Крохотная спаленка в доме по соседству

Когда Инсон впервые обнаружил, что Соджун прижимается к нему во сне, он был ошеломлен. Обычно мужчина крепко спал, но его разбудило непривычное ощущение. Открыв глаза, он обнаружил, что Соджун, лежащий рядом, крепко обвивает ладонями его руку, зарывшись лицом в плечо. Инсон решил не беспокоить друга, тем более что такой жест хоть и невольно будоражил, но не вызывал дискомфорта. Возможно, тот привык спать именно так. На следующий день он спросил у парня между делом: — Как думаешь, может, купить детям специальные подушки-обнимашки? У тебя есть такая? — Слышал о таких, но никогда сам не пользовался. Я обычно не сплю в обнимку. Давай отзывы почитаем, — ответил Ли Соджун. Когда в следующий раз он снова обнаружил Соджуна в таком же положении, то уже не мог списать это на случайность. Мужчина аккуратно высвободил руку и немного отодвинулся. Не прошло и пары минут, как Соджун начал ворочаться, что-то невнятно бормоча. Не просыпаясь, он несколько раз перевернулся с одного бока на другой, но успокоился только тогда, когда снова бессознательно нашел руку Инсона и уткнулся лицом в его плечо. Инсон подумал о Минхо. Если Аран была открыто-ласковой девочкой — могла спокойно подойти, обнять, — то Минхо после смерти родителей был осторожен с прикосновениями. Он никогда не подходил открыто и не просил ласки напрямую. Все случалось словно между прочим. Мальчик тихонько пододвигался к дяде или к бабушке, легонько прижимался или прислонял голову и сидел, замерев. Если в этот момент ответить на его порыв, обнять или погладить по голове, он почти сразу тихо отстранялся. Если же не привлекать к этому жесту внимания, он мог сидеть так довольно долго. Знал ли Соджун, что во сне обнимает друга? Скорее всего, нет. Он всегда отмечал, как хорошо и крепко ему спится в их доме. Кроме того, у парней были разные ритмы — Инсон рано засыпал и первый просыпался, а Соджун — наоборот. И в какой момент Соджун неизменно находил Инсона, чтобы подарить покой своей голове на его плече, и делал ли он это сознательно или нет, точно мужчина определить не мог. Чон Инсон не видел ни одной причины, по которой Соджун так охотно соглашался ночевать в его доме, кроме искреннего желания друга. Ему не нужна была крыша над головой — у него был свой большой дом. Ему не нужна была компания, чтобы скоротать вечер от скуки, — для этого можно было отправиться в бар с друзьями. Ему не нужен был физический контакт — он мог легко найти себе девушку, чтобы проводить с ней ночи. Соджун получал другое. На данном этапе своей жизни ему требовалось ощущать себя в безопасности. И именно возможность не прятаться, быть собой эту безопасность и обеспечивала. Поэтому, если этот мужчина, такой сдержанный, невозмутимый и неприступный для всех вокруг, бессознательно льнет к нему во сне словно слепой котенок, чувствуя потребность в его плече, Инсон без лишних вопросов даст ему желаемое. «Пока я ему нужен, я буду рядом. А дальше будь что будет», — думал Инсон. И так было всегда, когда речь шла о Ли Соджуне.

***

Май уже вступал в свои права. В этом году он приветствовал город необычайно теплой погодой. Температура днем достигала двадцати пяти градусов, наполняя шумный мегаполис яркими лучами и ожиданием жаркого лета. Мужчины сидели на общем совещании. В небольшом конференц-зале собрались представители нескольких отделов. Обсуждался план предстоящего проекта. Ли Соджун встретился взглядом с Инсоном, сидящим по другую сторону стола: «Все хорошо?» «Все нормально. А у тебя?» «Тоже». День начался в рабочей суете, они впервые увиделись только сейчас. Совещание длилось почти час, подходя к своему завершению. Руководители отделов поднимались из-за столов, переговариваясь между собой. — Давайте постараемся, — проговорил руководитель Ли Соджуна, обращаясь к руководителю команды разработчиков. — Обязательно. Проект интересный, — кивнул в ответ крупный мужчина средних лет. — Слышал, за основной модуль будете отвечать вы сами... — продолжали переговариваться мужчины. — Да, а вспомогательные будет курировать Чон Инсон, — повернулся мужчина к Инсону. Все обратили внимание на молодого коллегу. — Это ведь еще не решено, — негромко возразил Инсон. Ли Соджун уловил, что тот говорил сдержаннее, чем обычно. — Если главный уже сказал об этом, остальное — всего лишь дело времени, сам же знаешь. Не беспокойся, — руководитель отдела разработки подбодрил Чон Инсона, похлопав его по плечу. Ли Соджун был рад услышать, что его друг получит такое назначение. Он смотрел на Чон Инсона, но выражение лица друга заставило его сдержать слова поздравлений. Чон Инсон вежливо улыбался коллегам, но складка между бровей выдавала его озабоченность. Ли Соджун пытался поймать взгляд Инсона, но того обступили коллеги, выражая одобрение и поддержку в связи с услышанными новостями. Мужчиной овладело беспокойство, поэтому Ли Соджун обошел стол и приблизился к другу, невольно оттесняя столпившихся людей. — Пора бы выпить кофе, — очень кстати объявил один из руководителей, и сотрудники наконец-то начали расходиться. Ли Соджун