Маяк
30 апреля 2026 г., 22:37
«Нам умение видеть придётся по новой постичь, как младенцу хожденье и речь. Нам придётся дойти и достичь, а этой ночи — пройти и истечь»
***
— Ты опоздала, — ровным тоном подметила Этери Георгиевна. Её голос, лишенный всяких эмоций, прорезал утреннюю тишину катка, как острое лезвие. — Извините... Аделия быстро начала шнуровать коньки, стараясь не смотреть тренеру в глаза. Пальцы подрагивали, а шнурки казались непослушными канатами. — Не утруждайся, я не допускаю тебя до льда, — слова будто пощечина. — Что? Почему? — Аделия замерла, так и не затянув узел. — А сама-то ты не знаешь... С кем ты была вчера вечером? Он даже на ночь остался... «Откуда она знает?» — пронеслось в голове Аделии. Мир вокруг начал медленно сужаться. — Конечно, это всё меня не касается. Я долго закрывала глаза, но это вышло уже за все рамки. Сейчас опоздание, а потом на произвольную вообще не придёшь? — Это всего лишь одно опоздание! — Как ты заговорила! — тренер развела руками, и этот жест показался Аделии пугающе театральным. — Перейдём ближе к делу. Дай сюда телефон. — Что? Я правильно всё услышала? — В ушах зазвенело, а сердце забилось где-то в районе горла. — Если у тебя и со слухом проблемы, то я просто поражаюсь. Ты слышала всё. Я жду, — она протянула руку в ожидании. Тонкие пальцы Этери замерли в воздухе, требуя покорности. — Этери Георгиевна, это абсурд! — Не устраивай тут сцену, кругом глаза и уши. Абсурд — это твоё поведение. Хотелось столько всего сказать. Слова вертелись на языке, острые и горькие: «Это я сцену устраиваю?», «Какое вы вообще имеете право?», «Вы все тут с ума посходили!». Но ни одна фраза так и не была произнесена. Аделия нехотя протянула свой телефон. Выбора просто не было. Поведение Этери пугало. До Олимпиады она хоть и была очень строгой, но её поступки можно было предвидеть, они поддавались анализу. Но сейчас... Это будто землетрясение. Ты, конечно, можешь знать, что его можно ожидать, но какое оно будет и когда — это уже совершенно другой вопрос. Сегодня его может не быть, а завтра оно будет под двенадцать баллов. — Шнуруй коньки и на лёд, — всё тот же строгий голос вырвал из размышлений. Хотя бы до льда допустили... За телефон было обидно. Доверие потеряно. Раньше Аделии был не так важен гаджет, но теперь он стал необходимостью. Переписки с Ильёй стали очень частыми, особенно после событий вчерашнего дня. Он писал сотни сообщений и начинал очень волноваться, если долго не получал ответа. Фигуристка решила, что сразу после тренировки пойдёт к парню и расскажет всё. Нога в заморозке вела себя спокойнее, чем вчера. Но боль никуда не ушла — она просто затаилась глубоко в суставе, напоминая о себе тупой пульсацией при каждом толчке. Сжав зубы, Аделия терпела. Нельзя было показывать ни единой эмоции. Срывов было больше, чем удачных попыток. Это ужасно раздражало. — Если ты собираешься и дальше валяться по льду, то лучше просто уйди, — сказала Тутберидзе, когда ученица подъехала к бортику. Взгляд тренера был холоднее миланского льда. Аделия ничего не сказала и поехала на новую попытку, в этот раз удачную. В такие моменты очень не хватало Глейха. Он бы, наверное, успокоил, поддержал. Вчера он звонил Петросян, и первой его фразой было: «Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?». Не то что Этери. Но с другой стороны, именно благодаря Тутберидзе спортсменка сейчас находится в Милане на Олимпийских играх. Конечно, это не исключительно её заслуга. Но, наверное, если бы не строгость тренера, Аделия бы сдалась после первого неудачного проката. Как бы она ни вбивала в голову, что она сильная и со всем справится — это было не так. Она была обычным человеком, хрупкой