В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Две брачные церемонии в Облачных Глубинах были по-ланьски скромными, но при этом полными столь искреннего тепла, что и Вторая Госпожа Мо, и Цинь Су чувствовали себя ещё счастливее, чем на самых роскошных брачных церемониях в ордене Цзинь. Вина не было — все выпили чаю, съели праздничный обед и теперь беседовали. Вторая Госпожа Мо и Цинь Су, зная обо всём относительно Лань Ванцзи и А-Юаня, искренне стремились обласкать и развлечь воспитанника Лань Ванцзи, вовсе не желая, чтобы А-Юань робел в их присутствии, и даже Цижэнь сегодня совершенно забыл о своей обычной строгости, угощая А-Юаня пирожными, фруктами, соком локв и мёдом, но малыш отчего-то больше льнул к Не Хуайсану и Цзинъи. Юань слышал о Мо Сюаньюе и хотел бы познакомиться и поиграть с ним, но Сюаньюй, как и маленький Жусун, сейчас отдыхал под присмотром няни и, конечно же, Юань не стал бы тревожить его. Лань Сичэнь всё же решил осторожно расспросить своего племянника, почему тот словно бы чем-то опечален. — А-Юаня огорчает отсутствие папы-Чжаня здесь? — Не только, дядя Сичэнь, — признался Юань, — хотя и это грустно, конечно же. Я вспомнил Сяня-гэгэ — и дядю Нина тоже. Где он, что с ним сейчас? Сичэнь слегка качнул головой. — Не знаю, А-Юань, я действительно этого не знаю. Я мог бы попытаться найти и призвать Вэнь Нина, но удастся ли это — не знаю тем более. — Может, папа-Чжань смог бы? — предположил Юань. — Он ведь знал Сяня-гэгэ, может, и дядя Нин бы ему откликнулся… — Может быть, но не будем пока об этом, — благоразумно посоветовал Сичэнь. — Лучше пойдём, ты взглянешь на пару кроликов, что я выбрал для папы-Чжаня.       А-Юань мгновенно забыл о своей растерянности и увлёк на кроличью поляну также и Не Хуайсана, который всегда любил кроликов Лань Ванцзи и идею передать пару пушистых питомцев в Нечистую Юдоль одобрил с восторгом. — Дядя и я оберегаем кроликов А-Чжаня как память о нём, — сказал Сичэнь, придя на кроличью поляну. — Насчёт запрета держать животных дядя ещё прежде выдвинул аргумент, что они нужны как источник пуха для тёплых одежд. Цзинъи научился их вычёсывать, и дядя охотно поручает ему это. К тому же, кролики эти, как ни удивительно, частично спасли Облачные Глубины от разрушения. Воины Вэнь отвлеклись от разрушения резиденции, желая наловить кроликов в подарок своим домашним, и сам Вэнь Сюй решил поймать одного в подарок Вэнь Чао. Несколько кроликов действительно были пойманы, но большинство разбежались, спрятались в уже бывшем теперь гроте Лань И, где оказалось безопасно, а потом вернулись обратно. — Какие хорошенькие! — тихо ахнул А-Юань, увидев чёрно-серого пушистого Дымка и бело-рыжую Звёздочку, пушистее чуть ли не вдвое. Оба кролика знали Юаня и, обнюхав его, приветственно пискнули чуть ли не хором. — Их мы с Сан-гэгэ и отвезём папе-Чжаню? Глава Лань бережно взял кроликов и удобно устроил их в корзине, спросив: — А-Юаню хотелось бы в Нечистую Юдоль? — Дядя Сичэнь проницателен, — кивнул Юань. — Здесь сегодня особенно замечательно, и я от всей души желаю счастья и дяде Сичэню, и наставнику Ланю, но ведь папа-Чжань сейчас в Нечистой Юдоли, один… — В самом деле, — кивнул Сичэнь, тут же представив младшего брата в одиночестве с гуцинем. Не Минцзюэ и прежде едва ли мог утешить его — глава Не слишком мало знал Вэй Усяня — и добавил: — Тогда я хотя бы соберу здешнего чая, пирожных и фруктов, всё, что А-Чжань любит. Юань чуть покачал головой. — Папа-Чжань к ним и не притронется, дядя Сичэнь. Лучше взять с собой побольше морковки для кроликов. — И это тоже, — согласился Сичэнь. — Вот что, ты пока побудь с Цзинъи, вы как раз успеете сыграть партию в вэйци, а я соберу всё, что нужно.       