина поморщился и бросил пустую пачку в сторону мусорного ведра, не особо заботясь, попал он или нет. Джейд улыбнулся. Разоряться на сигареты из-за Кхамина давно вошло в привычку — тот таскал их каждый чёртов раз, даже не краснея. Глупо, но забавно. Даже мило, с какой-то стороны. Джейд предупреждал, что Кхамин может помереть от первой же затяжки, но тот с тех пор экспериментировал ежедневно и всё бесился, что его «надули». — Ты мне должен доплачивать, знаешь ли. Последние кровные за них отдаю, — пробурчал Джейд, но не обиделся. — Ты всегда требуешь с меня оплату в других формах, — ухмыльнулся Кхамин с наигранной бодростью, от которой самому стало тошно. — Если бы…, — Джейд обречённо вздохнул. Кончик сигареты прочертил в воздухе тлеющий зигзаг. В участке царил полный бардак: большинство сотрудников после всех этих событий покрутили пальцем у виска и по шумок перевелись в другие отделы. «И правильно сделали», — пробурчал тогда Джейд, разгребая очередную кипу бумаг, за что тут же получил нагоняй от Кхамина. Рук катастрофически не хватало, и весь отдел гудел, словно единый живой организм. Все носились туда-сюда с документацией, постоянно ругались друг с другом, а усталость и раздражение висели в воздухе плотным, тяжёлым слоем. В качестве компенсации им всё же дали одного новенького сотрудника, имя которого Кхамин так и не запомнил. Новенький постоянно косячил, а его манера речи раздражала настолько, что к концу месяца Кхамин уже был готов лично сесть за убийство. Новенький говорил медленно и сбивчиво, не поднимая головы, будто читал текст с поверхности стола, хотя там было лишь поцарапанное дерево. Чёрная чёлка лезла в глаза — он поправлял её кончиком пальца, но как только отпускал, прядь тут же сползала обратно. Нужно было иметь стальные нервы, чтобы долго на это смотреть. Поэтому Кхамин на него и не смотрел — от его нервов и так остались одни ошмётки, не стоило их лишний раз терзать. В такие моменты мужчина косился на Джейда, надеясь, что тот разделит его раздражение, но Джейд всегда сидел с предельно отрешённым выражением, скорее всего, даже не слушал и просто дремал с открытыми глазами. Эта бумажная волокита тянулась слишком долго. Жутко хотелось расслабиться и хотя бы пару часов не думать ни о чём. Забыться в родных руках. Но у жизни были свои планы. Джейд любил Кхамина. Очень. Мужчина вошёл в его жизнь словно в свою комнату: перевернул всё вверх дном, переставил и заполнил собой, своими словами, руками, голосом. Он принёс с собой много того, о чём Джейд не знал и, возможно, никогда бы не узнал, потому что никого всерьёз не волновало, что знает и чего не знает Джейд. Их отношения развивались стремительно и бурно. Они встречались недолго и гормоны шалили, как у двух подростков, только что вступивших в пубертат. Поэтому вся эта сверхурочная работа и невозможность остаться наедине по-человечески жутко бесила. На работе между ними царила особенная, почти осязаемая напряжённость. Они перекидывались многозначительными взглядами, украдкой касались друг друга, а в самые удачные моменты, когда никого рядом не было, Джейд оставлял лёгкий, почти неуловимый поцелуй на губах Кхамина и обещал, что вечером его ждёт нечто прекрасное. Но по приходе домой они сразу же засыпали, едва их головы касались подушки. И так. Было. Каждый. Чёртов. Раз. Однажды у них почти получилось. Джей ушёл на всю ночь, недвусмысленно намекнув, что если его обожаемый старший брат и не менее обожаемый Кхамин не «сбросят напряжение» и не перестанут пилить его по мелочам, он точно съедет. Они решили сделать всё, как положено, как показывают в избитых романтических фильмах. Разлили вино по бокалам, рассчитывая провести вечер за долгими разговорами и глупыми спорами, а потом, изголодавшись по прикосновениям, перейти к близости. Не важно, медленно или быстро, грубо или нежно, главное — вдвоём, главное — вместе. Утром, когда прозвенит будильник, они бы спорили, кто встанет первым и пойдёт в душ, и, несмотря на недосып, добрались бы до работы уставшими, но