девушкой, которая со стороны должна была выглядеть крепче стали. Но так иногда хотелось показать себя настоящую, такую, какая есть. Без лака на волосах и без этой брони из ледяного спокойствия. В раздевалке стояла тишина, прерываемая только звуками воды, которая капала на пол из неисправного крана. Этот ритмичный звук — кап, кап, кап — казался Аделии отсчетом времени до её собственного краха. Все девушки уже давно ушли. Аделия всё еще сидела, смотря куда-то в стену. Амплитуда между вчерашним вечером и сегодняшним утром была слишком существенной. Эти рывки сопровождали девушку на протяжении всей олимпиады. Сначала хорошо, потом плохо, снова хорошо, долгое затишье и — провал. Натянув одежду, Аделия всё-таки вышла из раздевалки. «Надо найти Илью...». Девушка прибавила скорость, но на пути выросло препятствие в виде наставницы. — Спешишь куда-то? — Да нет... — ложь горчила на губах. — Вот и отлично. Сегодня тебе нужно много сил, сходим на завтрак, — слишком много наигранной любезности в голосе. В столовой было непривычно некомфортно. За одним столом с Этери и Даниилом, который почему-то появился только сейчас. На тарелке какое-то месиво, которое выбрала тренер. Аппетита вообще не было, но под немигающим взглядом пришлось съесть всё. Еда казалась безвкусным картоном, застревающим в горле. И даже после этого Этери не отстала. — Собери всё необходимое, побудешь пока у меня. — Зачем? Ладно телефон, но это уже слишком. Ещё бы на цепь посадила. Команды Аделия уже знала, не хватало только будки. Ответа так и не последовало. Петросян собрала всё необходимое под четким надзором и теперь стояла посреди номера тренера. Комната была идеально чистой, ни одной лишней вещи. Абсолютный порядок, от которого становилось душно. — Вторая кровать свободна, она в твоём распоряжении. Чувствуй себя как дома. Этери ушла. Чисто теоретически, Аделия могла спокойно выйти. Но вот зайти обратно уже не получится. Ещё один нагоняй от Тутберидзе не заставил бы долго ждать. Оставалось лишь смириться. От нечего делать девушка включила телевизор. Итальянское ТВ не радовало. Под какой-то нудный прогноз погоды Аделия и уснула. Сны перебивали друг друга. Сначала она стоит на пьедестале с золотой медалью, потом оказывается в клетке, из которой не выбраться. Лежит в объятиях Ильи — тонет в бушующем океане. Всё как в жизни. Хоть какая-то стабильность. Ещё одна тренировка приблизилась незаметно. Этери всё-таки вернулась за девушкой. Настроения вообще не было. Но прыжки не должны зависеть от эмоций, как и эмоции не должны зависеть от прыжков. Это на словах, на деле же было всё сложнее. Ещё и Тутберидзе подливала масла в огонь. Она не давала продыха и следила за тем, чтобы ученица ни с кем не общалась. Аделия видела, что Даниил Маркович пытался её смягчить, но у него этого, к сожалению, не вышло. Петросян просто надеялась, что сможет всё объяснить всем, но чуть позже. Но самым пугающим было отсутствие вестей от Алисы. Как же хотелось знать, что с ней всё хорошо. Аделия даже не могла посмотреть выступление других фигуристок. Телефона нет, она в последней разминке, и Этери никуда не выпускает. Сейчас она делает Петросян причёску. Расчёска тянется по прядям, принося боль. Тренер даже сейчас не щадит. Но даже пискнуть страшно. Тонна лака и геля обрушивается на голову, превращая волосы в неподвижный шлем. Макияж спортсменка делает сама, рисуя на лице уверенность, которой не чувствует, а тренер в это время переключается на свой ноутбук. Снова заморозка, от запаха которой уже тошнит. Шнурки натирают пальцы. Красное платье сжимает всё тело, а сверху белая кофта с голубыми вставками. Ни флагов, ничего. Может, так даже лучше. Не опозорит