Юань кивнул и ушёл играть в вэйци с Цзинъи, а Сичэнь спросил у Не Хуайсана, как только они остались наедине: — А-Чжань действительно так грустит в последнее время? Не Хуайсан кивнул. — Целыми днями играет мелодии, отгоняющие тьму, но даже то, что дух деда-Ланя оберегает дух Вэй-сюна, его не утешает. Сичэнь вспомнил разговор с Юанем и спросил: — А А-Чжань не пробовал сыграть мелодию, способную призвать Вэнь Нина? Наверняка А-Чжань знает хоть одну из мелодий, которыми молодой господин Вэй пользовался, чтобы… Не Хуайсан покачал головой. — Даже если бы и попробовал, Вэнь Нин вряд ли ему отзовётся, а если и отозвался бы… — Он вздохнул. — Дагэ не мягче наставника Ланя в некоторых вопросах — едва ли он потерпит присутствие в резиденции ордена Не живого мертвеца. Сичэнь кивнул. — Дух дедушки-Лань оберегает дух молодого господина Вэя — не значит ли это, что молодому господину Вэю ещё может быть дан шанс? — Я и сам не раз размышлял об этом, Сичэнь-гэ, — признался Не Хуайсан. — Говоря между нами, именно юный Вэнь Нин и мог бы помочь в этом — он живой мертвец, такое существование для него наверняка тягостно, а если бы он пожертвовал своё тело ради того, чтобы Вэй-сюн мог вернуться, это помогло бы ему присоединиться к богам. Никакой тёмной магии и запретных ритуалов при этом, заметь. Самопожертвование из дружбы не содержит в себе ничего, кроме света в чистом виде, так что выгода была бы с обеих сторон. — Если бы подобное и удалось, — вздохнул Сичэнь, — то ведь в Призрачном Генерале течёт теперь тёмная ци. Если юный Вэй вернётся в его теле, это не будет отличаться от его жизни в качестве тёмного заклинателя, то есть, новая его жизнь будет недолгой… — Я подумаю над этим, — пообещал Не Хуайсан. — У ордена Не тоже есть свои тайные знания. К тому же, повторюсь, если Вэнь Нин пожертвует своё тело Вэй-сюну из дружеских чувств, а не ради, скажем, мести или чего-то подобного, этот ритуал не будет иметь ничего общего с тёмной магией. Это известие порадует Ванцзи-сюна, в последнее время он действительно спал с лица, мы с дагэ даже беспокоились, как бы не вернулась бы его прежняя болезнь сердца. Да и я очень скучаю о Вэй-сюне. Сичэнь кивнул. — Теперь я всё чаще вспоминаю то время, когда молодой господин Вэй учился в Облачных Глубинах, и мне приходит в голову, что позволь дядя ему поселиться здесь годы назад, всё могло бы сложиться куда благополучнее… — Сичэнь-гэ думает, что Вэй-сюн смог бы уберечь Облачные Глубины от сожжения? — спросил Не Хуайсан. — Как бы талантлив он ни был, вряд ли всё же… — Я знаю, что у него вряд ли хватило бы сил спасти Облачные Глубины, — согласился Сичэнь, — но и он сам, и А-Чжань были бы куда счастливее, и, кто знает, не смягчился бы дядя, хоть немного, видя их счастье. — А А-Юань? — испытующе спросил Не Хуайсан. — Что было бы тогда с А-Юанем? Хватило ли бы у твоего дяди благоразумия убедить Цзинь Гуаньшаня не причинять мирным Вэням вреда? — Я уверен, что да, — твёрдо ответил Сичэнь. — А если бы Вэй-сюн вернулся — наставник Лань смог бы принять его и защитить от