В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Лань Ванцзи бережно опустил возлюбленного в воду, от которой шёл лёгкий пар — Вэй Усянь заранее попросил приготовить ванну потеплее, а Лань Ванцзи ещё и влил в воду несколько капель соснового масла. Вэй Усянь всё ещё не мог ничего толком сказать Второму Нефриту — хотелось сказать очень многое, но сил не было, все слова словно бы исчезли. Но Лань Ванцзи и не нужны были слова — он читал любимого по глазам и прекрасно понимал, что ему нужен покой. Лань Ванцзи бережно вымыл волосы Вэй Усяня ароматным травяным настоем, полил чем-то мягким его шею, плечи и руки, помог встать и обмыл спину и всё остальное, поддерживая и не давая упасть. Вэй Усянь порозовел от смущения и улыбнулся. — Лань Чжань обмыл меня так тщательно, словно мечтает сделать своим. — Вэй Ин… — начал было Лань Ванцзи, но Вэй Усянь прервал его: — Я и сам давным-давно этого хотел, Лань Чжань. Прости, что молчал и гнал тебя от себя… — Моя вина не меньше, — тихо вздохнул Лань Ванцзи. — Я и сам молчал слишком долго. Мне следовало бы пойти к Цзян Ваньиню и потребовать, чтобы он отпустил тебя. Тогда и того поединка на Луаньцзан не было бы. — Шицзе не поняла бы, с чего ты предъявляешь претензии Цзян Чэну — если уж так и не смогла понять, почему я стал носить флейту вместо меча, — вздохнул Вэй Усянь. — Это мне следовало проявить твёрдость… — Всё это в прошлом, — прервал его Лань Ванцзи, вынув из ванны и поставив перед собой.       Вэй Усянь не успел ничего ответить, когда его с ног до головы окутало тёплым потоком духовной энергии, мгновенно обсушившей волосы и тело. Лань Ванцзи завернул его в лёгкое тёплое покрывало и отнёс на постель. Он ничего не говорил любимому, только целовал и гладил, наслаждаясь каждым прикосновением. Пусть это тело и принадлежало некогда Вэнь Нину, но теперь перед ним был его Вэй Ин — Лань Ванцзи знал это. Вэй Усянь же, чей дух проспал столько лет, хотел узнать обо всём и сразу, но он молчал, только шепча имя возлюбленного, а Лань Ванцзи целовал и гладил его, наслаждаясь каждым прикосновением — ко лбу, вискам, щекам, кончику носа, впадинке на шее, плечам и груди. Живота возлюбленного Лань Ванцзи коснулся уже губами, особенно долго целуя область точки даньтянь. Вэй Усянь молчал и тогда, только подаваясь вперёд и обнимая, а когда губы и кончики пальцев Лань Ванцзи скользнули ниже, тихо застонал, и колени его дрогнули и разошлись в стороны сами собой. — Лань Чжань… — прошептал Вэй Усянь. — Сделай всё, как ты хочешь, только… — Он помедлил. — Прошу, не делай мне больно… — Никогда, — тихо, но твёрдо ответил Лань Ванцзи. — Руками.       И, огладив самую чувствительную часть тела Вэй Усяня ладонями, припал к ней губами, а после — принялся ласкать языком. Бёдра Вэй Усяня скользнули ещё шире в стороны и кончик языка Лань Ванцзи начал щекотать его промежность и оказался меж ягодиц. — Я… иногда мечтал о тебе на Луаньцзан, — признался Вэй Усянь, — но… я и подумать не мог, что это так чудесно… — Мм… — только и ответил Лань Ванцзи, кладя возлюбленного на живот и оглаживая его спину, целуя меж лопаток, вдоль позвоночника, на пояснице, особенно нежно и тщательно массируя ягодицы Вэй Усяня, и время от времени легонько и совершенно безболезненно шлёпая и тем самым вызывая у возлюбленного тихий смех.       Вэй Усянь не заметил, как оказался на боку, как Лань Ванцзи обмакнул ладони в масло, и принялся ласкать его с двух сторон — пока пальцы одной руки нежно и умело пробегали вверх и вниз спереди, заставляя вскрикивать от наслаждения, палец второй руки бережно скользнул внутрь тела любимого, поглаживая и массируя так искусно, что Вэй Усянь невольно удивился: — Мой Лань Чжань, как… — Не так важно, — вполголоса ответил Лань Ванцзи, целуя Вэй Усяня в затылок. — Лань Чжань расскажет мне всё? — спросил Вэй Усянь, поворачиваясь к нему лицом и соединяя рукой их тела, дабы не оставаться в долгу, и принимаясь бережно гладить. Лань Ванцзи тихо застонал и ответил: — Всё. Обещаю.       