Крохотная спаленка в доме по соседству

Как и обещал Ли Соджун, бригада работала быстро. Через три недели все было готово. Первый этаж заметно преобразился. Маленькую спальню Инсона полностью освободили от вещей — книги и диски, сложенные в коробки, переехали в подвал. Окно расширили и превратили в выход на небольшую террасу, на которой теперь располагалось глубокое кресло. Терраса примостилась аккурат под любимым абрикосовым деревом, и, сидя на ней, госпожа Чон могла наблюдать за жизнью улочки в ожидании возвращения детей и внуков. Вместо нескольких подсобных помещений и коридора сделали удобную ванную комнату с душевой кабиной, как и просила госпожа Чон. Вход в ванную теперь шел прямо из спальни, которая стала больше за счет бывшего коридора. Дверь заменили на крепкую, глухую, чтобы шум из гостиной не беспокоил женщину. Соджун позаботился и о мебели: специальная кровать для разгрузки суставов, встроенный вместительный шкаф, прикроватная тумба, бельевой комод, несколько полочек для книг и мелочей — здесь было все необходимое. Комната получилась очень уютной. Воспользовавшись случаем, Соджун заменил в хозяйственной комнате бойлер, стиральную машину, а также установил сушилку. Госпожа Чон отказалась трогать кухню и столовую, поэтому там все осталось по-прежнему. Пока шел ремонт, женщина аккуратно перебрала все вещи в спальне наверху, готовясь освободить место для сыновей. Что-то сложили в коробки и убрали в подвал, что-то раздали или выбросили. Когда пришло время возвращаться домой, обустройство в новом пространстве не заняло много времени. Семья с радостью вернулась в родные стены. Госпожа Ким настояла на том, чтобы продолжить помогать семье Чон, взяв на себя часть хлопот. Так она была уверена, что получает зарплату заслуженно, и могла по-прежнему заботиться о Ли Соджуне. Женщина приходила через день и делала то, что пожилой хозяйке давалось с трудом: носила вещи в химчистку, ходила на рынок и в магазин за продуктами по списку. Соджун давно уже не позволял Инсону платить за еду для семьи, оплачивая все самостоятельно — это было малой платой за его «постой». Кроме того, госпожа Ким помогала готовить блюда, требовавшие долгого стояния у плиты, а в дождливые дни даже встречала Аран из сада. Женщины давно знали друг друга и неплохо ладили. Госпожа Чон Бора признала, что такая помощь по хозяйству заметно облегчала ей жизнь. Ли Соджун, вопреки возражениям экономки, поднял ей зарплату — так он был точно уверен, что ее труд оплачивается в полной мере. Многочисленные заботы, связанные с ремонтом, дали Инсону возможность переключить внимание. Ли Соджун даже после переезда семьи обратно в свой дом больше не терял самоконтроля во сне. В те ночи, когда он оставался у друга, мужчина лишь бессознательно утыкался лицом в его плечо и крепко спал. Инсон же невольно вздрагивал, ощущая касание прохладного лба, и всеми силами отгонял от себя воспоминания о той ночи — его тело реагировало слишком бурно. Иногда Соджун начинал беспокоиться во сне и что-то бормотать. В такие минуты Инсон сквозь дрему пристраивал руку ему на плечо и тихонько поглаживал. Соджун быстро успокаивался.

