Крохотная спаленка в доме по соседству

В следующую пятницу Инсон упомянул за обедом: — Вечером у меня встреча, могу задержаться. — С кем встреча? — поинтересовался между прочим Соджун, доедая обед. — С Ким Нари, — нейтральным тоном пояснил Инсон. Соджун замер. — Ким Нари? Это девушка, с которой вы встречались? — уточнил Соджун. — Да, это она, — подтвердил друг. Соджун почувствовал, что кусок больше не лезет в горло. — Она уже несколько раз писала мне и звонила, хочет поговорить, — пояснил Инсон. Соджун отложил палочки и контейнер с обедом, не торопясь отпил из бутылки воды. Ему эта идея совсем не понравилась. Если они расстались, зачем снова встречаться, бередить прошлое? Если она его оставила, а тем более оставила в такой сложный период жизни, то о чем еще говорить? Соджун ощутил, как волна негодования накрывает его, но ему пришлось сдержать чувства. Инсон отличался здравым умом, он сам мог решить такие вопросы. И если он согласился на встречу, значит, видит в этом какой-то смысл. Да и ранее, когда он рассказывал другу о ней, Соджуну показалось, что тот не держит на нее никаких обид. Тем более не мог же Соджун взять и сказать другу: «Нет! Не ходи! Я против!» А хотелось. Вечером Соджун возвращался домой после спортзала. Тренировка не заладилась. Он снова и снова возвращался мыслями к встрече Чон Инсона и Ким Нари. Как все прошло? О чем они говорили? Если они снова захотят быть вместе, как это будет? Он снова съедется с ней? Исключено, он никогда не оставит маму и племянников. Получается, Ким Нари вынуждена будет переехать к ним? Но согласится ли она на такой вариант? А с другой стороны, она прекрасно знает о том, как обстоят дела у Инсона, значит, она готова к этому. «А что будет со мной? — думал Соджун. — Хотя понятно что: вернусь в свой дом». Мужчина тут же раскаялся, осознав, насколько эгоистичны его мысли. То, что Инсон и Ким Нари снова сойдутся, не будет означать, что парни перестанут дружить. Они по-прежнему будут видеться на работе, да и после работы, возможно... Конечно, у него не будет столько времени на общение с другом, но можно привыкнуть. Придется снова перестроить, перекроить их жизненные уклады. Но ведь семья Чон уже сделала подобное раньше для него, приняв в дом. Наверное, они все смогут принять и еще одного человека. Но сколько бы Соджун себя ни уговаривал, он не мог справиться с растущим внутри напряжением и негодованием. «Но с чего она решила, что может просто взять и вернуться? Где она была, когда сестра Инсона сгорала в реанимации? Где была, когда на него легли все заботы о семье? А теперь, когда все улеглось, решила все вернуть?» И хотя Ли Соджун ни разу не видел Ким Нари, хотя никогда не слышал дурного слова о ней от Инсона, хотя понимал, что друг не такой человек, чтобы просто выпихнуть его из своей жизни, его сердце преисполнилось нелюбовью к этой девушке. — Он мой, черт возьми, — в сердцах воскликнул Соджун посреди оживленной улицы, заставив вздрогнуть от неожиданности проходящих мимо людей. Соджун не мог вернуться к себе. Ноги сами понесли его в дом семьи Чон в надежде увидеть Инсона. Соджун надеялся, что тот уже вернулся. Вопреки его ожиданиям, друга еще не было. Госпожа Чон Бора хлопотала на кухне. Дети смотрели фильм в гостиной. — А где Инсон? — приветливо спросила госпожа Чон, завидев Соджуна. — У него встреча, — как можно нейтральнее сказал Соджун, проходя в столовую. — С кем? — госпожа Чон была в хорошем настроении. Обычно в такие моменты она любила поболтать с парнями, обменяться новостями и мыслями. — С Ким Нари, — ответил мужчина тихим голосом — не хотел, чтобы услышали дети. Он был уверен, что госпожа Чон в курсе, просто закружилась и забыла, но ошибся. Женщина лишь произнесла негромкое «м-м-м...» и сосредоточилась на приготовлении еды. По тому, что она не продолжила говорить, а отвернулась, слегка поджав губы, Соджун понял, что госпожа Чон была не в курсе их встречи и в целом не в восторге от новости. Соджун налил в стакан воды и присел на