Глава 10
9 марта 2026 г., 20:35
Ли Соджун сидел в ресторане в большой компании коллег. Сегодня был общий для нескольких отделов корпоратив. Лицо Соджуна было привычно вежливым, но отстраненным. Он поднимал со всеми бокал, улыбался в ответ на шутки, обменивался тривиальными репликами с коллегами, но в сердце пылал пожар. Его снова сжигала ревность, но теперь уже иного порядка. Это не было похоже на ту ревность, которую он испытывал к Ан Хесопу когда-то. В то время он еще не подозревал, что любит Инсона не только как друга. Сейчас же ситуация принимала другой оборот. Соджуну пришлось наблюдать, как Инсон мило общается с девушкой!
Чон Инсон весь вечер вежливо улыбался миловидной коллеге рядом. Они уже какое-то время поддерживали непринужденный разговор.
В зале было шумно, играла музыка, и Соджун не мог четко слышать, о чем они говорят. И хотя Инсон вел себя сдержанно, он все же не отстранялся, когда девушка сокращала расстояние между ними, постоянно находя повод дотронуться до мужчины. Ее симпатия была столь очевидной!
Если бы Соджун дал волю своим чувствам, он бы вскочил из-за стола, отпихнул эту навязчивую особу и увел бы Инсона подальше. Или крикнул бы громко: «Убери от него руки! Он мой!»
Но он мог делать так только в своем воображении.
Усугубил ситуацию его руководитель. Он придвинулся к Соджуну и заговорщически сказал:
— Твой друг пользуется популярностью. Еще бы! Такой парень — умный, симпатичный, порядочный.
Соджун вежливо кивнул, проорав в своей голове: «И без тебя знаю, болван ты неотесанный!»
— Извините, мне нужно в уборную, — Соджун встал. Инсон поймал его взгляд. «Пойдем выйдем». — «Хорошо».
— Душно там, скучно, домой хочется, — проговорил Соджун, когда они покинули ресторан. Он все силы вложил в попытку изобразить невозмутимость.
Инсон внимательно смотрел на друга. В его глазах тот не демонстрировал ничего, кроме усталости и раздражения. «Ему все равно...» — пронеслось у Инсона в голове.
Это была плохая идея — поддержать разговор с той девушкой. Инсон молча корил себя за такую незрелую выходку. Но ему отчаянно хотелось утвердиться в своих догадках. В какой-то момент ему начало казаться, что Соджун думает о нем совсем не как о друге. Инсон подумал: «Неужели та случайная ночь заставила меня принимать желаемое за действительное? Я обманул сам себя?» Горечь разливалась по телу.
И сегодня он снова ошибся. Ошибся дважды. В первый раз, когда вдруг подумал, что Соджун может его ревновать. И во второй раз, когда ввел в заблуждение девушку.
«Ну ты и жалок, Чон Инсон... — обращался он сам к себе, — как смел вообще на что-то надеяться...»
Инсон ощутил, что переизбыток чувств добавил цвета его лицу, поэтому поспешил удалиться.
— Пойду в уборную, — тихо сказал он и быстрым шагом направился за угол.
Холодная вода помогла немного прийти в себя. «Держи себя в руках», — уговаривал себя Чон Инсон.
В это время Соджун мерил нервными шагами дворик около ресторана. «Он что, расстроен, что я прервал их беседу?» — иррационально мыслил Соджун. Он вообще не мог нормально мыслить. Его любовь становилась жадной, неконтролируемой.
Соджун едва дождался окончания вечера. Подъехало такси. Толпа коллег постепенно расползалась по разным направлениям. У дверей ресторана стояли Инсон и та девушка. Она приглашала его продолжить вечер где-нибудь еще.
«Делай как хочешь, но решай скорее, такси ждет. Едешь или нет?» — дал понять Соджун другу.
А про себя подумал: «Выбирай! Я или она».
Инсон вежливо попрощался с девушкой и сел в машину, стараясь больше не встречаться с Соджуном взглядом. Казалось, еще немного — и он сделает очередную ошибку. В этот раз она может стать непоправимой.
Они не обмолвились ни словом по дороге домой. Соджун невидящим взглядом смотрел на город, мелькавший за окном, утихомиривая свое раздражение.
Инсона вдруг охватило чувство одиночества. Он винил себя за безрассудность.