***

В тот вечер все шло как обычно. Ужин плавно подходил к концу, когда у Инсона зазвонил телефон. Он редко брал трубку, когда вся семья была за столом. В этот раз, взглянув на экран, он встал и направился к себе. — Ан Хесоп, — пояснил он, скрываясь за дверью спальни. — Все в порядке? — уточнил Соджун у госпожи Чон Бора. — Да. Это его друг еще со времен университета, он тебе не рассказывал? Они хорошо общались, были близки, — пояснила Чон Бора. «Были близки?» — шевельнулось внутри какое-то неприятное чувство. — Рассказывал, да, — проговорил Соджун. Инсон действительно не раз упоминал Ан Хесопа в их беседах. Ли Соджун в университете мало общался с Инсоном, они иногда пересекались на общих мероприятиях, здоровались, обменивались парой фраз и расходились. Друзей Инсона лично он не знал — повода знакомиться с ними у него не было. Чон Инсон вернулся в гостиную через десять минут. Госпожа Чон убирала со стола. — Я помою, — сын аккуратно оттеснил маму от раковины. — Как Хесоп? — спросила госпожа Чон, усаживаясь на стул. — Хорошо, — Инсон тепло улыбнулся. — Весь в заботах о семье. Инсон повернулся к Соджуну, сидящему напротив госпожи Чон Бора, и пояснил: — Я упоминал ранее, он в том году женился, его дочке уже шесть месяцев. К столу подошел Минхо и замер неподалеку от Соджуна. Это был знак, что мальчик хочет поговорить. В руках у Минхо был какой-то журнал. — Ты нашел его, — как бы между прочим сказал Соджун. — Так какой все-таки рекорд? Минхо устроился на стуле рядом, открыл спортивный журнал и долистал до нужной страницы. Они с Соджуном стали читать и обсуждать статью. — Ты давно не виделся с Ан Хесопом, — обратилась к сыну госпожа Чон. — Найдите повод встретиться, поболтать. — Его жена с дочкой отправятся к маме на пару дней, может, и получилось бы пересечься, но я не хочу оставлять тебя одну. — Завтра пятница, можешь расслабиться. Я справлюсь, — успокоила его мама. Последние несколько дней нога болела меньше, и она чувствовала себя бодрее. — Давай, напиши ему, договоритесь о встрече. Инсон поймал взгляд Соджуна и молча спросил: «Ты не против?» — «Нет, конечно, зачем спрашиваешь». Пятничный обед Соджун провел в одиночестве. Он сидел на террасе, перебирая палочками еду в ланч-боксе. Чон Инсон отправился в ближайший торговый центр, чтобы купить подарок маленькой дочке Ан Хесопа. Еще со вчерашнего вечера Инсон выглядел чуть более оживленным, чем обычно, предвкушая встречу с другом. «Видимо, они действительно были близки и он скучал по нему, — размышлял Соджун. — Хорошо, что он проведет сегодняшний вечер с другом... Но почему он не позвал меня с собой? Хотя я и не пошел бы. У меня тренировка, как обычно. Да и зачем мне мешать? Им наверняка хочется поговорить наедине, обсудить свои дела. Но... Что он может обсуждать с Хесопом, о чем мне не следует знать?» Неприятное чувство снова зашевелилось внутри. Ли Соджун пытался понять, почему эта ситуация выводит его из равновесия. Что его так раздражает и беспокоит? «Кажется, я ревную Инсона к другу, — признался сам себе Соджун. — Ну и дурак...» Ли Соджун пытался взять себя в руки. Его ревность была иррациональной, нелогичной. Несмотря на то что они стали близки, мир каждого не замыкался на другом. У каждого был свой круг общения, сформированный куда раньше, чем возникла и окрепла их дружба. Но Ли Соджун не мог избавиться от липкого, гнетущего подозрения: что, если их связь кажется особенной только ему? Ни с кем из своих друзей он никогда не говорил так откровенно и честно, как с Инсоном. Но что насчет него самого? Возможно, для Инсона это и есть определение дружбы, и с каждым своим приятелем он может общаться по душам. «Они были близки...» — вспоминал он слова госпожи Чон. И они его задевали. Он ловил себя на желании быть для Инсона ближе, чем все остальные. — Ох, ну и дурак, — снова обругал себя Соджун, но теперь уже вслух. Аппетит пропал окончательно. Он отодвинул ланч-бокс, откинулся на спинку кресла и замер, глядя на город вдали. — Господин Ли Соджун, — приятный женский голос вывел мужчину из раздумий. — Угощайтесь. Ли Соджун перевел взгляд на девушку. Она протягивала ему бутылку апельсинового сока и обворожительно