стул, снова погружаясь в свои противоречивые мысли. Госпожа Чон Бора резала овощи для супа. Она что-то уловила во взгляде Соджуна, мельком взглянув на него. Через мгновение перед Соджуном стояла миска с овощами. — Почисть морковь, пожалуйста, — обычным тоном попросила госпожа Чон и присела на стул рядом, прихватив с собой доску и разделочный нож. Они работали слаженно — Соджун быстро очищал корнеплоды, а госпожа Чон ловко нарезала их соломкой. Когда в миске оставалось лишь пара морковок, она заговорила тихим голосом: — Знаешь, почему мы разошлись с отцом Инсона? Соджун словно опомнился от забытья и поднял на женщину глаза. — Он был хороший человек, трудолюбивый, порядочный, — ее тон был размеренным, успокаивающим. — Мой сын на него очень похож. Но его мама была японкой. И мои родители были категорически против наших отношений. Он был хорошим мужем, хорошим отцом, но долго жить в семье, где тебя не принимают, где тебе открыто не рады, — это угнетает. Мы в тот момент не могли позволить себе съехать отсюда. Родилась сестра Инсона, потом через шесть лет появился Инсон. Отец ушел из жизни, а мама начала болеть, и ее характер стал совсем невыносимым в отношении мужа. И он не выдержал, ушел. Поехал в Пусан на заработки. Целый год исправно слал нам деньги, подарки детям, но потом сорвался со строительных лесов и погиб. А я все думаю: как бы сложилась моя жизнь и жизнь моих детей, поддержи меня мама? Была бы я счастливее? Жили бы мы до сих пор вместе, полной семьей? Я долгое время хранила обиду на свою мать. Ее уже не было в живых, а я все обижалась. Но потом, когда мои собственные дети подросли, я очень хорошо поняла ее. Как говорят, «не суди, да не судим будешь». Я отпустила обиды. Ведь она, вероятно, чувствовала то же самое — ее материнское сердце было уверено, что она делает как лучше для своего ребенка, вопреки желаниям самого ребенка. Но когда не стало моей дочери... — голос госпожи Чон Боры невольно дрогнул, — мне вдруг открылось другое. Они, молодые и здоровые, ушли так внезапно. И это может случиться с каждым. И сколько его, этого самого счастья отмерено каждому из нас? Моя любовь была эгоистичной. А правильная любовь — она такая, что ты готов принять выбор близкого и поддержать его. Ты не переживай, все будет нормально, я знаю своего сына. Госпожа Чон положила теплую ладонь на предплечье Соджуна и легонько похлопала. Ли Соджун сидел и пытался осмыслить сказанное. Вероятно, госпожа Чон хотела ему сказать, что Соджун должен принять выбор Инсона. Вскоре в дверях показался Инсон. — Я дома, добрый вечер, — приветливо сказал он. Мужчины обменялись взглядами. «Как дела?» «Потом поговорим, без свидетелей». Но в этот вечер «потом» не случилось. Когда Соджун зашел в спальню, уложив детей, Инсон уже крепко спал. В субботу утром, в привычной семейной суете, случая тоже не представилось. Соджун отправился на сеанс психотерапии в подавленном настроении.

***

Мужчина сидел в кабинете профессора и рассказывал о том, что случилось вчера. Доктор: Какие эмоции у вас возникли в тот момент? Соджун: Мне не понравилось, что они виделись. Не хотелось, чтобы они разговаривали. Д: Почему? С: Не знаю... Не уверен... Много всего... Д: Давайте смоделируем ситуацию. Постарайтесь живо представить себе происходящее, чтобы определить свой эмоциональный отклик. Важно отвечать максимально честно, проговаривать первую мысль, первое ощущение, что приходит вам в голову. Готовы? Хорошо. Пусть ситуация будет такая: ваш друг вернулся после разговора с девушкой и с радостью сообщает вам, что они решили снова быть вместе. Что вы чувствуете? С: Мне это не нравится. Они расстались, она его не любила, зачем им снова встречаться? Д: Он говорит, что очень счастлив, и просит порадоваться за него. У вас получается? С: Боюсь, что нет. Не хочу, чтобы они сошлись снова. Не хочу даже, чтобы они виделись вообще, даже как друзья! Д: Почему? С: Она отнимет его у меня! Д: Если так случится, что будет с вами? С: Я потеряю связь с ним! Д: Вы