пристально смотрел на Чон Инсона, пока коллеги не торопясь покидали конференц-зал, увлеченно переговариваясь между собой. «Что случилось?» — поднял брови Соджун, не желая быть услышанным кем-либо. «Потом поговорим». — Выпьем кофе? — вслух сказал Ли Соджун. — Угу, только недолго, нужно подготовить отчет, — тихо согласился Инсон, окончательно уверив друга: что-то было не в порядке. Мужчины вышли из конференц-зала. Инсон уже хотел направиться в сторону зоны отдыха, но Ли Соджун легонько взял его под руку и повел в противоположном направлении — к пожарной лестнице, которой редко пользовались. Там можно было быстро переговорить наедине. Когда тяжелая металлическая дверь отсекла их от остальных, Ли Соджун с беспокойством спросил: — В чем дело? Почему ты расстроен? Чон Инсон взялся за галстук, чуть расслабляя узел, и невольно прислонился к стене. Его взгляд устремился в пол. — В чем дело? — в нетерпеливом беспокойстве спросил Ли Соджун, делая несколько шагов к другу. — Это не лучшее место, чтобы поговорить, — тихо сказал Инсон, словно пытаясь уйти от ответа. — Скажи в двух словах, — настаивал Соджун, заговорив почти шепотом. — Мне придется отказаться от назначения, я не ожидал, что руководитель сегодня объявит об этом при всех. Я хотел после совещания ему сказать, — тихо пояснил Инсон. — Что? Почему? — громко воскликнул Соджун. — Тише, — попросил Инсон, поднимая, наконец, на него глаза, полные невысказанных мыслей и сомнений. — Извини, — зашептал Соджун, прислушиваясь. На лестнице по-прежнему никого не было. — Но почему? — Я не смогу уделять работе столько времени, маме нужна помощь, сам знаешь. Я просто не смогу это всё совместить, — объяснил Инсон. — Но это такая возможность для тебя, ты усердно работал, нельзя отказываться! — запротестовал Соджун. — У меня не было времени все обдумать как следует, я только утром узнал об этом, но я пока не вижу выхода. Я хотел отказаться сразу, чтобы не подводить команду. — Нет, нельзя отказываться, нельзя! Это неправильно! Ты должен использовать эту возможность! — все больше распалялся Соджун. — Тише, успокойся, пожалуйста, — тон Инсона внезапно стал умоляющим. Он словно просил: пожалуйста, поддержи меня, не отговаривай. Голос Инсона, грустный взгляд его добрых глаз, опущенные плечи — все это заставило Ли Соджуна отказаться от протеста. Но и безоговорочно поддержать друга в этом решении он не мог. Как ему следовало действовать? А как Инсон действовал в таких ситуациях? У него ведь получалось как-то уговорить Соджуна не делать глупостей в выпускном классе. — Чон Инсон, — постарался как можно спокойнее сказать Ли Соджун, — я понимаю, почему ты так решил. Но прошу тебя, не торопись. Время еще есть, проект стартует через пару недель. Давай попробуем все обдумать и найти выход. Может, есть варианты, которые ты не учел? Пожалуйста, м? — Соджун неотрывно смотрел на Инсона, который стоял сейчас всего в двух шагах от него. Инсон молча смотрел на друга, в глазах плескалось сомнение. — Можешь довериться мне? — продолжил Соджун. — Я подумаю, что можно сделать. Подумаю, как могу помочь тебе и твоей маме. Хорошо? — Ты не обязан... — начал было Инсон, не прерывая зрительного контакта. Соджун не дал ему договорить. Поддавшись внезапному порыву, он сделал быстрый шаг вперед и приложил ладонь к губам Инсона. Парню некуда было отступать — за спиной уже была стена. — Просто дай мне помочь, — продолжил уговаривать Соджун тихим голосом. — Если не получится, можешь вышвырнуть меня из своей жизни как ненадежного человека. Но прежде чем это произойдет, дай мне попробовать. Хорошо? Инсон продолжал стоять словно загипнотизированный. Ли Соджун был так близко, что его буквально пригвоздило к стене. Он смог лишь слабо кивнуть в ответ. Где-то на другом этаже хлопнула дверь, послышались голоса. Ли Соджун, получив согласие Инсона, убрал руку и отошел назад. — Пойдем, нам пора, — проговорил он, открывая тяжелую дверь на этаж. Инсон молча следовал за ним. Ли Соджун вдруг ощутил смущение оттого, что снова нагло нарушил личные границы Инсона. Ладонь еще помнила ощущение теплого касания. Мужчина почувствовал легкое волнение. Не перегнул ли он палку? Соджун мельком взглянул на Инсона, шагающего рядом. Друг выглядел немного смущенным. «Ну точно, перегнул, вот растяпа», — обругал себя Ли Соджун. — Извини за импульсивность, — тихо произнес Соджун. — Все нормально, — отозвался Инсон. — Спасибо тебе. — Мы ведь договорились? — снова спросил Соджун прежде, чем разойтись по своим местам. Инсон утвердительно кивнул и направился в сторону своего отдела. Все произошло так внезапно, что у Ли Соджуна не было возможности все хорошенько обдумать прежде, чем давать такое серьезное обещание другу. Он действовал, поддавшись эмоциям, но не жалел об этом. Он твердо знал, чувствовал всей душой: Чон Инсон заслужил это продвижение, он не может отказаться, не может жертвовать своей карьерой, и именно теперь Соджун хотел ему помочь, хотел доказать, что Инсон может на него положиться. Вскоре ситуация приняла такой оборот, что обещание Соджуна исполнилось само собой.