улыбалась с той выверенной капелькой смущения, которая была призвана покорять мужские сердца. Пальцы игриво поправили сбившуюся прядь волос. Ли Соджун уже видел ее в офисе, но лишь мельком. Мужчина работал в компании четыре года и никогда не позволял себе флиртовать на рабочем месте. Тем не менее девушки по-прежнему не оставляли попыток обратить на себя его внимание. Обычно Соджун спокойно реагировал на подобный интерес, но сегодня почувствовал, что градус раздражения растет. «Что вам всем от меня надо?!» — пронеслось в голове. — Извините, мне уже пора, — быстро сказал он, забрал ланч-бокс и поднялся с места. Девушка так и осталась стоять, сжимая прохладную бутылку. Хоть она и потерпела поражение в борьбе за внимание этого красавца, все же это было ожидаемо, поэтому не так обидно. Все знали, что Ли Соджун всегда проводил четкую границу между работой и личной жизнью, принципиально игнорируя заигрывания коллег. Однако пробиться через его неприступную стену стало своего рода вызовом для большинства незамужних сотрудниц. Ли Соджун же последовательно следовал своим установкам. Хотя правильнее было бы сказать — установкам отца. Как и любого подростка, Ли Соджуна раздражали нотации отца. Когда мужчина расходился в своих воспитательных беседах, Соджун среди прочего неизменно слышал: «Всегда разделяй работу и личную жизнь». Соджун лишь едва заметно закатывал глаза, молча ожидая окончания очередных нравоучений — спорить с отцом в такие моменты было бесполезно. И хотя не все установки отца пустили корни в сознании подростка, вопреки его желанию кое-что все-таки прижилось: разделять работу и личную жизнь, тщательно следить за безопасностью половых связей, не нарушать закон. Сейчас Ли Соджун уже был достаточно зрелым, чтобы признать: в чем-то отец был прав. Можно только представить, во что превратилась бы его жизнь без этих установок. Может, это была бы мыльная опера, где коллеги-соперницы обливают друг друга кофе и таскают за волосы. Может, это была бы медицинская драма, в которой любитель беспорядочных контактов пытается побороть очередной венерический недуг. Может, это была бы криминальная сводка: пьяный водитель сбил насмерть пешеходов и угодил в тюрьму. К счастью, ничего из этого не случилось.

***

Ли Соджун и Чон Инсон вместе покинули офисное здание, пожелали друг другу приятного вечера и разошлись каждый в своем направлении. Ли Соджун нехотя отправился в тренажерный зал. Он старательно выполнял все указания тренера, его тело работало, но мысли были далеко. Они были с Инсоном. Какой из себя Ан Хесоп? Привлекательный? Остроумный? Внимательный? Инсон хорошо с ним проводит время? Ему комфортно? А если Инсон немного выпьет, позаботится ли этот человек о нем? Вызовет такси? Отвезет домой? Знает ли Хесоп, что Инсон плохо переносит алкоголь? Ли Соджун надеялся, что беспокойство покинет его вместе с потом, но этого не случилось. Соджун не смог сдержаться и уже в раздевалке отправил другу сообщение: «У тебя все нормально? Если нужно будет забрать тебя, позвони, я приеду». Ответ не заставил себя долго ждать: «Все хорошо. Тренировка закончилась?» «Да, собираюсь домой». «Хочешь присоединиться? Скоро еще ребята подъедут». Конечно, Ли Соджун этого хотел. Он именно этого и ждал. «Скинь локацию». Ли Соджун быстро принял душ, вызвал такси и поехал успокаивать свои нервы.

***

Друзья ужинали в небольшом пабе, когда появился Ли Соджун. За столиком сидело уже четверо мужчин, включая Инсона. Парень приветливо помахал, завидев друга в дверях. Ли Соджун уверенным шагом подошел к столику. — Добрый вечер, — широко улыбнулся он. — Меня зовут Ли Соджун, я друг Чон Инсона. Парни поочередно представились. Последним назвался Ан Хесоп. Ли Соджун с неудовольствием заметил: этот мужчина с загорелой кожей и белоснежной улыбкой был красив. — Это и правда тот Ли Соджун, — сказал один из парней. — Мы много о вас слышали. — От Инсона? — внезапно уточнил Соджун. — Эммм... Нет... Мы учились в одном университете... Вас многие знали... — ответил парень, немного смутившись. Соджун выбрал место рядом с Инсоном и сел, включаясь в общую беседу. Они приятно проводили время, рассказывали о жизни, вспоминали