В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

— Ванцзи-сюн? — полувопросом приветствовал друга Не Хуайсан, вернувшись из Пристани Лотоса и обнимая его. — Ты, как будто, ещё бледнее, чем был… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, и, приготовив Не Хуайсану чаю, чтобы побеседовать, не спеша, рассказал о беседе с духом Вэнь Цин. — Упокоить дух А-Нина? — повторил Не Хуайсан, выслушав Лань Ванцзи. — А что если… — Если что? — спросил Лань Ванцзи, и лишь по тому, как дрогнули его ресницы, можно было заметить, как он взволнован. — Мы сможем и выполнить просьбу почтенной Вэнь Цин, и вернуть Вэй-сюна, Ванцзи-сюн, — ответил Не Хуайсан, и, взяв его за руки, зашептал быстро-быстро, пока друг не успел возразить: — Это сделает счастливыми вас обоих, ведь А-Нин всегда был лучшим другом Вэй-сюна, помочь ему вернуться будет для А-Нина счастьем. Мы сделаем это вместе, мы ведь оба, нет, все трое, любили Вэй-сюна. — А если Ваньинь не захочет отпускать Вэнь Нина? — спросил Лань Ванцзи. — Глава Цзян привязался к нему, как к брату… — Если А-Нин захочет упокоения, Цзян-сюн не станет возражать, — уверил Не Хуайсан. — К тому же, вспомнив о своей любви к Вэй-сюну — всё же когда-то он любил его — Цзян-сюн не будет против. Я поговорю с ними обоими при случае. * Не Хуайсан сдержал своё слово, и при первом же своём следующем визите в Пристань Лотоса, гуляя с Вэнь Нином рассказал ему о том, как Вэнь Цин в медитации Лань Ванцзи просила упокоить младшего брата. — Я был бы рад соединиться с сестрой, — признался Вэнь Нин, — но глава Цзян… Я ему нужен, и, к тому же, на моих руках кровь господина Цзинь Цзысюаня, пусть и невольно. Смогу ли я соединиться с сестрой среди светлых духов? — Есть способ, с помощью которого ты бы мог искупить это, А-Нин, — сказал Не Хуайсан так, что Вэнь Нин весь превратился в слух. — Пожертвование тела другу из самых лучших чувств. Это перекроет всю кровь, что на твоих руках. И ты будешь с сестрой, среди света. — Быть с сестрой, помочь вернуться молодому господину Вэю… — повторил Вэнь Нин, и, поразмыслив, произнёс: — А-Юаню молодой господин Вэй нужнее, чем я. — Ты хочешь отнять у меня того, кто стал мне практически братом? — услышали оба голос Цзян Чэна. — И ты говорил, что любишь меня… — Я люблю тебя больше жизни, А-Чэн, — ответил Не Хуайсан, мгновенно заключая Цзян Чэна в объятия и притягивая к себе. — Но я люблю и Ванцзи-сюна, а если Вэй-сюн не вернётся, Ванцзи-сюн может однажды попросту уснуть и не проснуться, а если не станет Ванцзи-сюна, это может убить А-Юаня, а если не станет их обоих, то и нашему Сичэню тоже станет незачем жить, а я люблю и его также. А если А-Нин обретёт покой, Вэй-сюн вернётся, ты сможешь сказать, как любил его. Пожертвуешь одним названым братом, но вернёшь другого. — Вэй Усянь перестал быть моим с того дня, как увидел Лань Ванцзи, — вздохнул Цзян Чэн. — Но зато у тебя есть я, — нежно ответил Не Хуайсан. — А любить тебя искренней братской любовью Вэй-сюн не переставал никогда. — Его глаза неожиданно наполнились слезами. — Ты можешь сколько угодно говорить, что он лишь исполнял обещание, данное твоей матери, но… — Не Хуайсан заплакал.       