Вэй Усянь обнял его, выпустив из рук самые нежные части тела друг друга, и прильнул к груди Лань Ванцзи, бережно касаясь губами и кончиком языка сосков любимого, ни разу не тронув его груди зубами. — Лань Чжань — мамочка… — прошептал Вэй Усянь, улыбаясь. — Ин-Ин… — едва заметно улыбнулся Лань Ванцзи, с огромной нежностью обнимая голову Вэй Усяня и устраивая его у своей груди. Оторвавшись от груди возлюбленного, Вэй Усянь неожиданно спросил: — А А-Юань? Что с ним? Ты спас его, Лань Чжань? Нашёл его в дупле дерева на Луаньцзан? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, возвращая Вэй Усяню ту же ласку. — Сейчас гостит в Облачных Глубинах. — Но почему ты не с ним? — спросил Вэй Усянь не без тревоги. — Вас разлучили? — Нет, — успокоительно качнул головой Лань Ванцзи. — Я расскажу всё, когда мой Вэй Ин хорошенько выспится.       Вэй Усянь действительно чувствовал огромное желание спать после щедрых ласк возлюбленного, да и Лань Ванцзи впервые за много лет ощущал подлинный покой: его Вэй Ин рядом, они будут счастливы, пусть и в Нечистой Юдоли. Бережно обняв Вэй Усяня, он заснул. Бывший Старейшина Илин также спал крепко и спокойно, как никогда. *       Отправляться в Пристань Лотоса Лань Ванцзи и Вэй Усяню не пришлось. Пока оба спали, Цзян Чэн прибыл в Нечистую Юдоль сам. — Я узнал о торжестве, которое хотел устроить А-Сан, и понял, в чью честь, поэтому не мог не прибыть в Цинхэ Не. Выходит, всё получилось. Вэй Усянь, — произнёс он вместо приветствия. — Цзян Чэн, — улыбнулся Вэй Усянь. — Ты изменился. — Благодаря А-Сану, — ответил Цзян Чэн. — Он слишком любит меня, чтобы не смягчить мой прежний гнев. И благодаря А-Нину. Да, я полюбил его, как брата, хотя и сам не предполагал, что когда-то… — Цзян Чэн, — вступил в разговор Не Минцзюэ, видя мелькнувшую в глазах Вэй Усяня печаль. — Вэй Усянь — такой же мой гость, как и Лань Ванцзи. Сдержись хоть немного. — Дагэ, А-Чэн, Вэй-сюн, Ванцзи-сюн, давайте за стол, — благоразумно посоветовал Не Хуайсан. — Побеседуем за чаем с пирожками и мёдом. — И вполголоса добавил, нежно приобняв возлюбленного: — А-Чэн, ради меня… Я ведь одинаково люблю вас троих, не делай мне больно. Ты ведь сам молился, чтобы всё удалось. — Я молился, чтобы дух А-Нина обрёл покой, — ответил Цзян Чэн довольно холодно, но Вэй Усянь не мог не заметить, с какой любовью его шиди произнёс имя Вэнь Нина — так он произносил лишь имя сестры прежде. — Не обманывай себя, А-Чэн, — слегка качнул головой Не Хуайсан. — Ты молился также и о благополучном возвращении Вэй-сюна. — Я расскажу всё, Цзян Чэн, — уверил своего шиди Вэй Усянь. — Всё от начала до конца, только не думай плохо об А-Чжане, позволь мне быть с ним… Цзян Чэн хмыкнул. — О том, что ты отдал мне своё золотое ядро, я знаю давным-давно. К тому же, ты ведь не спрашивал моего позволения, когда ушёл с Вэнями на Луаньцзан. — Им я был нужнее, чем тебе, — невозмутимо ответил Вэй Усянь, но Цзян Чэн покачал головой. — Скажи правду — ты не счёл нужным оставаться в Пристани Лотоса после ухода сестры в орден Цзинь. Лань Ванцзи не выдержал: — Неужели Вэй Ин мало тебе отдал? Имей же хоть немного сострадания! — воскликнул он, обнимая Вэй Усяня ещё крепче. — Сострадания? — бросил Цзян Чэн. — Из-за вашей с ним не ко времени вспыхнувшей взаимной привязанности мертвы мои родители, так что Вэй Усянь должен был оставаться подле меня и искупать свою вину служением ордену Цзян. — А-Чэн, идём