В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Когда Сичэнь впервые за долгое время привёл в Нечистую Юдоль Мэн Яо, Не Минцзюэ принял его хоть и сдержанно, но приветливо, ничем не показав, что сомневается насчёт него. Лань Ванцзи был молчалив, как и прежде, как ни пытался Мэн Яо разговорить его, а что касается А-Юаня, то Не Хуайсан с Не Минцзюэ и Лань Ванцзи сделали всё, чтобы визит Мэн Яо прошёл незаметно для него. Пока братья Не принимали Сичэня и Мэн Яо, А-Юань читал книги в библиотеке, отобранные для него Не Хуайсаном и упражнялся в стихосложении — и то, и другое так увлекло А-Юаня, что до визита Мэн Яо ему попросту не было дела. Сичэнь всё же не мог не заметить, что Лань Ванцзи явно не расположен к Мэн Яо, и однажды спросил: — Что заставляет тебя питать такое предубеждение к Мэн Яо, А-Чжань? Он не раз и не два помогал мне, я ему очень обязан. — А если окажется, что этот человек не вполне честен, брат? — прямо спросил Лань Ванцзи. — Будь это так, А-Яо не стал бы поддерживать меня столько времени, А-Чжань, — уверенно ответил Сичэнь. — А у тебя есть какие-то причины сомневаться в А-Яо?       Лань Ванцзи не ответил. Не Хуайсан же, помня о его предостережении, когда Мэн Яо и Лань Сичэнь отбыли, спросил: — Ванцзи-сюн, скажи, а когда ты понял, что Мэн Яо нельзя доверять? Признаюсь, мне он показался обаятельным… — Ты не видел его лица в тот день, когда я защищал Вэй Ина, — вздохнул Лань Ванцзи. — Его взгляд и улыбка просто сочились ядом. Поэтому, когда он здесь, я сделаю всё, чтобы спрятать от этого человека А-Юаня. — Мэн Яо хотел сделать дурно Вэй-сюну? — спросил Не Хуайсан. — Но какой ему резон в этом? Разве что он сблизился бы с Су Шэ, и тот отомстил бы Вэй-сюну через Мэн Яо. — Может быть, — признал Лань Ванцзи, — но Мэн Яо вполне мог хотеть избавиться от Вэй Ина и ради того, чтобы завладеть его знаниями и использовать их тайком. — И не только от Вэй-сюна… — внезапно понял Не Хуайсан. — Мэн Яо избавился от Вэнь Жоханя, чтобы обеспечить себе репутацию героя, втёрся в доверие к Цзинь Гуаньшаню и незаметно избавился от него и от его жены, а теперь, когда у Мэн Яо развязаны руки, он захочет избавиться от дагэ, одновременно отомстив за его к себе суровость, и прибрать к рукам орден Не… — Мэн Яо избавился от Цзинь Гуаньшаня? — переспросил Лань Ванцзи. — Я бы отнюдь не удивился, будь это именно так, но нам нужны доказательства. — Именно Мэн Яо, Ванцзи-сюн. Из мести за то, что тот дважды отверг его попытки быть принятым в орден Цзинь. И чтобы поскорее смочь стать верховным заклинателем и творить, что пожелает. Доказательства вины Мэн Яо в смерти Цзинь Гуаньшаня мы рано или поздно добудем, но сейчас… Что нам делать, Ванцзи-сюн? Дагэ и нашего Сичэня надо спасать. — Пока — понаблюдаем за Мэн Яо, — решил Лань Ванцзи. — Но нельзя дать понять Мэн Яо, что мы оба подозреваем его в нечестности. Не Хуайсан кивнул. — Ты прав, Ванцзи-сюн. Понаблюдаем. Тебе легко будет сделать вид, что Мэн Яо тебе безразличен, а я сделаю вид, что ничего не знаю, — он слегка улыбнулся, — как всегда.       