Цзян Чэн вздохнул. Он видел, что слёзы любимого совершенно искренние — Не Хуайсан плакал слишком неутешно и горько, а видеть этого Цзян Чэн не мог. Они оба любили друг друга давно, и так же, как Не Хуайсан прекрасно мог отличить настоящий гнев Цзян Чэна от напускного, так и Цзян Чэн давным-давно умел отличать притворные слёзы Не Хуайсана от подлинных, и сейчас Не Хуайсан плакал совершенно искренне. Обняв возлюбленного, глава Цзян спросил уже у Вэнь Нина: — Ты уверен, что хочешь это сделать? А-Лин тебя любит, мне ты очень помогаешь… — Но я остаюсь живым мертвецом, глава Цзян, — кротко напомнил ему Вэнь Нин. — Когда мы ходим на ночные охоты, на меня косятся, а кровь молодого господина Цзиня, пусть и невольно, но всё же на моих руках. Молодой господин Вэй в своё время вернул меня, теперь я сделаю для него то же самое, это будет справедливо. — Да, но, если ты пожертвуешь своё тело Вэй Усяню, в его духовных каналах будет течь тёмная ци, а значит, его жизнь будет недолгой, — напомнил Цзян Чэн. Не Хуайсан улыбнулся. — Это уж предоставь мне, А-Чэн. У ордена Не есть свои секреты.       Он сказал это так, что у Цзян Чэна исчезли все сомнения — если он ответит согласием, Не Хуайсану всё удастся. Вэнь Нин обретёт покой, которого давно заслужил, а он обнимет своего шисюна и попросит у него прощения. Цзян Чэн крепко и вместе с этим удивительно бережно обнял Вэнь Нина и сказал: — Ступай, диди. Если А-Лин спросит, где ты, я скажу, что упокоил тебя, потому что ты сам меня попросил. Я построю часовню в твою честь — и не возражай, я сделаю это в любом случае, и буду жечь благовония до тех пор, пока Небеса не подарят тебе истинного счастья. — Я буду оберегать Чэна-гэ в мире духов, — пообещал Вэнь Нин, обнимая Цзян Чэна в ответ. — Пожелай нам успеха, Чэн-гэ. — Я буду молить Гуаньинь, чтобы всё получилось, — пообещал Цзян Чэн. — Я люблю тебя, Чэн-гэ, — нежно ответил Вэнь Нин, и они с Не Хуайсаном вышли.       Цзян Чэн проводил их глазами и сжал кулаки. Он теряет всё, что ему дорого: мать с отцом, сестра, Вэй Ин… Впрочем, Вэй Ин может вернуться и вернётся, если всё получится, но Вэнь Нин, его дорогой диди, полюбивший его и А-Лина, как никто… А впрочем, всё к лучшему. Вэй Ин вернётся, они поговорят, он попросит у шисюна прощения, что, честно говоря, должен был сделать уже давно, а там и А-Лин достигнет возраста, когда сможет возглавить клан. А-Сан наверняка отлично подготовит его, и клан Цзинь забудет о времени правления Мэн Яо, как о страшном сне. Так же, как весь орден Су вздохнул с облегчением после присоединения к клану Лань. Цзян Чэн выдохнул уже куда спокойнее, зажёг благовония и медленно опустился на колени. — Я не хочу видеть горя того, кого люблю, — прошептал он. — Пусть у А-Сана и диди всё получится… Цзян Чэн снова заплакал и упал ниц перед домашним алтарём. *       Цзян Чэн не знал этого, но Сичэнь в Облачных Глубинах сейчас молился точно так же. Разумеется, он ничего не знал о намерении Не Хуайсана — глава Лань просто чувствовал необходимость прийти в храм предков, преклонить колени и просить о милосердии и помощи для А-Чжаня. Молился вместе с ним и А-Юань, которого Лань Ванцзи недавно отправил в Облачные Глубины с помощью талисмана перемещения — чтобы не тратить на путешествие времени и сил. Отправил просто потому, что А-Юань очень соскучился о наставнике Лане и дяде Сичэне, и теперь просил предков Лань о заступничестве вместе с ним. А потом Сичэнь взял племянника на руки и стал медленно ходить с ним по саду и гладить по волосам, напевая колыбельную, слышанную когда-то от матери: Плетёт узор богиня судьбы, Спи, А-Юань, засни. Что ни случится, но вместе мы. Спи, А-Юань, засни. Тебя защитит богиня судьбы, Спи, А-Юань, засни. Счастье — весна после хлада зимы, Спи, А-Юань, засни…       