гнева ваших старейшин, которые до сих пор не смягчились даже по отношению к Ванцзи-сюну — любимому племяннику наставника Ланя? Сичэнь отпарировал без всякого смущения: — А если ты намерен со временем поселить Цзян Ваньиня в Нечистой Юдоли — ты подумал, каково ему будет рядом с А-Чжанем? Ещё и А-Юаня перепугает до слёз. — А-Чэн — не зверь, — оскорбился Не Хуайсан. — Его мать была действительно безумна, но А-Чэн — не Юй Цзыюань, и ты это знаешь не хуже меня. С Ванцзи-сюном в последний раз они расстались если и не друзьями, то уж точно вовсе не врагами, а что до А-Юаня, то ведь у А-Чэна есть А-Лин, не думаю, чтобы он стал обижать А-Юаня, сам вырастив маленького племянника. Что же касается Вэй-сюна, если он вернётся однажды, то было бы только к лучшему, если бы они с А-Чэном смогли примириться окончательно. Сичэнь вздохнул. — Примирить молодого господина Вэя с его шиди, если молодой господин Вэй всё же вернётся, будет вовсе не так просто, как бы тебе этого ни хотелось. Молодой господин Вэй, возможно, и смог бы примириться с Цзян Чэном, но вот Цзян Чэну А-Чжань был бы, как заноза в сапоге, и это лишило бы счастья вас всех. — Прежде чем об этом рассуждать, Сичэнь-гэ, — невозмутимо заметил Не Хуайсан, — нужно вернуть Вэй-сюна, а то ведь Ванцзи-сюн действительно рискует однажды уснуть и не проснуться, и это в лучшем случае. Сичэнь нахмурился. — Даже присутствие А-Юаня не придаёт ему сил? — Видимо, не так много, как хотелось бы, Сичэнь-гэ, — признался Не Хуайсан. — Разве что уроки верховой езды — А-Юань ведь уже совсем перестал бояться ездить верхом на Пушке, освоил даже езду рысью, но ездить галопом Ванцзи-сюн пока ему не позволяет. Впрочем, сейчас не будем об этом. Сегодня твой самый счастливый день, а нам с А-Юанем пора. — Ты прав, — кивнул Сичэнь, бережно передавая Не Хуайсану всё собранное. — Навещу вас, как только смогу. — Скажи мне, Сичэнь-гэ, — спросил вдруг Не Хуайсан с неожиданной серьёзностью, — а если бы случилось так, что Вэй-сюн смог бы каким-то образом вернуться в мир живых, ты и наставник Лань смогли бы принять его в Облачных Глубинах — ради счастья Ванцзи-сюна? — Да, смогли бы, — твёрдо ответил Сичэнь. — Я ради счастья А-Чжаня пошёл бы на что угодно, а дядя… Он давно признал, что был неправ по отношению к молодому господину Вэю, и что юношу следовало принять в семью ещё годы назад — сразу после возвращения А-Чжаня из пещеры черепахи-губительницы — этого требовала обыкновенная благодарность, и, сделай это дядя, можно было бы избежать целого множества несчастий. А после того, как А-Чжань передал дяде содержание своего последнего разговора с молодым господином Вэем, неприязнь дяди к нему угасла окончательно. Но если для возвращения молодого господина Вэя будет использован какой-либо тёмный ритуал, дядя вполне может и не одобрить этого, что уж говорить о старейшинах нашего ордена. — А ты, Сичэнь-гэ? — спросил Не Хуайсан. — Я уже сказал, — повторил Сичэнь. — Ради счастья А-Чжаня я принял бы что угодно. А-Чжань пережил слишком много страданий, чтобы сейчас я переживал об условностях… *       Юань и Цзинъи тем временем, заканчивая партию в вэйци, беседовали друг с другом. Оба давно не виделись и новостей было предостаточно. Юань рассказывал, как Сан-гэгэ устроил ему визит в Башню Золотого Карпа, как они подружились с А-Лином и Феей. — Ёя-цзюнь наверняка сможет отлично позаботиться об