общие моменты. Но Ли Соджун не мог совладать с собой и украдкой наблюдал за тем, как общаются Инсон и Хесоп. Глаза сами собой подмечали мелочи. Хесоп коснулся его локтя. Хесоп протянул салфетку. Хесоп подлил в стакан воды. Хесоп стряхнул с его колена крошки. Инсон выглядел расслабленным и довольным. Соджун не мог не признать: друзья Инсона оказались приятными людьми. Но чем лучше проявлял себя Хесоп, тем больше Соджун раздражался, хотя и тщательно это скрывал. Ему казалось, что этот парень даже чересчур заботлив, чересчур внимателен к Инсону. Позже вечером Инсон, который весь вечер улыбался и принимал активное участие в разговорах, как-то в один момент обмяк, откинувшись на спинку кресла. Даже небольшое количество алкоголя давало о себе знать. Их осталось трое — Инсон, Соджун и Хесоп. Двое других ребят только что уехали, тепло попрощавшись. — Я рад, что мы все встретились, — Ан Хесоп с теплой улыбкой смотрел на друга. Затем он положил руку ему на плечо и приобнял. Инсон склонил голову в сторону Хесопа, приблизил к нему лицо и сказал: — Спасибо, что нашел время. Я тоже рад был видеть тебя. И они обнялись. Ли Соджун, казалось, вовсе не дышал. Его словно сдавило изнутри. Они так тепло обнимались, так легко выражали чувства. Инсон ни разу не обнимал его. — Ты молодец, отлично справляешься, — подбодрил Хесоп друга. — Спасибо, — ответил Инсон. Соджун не мог видеть его лица — Инсон сидел сейчас к нему спиной. Парни сидели в обнимку, не чувствуя ни грамма неловкости от этой сцены. Ли Соджун молчал, наблюдая за происходящим непроницаемым взглядом. Он чувствовал себя лишним. Возможно, следовало встать и выйти на улицу, пойти в туалет — куда угодно, лишь бы не видеть этого. Но он ни за что не оставил бы их одних. Когда Инсон и Хесоп наконец отстранились друг от друга, Соджун сказал негромко: — Наше такси приехало. — Мое тоже скоро будет, — произнес Ан Хесоп. Мужчины вместе вышли на улицу. Ли Соджун усадил притихшего Инсона в машину и закрыл дверь. В этот момент Ан Хесоп неожиданно обратился к нему: — Ли Соджун, спасибо, что заботишься о нашем друге. — Он и мой друг тоже, — несколько отстраненно заметил Соджун. — Я знаю. Инсон рассказал, что вы близки. Если он считает тебя хорошим человеком, я не могу ему не верить. Береги его. Мы все за него переживаем. Возможно, Ли Соджун был слишком накручен в тот момент, но ему отчетливо показалось, что Ан Хесоп выразил недоверие. Похоже, за время учебы в университете тот сформировал определенное мнение о Соджуне, и не самое лучшее. — Я позабочусь о нем, — заверил Соджун, стараясь говорить без вызова. — Я всегда рядом. «В отличие от тебя», — добавил он мысленно, едва сдержавшись, чтобы не высказать это вслух. Ан Хесоп внимательно смотрел на Соджуна. Несмотря на то что тон беседы оставался спокойным, в словах обоих мужчин сквозила скрытая колкость. — Надеюсь, так будет и дальше, — серьезно сказал Хесоп, не желая ссориться, но и свое беспокойство за приятеля скрывать не считал нужным. — Не сомневайся, — ответил Соджун уже более миролюбиво. Он понимал, что Хесоп искренне переживает за Инсона. Соджун не знал наверняка, но догадывался: друзья наедине говорили о нем. Ан Хесоп скупо кивнул, попрощался и пошел к своей машине. Ли Соджун сел на заднее сиденье рядом с другом, и такси тронулось. — Чон Инсон, — позвал негромко Ли Соджун. Мужчина рядом сидел закрыв глаза. Возможно, уже спал. — М-м-м? — слабо отозвался Инсон. — Ан Хесоп или Ли Соджун? — спросил Соджун. Это было так по-детски! Но внутри него клекотала ревность. — Ли Соджун, — без лишних вопросов ответил Инсон, не размыкая век. Его имя, произнесенное другом так просто, без раздумий и условий — возможно, тот даже и не понял, о чем речь, — все же моментально вытеснило тревоги, мучившие Соджуна в этот день. Мужчина аккуратно уложил голову друга на свое плечо и легонько погладил по волосам. — Отдыхай, скоро будем дома, — прошептал он. По пути Соджун был спокоен и расслаблен. Инсон был в порядке. Инсон был рядом. Инсон был только с ним. Такси виляло по улочкам, хаотичные маневры доставляли дискомфорт пассажирам. Соджун одной рукой крепко обнял Инсона за плечи, а второй придерживал голову во время движения. Он невольно улыбался от ощущения, что действительно может быть опорой для друга, как в переносном, так и в самом прямом смысле этого слова. Вскоре машина остановилась у дома семьи Чон, и Соджун тихо позвал: — Чон Инсон, приехали. Инсон не проснулся. Соджун потрепал его легонько за плечо, мягким движением убрал волосы с лица. — Мы дома, пора выходить, — громче позвал он Инсона. Тот нехотя выныривал из сна. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы открыть глаза и сориентироваться. Его голова покоилась на плече Соджуна, теплая рука друга крепко удерживала его за плечи. Инсон медленно поднялся и отстранился. Его разум застыл в полусонном состоянии, тело вяло реагировало на импульсы, но даже так сердце пустилось вскачь от запаха чужой кожи и близкого соприкосновения. Инсон старался взять чувства под контроль, но сегодня сделать это было особенно сложно. Теплые руки, знакомый аромат — все это спровоцировало очередную волну воспоминаний о ночи, когда Соджун невольно вынудил его перейти черту. Обратной дороги больше не было. Но и вперед идти было некуда. Нельзя. Инсон невольно тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Соджун отпустил его и выскользнул из салона, замерев у открытой дверцы. Как только Инсон показался в проеме, Соджун ловко, но аккуратно подхватил друга, словно тот ничего не весил, и помог выбраться наружу. И снова эти прикосновения вызвали прилив жара в теле. — Спасибо, все нормально, я могу сам идти, — негромко сказал Инсон, высвобождаясь из опасных объятий и пытаясь сделать несколько шагов самостоятельно. Голова немного закружилась, и Инсон покачнулся, но не упал — крепкая рука снова обхватила его за талию. Инсон не стал больше сопротивляться. Соджун ловко перекинул руку друга через свое плечо, довел его до входной двери, помог разуться и подняться в комнату. — Спасибо, — искренне поблагодарил Инсон, ощутив под собой матрас. Но позволить себе расслабиться он не мог: казалось, тело вот-вот предательски выдаст его. — Хочешь переодеться? — негромко обратился Соджун к мужчине. — Да, пойду в душ, — Инсон сел на постели. Не успел он опомниться, как ловкие пальцы быстро освободили его от пиджака, расстегнули пуговицы на рубашке. Это стало последней каплей на сегодня. — Спасибо, дальше я сам, — чуть сдавленно прошептал Инсон, ощущая напряжение в нижней части тела. Он не мог сейчас подняться, не обнаружив свое возбуждение. Его тело жило своей жизнью, чутко реагируя на любые, даже самые невинные прикосновения Соджуна. — К-хм... Принеси, пожалуйста, воды, — тихо попросил Инсон. Ему нужен был повод незамеченным улизнуть в ванную. Соджун кивнул и вышел из комнаты. Им внезапно овладело странное ощущение, словно мурашки пробежали по коже. Сегодня был странный вечер. Странный, но приятный. Он ощущал удовлетворение оттого, что именно он заботился сейчас о друге, а не Ан Хесоп. Словно он вышел победителем в тайной войне, о ведении которой знал лишь он один. Инсон в это время скрылся в ванной, закрыв за собой дверь на защелку, что было редкостью: мужчины и так никогда не нарушали уединения друг друга. Но сейчас цена случайной оплошности могла быть слишком высока. Инсон освободился от одежды и встал под теплые потоки воды в душе. «Только сегодня, только один раз», — заключал сам с собой сделку Инсон, погружаясь в сладостный коктейль воспоминаний и фантазий о Соджуне, даруя своему телу желанную разрядку. Возможно, это был не самый лучший способ вернуть контроль над собой, но самый быстрый и эффективный в этот щепетильный момент. Инсон крайне редко поддавался соблазну пофантазировать о друге, сознательно блокируя подобные порывы. Сейчас, под воздействием алкоголя, желание пересилило самоконтроль. Даже в фантазиях Инсона образ столь желанного мужчины вызывал небывалый отклик в теле — ему пришлось зажать рот ладонью, чтобы в порыве не выдать себя излишне громкими звуками. На задворках разума он осознавал, что лучше поскорее закончить с этим, но потребность продлить редкий сладостный момент заставляла делать передышки, отсрочивая опустошающий финал. После неизбежного конца Инсон еще несколько минут стоял под душем, пытаясь