Когда племянник крепко заснул, Сичэнь отнёс его в ханьши и уложил на постель, вспомнив, как баюкал его и Цзинъи в раннем детстве. Сам Цзинъи теперь не отходил от няни Аньчжу, к которой искренне привязался, так как няня Аньчжу отлично умела и обучить всему необходимому, и не дать заскучать, как и Сичэню в своё время, Цинь Су была на женской половине с подругами, которых искренне полюбила, рассказывая о том, что ей также очень хотелось бы однажды подарить своему Сичэню девочек, а Жусун также проводил время с нянями. — А-Чжань… — прошептал Сичэнь, — не покидай нас с дядей и А-Юанем…. *       Когда Не Хуайсан и Вэнь Нин вошли к Лань Ванцзи, едва-едва отложившему гуцинь после того, как сыграл очередную оберегающую мелодию для духа Вэй Усяня, Второй Нефрит поднял глаза на Вэнь Нина и Не Хуайсана, и слова оказались не нужны. Во взглядах обоих читалась решимость помочь лучшему другу вернуться и быть ещё счастливее, чем раньше. — Что нам нужно будет сделать? — только и спросил Лань Ванцзи. — Я упокою Вэнь Нина, а дальше? — Я скажу всё в нужный момент, Ванцзи-сюн, — пообещал Не Хуайсан. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, признавая, что так будет лучше всего, а Вэнь Нин спросил о другом: — Чифэн-цзунь не будет против того, что мы сделаем? — Нисколько, — уверил Не Хуайсан. — Ведь о тёмной магии не будет и речи, наоборот. И вот что, А-Нин, — добавил он, — переоденься. Будет лучше, если на тебе будет надето новое ханьфу, когда Вэй-сюн вернётся.       Он протянул Вэнь Нину свёрток, в котором оказалось чудесное ханьфу из серебристого шёлка, обычного для адептов Не. И Не Хуайсан, и Лань Ванцзи, когда Вэнь Нин надел его на себя, невольно восхитились, а Второй Нефрит не мог не подумать, придётся ли это одеяние по душе Вэй Усяню, когда тот вновь будет с ним. — Вэнь Нину очень идёт, — только и сказал Лань Ванцзи, но взгляд его заметно потеплел. — Идёмте, — став неожиданно серьёзным, произнёс Не Хуайсан, справившись с вновь подступавшими слезами волнения. — Всё получится, Ёя-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь, — вполголоса сказал Вэнь Нин. — Мгм, — повторил Лань Ванцзи, в чьих глазах светилась благодарность. — Ты прав, А-Нин, — кивнул и Не Хуайсан. — Всё получится.       Он проводил Лань Ванцзи и Вэнь Нина в уютную комнатку, где было тепло от особых талисманов и благовоний, и кроме небольшой курильницы и циновки для сиденья, не было ничего. — Устраивайся, как тебе удобно, — сказал младший Не Вэнь Нину, когда Лань Ванцзи сел на циновку и положил перед собой гуцинь, готовясь сыграть мелодию упокоения. — Можешь лечь, можешь сесть.       Вэнь Нин выбрал сесть в позу, обычную при медитации, закрыл глаза и Лань Ванцзи начал играть мелодию упокоения, а Не Хуайсан тем временем, проколов себе палец серебряной шпилькой, чертил кровью узор, необходимый для призыва души, на полу вокруг Вэнь Нина. Затем положил руку на запястье Вэнь Нина и счастливо вздрогнул — души Вэнь Нина в этом теле уже не было, пульс снова бился, а рука была тёплой. Веки дрогнули и глаза открылись. — Не-сюн? — голос принадлежал Вэй Усяню, да и в глазах сверкнуло что-то, позволившее и не Хуайсану, и Лань Ванцзи мгновенно узнать бывшего Старейшину Илина. — Я был, как во сне всё это время, а потом… — Он с трудом встал на ноги, словно ещё не привыкнув к новому телу, огляделся и, увидев Лань Ванцзи, упал ему на шею и заплакал. — Лань Чжань… Лань Ванцзи бережно обнял вернувшегося возлюбленного и погладил