В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Лань Ванцзи, уладив в Юньпине дела с погребением Мэн Яо, отправился домой. После всего пережитого хотелось добраться до Цинхэ, не спеша, и вместо того, чтобы лететь на мече, он нанял лодку. Медитируя, Лань Ванцзи смог найти дух Мэн Яо и тот поблагодарил за возможность обрести покой рядом с матерью — уже одно это уберегло Мэн Яо от желания мстить. — Я бы всё равно едва ли прожил долго, — признался Мэн Яо. — Не сейчас, так после, но, признаюсь, я был готов к тому, что могу умереть раньше времени. А вы втроём подарили мне поединок, погибнуть в котором было не совестно. — Лань Ванцзи показалось, что в голосе Мэн Яо проскользнула улыбка. — Мы одержали над тобой верх только чудом, — ответил Лань Ванцзи. — Благодаря Не Хуайсану. — Не знаю, благодаря ли его веерам или твоему гуциню, но Не Хуайсан действительно меня обошёл. Кто бы мог подумать, каков он на самом деле… Прощай. Конечно, за всё, что я успел сделать, мне предстоит понести наказание, но ведь рано или поздно оно останется позади. Позаботься об А-Лине. — Ты успел привязаться к нему? — не без удивления спросил Лань Ванцзи. Дух Мэн Яо чуть слышно усмехнулся: — Любить сына Цзинь Цзысюаня мне было как будто бы и не за что, но да, я и сам не заметил, как привязался к своему племяннику. Вздорный мальчишка, но добр донельзя, это у него явно от матери. Полюбил Фею, полюбил Сысы. — Дух Мэн Яо помедлил и произнёс: — Сысы… Кто бы мог подумать, что её побег принесёт ей столько счастья. Только бы Не Минцзюэ оберегал её хорошенько. — Так и будет, — пообещал Лань Ванцзи. — А об А-Лине позаботится Цзян Ваньинь. — Да, действительно, — согласился Мэн Яо. — Ваньинь не позволит, чтобы с головы А-Лина и волос упал. Прощай, мне пора… — Прощай, — кивнул Лань Ванцзи. Вынырнув из медитации, он вполголоса спросил у гребца: — Далеко ли ещё до Юньмэна? — Уже вот-вот, — ответил гребец. — Желаете сойти, господин?       Лань Ванцзи кивнул, и, щедро расплатившись, шагнул на причал. До Пристани Лотоса здесь было совсем близко. Лань Ванцзи внезапно пришло в голову, что стоило бы навестить главу Цзян и поговорить с ним о будущем Цзинь Лина. * — Ты? — только и спросил Цзян Чэн, узнав о приходе Лань Ванцзи и встретив его. — Зачем ты здесь? — Ты слышал о том, что произошло с Мэн Яо? — сразу же перешёл к сути Лань Ванцзи. — От А-Сана, — кивнул Цзян Чэн. — Больно думать, что я мог верить Мэн Яо и не верить Вэй Усяню. Каким бы он ни был, он всё же был моим шисюном, даже перестав носить меч и начав практиковать путь тьмы. Он не открылся даже сестре, хотя, казалось бы, уж ей-то… — Выслушай меня, — неожиданно требовательно произнёс Лань Ванцзи, так что Цзян Чэн при всей его горячности не смог ничего возразить, и рассказал всё о золотом ядре Вэй Усяня. — Я считал его братом, а он молчал, — вздохнул Цзян Чэн. — Щадил мою гордость, выходит. А я поступил не лучше собственной матери, позволив ненависти взять верх над собой… — Он сжал правую руку в кулак, Цзыдянь заискрил сильнее обычного. — Я должен признаться, я нарочно внушал Вэй Усяню мысль о твоей ненависти к нему, так как не хотел потерять его, хотя, в итоге всё равно потерял, но ты-то… Почему ты молчал столько времени? У вас с братом были все возможности спасти и Вэй Усяня, и Вэнь Цин с её драгоценными знаниями. Что, тоже опасался за репутацию ордена? — Нет, — коротко ответил Лань Ванцзи. — Я не хотел принуждать Вэй Ина идти со мной, хотя, нам обоим было очень больно молчать о чувствах друг к другу. А вот ты… — Взгляд Лань Ванцзи прожёг Цзян Чэна холодом. — Ты столько лет внушал Вэй Ину мысль о ненависти ко мне, что в конце концов Вэй Ин и сам в это поверил… Цзян Чэн горько вздохнул. — Как бы там ни было, сейчас мне нисколько не легче, чем тебе. Я люблю Не Хуайсана, давно