безумно счастливыми. Как это было раньше. Но они уснули. Опять. Джейд вздохнул и перевёл взгляд с дотлевающей сигареты на Кхамина. Расстёгнутая на три пуговицы рубашка открывала обзор на ключицы — обычно там красовалась парочка засосов, но не сегодня. Ох, как же ему хотелось скользнуть языком по мягкой коже, прошептать на ухо что-нибудь возбуждающее и до безумия личное, предназначенное только для них двоих. Мужчина тут же наругал себя за такие мысли, но они уже рисовались яркими образами, такими, что не остановишь и ничем не перехватишь. Джейд шумно вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился обратно в здание, пробормотав что-то невнятное про «освежиться». Проходя мимо, он случайно задел плечом Кхамина — совсем легко, но достаточно, чтобы почувствовать тепло чужого тела сквозь ткань одежды. Джейд чуть не завыл на месте. Он чувствовал себя больным, озабоченным до такой степени, что был готов переступить любые мыслимые и немыслимые границы. *** Вода стекала по телу прохладными струями, но совсем не остужала больную голову, которая, казалось, сейчас взорвётся от нахлынувших воспоминаний и вздорных мыслей. Джейд провёл рукой по члену, и по телу будто пробежали искры. Шум воды поглотил тихий стон. Джейд вспоминал Кхамина — его черты были гармоничными и выразительными: высокие скулы, ровный нос и невероятной красоты глаза, стройное и подтянутое тело с плавными, но чёткими линиями мышц. Кхамин был идеален, словно сошёл со страниц глянцевого журнала, хотя Джейд не был уверен, выпускают ли такие сейчас. Он вспоминал, как Кхамин плавился от его прикосновений, как учащалось его дыхание, как краснела шея, когда мужчина заканчивал. В такие моменты Кхамин выглядел настоящим, снимая маску идеального и сдержанного инспектора. Если бы коллеги узнали, как меняется поведение их холодного начальника в постели, они бы ни за что не поверили, что такой спокойный и отстранённый человек способен на то, что не снилось им даже в самых горячих снах. Резкий стук в дверь оборвал разбушевавшиеся мысли. Джейд замер и напрягся, словно струна, готовая порваться в любой момент. — Ты там долго? — голос за дверью принадлежал Кхамину. — Уже выхожу, — поспешно ответил Джейд, выключая воду и завязывая полотенце вокруг бёдер. «Плохая консперация», — отметил он про себя, но если он пулей выскочит из душевой, мужчина вряд ли что заметит. Не то чтобы Кхамин осудил бы его за самоудовлетворение, особенно сейчас, когда на время друг для друга почти не оставалось. Джейд был уверен, что и сам Кхамин не раз занимался подобным за этот долгий месяц. Но не на рабочем же месте? Вдруг Джейд вдруг почувствовал себя максимально мерзким и озабоченным ублюдком. Он бросил виноватый взгляд на стену, тяжело вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Наконец распахнул дверь, собираясь быстро ретироваться с «места преступления», но Кхамин перегородил ему путь. Он оглядел Джейда с ног до головы, словно музейный экспонат, по которому медленно и внимательно проходит взгляд ценителя. Мокрые волосы, слегка затуманенный взгляд. Капли воды стекали по сильным плечам, ключицам, напряжённому животу и исчезали в полотенце, которое Джейд держал так, будто это был последний щит его чести. Сам Кхамин стоял в одном полотенце, завязанном очень низко — почти на грани падения. Джейд тут же проклял и благословил всех богов за эту прекрасную картину перед собой. В голове у Джейда промелькнули миллион шуток вроде «Не составить ли тебе компанию?» или «В душ и без меня?», а также масса других сомнительных подкатов, но все они так и застряли у в горле. Казалось, ничего не могло сделать ситуацию ещё хуже, но нет — Кхамин шагнул вперёд, заставляя Джейда отступить к стене. Джейд сделал шаг с запозданием, будто мозг ещё не успел обработать команду. Всё происходило так буднично, словно Кхамин каждый рабочий день вторгается к нему в душевую, и в этом нет ничего странного или возбуждающего. Джейд сглотнул вязкую слюну. Кхамин стянул с себя полотенце, и сердце Джейда