переживаете, что вам станет некомфортно обходиться без него? Спать одному? С: С этим я могу справиться. Д: А какую связь вы боитесь потерять? С: Боюсь, что станем реже общаться. Боюсь, что перестану быть с ним близок, что у него появится кто-то важнее меня. Д: Хорошо. Представим вторую ситуацию. Вы знакомитесь с девушкой и понимаете, что она вам нравится и вы готовы к серьезным отношениям. С: Что за ситуация? Нет, я не собираюсь ни с кем знакомиться вообще! Д: Успокойтесь, просто представьте... С: Ну хорошо, допустим... Д: Ваш друг говорит, что ему не нравится, что вы встречаетесь с кем-то, он хочет, чтобы вы уделяли все время только ему. Что вы сделаете? С (незамедлительно): Расстанусь с девушкой. Д: Но вы влюблены в девушку, она вам дорога! С: Не знаю тогда, не могу это представить. Д: Хорошо. Еще одна ситуация. Ваш друг соглашается не встречаться с девушкой, но ставит вам условие, которое вы не можете выполнить. С: Какое условие? Что я не смогу выполнить? Не убить же он кого-то попросит. Если так, то я выполню все! Д: Ну, предположим, просит переписать на него ваш дом. С: Пусть забирает! Д: Подумайте хорошо, представьте это в полной мере. Вы действительно так быстро согласитесь? С: Ну, может, подумаю немного, а потом соглашусь. Если при этом мы по-прежнему будем вместе и наши отношения не изменятся, мне все равно. Д: Хорошо, другое условие, посложнее. Что, если друг скажет, что останется с вами, только если вы вступите с ним в интимные отношения? С: Хм... Не думаю, что такое может произойти... Д: Мы моделируем ситуацию. Представьте, что вам нужно будет его поцеловать. Вам неприятно думать об этом? С: Нет, не неприятно. Полагаю, в этом нет проблемы. Если ему так хочется, я соглашусь. Д: Представьте, что друг хочет зайти дальше поцелуев. Трогает вас или просит потрогать его. Это вызывает у вас отторжение? С: ... Не знаю... Вроде бы нет... Д: Вы допускаете возможность близости между вами? С: Да я как-то никогда не думал в эту сторону... Я никогда с парнями не был... Д: Вам противно думать об этом? С: Сейчас, когда думаю в этом ключе, мне не кажется это противным. Странным — да. Но не могу сказать, что испытываю отвращение. Д: Если вас попросят описать своего друга с точки зрения сексуальной привлекательности для девушек, что вы скажете? С: Мне кажется, что в глазах девушек он очень привлекателен в сексуальном плане. Д: Давайте пока остановимся на этом. Из того, что вы сейчас сказали, вы можете для себя сделать какие-то выводы? Соджун надолго замолчал, погрузившись в размышления. Вопросы профессора и прямолинейные ответы на них прокручивались в голове. Пожилой мужчина терпеливо ждал. Ему было важно, чтобы Ли Соджун сам осознал свои эмоции. Спустя некоторое время мужчина неуверенно проговорил: — Профессор, вы считаете, что я испытываю к Инсону романтические чувства? — Важно не то, как я считаю. Важно, как считаете вы, господин Ли Соджун. — Я понимаю, что ревную его к девушке. Но разве друзья не могут ревновать друг друга? — Могут, — согласился профессор. — У вас были раньше близкие друзья? — Да, мы с ребятами по футбольной команде дружили довольно долго, — ответил Соджун, но несколько неуверенно. Так ли близки они были? — Вы ревновали друзей к их девушкам? — Как-то не особо. Но в тот момент я и сам постоянно с кем-то встречался. Кроме того, это сложно сравнивать — сейчас мне кажется, что наши отношения с приятелями были не такими уж близкими... — Вы можете представить себе, что согласитесь поцеловать своего друга по футбольной команде? — Я чмокал друзей в губы несколько раз, когда мы играли в «вопрос или действие», — это считается? — А настоящий поцелуй с ними можете представить? — Хм... Пожалуй, нет... — А с господином Чон Инсоном? Соджун ответил вопросом на вопрос: — Почему вы так уверены, что я влюблен в него? — Я? — вскинул брови профессор. — Я лишь задаю вопросы. И только у вас есть на них ответы. И выводы делать вам. Соджун покинул кабинет психотерапевта в полном замешательстве.