люблю, но, даже открывшись друг другу, мы не сможем быть вместе. На мне — Пристань Лотоса, а А-Сан, теперь, когда нет Мэн Яо, возьмёт на себя заботу об ордене Цзинь и об А-Лине. — Вы сможете быть вместе, пусть и со временем, — поправил Лань Ванцзи. — Когда А-Лин станет старше и возглавит орден Цзинь, либо Не Хуайсан сможет поселиться с тобой, либо ты — в Нечистой Юдоли. — А-Сан никогда не покинет ордена, который искренне любит, — вздохнул Цзян Чэн, — да он и не поселится в Пристани Лотоса, где ему пришлось принять на себя удар Цзыдяня от моей матери. — Я упокоил дух Юй Цзыюань, он больше никому и никогда не сделает дурно, — сдержанно пообещал Лань Ванцзи. — Тогда сделай ещё кое-что, — вдруг попросил Цзян Чэн. — Ты достаточно силён, чтобы помочь мне. — В чём? — спросил Лань Ванцзи, впрочем, уже догадываясь. — Твои Смертельные Струны, — ответил Цзян Чэн. — Это единственное, что могло бы развеять Цзыдянь. Единственное, что помогло бы мне избавиться от Цзыдяня, это честный поединок один на один. — Тебе больно носить его? — спросил Лань Ванцзи. Цзян Чэн горько усмехнулся: — Духовное оружие не должно причинять страданий, но для меня носить Цзыдянь — пытка, даже при том, что он не раз спасал мне жизнь в битвах и на ночных охотах. — Слишком много воспоминаний о боли? — понял Лань Ванцзи. — Больше, чем ты думаешь, — признался Цзян Чэн. — Наставник Лань наверняка был строг с тобой на тренировках, но всё же тебе не представить, каково это — получать по рукам за каждую ошибку тем же оружием, с которым должен тренироваться.       Лань Ванцзи вынужден был признать, что Цзян Чэн прав — как бы ни был строг дядя Цижэнь с ним самим и с братом во время тренировок, но получать удары, пусть не кнута, а ферулы, за ошибки на тренировках — до этого не доходило никогда. Цзян Чэн понял его по глазам и добавил: — Прошу, не пытайся отговорить меня, мне до сих пор снится это в кошмарах, едва не сводящих с ума. Говоря между нами, было время, когда я тебя практически ненавидел, особенно, после событий в пещере черепахи-губительницы, но А-Лин слишком полюбил тебя и твоего брата, так что мне не хотелось бы с тобой ссориться. Если ты помог бы мне избавиться от Цзыдяня, это послужило бы нашему окончательному примирению. — Он снова чуть слышно усмехнулся: — Можно было бы собрать адептов, всё же, Смертельные Струны против Цзыдяня — познавательное зрелище, но… Незачем демонстрировать адептам слабость духовного оружия их главы. — Да, но ты уверен, что тебе будет достаточно Саньду? — спросил Лань Ванцзи. — Было ведь достаточно одного меча моему отцу, — вздохнул Цзян Чэн. — А Цзыдянь… Мне всё больше кажется, что это оружие несёт на себе проклятье. Прежде оно накапливало гнев матери, подобно тому, как сабли ордена Не накапливают гневную ци, а теперь накапливает мой гнев. Лань Ванцзи кивнул. — Но всё же для этого нам лучше выйти на тренировочное поле — там удобнее будет сделать всё, что нужно. — Ты прав, — согласился Цзян Чэн.       Они вышли на тренировочное поле и Цзян Чэн призвал Цзыдянь, а Лань Ванцзи активировал свой гуцинь. Это действительно было очень красивое зрелище: светло-фиолетовое сияние Цзыдяня сплелось с лазурным мерцанием струн гуциня Ванцзи, те оплели духовный кнут Цзян Чэна и Цзыдянь словно бы просто исчез. Духовный кнут был весьма длинным, но и струны Ванцзи оказались не короче, обвив Цзыдянь. Цзян Чэн почувствовал немалое облегчение, поняв, что Цзыдяня на его руке больше нет. Не склонный к слишком бурному проявлению чувств, Цзян Чэн, тем не менее, совершенно искренне приобнял Лань Ванцзи, слегка похлопав того по плечу и сказав вполголоса: — Я у тебя в долгу. Лань Ванцзи кивнул и сказал также вполголоса: — Я буду поддерживать А-Лина.       Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Оба с удивлением увидели на краю тренировочного поля Не Хуайсана с Цзинь Лином на руках. Малыш хлопал в ладоши и восклицал: — Цзюцзю, дядя Ванцзи, как же красиво! — А-Сан, А-Лин? — не сдержал удивления Цзян Чэн, позволяя Фее, также бывшей здесь, облизать себе руку, теперь свободную от Цзыдяня. — Почему вы… — Я всё расскажу, А-Чэн, — пообещал Не Хуайсан, — только прежде нужно позаботиться об А-Лине — он не подаёт вида, но совершенно растерян.       Лань Ванцзи кивнул в ответ на краткий взгляд Цзян Чэна и бережно взял А-Лина на руки. Он умел заботиться о детях, благодаря А-Юаню, поэтому охотно согласился приготовить названому племяннику ванну и заварить чаю с травами. Цзинь Лин любил Второго Нефрита Лань нисколько не меньше, чем цзюцзю и дядю Хуайсана, поскольку, несмотря на молчаливость и сдержанность, Лань Ванцзи был очень нежен, умел убаюкать, рассказывал чудесные истории, замечательно играл на гуцине, у него на руках было спокойно — так спокойно, что А-Лин мгновенно задремал, положив голову Лань Ванцзи на плечо, не дождавшись ванны и чая, и Лань Ванцзи отнёс его в спальню. — Переволновался и устал? — понял Цзян Чэн. — Но что всё-таки случилось в Башне Золотого Карпа? — Мы с братом Сичэнем отправились туда, чтобы уладить дела теперь, когда нет Мэн Яо. Я сделал всё необходимое, чтобы временно присоединить орден Цзинь к ордену Не — до совершеннолетия А-Лина, брат Сичэнь это засвидетельствовал и отвёз в Облачные Глубины Цинь Су и маленького А-Суна, а я подумал, что лучше будет отвезти А-Лина к тебе, пока в Башне Золотого Карпа всё не уляжется. И Фею, разумеется, тоже, — ответил Не Хуайсан. — А-Лин действительно был очень растерян. Кому угодно стало бы не по себе в такой ситуации. Цзян Чэн кивнул и спросил: — Что теперь будет с орденом Цзинь? — Я позабочусь о нём и стану наставником А-Лина, А-Чэн, — пообещал Не Хуайсан. — Тогда в своё время А-Лин станет отличным главой. Дагэ теперь исцелился от склонности к искажению ци, так что продолжит управлять орденом Не, а я — позабочусь об ордене Цзинь и об А-Лине. — А что будет с нами, А-Сан? — вздохнул Цзян Чэн. — Мать видела, что я к тебе неравнодушен, ещё в юности, и когда узнала, что это действительно так, то с такой силой отхлестала меня по щекам, что чудом не вывихнула мне челюсть, но до кнута каким-то чудом не дошло, а потом и вовсе махнула рукой на моё признание, видимо, отдав себе отчёт, что меня не привлекают девушки отчасти из-за неё, ведь… — Не надо об этом, мой А-Чэн, — успокоил его Не Хуайсан. — Твоей матери давно нет, она не помешает нашему счастью. Будем видеться, пока А-Лин растёт, а когда станет главой Цзинь, мы соединим орден Цзян и орден Не. — Я люблю тебя, — прошептал Цзян Чэн. — Моя мать, как и остальные, считала тебя никчёмным, но я видел, что это не так, когда ты закрыл Вэй Усяня собой от её кнута. — Я, по правде сказать, больше всего боялся, что Юй Цзыюань отсчитает Вэй-сюну двойное количество ударов Цзыдянем после моего отъезда тогда, — признался Не Хуайсан. — Чудо, но этого не случилось, — ответил Цзян Чэн. — Мать лишь оставила Вэй Усяня без еды до конца дня, но не более. — Не думай о своей матери, — посоветовал Не Хуайсан. — В ордене Цзинь всё благополучно, А-Лин в безопасности — сегодня я останусь с тобой. — Благодарю тебя, сокровище моё, — прошептал Цзян Чэн, собираясь снова поцеловать Не Хуайсана, но их прервал Лань Ванцзи. — А-Лин заснул, я начертил талисман, чтобы его не потревожили, а мне пора, — сказал он сдержанно. Цзян Чэн кивнул. — Разумеется. Спасибо, что рассказал мне о Вэй Усяне и сделал то, что сделал. — Мгм, — только и ответил Лань Ванцзи, а Не Хуайсан добавил: — Я скоро прилечу в Нечистую Юдоль, Ванцзи-сюн, А-Юань даже не успеет соскучиться.       