А-Лине до того времени, как он возглавит клан, — заметил Цзинъи. — Наставник Лань и дядя Сичэнь оба были так подавлены после происшествия с главой Цзинь, а наставник Лань печален до сих пор. Я однажды спросил, что так огорчает его, и наставник Лань рассказал мне о Ханьгуан-цзюне, о том, как любит своего младшего племянника, и почему тот не может вернуться, по крайней мере, пока. И дядя Сичэнь тоже грустит по этой же причине. А ведь ты уже столько рассказал мне о Ханьгуан-цзюне, что я только и мечтаю о том, чтобы познакомиться с ним. Юань кивнул. — Может быть, если бы папа-Чжань смог вернуться в Облачные Глубины, ему стало бы хоть немного легче, ведь дядя Сичэнь так любит папу-Чжаня… — Да, но старейшины клана… — Цзинъи вздохнул. — Вряд ли они когда-то забудут Ханьгуан-цзюню то, что случилось. Разве что наставник Лань и дядя Сичэнь держали бы Ханьгуан-цзюня как-нибудь поближе к себе, но теперь это вряд ли возможно, ведь у наставника Ланя есть Вторая госпожа Мо и А-Юй, а у дяди Сичэня — госпожа Цинь Су с А-Суном. Конечно, и наставника Ланя, и дядю Сичэня утешит союз с ними, но Вторая госпожа Мо и госпожа Цинь Су не заменят Ханьгуан-цзюня. А ждать его возвращения тридцать лет — это, всё же, слишком долго… — А как же ты теперь? — осторожно спросил Юань. — Наставник Лань и дядя Сичэнь взяли тебя в своё время на воспитание, как и папа-Чжань — меня, а теперь состоят в браке, и у обоих есть приёмные сыновья… — И Вторая госпожа Мо, и госпожа Цинь Су очень добры ко мне, а рядом со Второй госпожой Мо наставник Лань наверняка смягчится, но ни ему, ни дяде Сичэню сейчас совсем не до меня, действительно. Поэтому дядя Сичэнь поручил меня той, кому доверяет, как себе — няне Лань Аньчжу, — улыбнулся Цзинъи. — С ней так весело и играть, и учиться, она вовсе не так строга, как наставник Лань, но я всё равно каждый вечер зажигаю благовония, прося Небо о том, чтобы Ханьгуан-цзюнь смог вернуться… — Я тоже, — признался Юань. — Нам обоим было с самого начала так хорошо в Нечистой Юдоли, но папа-Чжань тоже тоскует о дяде Сичэне…       Цзинъи хотел было сказать что-то ещё — то ли предложить другу познакомиться с няней Аньчжу, то ли попросить познакомить его с Цзинь Лином, но не успел — к ним как раз вошёл Сичэнь. — Пора, А-Юань. — Да, конечно, дядя Сичэнь, — кивнул Юань, обняв Цзинъи и прильнул к руке главы Лань. Сичэнь мгновенно понял мысли Юаня по глазам, и как только они остались наедине, мягко сказал: — Цзинъи будет хорошо с госпожой Цинь Су и со Второй госпожой Мо тоже. Они обе — сама доброта, Цзинъи будет счастлив, поверь мне. А няня Аньчжу станет наилучшей наставницей для Цзинъи из возможных — это я знаю лучше других. — Дяде Сичэню я верил всегда, — кротко ответил Юань. — Как себе. *       Не Минцзюэ тем временем обнимал Сысы, угощая её фруктами, в Нечистой Юдоли и вполголоса спрашивал: — Моей Сысы хорошо здесь, со мной? — Я до сих пор иногда думаю, что это счастливый сон, мой Минцзюэ, — призналась Сысы. — Вот только… А-Лин, мой Минцзюэ… Видишь ли, когда Мэн Яо держал меня в заточении в Башне Золотого Карпа, А-Лин… А-Лин навещал меня вместе с Феей, и я успела к нему привязаться… — Мэн Яо это одобрял? — спросил Не Минцзюэ, гладя Сысы по волосам и бережно целуя её в виски. — Как ни странно, да, — кивнула Сысы. — Он лишь настаивал, чтобы А-Лин не распространялся обо мне, но, наверное, малыш всё же поделился