пропустило удар. Мужчина смотрел выжидающе, чувствуя себя псом, которого сдерживает лишь тонкая цепь морали. Кхамин медленно включил воду, а Джейд всё ещё не мог оторвать от него взгляд, чувствуя, как собственное волнение и предвкушение растут с каждой секундой. Желание хоть какого-то физического контакта становилось почти нестерпимым. Ещё бы. Кхамин красив — нет, очень красив: линии его тела чёткие и выразительные, а мокрые волосы, прилипшие к лицу, придают ему лёгкую игривость и даже сексуальность, делая его ещё более притягательным. «Святые, такого только трахать», — пронеслось у Джейда в голове, и он не мог не согласиться с этим внутренним голосом. Жутко хотелось дотронуться, провести рукой по впалому животу, сжать ягодицы так сильно, чтобы остались синяки, а потом игриво скользнуть вниз, к самым интимным местам, возбуждая с каждым движением всё больше и больше. Здравая мысль о том, что трахаться на рабочем месте — не в рамках приличия, мелькнула в голове Джейда, но с Кхамином все рамки давно разрушены и выброшены на свалку. — И как давно вы начали пренебрегать личным пространством, а, господин инспектор? — на одном выдохе произнёс Джейд, из-за чего шутка получилась слишком натянутой. Кхамин не ответил. — Слушай, не издевайся, — Джейд уже был готов умолять. — Если я сейчас же к тебе не прикоснусь, я умру. Он говорил правду. Если Кхамин попросит принести ему тапочки в зубах, Джейд незамедлительно выполнит просьбу, надеясь, что за это мужчина позволит ему дотронуться. — Пока не сдашь отчёт по последнему делу, никуда я тебя не отпущу. Ни за дверь участка, ни на тот свет, — Кхамин уже мыл волосы шампунем, отчего выглядел максимально невинно с этим мыльным облаком на голове, словно они оба не знали, зачем сюда пришли. — Ты можешь хоть сейчас не говорить о работе? — вздохнул Джейд, явно пытаясь выразить недовольство, но попытка получилась слишком слабой. Кхамин любил играть в сдержанного недотрогу, а Джейду безумно нравилось срывать с него эту маску и видеть, как под холодной оболочкой пробивается страсть и нежность. С ним, настоящим, даже забавно: в редкие моменты Кхамин расслабляется и выпускает эмоции наружу. Он улыбается, восхищается, ужасается — и всё это отражается в его невероятно живой мимике. Для Джейда это была маленькая победа, драгоценный миг, который он берёг и ценил больше всего на свете. Джейд улыбнулся так, как мог только он — угрожающе-ласково — и легонько провёл пальцем по плечу Кхамина. — Ты же меня знаешь, я всегда могу тебя отвлечь. Ты же за этим сюда пришёл? У Кхамина уже едет крыша от пристального, возбуждённого взгляда Джейда. Мощный удар его распутных слов попадает прямо в солнечное сплетение, и волна горячей крови стремительно распространяется по всему телу. Но Кхамин даже не дрогнул, лишь улыбнулся в ответ, глядя прямо в глаза Джейда. — Отвлекай, сколько хочешь. Но предупреждаю — я так просто не подда... Но Кхамин не успел договорить: Джейд впился в его губы поцелуем таким жарким и жадным, что все остальные мысли вылетели из головы со скоростью пули. Поцелуй был мокрым, с привкусом шампуня и горячей воды, с каждой секундой становился глубже и сильнее, и оба боялись, что задохнутся от переизбытка чувств. Кхамин медленно закрыл глаза и почувствовал, как руки осторожно скользят по его животу, будто пытаясь запечатлеть каждый изгиб кожи. Он слабо выгнулся, когда Джейд провёл пальцами по его шее и коснулся пульсирующей артерии почти невесомо, но и этого было достаточно для изголодавшегося по прикосновениям тела. Джейд бережно берёт его ладонь в свои и покрывает её нежными поцелуями, словно держа священный дар, чистый и непорочный. Как будто эта рука никогда не держала пистолет, никогда не проливала кровь. Он касается губами костяшек пальцев, медленно скользит влажными поцелуями к локтю, ловя каждый вздох. Кхамин стягивает с Джейда полотенце полностью — оно падает на пол мокрым комком — и тут же наваливается на него всем телом. Шаг вперёд, потом в сторону — пародия на парный танец, и