Лань Ванцзи кивнул ему, встал на меч и улетел, а Не Хуайсан заключил Цзян Чэна в объятия и приник к нему уже куда более продолжительным поцелуем. *       Прежде, чем вернуться в Цинхэ Не, Лань Ванцзи решил ещё заглянуть в деревню Мо и позаботиться о Второй госпоже Мо, которая всё ещё не теряла надежды, что Цзинь Гуаньшань вспомнит о ней и о её маленьком сыне. Разумеется, все в семействе Мо были впечатлены визитом Второго Нефрита Лань, и, несмотря на то, что до деревни Мо в своё время дошли новости об изгнании Лань Ванцзи из родного ордена, здесь знали и другое — раз сам глава Не, олицетворение справедливости, принял Второго Нефрита у себя и оказывает ему гостеприимство и покровительство, значит, ни уважения, ни статуса среди заклинателей Второй Нефрит Лань не потерял и пренебрегать его визитом не следует. Когда Лань Ванцзи, как всегда кратко, объяснился насчёт цели своего визита, староста деревни Мо с женой обменялись взглядами, мол, не один глава ордена, так другой, и тут же проводили гостя к второй госпоже Мо.       Та в это время спокойно играла с маленьким Сюаньюем и жгла благовония, благодаря Небеса, что все недавние потрясения, взволновавшие мир заклинателей, никак не коснулись их обоих. Лань Ванцзи тихо постучал и вошёл. — Сам Ханьгуан-цзюнь… — Вторая госпожа Мо почтительно поклонилась и маленький Сюаньюй, как умел, последовал её примеру. — Что привело в деревню Мо Второго Нефрита Лань?       Лань Ванцзи сел напротив неё, и, позволив Сюаньюю устроиться у себя на коленях и с искренним восхищением играть нефритовой подвеской на его поясе, рассказал в нескольких словах, что произошло с Цзинь Гуаньшанем и с орденом Цзинь в целом. Выслушав его, Вторая госпожа Мо осторожно спросила: — Я понимаю, ни глава Цзинь, теперь уже бывший, ни орден Цзинь в дальнейшем теперь уже не примет участия в нашей с А-Юем судьбе, но ведь Ханьгуан-цзюнь прибыл сюда не только ради того, чтобы сообщить об этом?.. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Вторая госпожа Мо права — о судьбе Второй госпожи Мо и маленького Мо Сюаньюя необходимо позаботиться, и я здесь как раз для этого. Вторая госпожа Мо станет супругой моего дяди, а А-Юй станет членом ордена Лань, получив ещё лучшее образование, чем мог бы получить в ордене Цзинь. Мой дядя будет оберегать Вторую госпожу Мо и усыновит А-Юя. — Это будет несравнимо лучше, чем оставаться здесь, Ханьгуан-цзюнь, — согласилась Вторая госпожа Мо. — Но ведь Ханьгуан-цзюнь изгнан из Облачных Глубин, и если Ханьгуан-цзюнь вернётся в Облачные Глубины, Ханьгуан-цзюня могут попросту не впустить… — Я напишу дяде, и он встретит нас, — пообещал Лань Ванцзи, и тут же послал бабочку своему дяде, с просьбой встретиться, где Цижэнь сам пожелает, но, разумеется, не в самих Облачных Глубинах, предупредив Вторую госпожу Мо, что с собой брать ничего нет нужды, ведь в Облачных Глубинах и у неё, и у маленького А-Юя будет всё.       Ответ Цижэня пришёл почти тут же — он посоветовал встретиться даже не в Гусу, а на территории бывшего Цишань Вэнь, откуда Цижэнь со своей невестой и А-Юем отправится в Облачные Глубины, а Лань Ванцзи — в Нечистую Юдоль. Вторая госпожа Мо подобрала своё лучшее платье, самое нарядное ханьфу для Сюаньюя и все трое, встав на Бичэнь, полетели в сторону бывшего Безночного города — Лань Ванцзи слышал, что теперь это место носит название Град Процветающей Торговли, так как крупные и средние ордена, принимавшие участие в Аннигиляции Солнца, справедливо разделили территорию Вэней между собой и сделали её тем, что вернее всего всегда послужит средством, способным предотвратить любую войну — местом торговли, и, как оказалось, это решение было самым верным. Маленький Мо Сюаньюй взвизгнул от восторга, оказавшись в воздухе, повторяя, как красивы облака, и каким маленьким всё кажется сверху, но вскоре устал, зарылся в одежды Лань Ванцзи и заснул.