Так оба и поступили. Не Хуайсан во время визитов Мэн Яо в Нечистую Юдоль внимательно прислушивался к его разговорам с Не Минцзюэ и Лань Сичэнем, готовый в любой момент прийти дагэ на помощь, но в неизбежных беседах с Мэн Яо не подавал и виду, что подозревает его хоть в чём-то. Лань Ванцзи же, написав Цижэню об их с Не Хуайсаном решении и получив одобрение дяди и позволение действовать, как они с младшим Не сочтут нужным, узнавал у Не Минцзюэ, когда тот намерен принять Мэн Яо в Нечистой Юдоли, и в эти дни, с помощью талисмана перемещения доставлял Юаня в Облачные Глубины, где о нём заботился Цижэнь, помогая Юаню сойтись с Цзинъи и понемногу обучая ланьским техникам, ведь изгнание Лань Ванцзи из ордена никак не касалось его приёмного сына.       В один из таких дней, когда Юань гостил у Цижэня, Лань Сичэнь навестил Нечистую Юдоль вдвоём с Мэн Яо и, после обычного чаепития с Не Минцзюэ, сказал: — А-Яо просил меня научить его игре на гуцине, чтобы исполнять для Минцзюэ-сюна Песнь Очищения Сердца, когда это будет не в моих силах.       Не Хуайсан, помня предупреждение Лань Ванцзи только улыбнулся, чуть обмахиваясь веером, а Лань Ванцзи сдержанно ответил: — Если брат так решил — пусть так и будет.       Не Хуайсан внутренне забеспокоился, что Мэн Яо может уловить в голосе Лань Ванцзи тень неодобрения, но сказано это было так ровно, что в словах Ванцзи слышалась лишь почтительность к решению старшего брата. Однако с тех пор оба — и Не Хуайсан, и Лань Ванцзи — поняли, что теперь им следует быть вдвойне осторожными. Когда Лань Сичэнь начинал обучать Мэн Яо игре на гуцине, Лань Ванцзи, под предлогом того, что брату и Мэн Яо не следует мешать, уводил Не Хуайсана в сад, предлагая заняться каллиграфией в беседке. Они оба действительно располагались в саду, и Не Хуайсан, всё это время не перестававший совершенствоваться в создании талисманов, активировал один совершенно особый — его тайную гордость — способный скрыть их с Лань Ванцзи внимание и от менее сильного заклинателя, вроде Мэн Яо, и от мастера уровня Сичэня, и Лань Ванцзи весь обращался в слух, как и Не Хуайсан. Но пока уличить Мэн Яо в чём-то дурном ни Не Хуайсан, ни Лань Ванцзи не могли — он лишь прилежно обучался у Сичэня музыке, и однажды глава Лань признал, что Мэн Яо знает и умеет достаточно, чтобы быть в силах сыграть для Не Минцзюэ Песнь Очищения Сердца. — Я бы предпочёл, чтобы для меня её играл Сичэнь, — признался Не Минцзюэ, — но, разумеется, он не может быть со мной так часто, как это нужно для того, чтобы Песнь Очищения Сердца помогла бы мне полностью исцелиться от склонности к искажению ци, ведь дела ордена не могут ждать. — К сожалению, Минцзюэ, — кивнул Сичэнь, и было видно, что необходимость вернуться в Облачные Глубины и оставить Не Минцзюэ действительно огорчает его. — Мне в самом деле пора.       Простившись с Сичэнем, Лань Ванцзи и Не Хуайсан стали вслушиваться в игру Мэн Яо особенно внимательно. Лань Ванцзи, которому относительно ланьских мелодий Не Хуайсан доверял безоговорочно, прислушивался к игре Мэн Яо не только ушами, но и с помощью духовной энергии, чтобы исключить малейшую возможность обмана со стороны Мэн Яо. Но тот сыграл именно Песнь Очищения Сердца, правильно от начала до конца. И тут в глазах Не Хуайсана сверкнуло осознание. — Ну конечно! Мне следовало догадаться раньше, что на уме у Мэн Яо. Убить Вэнь Жоханя, чтобы обеспечить себе репутацию, поддерживать нашего Сичэня, чтобы втереться к нему в доверие до такой степени, чтобы наш Сичэнь решился обучить Мэн Яо исполнению одной из тайных мелодий ордена Лань, потом втереться в доверие к дагэ, регулярно уединяясь с ним, а потом… — Намеренно исказить эту мелодию и