выровнять дыхание. В дверь постучали. — Инсон, извини за беспокойство, ты в порядке? — голос Соджуна выдавал волнение. Друг уже слишком долго находился в душе, могло ли что-то случиться? Инсон выключил наконец воду. — В порядке, выхожу, — отозвался он, заворачиваясь в полотенце. Только сейчас парень понял, что забыл взять с собой белье и пижаму. Инсон приоткрыл дверь, выпуская в комнату легкие клубы пара. Соджун стоял неподалеку. В его руках была домашняя одежда друга. Мужчина сделал несколько шагов к двери, протягивая аккуратно сложенные вещи. Внимательность и предупредительность Соджуна порой пугали Инсона: как скоро его секрет будет разоблачен? Но Соджун не мог догадаться о том, что творится в чужой душе. Несмотря на взаимопонимание, сложившееся между ними, внутри каждого неизбежно оставался свой уголок, скрытый от посторонних глаз. Инсон с особой тщательностью прятал эту часть себя от внешнего мира. Соджун отчетливо чувствовал это. Но даже осознание, что у каждого человека есть тайны, которыми он не делится с окружением, сколь близки бы они ни были, не уменьшало жажду Соджуна открыть для себя Инсона целиком. Ему оставалось только гадать. Он периодически замечал, что Инсон пребывает в отрешенном состоянии, сознательно отгораживая эмоции и мысли от мира по какой-то внутренней причине. Но что именно и от кого тот защищает, мужчина понять пока не мог. Соджун надеялся, что со временем сможет во всем разобраться. Вот и сейчас Инсон снова казался отрезанным от реальности и закрытым, стоя в одном полотенце на пороге ванной комнаты. И дело было вовсе не в алкоголе и не в усталости. «О чем ты думаешь?» — хотелось спросить его сейчас, но прежде чем рот произнес эти слова, глаза зацепились за кусочек обнаженного торса, покрытого капельками воды. Соджун неожиданно испытал смущение, что происходило с ним крайне редко. Он протянул одежду другу и молча отошел к матрасу. Он снова чувствовал себя странно. Парень не раз уже видел Инсона частично обнаженным: мужчины не испытывали стеснения, переодеваясь в комнате вместе. Было бы нелепо друзьям бегать в ванную каждый раз, когда нужно снять рубашку. Так почему же сейчас Соджуну показалось, будто он, как любопытный мальчишка, тайком подглядывает туда, куда не следует? Этот день был полон противоречивых эмоций, его бросало по волнам, как мелкое суденышко в бушующем океане: беспокойство, грусть, ревность, радость, удовлетворение, облегчение. Неудивительно, что утомившийся мозг реагировал непривычно. Соджун стряхнул с себя навязчивые мысли, переключаясь на подготовку ко сну. Когда Инсон вышел из ванной, его уже ждали расправленная постель и стакан воды на тумбочке. — Спасибо, — поблагодарил Инсон, допивая воду, а затем легонько засмеялся. — Ты в порядке? Доставил я тебе хлопот. — Да какие хлопоты, перестань, мне только в радость, — улыбнулся в ответ Соджун, поправляя другу одеяло. — Спокойной ночи. — Ты ведь останешься? — с надеждой в голосе спросил Инсон. — Конечно. У Соджуна получалось так естественно, без грамма нарочитости проявлять свою ненавязчивую заботу о близких, что казалось, будто так было всегда. Но до того как он вошел в семью Чон, он и не думал, что умеет быть внимательным. Правда, до этого он никогда и не испытывал искреннего желания, граничащего с потребностью, заботиться о ком-то, кроме себя. Словно Инсон невольно запустил скрытый механизм, и шестеренки, давно готовые к движению, завертелись, заработали. Когда Соджун вышел из ванной, Инсон уже спал. Поначалу Соджун мог лишь завидовать способности друга так быстро и крепко засыпать, но с тех пор как они начали ночевать вместе, благодаря заразительной силе чужого сна он тоже легко погружался в желанный отдых. Но не сегодня. Сегодня ему требовалось немного времени, чтобы переварить день, поэтому он бесшумно вышел из спальни и заглянул в детскую. Дети крепко спали. Соджун легонько поправил одеяла, поднял и вернул на постель упавшего плюшевого любимца Аран, беззвучно пожелал ребятам добрых снов и вернулся к себе. Чтобы вытеснить из головы лишние мысли, рожденные переживаниями сегодняшнего дня, он начал обдумывать планы на выходные. Ему нравилось придумывать