***

Соджун мерил шагами гостиную своего дома. После разговора с профессором он чувствовал такое смятение, что не мог пойти домой к Инсону — тот обязательно заметил бы его состояние. А как Соджун смог бы объяснить это? «Я вдруг заподозрил, что влюблен в тебя! Здрасьте, нате...» Мужчина не мог даже понять, что вызывало в нем больше противоречий — тот факт, что ему может нравиться мужчина, или же то, что он в принципе влюбился. Соджун давно заметил и принял тот факт, что он не умеет влюбляться, привязываться к кому-то и держаться за кого-то. Для него это был уже постулат его жизни. Но теперь оказалось, что вот этот странный набор ощущений — где-то приятных, где-то нелепых — это и есть то, что ему было недоступно ранее? Пришла СМС от Инсона: «У тебя все в порядке?» Он быстро ответил: «Да, я в своем доме. Возникли срочные дела. Скорее всего, сегодня останусь тут». «Что-то случилось?» — волновался Инсон. «Нет, ничего такого», — ответил Соджун кратко. Он даже не мог ничего придумать. Какие такие дела у него могут возникнуть, что он не может сразу рассказать Инсону? У друга словно обострилось шестое чувство. Он позвонил. — Я чем-то могу помочь? — голос в трубке выражал легкое беспокойство. — Нет, я просто... — заговорил Соджун, сбиваясь. Он не мог соврать Инсону, но и правду сказать не мог. — Сегодня с профессором обсуждали некоторые вопросы, и мне теперь надо все хорошенько обдумать, ничего больше, не беспокойся. — Хочешь, я приду, поговорим? — сразу предложил Инсон. — Нет, не нужно, — Соджун сказал это с некоторой поспешностью, о чем сразу же пожалел. — Хорошо, — тихо проговорил Инсон. — Если что-то будет нужно, сразу скажи. — Чон Инсон, — выдохнул Соджун. Эмоции бурлили внутри. — М? — Спасибо, — произнес Соджун и замолчал. Инсон тоже не произносил ни слова. Ни один из них не сбрасывал звонок. — Я тут в полном раздрае, — прошептал Соджун, словно не хотел, чтобы даже стены комнаты это услышали. — М-м-м... — протянул Инсон. — Извини, — сам не зная зачем, произнес Соджун. — Я у твоих ворот, но если действительно не хочешь никого видеть, просто не открывай мне, — спокойно сказал Инсон. — Я не обижусь. Соджун подошел к большому раздвижному окну и выглянул наружу. Действительно, у ворот его дома стоял Инсон с телефоном в руке. Мужчина раздвинул створки и вышел на террасу, встречаясь взглядом с другом. И когда он увидел лицо Инсона — лицо, принадлежащее его родственной душе, — прекрасное, теплое, успокаивающее, он со всей ясностью осознал: «Я действительно люблю этого человека». Инсон прервал звонок и убрал телефон в карман. Соджун стоял на террасе и смотрел на него. Какое-то странное выражение, которого Инсон раньше не видел, застыло на его лице. Словно он испытывал одновременно и горечь, и облегчение. Инсон знал, что терапия не всегда давалась просто. Болезненные эмоции и воспоминания могут сильно всколыхнуть, вывести из равновесия даже самого стойкого человека. У каждого есть такие струны души, касание которых вызывает боль. Но душа человека — это цельный инструмент, и красивую мелодию жизни не сыграть, игнорируя отдельные струны. Нередко инструмент нужно сначала гармонично настроить. А это болезненно. И хотя Соджун сказал, что хочет побыть один, Инсон все равно был здесь. Он просто не мог оставить его одного. Соджун распахнул ворота. Инсон зашел, закрыл за собой створку и посмотрел на друга. Затем подошел и деликатно обнял его, давая понять, что он рядом. Это было веление его души. Соджун, в первые мгновения не ожидавший такого, сначала растерялся. А затем его руки сами обвились вокруг Инсона, а голова легла на плечо. Это было объятие чистой поддержки, безусловного принятия и сопереживания. Они стояли так какое-то время, пока Соджун не почувствовал, что его смятение, тревога и страх в участливых объятиях друга скатываются с него, словно дождевая вода, и уходят в землю. И он с облегчением понял: нет ничего естественнее, чем любить такого прекрасного человека, как Чон Инсон.