Впервые за время их общения они оба были так погружены в свои переживания, что не смогли обратить внимание друг на друга. Если бы хоть один из них сказал хоть слово, эта поездка не была бы полна отчуждения.
В темноте их спальни оба не могли сомкнуть глаз.
Соджун: «Я должен сказать ему. Я должен. Даже если он меня оттолкнет... Нет, не оттолкнет, он поймет... Он всегда понимает... Но примет ли? Он многим нравится... Вдруг кто-то опередит меня... Даже представлять не хочу. Пожалуйста, будь только моим...»
Инсон: «Нельзя быть слабым... Нельзя вот так глупо идти на поводу у своих чувств... Ты не должен ничего ждать от него... Не должен... Не должен... Он уже рядом с тобой... Уже рядом... Этого достаточно... Этого должно быть достаточно».
Инсон, переполненный сложными мыслями, осторожно приподнялся на постели. Глаза Соджуна были закрыты, дыхание ровное. Мужчина бесшумно встал и направился к двери.
Тишину комнаты нарушил шепот:
— Инсон, — позвал Соджун. В его голосе слышалось отчаяние на грани мольбы. Соджуну на миг показалось, что если Инсон сейчас выйдет за дверь, то больше никогда не вернется и весь его мир разлетится на части.
Инсон поймал взгляд мужчины, лежащего на кровати. Весь вечер этот взгляд был привычно невозмутимым, спокойным, но сейчас... Инсон впервые увидел неприкрытую уязвимость.
Мужчина вернулся в постель, в привычном порыве лег на спину и подвинулся к Соджуну, как делал каждую ночь. Отличие было лишь в том, что сегодня они оба открыто демонстрировали друг другу причастность.
Руки Соджуна крепким захватом обвились вокруг предплечья мужчины рядом, лоб коснулся плеча.
И этот жест, в тишине и полумраке их небольшой спальни, наконец, выразил настоящие чувства Соджуна.
Он говорил: «Не уходи. Не оставляй меня».
Инсон положил свободную руку на его плечо и легонько похлопал, словно отвечая: «Все хорошо, я рядом, я тебя не оставлю». Они долго так лежали, постепенно успокаиваясь. Тревога, мучившая обоих, медленно отступала, вытесняемая ощущением присутствия близкого человека рядом. Ни один из них не осмелился сказать или сделать что-то большее. В конце концов, так они и уснули.
***
А ночью произошло то, что закрепило молчаливое осознание: их отношения теперь не будут прежними. Соджуну снился сон. Обжигающе горячий, нагло демонстрирующий все его потаенные желания. Во сне он открыто, жадно ласкал Инсона. Пробуждение было внезапным, мучительным. Как легко было поверить, что все было наяву. Мужчина тяжело вздохнул, неизбежно столкнувшись с реальностью. Его тело требовательно пылало. Но оно не просто хотело удовлетворения, оно жаждало его — человека, который мирно лежал рядом. «Теплая кожа на его руках, ловкие пальцы, мягкие губы — мне нужно все!» Больше не в силах сдерживаться, Соджун прильнул к любимому. Инсон проснулся от того, что Соджун гладил его живот. Теплая рука медленно скользила под футболкой, губы легонько касались шеи Инсона, прочерчивая дорожку поцелуев. Ощущение горячего дыхания на коже ускорило пульс. — Соджун, — тихо позвал он. Вероятно, тот снова делал это неосознанно, как в ту ночь. Мужчина замер, оторвался от горячего участка кожи за ухом Инсона и приподнял голову. Соджун не спал! Его действия были осознанными, целенаправленными! Несколько мгновений Инсон всматривался в его лицо. Глаза Соджуна смотрели с теплотой и доверием, ожидая его реакции. Его желания были очевидны: чем ответит Инсон? Оттолкнет? Попросит объясниться? Поймет? Примет? Соджун весь был перед ним. Открытый, беззащитный. Этот взгляд заставил Инсона окончательно забыть обо всех тревогах. Эти глаза напротив ясно дали ему понять: «Я не хочу быть тебе просто другом». Сердце Инсона пустилось вскачь. Ли Соджун — человек, которого он так отчаянно и безнадежно любил долгие годы, — сейчас лежал в его кровати, гладил его тело и открыто просил ласки. Даже если это сон, Инсону было уже все равно — у него больше не было сил сдерживаться. «Будь что