хотя бы символику страны. Адель думала о позоре как о наиболее вероятном исходе. Как бы ни пыталась убеждать себя, что всё будет хорошо, все попытки были тщетны. Ещё и этот «карантин», который вроде как должен был защитить её, действовал совсем наоборот. «Гребаный "Метод Тутберидзе"». В коридоре, где не было камер, Этери давала последние наставления перед разминкой. Слова пролетали мимо ушей, но Аделия послушно кивала. Как только тренер ушла, Петросян решила отыскать хоть кого-нибудь и поговорить. Каори или Ами, а наилучший вариант — Алиса. Но как только подошла ближе к выходу — начали объявлять последнюю разминку. Россиянка растерянно оглянулась и столкнулась с сочувственным взглядом Сакамото, Ами отвела взгляд, а Лью и вовсе не было видно. Не было времени на поиск — Аделию объявили. Ей пришлось выйти на лёд. Вскоре и Алиса показалась на арене. Блеск её улыбки подчеркивало золотое платье. Она даже не взглянула на недавнюю подругу. А была ли когда-то Аделия для неё подругой? Может, девушка, как обычно, всё придумала себе? Может, это был просто холодный расчет? Не хотелось в это верить, но всё вокруг указывало именно на такой исход. Аделия сосредоточилась на прыжках. Оба квада получились. Не без боли, конечно, но получились же. Голеностоп ныл, но адреналин заглушал крик нервных окончаний. После разминки желание с кем-то говорить отпало, да никто и не пытался. Анастасия Губанова передала эстафету Аделии. Танго отдавало гулом в ушах. Надо было сосредоточиться, но взгляд сам пошёл по залу и резко остановился на знакомых фигурах. Этери и Илья... Слишком опасное комбо. Пока Петросян заходила на первый прыжок, Тутберидзе что-то сказала Илье, тот в последний раз посмотрел на Адель и ушёл. Его уход был подобен выключенному свету. Девушка не могла разглядеть его лица детально, но всё внутри все равно скрутилось. Фигуристка физически почувствовала боль. Он просто ушёл. Что она могла ему сказать? Прыжок подошёл незаметно. Толчок. Взлёт. Тело закручивалось так же, как и мысли в голове. Приземление. Опорная нога подгибается. Аделия готова поспорить, что услышала хруст. Наверное, самовнушение. Тут же падение. Лёд проломился под телом фигуристки. Петросян ощутила холод воды, которая поднималась всё выше. Вскоре спортсменка поняла, что это просто она опускается всё глубже и глубже. В толще воды еле виднелась фигурка девушки в красном платье, цвет которого больше напоминал кровь. Аделия сделала вдох. Легкие будто горели изнутри. Солёная вода неприятно омывала все раны на внутренней стороне щек, которые девушка постоянно кусала от стресса. Шум зала пропал, как пропал и свет. Петросян была в полной темноте и стоячей тишине. Только лёд иногда потрескивал над головой, напоминая об ошибке. Девушка закрыла глаза. Какой смысл что-то делать, если ты уже утонул? В голове всплыли сотни картинок, совершенно разных. Лицо мамы, крики фанатов, улыбка тренеров после удачного проката. Аделия улыбнулась. Всё это было в прошлом. Всё это треснуло так же, как лёд под ней, разлетелось на мелкие осколки, которые теперь и не собрать. Теперь Петросян увидела грустное лицо мамы, пустые трибуны и разочарованных тренеров. Это больше было похоже на реальность. — Я всех подвела... — сквозь воду сказала фигуристка. Через закрытые веки привиделось слабое свечение. Чьи-то голоса снова плясали в сознании. Неразборчивые и сбивчивые, они так и хотели, чтобы их услышали. Чисто из интереса Аделия сделала движение руками, поднимаясь наверх, не сильно далеко. Перед глазами встали восхищенные комментарии фанатов. Предметом их гордости были не прыжки девушки, а она сама, само её существование. Ещё одно рваное движение. Комментарии сменились