***

Этой ночью Соджун снова был в доме семьи Чон. Когда мужчина спустился вниз, жилище привычно безмолвствовало. Он бесшумно зашел в спальню. Сегодня им овладело странное настроение. Он осторожно сел на матрас, не желая тревожить спящего, и осмотрелся. Что же здесь было такого особенного? Просто крохотная спаленка в доме по соседству. Отчего же именно тут нашла приют его душа? Маленькая комнатка обволакивала обитателей, словно кокон. Но вряд ли дело было в этом. Соджун заскользил взглядом по матрасу, пока не остановил взор на человеке, мирно спящем неподалеку. Все же эта спаленка была лишь сосудом, который наполняла отзывчивая человеческая душа. Этой крохотной спаленкой, щедро одаривающей его ощущением безопасности, ощущением дома, по сути, был сам Чон Инсон. Чувство благодарности отозвалось теплом в душе. «Спасибо», — едва слышно произнес он, укладываясь на подушку и не сводя взгляда с Инсона. Он так и продолжал смотреть на безмятежное лицо, пока сон не затянул его в свои объятия.

***

Инсон постепенно пробуждался от неясных ощущений. Когда глаза открылись, сознание окончательно прояснилось и сон наконец отступил, Инсон понял, что именно его разбудило. Ли Соджун, прижавшись к его спине, обвивал парня крепкой хваткой, почти лишая возможности двигаться. Его руки обнимали с двух сторон, ладони требовательно блуждали по груди и животу, пытаясь устранить препятствие в виде одежды. Одна нога опоясывала бедро Инсона, давая хорошо прочувствовать всю силу возбуждения, трущегося о кожу. Но хуже всего было то, что Инсон ощущал горячее дыхание у себя на шее. Соджун терся носом о затылок, спускался ниже, едва касаясь губами кожи за ухом. Ощущение близости мужчины рядом было таким ошеломляющим, что Инсон едва мог шевелиться. Он не мог видеть лицо Соджуна, был не в состоянии выбраться из крепкого захвата, ему оставалось только тихо позвать: — Соджун, — язык едва слушался. Ничего не изменилось. Мужчина не реагировал, продолжая ласкать Инсона. — Ли Соджун, — позвал парень чуть громче. Ответа не было. Рука Соджуна пробралась под футболку и нащупала чувствительный бугорок соска. Инсон вздрогнул, замер на несколько секунд, но потом нашел в себе силы пошевелиться. Он перевернулся на спину, испытывая необходимость посмотреть в лицо Соджуну. Глаза того были закрыты, губы издали едва слышное недовольное бормотание и снова начали искать нежную кожу на шее Инсона. Мужчина оторопел — Соджун был в бессознательном состоянии. Он спал! Похоже, подсознательные желания взяли верх. Инсон хотел отстраниться, ослабить хватку, но Соджун крепко держал его. Силы были неравны. Он настойчиво притянул Инсона ближе к себе. Теперь они оказались лицом к лицу. Соджун гладил спину Инсона под футболкой, чувственные губы касались шеи, кадыка, ложбинки между ключицами. Бедра двигались, возбужденная плоть терлась о ногу. Инсон предпринял последнюю осторожную попытку остановить мужчину. Он перехватил руку, опоясывающую его сверху, и отвел в сторону. Соджун в ответ накрыл ладонь Инсона своей ладонью и утянул вниз под ткань брюк и белья, заставляя Инсона взяться за свой возбужденный орган. Инсон понял, что больше не в силах сопротивляться, — ему придется позволить этому случиться. Соджун продолжал касаться губами его шеи, надежно фиксируя Инсона свободной рукой, тогда как вторая рука, сжимая на своем члене чужую ладонь, начала двигаться в желаемом ритме. Негромкие стоны и бормотание Соджуна прорезали тишину ночи. Темп увеличивался. Соджун ослабил хватку, а затем и вовсе высвободил руку — его помощь больше не требовалась: Инсон делал все сам. Парень едва успел протянуть руку к полке и выхватить из пачки несколько бумажных платков, прежде чем Соджун издал протяжный стон, получая желаемое удовлетворение. Белесая жидкость брызнула на салфетки. Соджун что-то пробормотал, губы прекратили свою сладкую пытку, дыхание понемногу успокаивалось. Собрав все свидетельства произошедшего, Инсон осторожно поправил их одежду и вернул на место одеяла. Соджун заерзал, заставив Инсона замереть. Если он сейчас проснется, вспомнит ли о том, что случилось? Насколько сильным может быть потрясение Соджуна в таком случае? Вызовет ли это неприязнь, отчуждение? Соджун ни разу за время их общения не демонстрировал заинтересованности в однополых контактах — согласился бы он сознательно на такую близость? Множество мыслей пронеслось в голове Инсона. Но опасения парня были напрасны. Дыхание Соджуна быстро стало ровным. Он принял привычную позу — обхватил руками предплечье Инсона, уткнулся лицом в его плечо — и затих. Часы показывали 3:48. Инсон лежал рядом, пытаясь справиться со своими эмоциями. Попытка выскользнуть из захвата Соджуна провалилась — тот лишь крепче обхватил руку. Ладонь по-прежнему сжимала использованные бумажные салфетки. Парень закрыл глаза и начал дышать. Длинный вдох — задержать дыхание — выдох, длинный вдох — задержать дыхание — выдох. Обычно это помогало успокоиться при переизбытке