будет», — решил он. Инсон приподнялся, уверенным неторопливым движением снял с мужчины сначала футболку, а затем и остальную одежду, обнажая его возбуждение. Соджун не мог до конца поверить в то, что происходило между ними. Инсон не только принял его, но и сам моментально включился в игру. Соджун с нескрываемым удовольствием наблюдал за этим. Мужчина не ожидал, что Инсон, всегда такой уравновешенный и спокойный, в момент близости окажется таким пылким, восприимчивым и инициативным. Они не сказали друг другу ни слова, их губы этой ночью не встретились ни разу. Но в том, как открыто, свободно ласкали и гладили они друг друга, выискивая самые чувствительные места, были доверие и взаимная привязанность. Насладившись друг другом сполна, они уснули, крепко обнявшись. Соджун прижался грудью к спине Инсона, обхватив его руками. Он ощущал небывалый покой и умиротворение.***
— Соджун, — мягко позвал знакомый голос. Соджун выныривал из сладкого сна. Открыв глаза, он увидел Инсона, сидящего рядом на постели. Сквозь неплотно сдвинутые шторы в комнату пучками проникал яркий солнечный свет. Соджун невольно засмотрелся на такое знакомое, родное лицо, по которому блуждали солнечные блики. Воспоминание о проведенной вместе ночи еще не рассеялось, поэтому захотелось схватить друга, затянуть под одеяло и крепко обнять, но звуки жизни дома легко просачивались сквозь дверь, возвращая Соджуна к реальности. — Скоро полдень, пора вставать, иначе опоздаешь на сеанс к профессору, — сказал Инсон в своей обычной манере, словно не эти губы ласкали его плоть в ночи, не эти руки гладили и обвивали, тепло не этого тела согревало и успокаивало. Почему он такой невозмутимый? Конечно, Инсон вовсе не был невозмутимым. Все утро он пытался совладать со своими эмоциями. Он не помнил, в какой момент они уснули, зато хорошо помнил, как Соджун требовательно ласкал его, как открыто принимал его ласки. Утром, едва открыв глаза, Инсон убедился, что ему не привиделась их близость — Соджун во сне прижимался теплой кожей к его коже, вокруг кровати в беспорядке лежали белье и одежда. Инсон невольно покраснел. Это все было так демонстративно, неприкрыто, что вызвало сначала смущение, а затем и опасения: вдруг вопреки обыкновению кто-то зайдет к ним? Инсон осторожно выбрался из объятий, привел в порядок комнату и направился в душ. Он никогда не чувствовал себя так раскованно во время близости. С Ким Нари, которая стала его первой партнершей, все было более сдержанно. Он старался делать все «как положено», но это скорее добавляло автоматизма в процесс. С Соджуном же он вообще не задумывался, как и что нужно делать — просто отдался порыву целиком. И это было замечательно. Близость с любимым все же была чем-то особенным. Парень ощущал нежелание смывать с себя следы их любовной ночи, словно вместе с этим исчезнут доказательства, что ему это все не привиделось, но выбора не было — подступал новый день. И встретить его нужно было так, чтобы родные ни о чем не догадались. И хотя субботнее утро было в целом привычным — дети потихоньку просыпались, выныривая из своих кроватей, снизу раздавались звуки готовки — для Инсона оно было особенным. Он не был уверен, как вести себя с Соджуном. Не был уверен до последнего, даже когда после завтрака сидел на кровати в их комнате, не в силах оторвать взгляд от спящего мужчины. Его пора было будить, но Инсон все оттягивал момент, не мог насмотреться на его прекрасное, такое любимое, такое безмятежное лицо. И чем дольше смотрел, тем яснее понимал, как ему страшно. Страшно потерять его. Страшно отпугнуть его. Страшно стать его ошибкой, обузой. Чон Инсон осознал: Соджун сам должен решить, в каких они отношениях. А до этого момента ему лучше делать вид, что ничего не случилось. В дверь тихонько постучали, и послышался звонкий голосок: — Дядя Ли Соджун, ты уже проснулся? Инсон взялся за край одеяла и подтянул его повыше. Позднее утро застало Соджуна