по волосам. — Вэй Ин ничего не помнит? — осторожно спросил Лань Ванцзи. — Ни дедушки Ланя, ни инцидента с Юй Цзыюань? — Дедушка Лань и госпожа Юй? — переспросил Вэй Усянь. — Я и не знал, что они были рядом, я спал — во всяком случае, это ничем не отличалось от крепкого сна без сновидений. Я даже не помню, как оказался здесь. Но почему я в теле Вэнь Нина, где он сам? Продолжая гладить Вэй Усяня по волосам и легонько целуя, Лань Ванцзи мягко ответил: — Я видел дух Вэнь Цин, когда медитировал, и она очень просила меня упокоить Вэнь Нина, и я это сделал, а как только его дух обрёл покой, в его теле оказался дух Вэй Ина… — А Не-сюн наверняка поспособствовал в этом, — понял Вэй Усянь, взглянув на узор на полу. — Вэй-сюн прав, — кивнул Не Хуайсан. — Но тёмной магии здесь нет ни капли, вся сила этого ритуала — в дружеском пожертвовании. Ванцзи-сюн сыграл мелодию упокоения, а жертва ради дружбы окончательно свела на нет все малейшие неправедные поступки Вэнь Нина, если таковые и были, даровав полный покой в посмертии. А узор нарисовал я. Я ведь тоже люблю тебя, Вэй-сюн, всегда любил. — Не дав Вэй Усяню продолжить, он сказал: — Ляг, Вэй-сюн, нужно сделать ещё кое-что.       Лань Ванцзи мгновенно понял, о чём говорит Не Хуайсан, и сбросил с себя верхнюю накидку, чтобы постелить поверх циновки. Прежде, чем Вэй Усянь успел сказать хоть что-то, Лань Ванцзи уложил его на пол, на бережно расстеленное одеяние, с такой осторожностью, словно в руках его была фарфоровая статуэтка, поглаживая и целуя его в лоб. Вэй Усянь не возражал — то ли был слишком потрясён тем, что снова вернулся в мир живых, то ли размышлял о жертве, принесённой ради него Вэнь Нином, а может, вспоминал, как Лань Ванцзи защищал его незадолго до гибели. — Лучше снять с Вэй-сюна одежду, Ванцзи-сюн, — едва шевеля губами, посоветовал Не Хуайсан, и Второй Нефрит не стал возражать, только кивнув, понимая, что младший Не знает, что делает.       С осторожностью раздев Вэй Усяня (а самое уязвимое место его тела прикрыв шёлковым платком), Лань Ванцзи подложил одну руку ему под голову, а вторую — поверх руки любимого, прислушиваясь к его духовным каналам. И неожиданно Не Хуайсан спросил: — Ванцзи-сюн, наставник Лань обучал тебя какой-нибудь мелодии, способной вывести из тела тёмную ци? Чтобы обойтись без всех этих игл, снадобий и прочего. — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, поняв, что на уме у Не Хуайсана. — Такая мелодия есть.       Он положил руки на струны гуциня и заиграл, а Не Хуайсан положил свою руку поверх руки Вэй Усяня, чтобы знать, когда тёмная ци полностью покинет тело друга, и прошептал: — Доверься мне, Вэй-сюн. Я хочу кое-что сделать для тебя.       Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Усяня с такой любовью, что тот просто не смог ничего ответить — лишь закрыл глаза, чувствуя, как тёмная ци покидает его тело. Если он станет обыкновенным человеком рядом с возлюбленным и лучшим другом — что ж, почему нет? Мелодия успокаивала, заставляя Вэй Усяня вспоминать, как он плавал в нагретых солнцем водоёмах Облачных Глубин, мягко покачиваясь на волнах, и одновременно убаюкивая. Всё же ощущать, как тёмная ци с её холодом понемногу покидает тело, было очень приятно.       Но Не Хуайсан отнюдь не собирался оставлять духовные каналы Вэй Усяня пустыми. Как только тёмная ци полностью покинула тело Вэй Усяня, Не Хуайсан, прошептал: — Часть себя — тому, кого люблю.       