чувств. Но сегодня в этой отчаянной битве ему было не победить. В местах, где Соджун его целовал, шея горела. Воспоминания о его горячем дыхании, требовательных руках, твердой плоти в ладони сами собой всплывали в голове, доводя собственное возбуждение до болезненности. Инсон понимал, что ему придется справляться с этим здесь и сейчас — Соджун лишил его возможности уединиться, а сил сопротивляться не было. Ему ничего не оставалось, кроме как начать ласкать себя под одеялом, тихо и отчаянно. Он был настолько возбужден, что разрядка не заставила себя долго ждать. Салфетки, все еще зажатые в руке, приняли и его. Пару минут Инсон отрешенно смотрел на смятый ком платков, который невольно объединил их. Плоть унять было легко. Но что делать с сердцем? Оно отчаянно болело. Инсон давно свыкся, сросся со своими чувствами к Соджуну. Еще в конце средней школы, в то время, когда мальчишки начинают вступать в гендерные игры, он осознал, что испытывает ненормальное влечение к своему однокласснику. Инсон всегда, даже в период подросткового гормонального всплеска, отличался способностью мыслить здраво, не поддаваться эмоциям. Поэтому он взялся искать объяснение своему состоянию. Соджун, несомненно, был очень красив. Яркие глаза, гладкая кожа, спортивная фигура — это было слишком очевидно. Прямолинейный тон, независимый характер, дерзко-отстраненный взгляд — все это тоже пленяло сердца. Но это было слишком поверхностно. Кроме того, Ли Соджун был не единственным в своем роде. В их школе были и другие красивые парни и девушки. Почему при наличии множества привлекательных людей вокруг его сердце неизменно замирало, глядя лишь на Соджуна? Он же был парнем! Какое-то время Инсон корил себя за то, что его влюбленность была такой незамысловатой — втрескался в симпатичное личико. Ждал, что это само пройдет, изживет себя. Они в то время мало пересекались с Соджуном, а Инсону это даже было на руку — он не собирался сближаться с одноклассником и хоть как-то демонстрировать свои нелепые чувства. Не потому, что стыдился. Не потому, что влюбленность была однополой. Скорее Инсон воспринимал это как изъян, ошибочный код в программе, бессмысленный и нелогичный. Эта странная влюбленность была для него тем, чему не стоило уделять лишнее внимание, что должно было иссякнуть без должной подпитки. Но время шло, а ничего не менялось. Он пытался переключить свое внимание на кого-то другого, увлечься одноклассницами, но у него не вышло — ему вообще никто не нравился, все люди вокруг были словно одна бесполая масса. И лишь Ли Соджун снова и снова заставлял его сердце биться чаще. Инсон пришел к выводу, что ему ничего не остается, кроме как принять эту любовь. Принять как нечто предопределенное, не поддающееся контролю, не подвластное разуму. Принять и научиться жить с этим. И он так и сделал. Он жил с этим чувством больше десяти лет. Когда Ким Нари, с которой они дружили в университете, призналась ему, Инсон прямо рассказал о своих чувствах к другому человеку. Ким Нари приняла это. Она была давно влюблена в друга и уговорила его попробовать начать отношения. Так они и начали встречаться. Чон Инсон, ответственный в делах, за которые брался, и в отношениях был прилежным, внимательным. И хотя он испытывал к Ким Нари теплую привязанность, это чувство никак не могло сравниться с его любовью к Соджуну. Парни редко виделись, обменивались на работе дежурными фразами, но каждый раз Инсон безотчетно узнавал в биении своего сердца особый ритм: Соджун — Соджун — Соджун... Ким Нари и Чон Инсон были вместе три года. В итоге Ким Нари сдалась. Ей отчаянно хотелось его любви. И хотя в их отношениях Инсон не давал повода для претензий, заветное «я люблю тебя» он произнести не мог. Ни себя, ни Нари он обманывать не желал. И чем дольше они были вместе, тем яснее Нари понимала, что ошибалась, думая, будто время поможет Инсону забыть о прошлом и полюбить ее. Это стало для нее слишком болезненным. Потом с сестрой Инсона случилось несчастье, и Ким Нари поняла, что ей пора отпустить Инсона. Так они и расстались. И в самый сложный период жизни, когда Инсон едва находил в себе силы для поддержки семьи, Ли Соджун внезапно, но плавно вошел в его жизнь, впервые за все время их знакомства став ему настоящим другом, его поддержкой. Между ними непроизвольно сформировалась особая связь, они понимали друг друга как никто другой. Ранее Инсон никогда не ждал ничего от Соджуна. Вся помощь, которую он оказывал, не имела под собой никаких корыстных соображений. Инсон не пытался таким образом обратить на себя внимание, сблизиться с Соджуном, добиться чего-то в ответ. Он просто делал. Делал потому, что мог. И раз за разом отступал в сторону. Инсон никогда не давал воли своим желаниям в отношении Соджуна, никогда не подпитывал пустыми мечтаниями эту любовь. Он был уверен — она всегда будет безответной. Даже когда Соджун стал так близок, что спал с ним в одной кровати, уткнувшись прекрасным лицом в его плечо, он