через секунду Джейд уже прижат к стене. — Сегодня веду я. Джейду кажется, что у него поднялась температура. В комнате становится жарче градусов на тысячу — кажется, это самое горячее место во всём мире. Стояки у обоих уже горят, но Кхамин медлит, словно мстя за те долгие ласки, которые Джейд так часто дарил ему. Мужчина мог почти час изводить Кхамина поцелуями, укусами и прикосновениями, так и не переходя к самому главному. А ещё Джейд любил оставлять следы, особенно на видных местах, а потом наблюдать, как коллеги не могут удержаться от очевидных подколок: слишком уж плодородной была для них почва. Но теперь время Кхамина выставлять свои правила. Джейд повернул голову, не осознавая, что этим движением открыл шею. Кхамин широко мазнул языком по нежной коже и припал к ней губами. Скоро там появится свежий засос, и как же невероятно он будет смотреться на смуглой коже. Кхамин спускался поцелуями всё ниже — нежно целовал грудь и бока, пока наконец не опустился на колени. Его губы скользили с безумной лёгкостью, заставляя мужчину буквально плавиться от прикосновений. Он отдавался рукам Кхамина целиком и полностью. Кхамин — прекрасный, удивительный, такой покорный, желанный и сейчас — только его. С ним мир будто то ли перевернулся с ног на голову, то ли наконец вернулся в нормальное состояние. Кхамин проводит языком по члену и выдох, сорвавшийся с губ Джейда, мгновенно занимает первое место в списке лучших звуков, которые Кхамин когда-либо слышал в жизни. — Ты хочешь, чтобы нас застукали? — Кхамин вскинул бровь, будто и правда собирался ругать мужчину. — Или ты готов открыть всему участку, что капитан полиции не так уж и невинен? Если бы кто-то их сейчас увидел... Когда слухи только начались, коллеги шептались, что Джейд продал свою задницу ради ублажения нужд инспектора — ну и бред! То, как их обожаемый Кхамин мог вытворять такие вещи, как сейчас, — с таким рвением и по своему очень настойчивому желанию — разнесло бы им мозг к хуям. Джейду кажется, что он сошёл с ума от накативших чувств, когда Кхамин берёт в рот и двигается так, что каждое движение похоже на двойной электрический разряд. Кажется, Джейд вот-вот взорвётся. Жаркая волна, тянущаяся и собирающаяся в одном месте, заставляла Джейда сгибаться всё сильнее и сильнее, пока, совсем не обессилев, он не упёрся затылком в стену. Мужчина жадно хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыбёшка. Движения Кхамина становились всё быстрее и быстрее, пока окончательно не свели его с ума. — Чёрт возьми, — голос Джейда опустился до низкого, почти гортанного. Он надавил Кхамину на затылок, заставляя взять полностью. Член скользнул в узкое горло, и в голове Джейда не осталось ни одной связной мысли. Тело словно опустело, каждая клетка потеряла связь с мозгом. Кхамин отстранился, вытер губы тыльной стороной руки, поднялся и шепнул, обжигая ухо Джейда горячим дыханием: — Теперь твоя очередь. *** Спустя час они снова сидели в кабинете. Куча бумаг, отчётов и прочей уже порядком надоевшей документации занимала стол. Всё было как обычно. Только багровый засос, алевший на шее Джеда, выдавал события, произошедшие совсем недавно. «И правда, смотрится невероятно», — отметил про себя Кхамин. Джейд тут же активизировался, словно прочитав его мысли: — Кхами-и-ин, — протянул он. — Угу? — Возьмём выходной? — Ага. — «Угу» да «ага», — Джейд хитро улыбнулся, перегнулся через весь стол к Кхамину и шепнул на ухо. — Я тебя так хорошо трахнул, что тебе мозги отшиб? — Ты себе мозги отшиб, — отодвигаясь в сторону, пробормотал Кхамин, отвоёвывая хоть каплю личного пространства. — Ещё очень давно, судя по всему, если думаешь, что такие разговоры на работе приемлимы. — Но полчаса назад ты думал по-друго…, — Джейд замолчал и недовольно скривился, когда под столом ему тут же прилетел ботинок по согнутой коленке. Джейд был бы не Джейдом, если бы не полез со своими отвратительными шуточками, а Кхамин не был бы Кхамином, если бы не дал ему нагоняй первым. Какие же они оба были придурки.