Лежавший в полудрёме Вэй Усянь с изумлением ощутил, как духовные каналы в бывшем теле Вэнь Нина открылись навстречу Не Хуайсану, и ци младшего Не потекла в нынешнее тело Вэй Усяня. Лань Ванцзи присоединился к Не Хуайсану, и ци Второго Нефрита и младшего Не соединилась, уже не просто наполняя духовные каналы Вэй Усяня. Заполнив тело бывшего Старейшины Илин, духовная энергия Лань Ванцзи и Не Хуайсана слилась, и единым потоком устремилась к точке даньтянь, где у всех заклинателей располагалось золотое ядро. Вэй Усянь ощутил неподдельное удивление, ощутив, как соединённая ци друга и возлюбленного создаёт новое золотое ядро в его теле. — Этого не должно было случиться, — заметил Не Хуайсан. — Поистине счастливое чудо, достойное занесения в историю орденов Лань и Не, хотя, больше всё-таки Не. Я ведь хотел только поделиться своей ци с Вэй-сюном, чтобы он мог вести жизнь заклинателя без золотого ядра, но Ванцзи-сюн сделал настоящее чудо. — Я люблю Вэй Ина, — просто сказал Лань Ванцзи. — Я знаю, Ванцзи-сюн, я тоже, — ответил Не Хуайсан. — Иначе нам не удалось бы. Но тут, судя по всему, дело ещё и в том, что Вэй-сюн и ты связаны самим Небом… Что ж, может быть поедим? Я прикажу приготовить что-нибудь вкусное в честь возвращения Вэй-сюна, а Вэй-сюн пока принял бы ванну. — Это мысль, — согласился Лань Ванцзи. — Я приготовлю ванну и расскажу всё, что произошло, пока Вэй Ина не было. Вэй Усянь тихо вздохнул. — А будет ли рад мне Чифэн-цзунь? Представить его лицо, когда он увидит меня здесь в теле Вэнь Нина. И Цзян Чэн… Я всё же должен с ним объясниться. — Одного тебя в Пристань Лотоса я не пущу, — твёрдо сказал Лань Ванцзи. — Он вполне мог убить тебя на горе Луаньцзан… — Но ведь не убил, Лань Чжань, — попытался улыбнуться Вэй Усянь, но Лань Ванцзи прервал его — мягко, но непреклонно: — Лишь потому, что я успел прийти. — Не помню, — признался Вэй Усянь. — Моё тело распадалось, всё было, как в тумане. Но всё равно, я должен объясниться с Цзян Чэном. — Вот что, — решил Не Хуайсан, — не будем спешить, Вэй-сюн, сейчас мы устроим небольшой пир, ты примешь ванну, вы с Ванцзи-сюном займётесь собой и хорошенько отдохнёте, прежде чем мы втроём отправимся в Пристань Лотоса. Ванцзи-сюну необходим полный отдых не меньше, чем тебе — он совсем истаял, пока ждал тебя, да и тебе не помешает освоиться с новым телом и новым золотым ядром. А после — мы отправимся в Юньмэн. Видишь ли, Вэй-сюн, дело в том, что пока тебя не было мы с А-Чэном успели вступить в брак. Так что, если А-Чэн и станет сердиться на тебя, я смогу его смягчить хотя бы. — Мгм, — согласился Лань Ванцзи. — Тогда позаботься об обеде пока, а я приготовлю ванну для Вэй Ина. — Ты прав, — кивнул Не Хуайсан. — Так будет лучше всего.       Лань Ванцзи завернул любимого в недавно снятое с себя ханьфу и поднял на руки, невольно удивившись тому, как легко тело Вэнь Нина. Теперь лицо это уже не было бледным, как полотно, на него вернулся румянец и что-то в глазах безошибочно давало понять, что в этом теле — именно Вэй Усянь. — Мой Вэй Ин… — прошептал Лань Ванцзи, и уже хотел было отнести Вэй Усяня в свои покои, как на пороге комнаты появился Не Минцзюэ. — Вэй Усянь? — только и спросил он, увидев всех троих и начерченный на полу узор, и бывший Старейшина Илин ответил только: — Да, Чифэн-цзунь, это я.       Вэй Усянь хотел было поприветствовать главу Не, как полагается, но Лань Ванцзи не выпустил его из объятий. Не Минцзюэ кивнул. — Обо всём после — нам есть, что рассказать друг другу.