запрещал себе думать о большем. Инсон раз за разом захлопывал перед своими порывами непроницаемую дверь, оставляя наглухо запертыми внутри все будоражащие моменты близости: когда Соджун накрывал его пальто, когда дружески клал руку на плечо, когда крепко обнимал, высвобождая из ловушки сломанной кровати, когда ловкие пальцы скользили по коже в поисках травм, когда горячая ладонь касалась его губ, когда тепло рук на плече ощущалось каждую ночь... Ему долгое время удавалось держать себя в руках. Но то, что случилось сегодня, уничтожило его самоконтроль. Впервые за все время его любовь стала настолько мучительной. Она рвалась наружу, перехватывала горло, пускала сердце вскачь, жаждала заявить о себе, словно кричала: «Сколько еще ты будешь меня игнорировать? Выпусти! Выпусти меня! Я хочу на свободу!» «Что же мне делать... — непроизвольно прошептал он. — Что же мне теперь делать...» Слезы одна за другой катились по его щекам. За окном уже занимался рассвет, а Инсон все не мог сомкнуть глаз. Избыток эмоций покинул его вместе со скупыми слезами, и сейчас Инсон просто ждал утра. Он знал, что больше не уснет. Его внимание привлек странный звук. Инсон с трудом высвободился из объятий Соджуна и вышел в гостиную. Странное шипение раздавалось откуда-то со стороны ванной. Мужчина направился туда. На полу что-то блеснуло — из-под двери в бойлерную лилась вода, стремительно наполняя небольшое пространство коридора. Инсон быстро открыл дверь и обнаружил, что из трубы фонтаном хлещет вода, заливая все вокруг. Стиральная машина, одежда Инсона, постельное белье — все уже было в воде. Мужчина схватил полотенце и попытался прикрыть разлом в трубе, чтобы дотянуться до крана. Одному сделать это было невозможно. — Соджун, — громко позвал Инсон, продолжая бороться с трубой. — Ли Соджун! Помоги! Тут потоп! Через пару мгновений в дверях показался заспанный мужчина. — Вот черт, — выругался он, оценивая ситуацию. — Дотянись до вентиля вон там, пока я держу трубу, — скомандовал Инсон. Соджун ловко нагнулся, вытянул руку и нащупал кран. Быстрым движением перекрыл воду. Фонтан иссяк. — Холодный душ с утра бодрит, — пошутил он, мокрый с ног до головы. С волос и одежды капала вода. — Кажется, кроме нас тут больше никто не умоется. Этот кран перекрывает воду во всем доме, — констатировал Инсон, осматривая повреждения. В этой патовой ситуации Инсон вдруг нашел один положительный момент — потоп отвлек его от ночных переживаний, позволил взять себя в руки. Мужчина с облегчением заметил, что снова в состоянии контролировать свои эмоции рядом с Соджуном. Было около семи утра, когда соседи могли наблюдать на уютной улочке странную процессию. Семья Чон в полном составе во главе с Ли Соджуном двинулась к большому белому дому. В руках у них были сумки и пакеты. Заспанная Аран в куртке поверх пижамы несла самое ценное — папку с рисунками и несколько мягких игрушек. Минхо бережно прижимал к себе футбольный мяч. — Какой большой дом! — воскликнула Аран, заходя в просторную гостиную. — Ой, прямо как в музее. Тут правда можно жить? — Пока поживем тут, — заверил ее Ли Соджун. — Дядя Ли Соджун, — вступил в разговор Минхо, — вам не страшно здесь одному? — Страшно, — просто ответил Соджун, — поэтому я вечно обитаю у вас. — А мы только рады, — улыбнулась госпожа Чон, проходя мимо столовой в кухню. На время отсутствия воды семье Чон пришлось принять предложение Соджуна переехать к нему. Когда они осмотрелись, госпожа Чон негромко сказала Соджуну: — Я ни разу не была здесь после того, как твой отец перестроил этот дом. Он все-таки исполнил мечту твоей мамы. — Вы о чем? — оторопел Соджун. Соджун учился в университете, когда отец объявил, что собирается сделать в их доме капитальный ремонт. Парень был категорически против, они тогда сильно поругались с отцом. Юному Соджуну казалось, что отец мало того что ничего не говорит о его матери, так теперь вообще пытается стереть все следы ее пребывания. Отец ничего не объяснил, лишь сделал по-своему. К дому пристроили просторное двусветное помещение с огромными окнами и террасой, выходящей во дворик. Здесь стали располагаться гостиная, столовая и кухня. Остальное пространство первого этажа занимали спальня отца с просторной ванной и гардеробной, а также небольшой кабинет, из окон которого была видна уличная сторона. На второй этаж теперь вела широкая лестница. Там располагались спальня Соджуна и гостевая комната. — Как ты помнишь, твоя мама увлекалась архитектурой и дизайном. Она мечтала перестроить старый несовременный дом родителей. Даже придумала проект. Но реализовать не успела. Твой отец, как только появилась возможность, исполнил ее мечту. Ли Соджун в очередной раз не мог поверить тому, что услышал. Он невольно разозлился на отца. Почему тот не мог все объяснить? Зачем заставил самому строить догадки? И все — неправильные. Госпожа Чон погладила мужчину по плечу, словно говоря: «Ничего, не переживай, все хорошо». Госпожу Чон Бора расположили