спровоцировать у Чифэн-цзуня приступ искажения ци, дабы выдать его смерть за обычную для адептов ордена Не, — понял Лань Ванцзи. — Вот только хватит ли на это умения у Мэн Яо? — Тут не нужно умение, Ванцзи-сюн, — вполголоса ответил Не Хуайсан. — Мэн Яо потребуется только способность обаять нашего Сичэня. Если Мэн Яо убедит его, наш Сичэнь познакомит его и с иными мелодиями, что хранятся в запретной секции библиотеки ордена Лань. — А вплести Песнь Смятения в Песнь Очищения Сердца, к сожалению, куда легче, чем кажется, — добавил Лань Ванцзи. — Незнающий человек даже не заподозрит, что мелодия изменена хоть немного. Недаром Мэн Яо так прилежно учился у брата. Не Хуайсан побледнел. — О, будь у нас доказательства, Ванцзи-сюн… Как ни жаль, но нам придётся позволить Мэн Яо раз или два (но не более, чтобы не навредить дагэ слишком сильно), сыграть Песнь Очищения Сердца изменённой — зато у нас будут верные доказательства намерений Мэн Яо. Если дагэ слишком скоро станет плохо от игры Мэн Яо, это будет ему не на руку… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Вот только какой резон Мэн Яо избавляться от Чифэн-цзуня? — Причин целых две, Ванцзи-сюн, — ответил Не Хуайсан. — Первая из них — размолвка с дагэ, наверняка серьёзная, не будь её, Мэн Яо не ушёл бы к Вэням, а вторая, и, явно куда более существенная, в том, что если не будет дагэ, Мэн Яо, теперь, когда нет Цзинь Гуаньшаня, и у него фактически развязаны руки, приберёт орден Не к своим рукам, ведь меня он считает пустым местом… — Этого не случится, — твёрдо пообещал Лань Ванцзи, — но пока мы будем наблюдать за Мэн Яо, А-Юаню лучше будет побыть в Облачных Глубинах, под защитой дяди Цижэня. Если Мэн Яо начнёт бывать в Нечистой Юдоли, А-Юаню может быть небезопасно, а рядом с дядей Цижэнем ему будет спокойнее всего. — Я напишу наставнику Ланю, непременно. Ванцзи-сюн, — пообещал Не Хуайсан, и оба погрузились в создание талисманов.       Мэн Яо, не подозревавший, о чём говорили они оба, к тому времени уже покинул Нечистую Юдоль, а Не Минцзюэ, ощущавший умиротворение после того, как прослушал Песнь Очищения Сердца, погрузился в дела клана Не. Отложив готовые талисманы, бережно разделённые на две изящные стопки — созданные им самим и созданные Лань Ванцзи, Не Хуайсан, видя, что Второй Нефрит Лань погрузился в задумчивость, спросил: — Что такое, Ванцзи-сюн? Не отпускают воспоминания о Вэй-сюне? — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи. — Я не могу забыть того, о чём рассказал мне Вэй Ин перед смертью. Что, если бы Вэнь Цин всё же не удовлетворила его просьбу о пересадке золотого ядра Цзян Ваньиню?.. Не Хуайсан покачал головой. — Этого бы не случилось, Ванцзи-сюн. Вэнь Цин слишком любила своего брата, поэтому понимала Вэй Усяня, как никто. Случись такое с Вэнь Цюнлинем, Вэнь Цин бы собственноручно вырезала у себя золотое ядро и пересадила ему. Да ведь и ты бы сделал для нашего Сичэня то же самое, если бы пришлось, верно? Как и я для дагэ. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Это я виноват — мне не следовало позволять Цзян Фэнмяню забирать в Пристань Лотоса Вэй Ина… Не Хуайсан снова покачал головой. — Если бы ты взял Вэй-сюна с собой в Гусу, Ванцзи-сюн, Юй Цзыюань разнесла бы Облачные Глубины вторично, только бы заполучить обратно свою безответную игрушку для битья (прости за резкость, но именно ею Вэй-сюн для Юй Цзыюань всегда и был) и заодно — телохранителя своего сына. А если бы ты убил Юй Цзыюань (я допускаю, что ты вполне смог бы, любовь к Вэй-сюну придала бы тебе сил), тебя бы навсегда возненавидели и Цзян-сюн, и его сестра. Если бы кто-нибудь спросил меня, я бы ответил, что смерть Юй Цзыюань была справедливым воздаянием за её жестокость, но то, что случилось с Вэй-сюном почти наверняка было неизбежно… Ванцзи-сюн! — Не Хуайсан не на шутку перепугался, увидев, что Лань Ванцзи побледнел, как полотно и прижал ладонь к груди. — Я так и знал, что та болезнь ещё даст о себе знать. Прими-ка вот это, — настойчиво сказал он, поспешно вкладывая в рот друга небольшую пилюлю, коробочку с которыми предусмотрительно носил при себе. — Подержи во рту, не глотай, сейчас пройдёт.       Лань Ванцзи действительно задышал легче. Не Хуайсан хотел было уложить его на подушки в беседке, но к ним уже шёл Не Минцзюэ, услышавший восклицание Не Хуайсана из открытого окна своих покоев. Вдвоём с Не Хуайсаном, который нипочём не хотел оставлять друга, они перенесли Лань Ванцзи в покои целителей, которые внимательно осмотрели его, сделали всё, что было в их силах, и твёрдо посоветовали полный покой и отдых. — Я побуду с Ванцзи-сюном, дагэ, — решил Не Хуайсан, и Не Минцзюэ не стал возражать.       Лань Ванцзи заснул, но сон его нельзя было назвать спокойным. Он шептал имя Вэй Усяня, тихо постанывал и по щекам его время от времени катились слёзы. Заканчивая писать письмо Лань Цижэню, в котором прямо рассказал своему наставнику всё о подозрениях насчёт Мэн Яо, прося пока что позаботиться об А-Юане, оставив того на более или менее продолжительный срок в Облачных Глубинах, и быть с Мэн Яо настороже, если тот нанесёт однажды визит в Гусу, Не Хуайсан, обмахивая друга исцеляющим веером, дал себе слово, что поспорит с богами, если потребуется, но однажды вернёт Вэй-сюна. Видеть слёзы Лань Ванцзи и печаль А-Юаня за приёмного отца ему было слишком больно. К тому же, Не Хуайсан и сам немало тосковал о Вэй Усяне.       Едва Не Хуайсан отослал письмо в Облачные Глубины, как в покои тихо вошёл Не Минцзюэ и тоже вполголоса спросил: — Хочешь, я сменю тебя рядом с Лань Ванцзи, А-Сан? Не Хуайсан покачал головой. — Я останусь с Ванцзи-сюном, дагэ. Я не устал.       Не Минцзюэ кивнул, не в силах не заметить, что Не Хуайсан явно изменился к лучшему, стал сильнее и окреп с тех пор, как Лань Ванцзи поселился в Нечистой Юдоли, и вышел.       Оставшись наедине со спящим Лань Ванцзи, Не Хуайсан раскрыл веер и, бережно обмахивая Лань Ванцзи, свободной рукой начертил в воздухе целительный талисман. В чём другом, а в создании талисманов Не Хуайсану не было равных, а ради Лань Ванцзи и А-Юаня он нарочно приналёг на создание целительных талисманов, один из которых теперь должен был помочь окончательному восстановлению Лань Ванцзи. Впрочем, как предупредил Не Хуайсана один из лекарей, полному восстановлению прежнего здоровья Ханьгуан-цзюня помогло бы скорее исцеление души, чем тела. И сейчас, легонько обмахивая друга веером, от чего воздух вокруг словно бы очистился и посвежел, и передавая ему духовную энергию, Не Хуайсан шёпотом пообещал: — Я сделаю всё, чтобы вернуть Вэй-сюна, Ванцзи-сюн. Ради меня и А-Юаня — держись…       Лань Ванцзи глубоко вздохнул, с лица его сошла испарина, складка меж бровей разгладилось, и он заснул совершенно спокойно.