в том виде, в каком оставила его прошлая ночь — полностью обнаженным. — Уже встаю, — отозвался Соджун. Большие глаза появились в дверном проеме: — Хочешь блинчики? Я сама готовила. — Конечно, хочу, — засмеялся Соджун. — Аран, дядя выйдет через минутку, подожди немного, — попросил девочку Инсон. Она кивнула и пропала из виду. Инсон положил ладонь на стопку одежды, аккуратно сложенную у подушки, сказал тихое «одевайся» и вышел, плотно закрывая дверь. Ли Соджун поднялся с кровати и отправился в душ. Пока теплые потоки воды окончательно смывали его сон, Соджун размышлял: как ему стоит вести себя? Инсон не подал виду. Он довольно сдержанный человек, возможно, он прячет неловкость или смущение? Конечно, ведь у Соджуна было некоторое время, чтобы осознать и принять тот факт, что он влюблен в мужчину. Стала ли для Инсона их близость в некотором роде потрясением? Судя по его отзывчивости ночью, вряд ли он был так уж шокирован. «Похоже, он смущен, — сделал вывод Соджун, — значит, нужно дать ему время». И вот так они, словно заключив молчаливую договоренность, не обмолвились ни словом о том, что произошло ночью. И Соджун, и Инсон продолжили вести себя так, словно ничего не изменилось. Вечером Ли Соджун дождался, пока дети уснут, и тихо вернулся в спальню. Мягкий свет ночной прикроватной лампы освещал постель, на которой лежал Чон Инсон. Глаза мужчины были закрыты. Он спал. Ли Соджун лег рядом, повернувшись лицом к любимому лицу, и несколько минут разглядывал его черты. Его сердце было до краев наполнено любовью и обожанием. Никогда ранее он не находил кого-то настолько привлекательным. Каждая его черточка была особенной. Ли Соджун протянул руку и легонько провел кончиками пальцев по линии бровей, по теплой щеке и, наконец, коснулся уголка рта. Ему безумно хотелось дотронуться до этих губ своими губами, почувствовать на языке вкус его языка, дышать одним дыханием. Соблазн был велик. Ли Соджун невольно придвинулся ближе, их лица теперь были на расстоянии десятка сантиметров. «Нельзя торопиться, дай ему время», — уговаривал себя Ли Соджун, упрямо приближаясь к цели. В последний момент мужчина одернул себя, и мягкие губы коснулись щеки Инсона. Ли Соджун закрыл глаза и замер, наслаждаясь ощущением теплой кожи на своих губах. Когда он наконец оторвался от мужчины рядом, его глаза встретились с глазами Инсона. Рука друга мягко легла на предплечье Соджуна и начала поглаживать его. Для Соджуна это был знак: Инсон снова принимает приглашение. Им обоим сегодня важно было убедиться, что случившееся вчера не было мимолетным порывом. Инсон и Соджун смотрели друг на друга, но никто из них не решился поцеловать другого. Наконец Ли Соджун приблизился и снова коснулся губами щеки Инсона, затем добрался до уха и обхватил губами мочку. Инсон чуть повернул голову, открывая доступ к шее, и сильнее сжал пальцами плечо Соджуна. Губы Соджуна становились горячее, требовательнее. Их поглотил порыв: желание рвалось наружу. Инсон отрывисто дышал, отвечая на ласки. — Дверь закрыта? — шепот Инсона наполнил комнату. Ли Соджун оторвался от него, быстро встал с кровати и повернул задвижку на двери. Возвращаясь в постель, он беззастенчиво стянул с себя футболку, пижамные брюки и белье. Инсон не сводил глаз с его высокой ладной фигуры. Обнаженный мужчина приблизился и быстро освободил от одежды и Инсона. Когда все преграды были устранены, Ли Соджун накрыл Инсона собой и начал покрывать его поцелуями от шеи и ниже — по ключицам, спускаясь к впадинке на груди, а затем по очереди обласкал языком и губами его соски. Инсон негромко застонал, запрокинув голову. Соджун начал опускаться, ласкал живот, прочерчивал дорожку от пупка и ниже, ниже, ниже... Сегодня, при мягком свете прикроватной лампы, он мог рассмотреть Инсона как следует, изучить каждый его изгиб не только на ощупь, но и глазами. Коснувшись губами чувствительной плоти, он начал ласкать ее, с особым удовольствием