в спальне на первом этаже, чтобы ей не приходилось подниматься с больной ногой по лестнице. Все вещи отца по-прежнему оставались на своих местах, отчего госпоже Чон сделалось неуютно. Кроме того, она была сильно привязана к своему маленькому старому дому, и временные перемены давались ей с трудом. Мужчины проводили детей на второй этаж. Соджун показал гостевую комнату с огромной кроватью, которую им предстояло временно занять. — Как тут красиво! — воскликнула Аран. — Мы точно можем тут остаться? Соджун кивнул в ответ, занося в комнату сумку с детскими вещами. Аран осторожно прошла внутрь и пристроила свои игрушки на краешке кровати. Казалось, она боялась трогать что-то в этой комнате. Минхо стоял грустный. Он тоже с недавних пор не любил перемены. — Ванная здесь, — Соджун открыл дверь в дальнем конце комнаты. — Минхо и Аран, идите умываться. Дети послушно удалились. — Давай мне, — Соджун взял сумку из рук Инсона, вышел из гостевой и открыл дверь напротив. — Нам сюда. Инсон послушно последовал за мужчиной. Они оказались в большом светлом помещении. Пожалуй, слишком большом. Эта спальня была размером с первый этаж их дома. Инсон сразу понял, что оказался в спальне Соджуна. К горлу подступил ком, нахлынуло волнение. Казалось, сегодня любая мелочь способна вывести его из равновесия. — Не думаю, что твоя одежда успеет высохнуть, придется найти что-то в моих вещах. У нас мало времени, пора собираться на работу, — спокойный голос Соджуна вывел Инсона из оцепенения. — Ванная и гардероб там, иди первый, я помогу детям. Соджун видел, что Инсон сегодня вел себя странно. «Возможно, его так выбило из колеи происшествие с трубой и предстоящие проблемы с ремонтом», — предположил он. Даже понимая друг друга с полуслова, Соджун вряд ли мог бы сейчас догадаться о том пожаре, что вырвался из-под контроля в сердце Инсона из-за его бессознательных действий. Ему подобное даже в голову прийти не могло! Мужчины едва успели на работу. А вечером Инсона ждали неутешительные новости: старые трубы подлежали замене на всем первом этаже. Пол тоже был частично испорчен. Бойлер еще работал, но был в таком плохом состоянии, что его требовалось поменять в целях безопасности. Всем стало очевидно, что семье Чон придется покинуть свой любимый дом на более продолжительный период, чем они рассчитывали.

***

Ли Соджун стоял, молча глядя на ночной сад за широким окном. В спальне царил полумрак. Он провел больше часа в постели, безуспешно пытаясь уснуть. Даже осознание, что он в доме не один, не помогало. Ему нестерпимо хотелось оказаться там — в крохотной спаленке дома по соседству. Словно только там его тревожный разум мог обрести покой. Конечно, будь Инсон сейчас здесь — в его спальне, в его постели, — безмятежный вид спящего друга и его мерное дыхание моментально успокоили бы его, но широкая кровать была пуста. Ли Соджун еще не осознавал: ни множество подушек, ни пушистые одеяла, ни кто-то случайный не могли заполнить эту пустоту так, как того робко просила его одинокая душа. Мужчина вздохнул, глядя в никуда, отвернулся от окна и уже хотел было вернуться в постель, но ноги сами понесли его в гостевую напротив. Детям страшно было оставаться одним на новом месте, поэтому Инсон спал с ними. Мужчина бесшумно шагнул в комнату. У Соджуна вдруг возникло странное желание подхватить Инсона на руки и унести к себе. Возможно, он так и сделал бы, если бы не понимание, что это неизбежно разбудит детей. Соджун прилег, подогнув длинные ноги, на небольшой диванчик и только тогда смог забыться поверхностным тревожным сном. — Дядя, ты как улиточка, — малышка Аран гладила Соджуна по щеке. — Улиточке пора просыпаться. В какой-то момент Аран начала обращаться к нему неформально, на «ты». Инсон тогда хотел поправить племянницу, но уловил безмолвный сигнал Соджуна. Тот помотал головой: «Не надо. Все в порядке». Девочка обратилась к нему так, как обращаются к близким, к члену семьи. — Доброе утро, — произнес Инсон, поднимаясь с кровати. Минхо сладко потягивался под одеялом. — Доброе, — отозвался Соджун. Чон Инсон не задал ни одного вопроса. В доме семьи Ли наступило утро. В просторной кухне внизу уже готовила на всех завтрак госпожа Ким — экономка семьи Ли. — Не стоило беспокоиться, — переживала госпожа Чон Бора, — я могу сама приготовить. Госпожа Ким покачала головой: — Ну нет, у меня наконец-то есть возможность поблагодарить вас за заботу о господине Ли. Я ведь обещала его отцу, что позабочусь о его сыне. Но у меня с каждым днем все меньше возможностей сделать это! Он почти не ночует дома, просит ничего не готовить! Да я так без работы совсем останусь, — сетовала женщина. — Раз вы заботитесь о нем, я буду заботиться о вас — все честно. — Для нас это не составляет труда, — улыбнулась госпожа Чон. — И для меня тоже! — упрямо стояла на своем госпожа Ким. — И вообще, это моя работа! Не оставляйте меня без куска хлеба! Госпожа Чон сдалась. Они были знакомы с госпожой Ким уже давно.