разные занятия, искать новые места, чтобы конец недели всегда был наполнен интересными моментами. Дети с нетерпением ждали этих дней. Это было особое время и для мужчин. Пока ребята были заняты играми, они могли неспешно общаться, проводить много времени вместе, не загнанные в рамки будничной рутины. Бывало, вечерами, после того как дом погружался в сон, они сидели в небольшом уютном дворике или поднимались в сквер, наслаждались приятной погодой и тихо переговаривались. Для Соджуна это были самые сокровенные мгновения. Именно тогда он видел Инсона максимально открытым, да и сам знал, что может поделиться своими заботами. Они всегда находили, о чем поговорить. А если и молчали, то безмолвие было таким же комфортным и участливым, как и разговор. Соджун все еще периодически ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Можно ли было предположить пару месяцев назад, что он — взрослый независимый мужчина, ни в чем не нуждающийся в материальном плане, практически переедет жить к другу? Будет с удовольствием проводить время с ним и его семьей, с искренним интересом общаться с детьми, делить с Инсоном комнату. Да что там комнату — делить с ним одну кровать! И чувствовать себя при этом комфортно и уютно. Каждый раз, когда его накрывали сомнения, не стесняет ли он Инсона своим вторжением, Соджун вспоминал их последнюю беседу на эту тему. В тот вечер полумрак дворика делал разговор особенно уютным, даже интимным. — Я все еще переживаю, что могу тебе мешать, — откровенно признался Соджун. Ранее у них уже было несколько подобных бесед, и Инсон всегда реагировал одинаково — спокойно уверял, что все в порядке. — Тебе одиноко? — спросил вдруг Инсон вместо привычного ответа. И оба мужчины понимали, что речь идет об особом чувстве душевной изоляции, когда связь с миром словно обрывается, оставляя душу наедине с полнейшей пустотой. — Когда ты рядом, мне не бывает одиноко, — открыто выразил свои чувства Соджун. — Вот и у меня так же, — произнес Инсон. — Так что единственное, чему ты можешь «помешать», — это моему одиночеству. Но я рад и благодарен, что больше не чувствую его. Больше не мучайся этим вопросом. Хорошо? — Хорошо, — сговорчиво согласился тогда Соджун. И после он не раз вспоминал эти слова, хотя Инсон и так не давал повода усомниться в их искренности. Лежа в теплой постели рядом с Инсоном, Соджун на миг представил себя не в их уютной комнатке, а снова в огромной пустой спальне и содрогнулся. Его словно обдало ледяным ветром. Он невольно пододвинулся к Инсону, отгоняя непрошеное наваждение. Сейчас их разделяло расстояние не больше ладони. Соджун ощущал чужое тепло и быстро успокаивался, погружаясь в полудрему. Как только разум ослабил контроль, тело стало действовать инстинктивно: повернувшись на бок, Соджун зарылся лицом в плечо Инсона, а ладони легли на теплую руку друга. В этот момент Соджун, балансирующий на грани сна и яви, осознал происходящее, открыл глаза и замер. Его накрыло сильное дежавю — словно все это происходило не впервые. Мужчина застыл в замешательстве, не в силах объяснить природу порыва. Когда Соджун, чувствуя себя нарушителем личных границ, уже хотел отстраниться, Инсон зашевелился во сне. Парень положил свободную руку на его предплечье и легонько, успокаивающе похлопал. Инсон даже не проснулся, словно делал так уже много раз. Ощущение теплой кожи под ладонями, чувство принятия, убаюкивающий покой — все было таким знакомым, что Соджун какое-то время не мог прийти в себя. «Знает ли Инсон, что я прижимаюсь к нему во сне? — крутился внутри вопрос. — А если знает, доставляет ли ему это дискомфорт? Он не отвернулся, не отстранился, даже не проснулся. Значит, мне не о чем беспокоиться?» Соджун не стал отодвигаться, не захотел убирать руку друга. Это было привычным и непривычным одновременно, но дискомфорта не ощущалось. Мужчина закрыл глаза и постепенно погрузился в глубокий сон. Так Соджуну открылось, что он не просто потеснил друга в кровати, но и спит, прижимаясь к нему по ночам. Ли Соджуну предстояло и дальше идти по сложному, но такому необходимому пути познания самого себя, погружаясь в череду всё более сбивающих с толка событий и эмоций.