наблюдая за реакцией Инсона. Видеть своими глазами удовольствие на любимом лице — это возбуждало еще сильнее. Инсон чутко отзывался на ласки, его тело двигалось в такт движениям Соджуна. Ли Соджун на мгновение оторвался от Инсона, взял его ладонь и положил себе на голову. Пальцы Инсона вплелись в волосы. Соджун снова захватил возбуждение в свой плен и продолжил движения, реагируя на касание руки Инсона в своих волосах. Ли Соджун очень хотел увидеть момент блаженства на лице любимого, и вскоре ему это удалось. Мужчина неотрывно наблюдал, как Инсон издал громкий стон, его тело несколько раз дрогнуло, и горячая жидкость заполнила рот Соджуна. Язык собрал все до последней капли прежде чем Соджун прижался щекой к животу Инсона, слушая, как его дыхание становится ровнее. Несколько минут спустя Инсон потянул Соджуна на себя. Получив свою долю удовольствия, он хотел ответить тем же. Ли Соджун поднял глаза на Инсона, игриво улыбнулся, но не сдвинулся с места. Наоборот, крепко обвил Инсона руками вокруг талии, лишая того возможности двигаться. Инсон попытался было выбраться из объятий, но силы были неравны. Соджун широко улыбался, подразнивая мужчину в своих объятьях. Инсон включился в игру. Он не стал пытаться вырваться, понимая всю бесполезность этого. Но его руки начали гладить шею, плечи, спину Соджуна — везде, где он мой дотянуться. Ловкие пальцы смогли протиснуться между телами и нащупать возбужденный сосок. Соджун слегка отпрянул, позволяя Инсону активнее ласкать себя. Возбужденный орган терся о ногу Инсона, желая получить свою долю ласки. Ли Соджун выпустил Инсона из объятий и поднялся выше, укладываясь на бок так, чтобы оказаться спиной к Инсону — ему нравилось, когда мужчина прижимался грудью к его спине. Инсон обвил его руками, губы целовали плечи и спину, теплая ладонь уверенно двигалась от груди к животу и ниже, пока не достигла своей цели. Соджун немного развернул бедра навстречу ласкам, одна рука скользнула назад, на бедра Инсона, прижимая его к себе. Он продолжал удерживать его, пока Инсон активно работал рукой, выискивая нужный Соджуну темп. И так, пока его не накрыла волна удовольствия. Инсон ловко собрал белесую жидкость салфеткой и уже начал подниматься на постели, чтобы все убрать и взять одежду, но Соджун не дал. — Оставь, — шепотом сказал он, забрал салфетки из рук Инсона и бросил их на пол. Затем притянул Инсона снова к себе, укрыл их одеялом и выключил ночник. Инсон устроился рядом, прижимаясь к спине Соджуна, и обнял его одной рукой. Ли Соджун накрыл ладонь Инсона своей ладонью, переплетая пальцы. Так они и уснули. А утром все снова было как обычно. Ночь сохранила их секрет. Словно с первыми солнечными лучами чары любовной ночи рассеивались и наступало забвение. Жизнь шла своим чередом. В последующие дни они ходили на работу, вместе пили кофе, вместе обедали, возвращались домой — делали все как всегда. Возможно, самый внимательный наблюдатель мог бы заметить, что они смотрели друг на друга немного иначе, бережно храня свою общую тайну, но никто вокруг не уловил, что этих двух мужчин связывает нечто большее, чем просто крепкая дружба — так безукоризненно они вели себя при посторонних и даже наедине, пока не наступала ночь... Под защитой темноты Соджун неизменно находил Инсона. Прижимался к его теплой коже, вдыхал аромат его шеи, и, если Инсон выныривал из сна, откликался, они ласкали друг друга. Соджун ни разу не решился поцеловать Инсона в губы, надеясь, что тот сам проявит инициативу, дав таким образом понять, что принимает его чувства в полной мере. Поцелуй словно был печатью, благодаря которой эти отношения могли вступить в законную силу. Но Инсон не сделал этого ни разу. Но даже так Ли Соджун наслаждался этими сладкими, запретными, словно украденными под покровом ночи плодами своей нежданной первой любви. Сложно предположить, сколько продлился бы их молчаливый союз, если бы не вмешался случай.