***

Во время обеденного перерыва, сидя на террасе в тени деревьев, Соджун решился на разговор: — Чон Инсон, — обратился он к другу, сидящему рядом, — мне нужно с тобой поговорить. Инсон замер. В голове вихрем проносились мысли. О чем может быть этот разговор? Почему Соджун такой серьезный? Мог ли он вспомнить что-либо? — Я возьму на себя смелость не спрашивать твоего разрешения, а поставить перед фактом, — серьезно начал Соджун. Инсон молчал, изо всех сил пытаясь скрыть нахлынувшее волнение. — Я сделаю ремонт в вашем доме, и не думай отказываться, — продолжил Соджун. — Я уже связался с бригадой по рекомендации дяди, они все сделают быстро и хорошо. — Но... — начал было слабо возражать Инсон, но внезапно теплая ладонь снова накрыла его рот, не давая продолжить. — Никаких возражений, — серьезно сказал Соджун, а потом его взгляд стал умоляющим. — Ну пожалуйста, позволь мне. Соджун знал, что просто так не уговорит друга, но вопреки его ожиданиям Инсон сидел не шелохнувшись. Что-то такое было в его глазах, что Соджун никак не мог прочитать. Мужчина аккуратно убрал руку от лица Инсона. — Мы сделаем как ты и хотел, — мягко продолжил Соджун, уговаривая Инсона. — Расширим комнату, переделаем наверху ванную для госпожи Чон, пристроим небольшую террасу. Пожалуйста, не отказывайся сразу. Позволь мне это сделать. Как еще я могу отплатить вам за то, что вы меня впустили в свой дом? М? Соджун внимательно вглядывался в лицо Инсона. Кажется, тот побледнел. Инсон же едва слышал слова Соджуна, все еще находясь под оглушающим впечатлением от его горячей ладони на губах. — Эй, с тобой все нормально? — забеспокоился Соджун. Инсон прочистил горло: — Да... Я... Мне надо подумать, — выдавил он наконец. — Одно твое слово, и я тут же позвоню им — будут на месте прямо сегодня, — не сдавался Соджун. — Мама хочет поскорее вернуться домой, да и дети тоже. И я... — неожиданно закончил он и замялся. — Я имею в виду... — Хорошо, — перебил его Инсон, — сделаем по-твоему. Соджун не мог поверить своим ушам. — Серьезно? Могу звонить мастерам? — мужчина достал телефон для убедительности. Инсон кивнул. Он просто не в силах был отказать Соджуну. Попроси тот сейчас его спрыгнуть с крыши — без раздумий спрыгнул бы. Ему еще предстояло научиться быть невозмутимым рядом с человеком, который так невзначай, сам того не осознавая, пробил брешь в плотине его самоконтроля. И теперь эта брешь грозила подточить, разрушить целиком всю стену, так тщательно выстраиваемую Инсоном в течение многих лет. Вечером госпожа Чон Бора начала было протестовать, но потом махнула рукой: — Делайте как хотите. Только у меня одна просьба... — Сделаем все, что вы скажете, — заверил ее Ли Соджун. — Не надо переделывать ванную наверху. Сделаем душевую на первом этаже. Я хочу, чтобы моя спальня была там. А вы переберетесь наверх, в комнату побольше. Чем меньше ступенек, тем лучше, — пояснила она. Инсон и Соджун переглянулись. Такой вариант они не рассматривали. Соджун безмолвно спросил: «Согласен?» Инсон ответил: «Да». — Хорошо. Завтра придут работники, все обследуют, и потом обговорим детали, — заключил Соджун. — Я схожу в банк, возможно, получится сделать реструктуризацию долга, — заговорил Инсон. — Нужно уточнить. — Зачем? — напрягся Ли Соджун. — Чтобы взять часть расходов на себя, — ответил Инсон. — Давай поговорим в кабинете, — тут же предложил Соджун, бросая взгляд на детей. Не стоило обсуждать финансовые вопросы при них. Госпожа Чон Бора положила ладонь на руку сына и легонько погладила, давая понять: «Все хорошо, ни о чем не беспокойся». Как только за мужчинами закрылась дверь, Соджун сразу выпалил: — Нет, никаких больше кредитов, никаких реструктуризаций! Тебе мало того, что уже есть?! — Ли Соджун, — успокаивающим тоном начал Инсон, — я благодарен за то, что ты готов помочь. Но подумай сам, зачем тебе это? Зачем тебе вкладываться в ремонт дома чужой семьи? Ли Соджун замер на месте, словно оглушенный. Внутри похолодело. Он не сразу понял, что заставило его сердце вдруг сжаться в болезненном спазме. И лишь несколько секунд спустя осознал, что горло сдавили досада и обида. Он сглотнул, пытаясь избавиться от этого ощущения. Он всегда легко распахивал душу перед Инсоном, а тот обычно был крайне аккуратен и предусмотрителен в обращении с его чувствами. Именно поэтому никто другой даже не смог бы увидеть, а не то чтобы дотянуться и так легко задеть болезненную занозу в его груди. А Инсон мог. Именно это сейчас и произошло. Инсон, увидев внезапное изменение в лице друга, испугался такой реакции. — Я понял, — несколько сдавленно выговорил Соджун и отвернулся. «Дом чужой семьи...» — слова Инсона словно сровняли его с землей. А где тогда был его дом? Это большое пустующее сооружение, принадлежащее ему на правах собственности? Вряд ли. Дом семьи Чон? Он так и считал неосознанно последнее время, но вдруг тот стал «чужим» вместе с живущей в нем семьей. Ли Соджун