его секретом с Ханьгуан-цзюнем, и однажды он помог мне бежать — то есть, мой побег смог состояться, благодаря его визиту… — Помню, ты рассказывала об этом в своё время, — кивнул Не Минцзюэ каким-то своим мыслям. — Так в чём же дело, моя Сысы? Ты беспокоишься, что не сможешь навещать А-Лина теперь, когда носишь наше дитя, и путешествия тебе небезвредны? Тогда А-Лин будет навещать тебя. — Лекари ордена Не поистине владеют чудесным искусством — я смогла узнать, что ношу дитя, уже назавтра… Мой Минцзюэ был так нежен со мной, — благодарно прошептала Сысы. — А ведь о моём Минцзюэ столько всего рассказывали… Не Минцзюэ улыбнулся, приникая к Сысы уже более глубоким поцелуем. — Но и моя Сысы была божественна. Так, что я был бы не против повторить ещё разок. Обещаю, я буду осторожен. — А я сделаю всё для моего Минцзюэ, — пообещала Сысы. — Я едва ли смогу быть заклинательницей, но я умею отлично играть на гуцине, вышивать и рисовать, умею делать причёски и буду помогать с этим моему Минцзюэ, умею готовить, смогу поддержать беседу, если понадобится бывать на официальных мероприятиях вместе. — Если бы я и просил чего-то, моя Сысы, то не для себя, — признался Не Минцзюэ. — Для Лань Ванцзи, Сычжуя и для А-Сана… — Я понимаю, мой Минцзюэ, — кивнула Сысы. — Ты опасаешься, не стану ли я ревновать? Нет, никогда, мне этого не позволила бы обыкновенная благодарность. Я понимаю, что нежность моего Минцзюэ к главе Лань никуда не денется, но ведь и со мной мой Минцзюэ нежен нисколько не менее. Малыш Сычжуй — лишь чуть старше А-Лина, мне было бы хорошо с ним, пока я ожидаю рождения нашего с тобой ребёночка. Что до любви Ёя-цзюня к Саньду Шеншоу, то ведь я долгие годы трудилась там, где подобное было в порядке вещей, так что мне ли осуждать Ёя-цзюня за то, что тот полюбил? — Ёя-цзюнь… — с огромной нежностью повторил Не Минцзюэ. — А-Сану так идёт этот титул. Изящный Господин. А-Сан заработал его честнее, чем кто-либо. Открыл всем нам глаза на Мэн Яо, пусть и вместе с Лань Ванцзи, создал веера, спасшие весь орден Не от склонности к искажению ци, а главное — эта напасть теперь не коснётся наших детей, никогда.       Сысы с трудом сдержала слёзы, видя искреннее счастье в глазах Не Минцзюэ и поцеловала его в ответ — уже не смущаясь и так же глубоко. — Скажи мне, моя Сысы, — полюбопытствовал Не Минцзюэ, — а это правда, что в тот день, когда ты смогла бежать из своего заточения, тебе действительно помог Лань Ванцзи? Я почти уверен, что своей свободой ты обязана не одной только Фее. Фея А-Лина — безусловно, умная собака, но ведь не могла же она устроить твой побег совершенно одна? Вспомни хорошенько. — В тот день, помню, воины Цзинь, присматривавшие за моими покоями, ослабили свой надзор, заподозрив проникновение в Башню Золотого Карпа чужака, как раз благодаря тому, что Фея подняла небольшой, но всё же переполох, — вспоминала Сысы, прикрыв глаза. — К моим покоям были приставлены стражи, но Мэн Яо меня всё-таки не запирал, а раз переполох случился в тот день, когда в резиденцию ордена Цзинь проник Ханьгуан-цзюнь, можно сказать, что я обязана своей свободой именно ему. — Лань Ванцзи… — Не Минцзюэ слегка вздохнул. — Я совсем не знал его и Вэй Усяня тоже. Моя Сысы, я знаю, у нас скоро будут свои дети, но, прошу, полюби и А-Юаня тоже, ведь и А-Сан его любит. — Обещаю, мой Минцзюэ, — кивнула Сысы. — А-Юань мне уже, как родной.