***

Позже вечером, лежа в их маленькой комнатке, Ли Соджун предавался мыслям. Инсон настоял на том, чтобы самому уложить детей спать, отправляя Соджуна отдохнуть после сложного дня. Он не задал ни одного вопроса. Без Инсона рядом сон не шел. Он понимал, что ему в первую очередь надо как-то поговорить о Ким Нари. Ему было жизненно необходимо поговорить о Ким Нари. О своих чувствах, о дальнейших шагах можно было подумать потом. Он уговаривал себя, повторял снова и снова как мантру, что должен поддержать Инсона, что бы тот ни решил. Но когда представлял себе, что Инсон объявляет о возобновлении их отношений, сердце сжималось. «Возможно, вся карма вселенной сошлась сейчас в этой точке», — думал Соджун с изрядной долей самоиронии. Он разбил столько сердец, что и сосчитать не мог. Чужая любовь была для него непонятным явлением. Она казалась чем-то вроде помешательства. Сколько раз Соджун отмахивался от нее, наблюдая лишь преувеличенную драматичность и навязчивость, но никогда не мог рассмотреть суть. Это видение было закрыто от него. И теперь, когда он начал сам ощущать подобное, сердце вдруг ударилось в драму. Оно призывало рвать и метать, скандалить и протестовать, делать миллион глупых вещей, лишь бы отговорить Инсона от отношений с Ким Нари. «А если он до сих пор ее любит...» — как только такая мысль проносилась в голове, к горлу подступала горечь. В отношениях он всегда был победителем. Тем, кто задает тон. Тем, кто решает, начать или закончить. Быть аутсайдером, наблюдать со стороны, не получить желаемое — такого раньше не случалось. Впервые влюбиться в 28! Да еще и так безнадежно! В мужчину! В лучшего друга! Соджун вздрогнул, когда дверь открылась и в комнату тихо вошел Инсон. Свет был выключен, спальня тонула в полумраке. Мужчина аккуратно устроился на постели и посмотрел в сторону Соджуна. Не получалось разглядеть его лицо. Спит или нет? Окликнуть или оставить в покое? — Я не сплю, — словно прочитал его мысли Соджун. — Дети уснули? — Да, все спят, — прошептал Инсон. «Все спят, никто нас не потревожит, никто не услышит, темнота — твоя союзница, можешь рассказать обо всем, если хочешь» — на самом деле имел в виду Инсон. И Соджун понял его без лишних слов. — Сначала хочу послушать тебя, — сказал Соджун. Инсон догадался, что речь о его вчерашней встрече. — Если бы я не согласился на встречу, она пришла бы сюда, — без предисловий начал Инсон, — а мне не хотелось этого. — И как все прошло? — Ну как... Без слез не обошлось... Соджун промычал что-то нечленораздельное в ответ. Он был рад, что выражение его лица было скрыто темнотой. Собрав всю выдержку, которая только у него осталась, он спросил: — Вы помирились? — Строго говоря, мы и не ссорились. Просто разошлись, и все, — ответ Инсона получился уклончивым. Это было слишком размыто. Соджун чувствовал, будто его неизбежную казнь откладывают, продлевая его мучительное ожидание. — Так вы снова вместе? — только благодаря тому, что он говорил шепотом, его голос не дрогнул. — Что? — удивился вдруг Инсон. — Зачем? Нет, конечно. Соджун чудом сдержал вздох облегчения. И хотя его лицо было едва видно в темноте, он все же отвернулся, чтобы его неприкрытая радость не просочилась в узкое пространство между ними. — Во мне ничего не изменилось, я по-прежнему не могу полюбить ее, в этих отношениях нет никакого смысла. С самого начала не было, а сейчас и подавно. Соджун лежал, сбитый с толку. Он точно помнил, как Инсон сказал: «Отношения, в которых один любит, а второй не может ответить взаимностью, обречены на провал». Он в тот момент был уверен, что Инсон говорил о себе, что это он был тем, кто безответно любил Ким Нари. Но сейчас оказалось, что все было наоборот! — Зачем она хотела встретиться? Она все еще любит тебя? — аккуратно спросил Соджун. — Скучала… — немногословно ответил Инсон. Его наполняло чувство вины за то, что он не мог ответить взаимностью этой хорошей девушке. Но мужчина ничего не мог с этим поделать. Тот единственный, с кем он хотел быть рядом, лежал сейчас с ним в одной кровати. — Я ей сочувствую, — прошептал Соджун. — Любить кого-то безответно — это, наверное, очень сложно. Может ли предвкушение быть болезненно-горьким? Еще как! — Ко всему привыкаешь, — философски заметил Инсон. — И долго привыкать? — По-разному, — ответил Инсон. — Как с незаживающим нарывом. Если чесать и трогать, будет постоянно болеть. А если перетерпеть и оставить в покое, можно сжиться, привыкнуть. — Жуткое сравнение, но в самую точку, как всегда, — слегка усмехнулся Соджун. Мужчина чувствовал, что Инсон устал и готов уснуть, в это время он обычно давно уже спал. Но сейчас он держался. Ради него. — Давай спать, — предложил Соджун. — Ты уже хочешь? — Хочу, — Соджун не соврал. Главное он уже узнал. Сон наваливался и на его измотанный эмоциями организм. — Спокойной ночи. — Добрых снов, — мягкий шепот Инсона рассеялся в темноте.