Котик

      Я стою на кухне рыжего, опираясь о стол, пью воду из стакана и хитро улыбаюсь. Гермиона с этим заперлись в комнате, но на этот раз я совершенно не переживаю. Ох и злая чертовка! Уж эти крики она точно не имитирует.       Жаль, что я лишён кошачьего слуха, и до меня долетают лишь обрывки шипящего злого голоса, который заставил бы трепетать самого Салазара.       — Рональд, ты спятил приглашать кого попало? А если он попытался бы тебя ограбить? Или убить? Как можно быть таким безответственным?       — Тише, тише. У меня похмелье, не шипи на меня! Грэг спас мне жизнь!       — Рон, ты не понимаешь… как можно быть таким доверчивым?       Дальше что-то непереводимое с человеческого матного. Какая же огненная моя любимая ведьма! Эх, я бы прям сейчас зарылся мордой в её волосы и вылизывал бы её ухо. Жаль, что пока не могу.       Но скоро…       Я мысленно смотрю на воображаемые наручные часы. Завтра день икс. Нужно выяснить, кто же всё-таки мог желать смерти такому недоумку.       Уж не знаю, как так получилось. Возможно, совместный прием пищи нас как-то породнил, что ли… А может, я проникся его пламенной речью про любовь к Гермионе, но чёт я уже не так чтобы желаю ему сдохнуть. По сути, он неплохой парень, наверное. Просто идиот. Ну а кто без недостатков?       Мои рассуждения о странным образом возникшей симпатии к рыжему уроду прервал звук открывающейся двери. Суровый взгляд Гермионы, казалось, вот-вот меня испепелит. Она словно посылала невербальный сигнал: «Я вижу тебя насквозь!»       И это… странным образом меня будоражит. Весь мир вокруг просто перестаёт существовать, я вижу только её одну. Хочу свернуться калачиком на её прекрасной груди и мурчать что есть мочи. И да, сука! Член, как ты вовремя! Как вы вообще, люди, живёте с такими дурацкими телами?       — Эээ… Грэг, спасибо, что позаботился обо мне.       Блядство, я пропустил речь рыжего. Что он там имел в виду?       — Что? — прищуриваясь, переспрашиваю, потому что нихрена не слышал.       — Я говорю, спасибо, но тебе пора.       — А…       Задумываюсь. И как быть?       — Ну да, точно, я и сам уже хотел уходить. Дела, всё такое…       Надо было носки у него спиздить. Приходится снова влезать голыми ногами в ботинки, натягивать куртку.       — Ты это… береги себя. От горшков.       — Да, да, спасибо. — Рон пожимает мою руку, а Гермиона сверлит взглядом, молча, не шевелясь, со скрещенными руками на груди. Как я хочу быть этими руками…       Так, не отвлекаемся.       Моё кошачье чутьё подсказывало, что есть подвох. Поэтому, немного поскитавшись по переулкам магического Лондона, я решил продолжить операцию «Следим за Уизли». Сам не понимаю что, но некое предчувствие прям так и бьётся о стенки рёбер. А я не привык игнорировать своё чутьё.       Заглядываю через витрину внутрь магазина. В разгар дня народу там немного. Братья суетятся, что-то раскладывают, разбирают. И она. Гермиона, душа моя. Что ты тут забыла? Сейчас она выглядит менее напряжённой, в сравнении с утренним образом разъярённой стервы. Ух, как же хороша! Но всё равно на Рона смотрит озадаченно.       Он залез на стремянку… залез. Стоит там, лыбится… Падает.       Да, ёб вашу мать. Он реально решил самоубиться? Может, и не было никакой Авады! Дебил проклял себя сам своей сломанной палочкой.       И тут меня, как вспышкой, осенило:       «И надпись такая странная: «Смертельно опасный розыгрыш, подари врагу».       Вспомнил я его вчерашний бред. Или же это был не бред.       Я влетаю в магазин. Рон жив, но слегка дезориентирован, Гермиона его осматривает. Руками так нежно… Блять! Соберись, не о том думаешь!       — О, Грэг! — Рон взмахивает рукой в приветствии.       — Рон, ты проклят! — выпаливаю я и теперь стою как идиот. И жду реакции.       Вот скажите мне, а на что я рассчитывал?       — Э… что? — рыжий смотрит взглядом идиота. Гермиона смотрит на меня взглядом профессионального убийцы. И второй, как там его… Джо, кажется — всех этих Уизли ещё по именам помнить — смотрит взглядом любопытной мартышки.       — Ну, в общем… — Я понял: проблемы с речью мне таки передались от убогого. Стою, мямлю, вместо того чтобы нормально сказать. — Рон, — выдыхаю, беру себя в руки и чётко пытаюсь донести до них информацию. — Ты сам вчера рассказал, что активировал коробку со смертельным розыгрышем. Ты проклят!       — Да перестань, — не веря мне, Рон кривит лицо. — Это ж Джордж принёс коробку. Он же не мог продавать в магазине проклятья.       — Ну, вообще-то это было не для продажи. Это посыльный принёс, я так понял, прощальный подарок Агаты.       — Кто, блять, такая Агата? — А… это я вслух сказал? Ну, кто-то ж должен был.       — Бывшая моя. Мы расстались, — поясняет второй Уизли.       — Ну вот, она тебя убить пыталась, де… — стараюсь вовремя прикусить язык. — Девушка эта, — выговариваю я вместо «дебил».       — Бывшая.       — Слушай, Джо или как там тебя! Сейчас бывшим станет твой брат, если не снять это проклятие!       — Да что ты несёшь? Со мной всё в поря…       Рон, опираясь на хрупкую Гермиону, пытается подняться, ставит руку на ступеньку стремянки, та с грохотом летит вниз. Врезается в полку, с полки падают волшебные шары с Хогвартсом, разбиваются фонтаном осколков, сбивают стеллаж с каким-то хламом. Всё взлетает, падает, визжит. И я улавливаю краем глаза, как что-то летит в баллон с газом для шариков.       Пиздец!       Но, пока мысленно я ужасаюсь, моё тело реагирует быстрее, чем я успеваю додумать. Я закрываю своим телом Гермиону.       Баллон с газом громко крякает и, как торпеда, летит в сторону Рона. Но его успевает столкнуть с траектории попадания Джордж.       Рон падает на пол с глухим звуком и отключается.       А я обнаруживаю себя нависшим над прекрасным стройным телом Гермионы. Пальцы аккуратно сжимают её талию, пытаясь удержать от падения. Взгляд Гермионы упирается в моё лицо, колено упирается в мой пах. А мой член, подрагивая в конвульсиях счастья, упирается в ширинку.       Скорее всего, в реальности это длилось одну микросекунду. Но в моей вселенной, куда мы перенеслись только вдвоём, прошла целая вечность. Мы страстно целовались, щупая каждый сантиметр тела друг друга, занимались жарким сексом, потом поженились, нарожали кучу котят и умерли в один день.       — Опусти меня, пожалуйста. — Её голос вырвал меня назад, в грубую реальность, где я всего лишь сосед, который спас ей жизнь.       — Рон! — освободившись от меня, Гермиона бросилась к живому своему придурку.       Почему так больно?       Остаток дня мы провели в больнице Мунго. Повезло, там я натрескался вкусной еды из столовки. На голодный желудок даже думалось хуже.       Но Шерлок Котс непревзойдённо распутал это загадочное дело. Второй Уизли, как там его, Джордж, отправился в аврорат давать показания против своей бывшей. Гермиона же сидела у палаты своего недоумка и ждала, что скажут колдомедики.       Я принёс и ей немного еды.       — Говорят, у него сотрясение мозга, небольшая травма головы.       Ага, конечно. Трудно потрясти то, чего нет. Но я внимательно слушаю, ловя каждое слово прекрасной Гермионы. Мерлин, как же она хороша, даже сейчас, когда тень грусти легла на лицо. Когда нежные руки сжимают маленький стаканчик с чаем. Когда она заправляет за ухо непослушные кудряшки лёгким движением маленькой ладони. Как я хочу зарыться носом в её волосы и мурчать от кайфа.       