лицами. Совершенно разные, они смотрели с придыханием на девушку. Среди них были и близкие, и совсем незнакомые. Они все ждали её там, наверху. В ход пошли и ноги. Изображения сменялись одно за другим. Остановилась Аделия на ещё нескольких комментариях. Одно из них пробралось в самое сердце. Она помнила его наизусть с того момента, как впервые увидела. «Я никогда не писала ничего подобного, но знаете, в самый страшный период моей жизни, когда врачи отводили глаза, а у меня не было сил даже на то, чтобы просто открыть утром веки, я узнала об Аделии. Я смотрела на её падения и на то, как она, вопреки всему, поднимается. В её глазах я видела не просто стремление к медали, а какое-то бешеное, почти отчаянное нежелание сдаваться. Это стало моим единственным спасением. Когда мне было невыносимо больно на процедурах, я просто закрывала глаза и представляла её перед прыжком — эту сталь в её взгляде. И я думала: «Если эта маленькая девочка находит в себе силы бороться с целым миром и собственной болью, то я тоже смогу». Аделия Петросян подарила мне веру в то, что даже самый хрупкий человек может быть сильнее обстоятельств. Пока она продолжает свой путь на льду — я буду продолжать свой путь к жизни. Просто знай, Адель: пока ты не сдаешься, я тоже не сдамся. Мы боремся вместе». Она перечитала его несколько раз. Поняла, что не может вот так сейчас всё бросить. Если всё ещё есть хоть один человек, который в неё верит, то она не должна его подвести. Эта мысль стала спасательным кругом, вытягивающим её из ледяной бездны. Теперь всё тело было задействовано. Аделия отчаянно плыла наверх под слова Александра Гришина. Свет становился всё ярче, слова отчетливее. Её звали, она слышала. И она двигалась на голос. Девушка была уже совсем близко. Она вынырнула, лёгкие обожгло от холодного воздуха. Она снова на арене, там же, где и была. Аделия резко встала. Пусть она и упала на этом кваде, но она не может просто так уйти. Её ценность заключается не в четверных, а в ней самой. Жаль, что она поняла это только сейчас. Но ведь никогда не поздно, правда? — Правда, — произнесла девушка наяву. На второй квад Петросян решила не идти, заменяя его тройным — осторожно, бережно относясь к себе впервые за долгое время. Всю остальную часть сделала на свой максимум. В конце пришло опустошение. Все выгорело, ничего не осталось. Только тихий звон в ушах и тяжелое дыхание. Оценки ставили предательски долго. Рядом на месте лидера находилась Эмбер Гленн. Она улыбалась в камеру. Аделия поспешила отвести взгляд. Девушка была уверена, что именно Эмбер поймёт по её взгляду абсолютно всё. Не хотелось её нагружать. Ей это не надо. Табло засветилось. Цифры не удивили. В тот же момент Аделия встала и ушла из КиКа. К сожалению, пришлось сидеть в специально отведенном месте до награждения. Хотелось сорваться с места и убежать. Пьедестал был в пролёте, больше нечего здесь ловить. Взгляд был направлен на экран с прямой трансляцией, но девушка абсолютно ничего не видела. Выступления шли одно за другим. Теперь рядом снова была Гленн. Она что-то говорила, но Аделия не разбирала слов. Она и русский сейчас бы не поняла, английский тем более. В голове снова звучал тот комментарий. Он стал для Аделии маяком. Если и правда существует светлая полоса, то это свет от этого маяка. Даже в самую страшную бурю он никуда не пропадёт. Это грело душу. Алиса оказалась на первом месте. Аделия могла только порадоваться за неё. Больше эмоций на этот счёт не было. Они были не нужны. Девушку всё еще кто-то ждёт, а значит, надо продолжать. Пора подниматься и бежать со всех ног на свет маяка. Миланская Олимпиада для Аделии может и закончилась, но жизнь — жизнь только начиналась.