оказался лицом к лицу со своим одиночеством. И к этой встрече мужчина был совсем не готов. Несколько месяцев назад подобное его даже не потревожило бы. В тот момент он даже не был знаком со своим одиночеством — оно ходило за ним по пятам неузнанным, притаившимся спутником. А сейчас оно нагло, демонстративно смотрело ему в глаза, ухмыляясь издевательским оскалом. — Соджун, — осторожно позвал Инсон. — Нужно разделить расходы, ты не можешь взять всё на себя! До него начало доходить, что он непростительно ошибся в словах. Как его реплика выглядела в глазах друга? Кажется, как четко проведенная между ними черта. — Соджун, — снова позвал Инсон, приближаясь к другу, — я совсем не это имел в виду... Соджун инстинктивно отошел к окну, желая отгородиться, спрятать свою уязвимость. Он был не готов к разговору. — Соджун, пожалуйста... — Инсон снова попытался сократить расстояние между ними, делая несколько шагов к другу. Соджун отодвинулся еще на полшага, скупо кивнул и тихо проговорил: — Ладно. Можем позже поговорить? Инсон замер в полной растерянности. Что делать? Оставить его одного, как Соджун попросил, или продолжить разговор? Его накрыло волной отчаяния. Если бы Соджун сейчас разозлился, накричал, высказал всё — было бы куда легче. Но он молчал. Инсон мог видеть только его неприступную спину. И оставить всё вот так было выше его сил. Инсон почувствовал, что готов сделать что угодно — если надо, умолять о прощении — лишь бы Соджун не отвернулся от него. Вслед за этим он ощутил твердую уверенность. — Нет, позже поговорить мы не можем, — решительно ответил Инсон. — Поговорим сейчас. Посмотри на меня. Инсон обошел друга и встал перед ним, лицом к лицу. Сердце ухнуло в пятки. Прекрасное лицо Ли Соджуна сейчас выражало огорчение и разочарование, которые он при всем желании не мог скрыть. — Я был не прав, извини, — искренне проговорил Инсон и взял его ладони в свои. — Мне не следовало говорить такую глупость. Прости. Пожалуйста. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Не отворачивайся от меня. Соджун продолжал молчать, но его взгляд немного смягчился. Он понимал, что Инсон не мог специально оттолкнуть его. Они были связаны. Тем не менее мужчина не мог выдавить из себя ни слова, все еще пытаясь справиться с внезапной эмоциональной атакой. Это был момент, когда они оба четко осознали, что подобная дележка на «свое-чужое» способна возвести неприступную стену между ними. И стена эта могла запросто раздавить обоих своим весом. Инсон все еще был растерян. Он действительно не знал, что еще сказать, что сделать сейчас, чтобы исправить эту оплошность. Он так грубо наступил на больную мозоль друга. Они стояли молча, глядя друг на друга. Вдруг в дверь постучали. Инсон вздрогнул. — Ужин готов, — обратилась к мужчинам госпожа Ким из-за двери. Инсон быстро подошел к двери, приоткрыл ее и проговорил: — Начинайте без нас, мы придем позже. — Все нормально, пойдем, — приблизился Ли Соджун. — Нет, — внезапно запротестовал Инсон, закрыл дверь и преградил Соджуну путь. Госпожа Ким почувствовала напряженную атмосферу между мужчинами, но вмешиваться не решилась — у этих двоих были особые отношения, выходящие за рамки понимания посторонних. Ли Соджун впервые видел Инсона в таком решительном настроении. Тот действительно сожалел и чувствовал потребность разрешить как можно скорее недоразумение. Обида Ли Соджуна растворилась в этой искренней решимости. Он положил руку на плечо друга и серьезно сказал: — Я сделаю всё сам. Так он поставил точку в этом разговоре. Чон Инсон кивнул, не желая больше спорить и сопротивляться. Видеть Соджуна не просто расстроенным, а расстроенным по его вине, было невыносимо. Инсон про себя решил, что позже найдет способ расплатиться с другом. — Я уже есть хочу, — примирительно сказал Соджун, давая понять Инсону, что он снова в порядке. — Пойдем, — кивнул Инсон, чувствуя облегчение от разрешения ситуации. Мужчины покинули кабинет.

***

Вечером Аран прибежала в спальню Соджуна: — Дядя Соджун, почитай нам книгу. Дядя Инсон снова уснет на второй странице. — Хорошо, — легко согласился он. — Подушку захвати! — донеслось до него. Аран уже и след простыл. Соджун направился в гостевую. Инсон и дети уже были в постели. Соджун поймал на себе внимательный взгляд друга — тот хотел в очередной раз убедиться, что инцидент между ними исчерпан. «Все в порядке, правда», — улыбнулся Соджун. Инсон мягко улыбнулся в ответ. — Дядя, сюда, — показала Аран на пустующее место на краю кровати рядом с собой. Соджун уложил подушку и устроился рядом. Кровать была достаточно большой, чтобы они все неплохо разместились. Соджун начал читать. Дети внимательно слушали, Инсон уснул почти сразу. И хотя в эту ночь Соджун не мог во сне прижаться к Инсону — дети лежали между ними, — он спал куда лучше, чем мог ожидать. За все время, пока семья Чон жила в его доме, он так ни разу и не ночевал в своей чрезмерно большой спальне.