Я так близко к ней, что едва ли между нами остаётся пространство. Довольный, я отмечаю, что она не отстраняется.       Остался последний день. А уже первого марта я, человек по имени Грэг, навсегда исчезну. И она даже обо мне не вспомнит.       Блять…       — Проклятие удалось снять. Но колдомедики настаивают, что ему нужно остаться тут на пару дней. — Гермиона вздыхает. — Я бы тоже осталась, но мне не разрешили.       Внезапно она посмотрела прямо мне в глаза, замерла. Я даже боялся дышать, изучая, запоминая каждую чёрточку её лица.       — Грэг, спасибо тебе огромное. Ты так вовремя оказался рядом.       Она мне улыбнулась.       Улыбнулась.       И я… я чуть не ляпнул, что люблю её. Но быстро опомнился.       — Да, это… каждый поступил бы так же. — Не, ну реально, чё я как идиот разговариваю? Был же нормальный вроде. Люди, видать, все идиоты.       — Не уверена, что каждый. Но ты настоящий герой.       Она встала.       — Мне пора.       — Давай вместе пойдём. Мы ж соседи. — Я улыбаюсь, стараясь не выдавать того, что не готов расставаться с ней ни на секунду.       — А, точно. — Гермиона снова улыбается.       Домой мы шли пешком. Ночной Лондон шумел, но я не слышал и не замечал ничего. Мы не просто шли рядом, а как настоящая парочка медленно шагали, болтая обо всём на свете.       — Да, я недавно его читала, — оживилась Гермиона, когда я стал рассказывать ей про книгу, которую она всю неделю читала. — У Канта интересная философская теория. Я приятно удивлена, что ты интересуешься философией эпохи Просвещения.       Прячу улыбку, опуская взгляд и пожимая плечами, цитирую:       — Человек — это высшая ценность.       Мне нравится наблюдать за её реакцией. Родная моя, я знаю тебя не хуже, чем ты знаешь сама себя. Я влюблён в каждую ресничку, каждую родинку на твоём теле.       Как жаль, что я не мог загадать желание стать человеком и остаться с тобой. Даже в мире с дохлым Уизли. Теперь-то он спасён и не умрёт… пока что…       Мы подходим к дому. Поднимаемся на этаж, она чуть впереди, и я любуюсь прекрасным видом, открывающимся мне сзади. Котом я не мог оценить это по достоинству. Мне казалось, что быть мелким и шнырять между ног — это преимущество. Но только теперь я осознаю, как сильно заблуждался. Руки так и тянутся пощупать эти сочные булочки.       Блять.       Сжимаю кулаки, чтобы вернуть контроль. Мы останавливаемся у двери в наш дом. Гермиона поворачивается, чтобы что-то сказать, прежде чем открыть дверь и исчезнуть за ней. Она оказывается зажатой между мной и деревянной поверхностью. Кровь закипает в жилах, я теряю контроль, приближаюсь. Носом упираюсь в её щеку. Как жаль, что я не могу мурчать. Как мне этого не хватало. Запаха её волос.       — Грэг, — тихо, но твёрдо произносит Гермиона, пытаясь увеличить дистанцию. А я наслаждаюсь тем, как её дыхание щекочет мне ухо.       — Да, да. — Я с трудом заставляю себя отстраниться. И только невесомо касаюсь кончиком мизинца её запястья. От этого микро-прикосновения всё тело пронзает током. Ни один кот не способен испытать такие чувства.       — Спокойной ночи, Грэг. — Гермиона практически падает внутрь нашей квартиры, унося с собой весь свет этого мира.       Я стою ещё пару минут, прислонившись лбом к двери, восстанавливая мысли, которые каруселью скачут в голове.       Наконец выдыхаю. Теперь надо придумать, как провести ночь, не привлекая внимания соседей. Захожу за лестницу, в укромный уголок, снимаю куртку, расстилая как лежанку. Стягиваю проклятые ботинки. Фу… И не вылижешь себя. Сворачиваюсь калачиком и пытаюсь уснуть. Но человеческое тело странным образом чувствует дискомфорт. Слава Мерлину, усталость посылает в жопу желания изнеженного организма и вырубает его в нокаут сна.