есть. У нас и печёная рыба под соусом, и рис с побегами бамбука, и мороженое, — прервал Не Хуайсан разговор, грозивший вылиться в ссору. — Что7 — переспросил Цзян Чэн, приходя в себя от вспышки гнева. — А вот, — довольно улыбнулся Не Хуайсан, неспешно смешав сливки и мёд в одной пиале и обмахнул веером, распространяя вокруг ощутимую прохладу. — Попробуй, — улыбнулся он, протягивая Цзян Чэну маленькую фарфоровую ложку. — Это чудо, мой А-Сан, — признал Цзян Чэн уже куда мягче. Вэй Усянь взглянул на новое для себя кушанье с любопытством, но пирожки с начинкой и цинхэсский чай оказались так хороши, что ему стало не до ледяных сливок с мёдом. — Слёзы? — спросил его Не Минцзюэ неожиданно мягко. — Ты так тосковал о Лань Ванцзи, А-Сане и Цзян Чэне?       Вэй Усянь не смог ответить, лишь заплакав безмолвно, но неостановимо. Лань Ванцзи гладил возлюбленного по спине, Не Минцзюэ благоразумно молчал, а Не Хуайсан, успевая подкладывать самые вкусные кусочки рыбы и побегов бамбука и своему дагэ, и Цзян Чэну, щедро поливая его порцию соусом из трав, сказал очень мягко: — Выслушай меня, Вэй-сюн. Возможно, то, что я расскажу, тебя хоть немного утешит.       Не торопясь, весьма обстоятельно, он рассказал Вэй Усяню всё. Об изгнании Лань Ванцзи из Облачных Глубин, о происшествиях с Мэн Яо, Су Шэ и Сюэ Яном, о столкновении Лань Ванцзи с духом Юй Цзыюань, о просьбе Вэнь Цин упокоить Вэнь Нина, а после — и о своём решении вернуть лучшего друга. — Я сделал это ради Ванцзи-сюна, Вэй-сюн, — признался Не Хуайсан. — Он весь истаял за эти годы, дважды тяжело болел от тоски. — Изгнание на тридцать три года… — повторил Вэй Усянь. — Но это лучше, чем тридцать три удара дисциплинарным кнутом… — Я много думал об этом, Вэй-сюн, — признался Не Хуайсан. — Даже если Ванцзи-сюн и сможет когда-то вернуться, не лучше ли вам с Вэй-сюном и А-Юанем поселиться здесь? — Но нам с Цзян Чэном всё же лучше быть не вместе, — слегка вздохнул Вэй Усянь. — Теперь, когда Цзян Чэн открылся Не-сюну… Цзян Чэн мгновенно помрачнел. — Скажи прямо, что устал от меня. Почему бы не попытаться упросить главу Лань и наставника Ланя позволить вам обоим поселиться в Облачных Глубинах? Ведь дух Ланя-старшего оберегал тебя даже в посмертии. — Меня по-настоящему удивляет не это, — признался Вэй Усянь. — Возможно, дух дедушки-Ланя попросту стал одним из духов-хранителей после смерти, и, кто знает, может быть, оберегая меня, он лишь выполнял поручение одного из чиновников загробного мира. Но почему дух госпожи Юй… Цзян Чэн усмехнулся: — Ты всё так же неумён, Вэй Усянь. Дух Ланя-старшего оберегал тебя из благодарности за спасение Лань Ванцзи, а моя мать наверняка сочла своим долгом отомстить тебе за то, что ты ушёл из Пристани Лотоса к Вэням. Пока мать была жива, тебя удерживало в Пристани Лотоса нежелание, чтобы те удары кнута, что получал от матери ты, доставались бы нам с сестрой, пока сестра оставалась в Пристани Лотоса, тебя удерживала благодарность к сестре, а после… После ты наверняка ушёл из Пристани Лотоса с облегчением, признайся? — Будь это так, я сказал бы это ещё годы назад, когда ушёл на Луаньцзан, Цзян Чэн, — невозмутимо ответил Вэй Усянь. Цзян Чэн сжал кулаки, но Не Хуайсан не дал ему бросить очередную колкость, сказав: — Об этом после, А-Чэн. Пока что я бы пригласил в Цинхэ наставника Ланя м нашего Сичэня — им обоим станет легче, когда они узнают, что Ванцзи-сюн счастлив. — В самом деле, — согласился Не Минцзюэ. — Заодно и устроили бы брачную церемонию для Лань Ванцзи и Вэй Усяня. — Дагэ… — просиял Не Хуайсан, одновременно обнимая и старшего брата, и Цзян Чэна. * — А-Чжань… — Лань Цижэнь видел, что его племянник словно бы ожил после возвращения Вэй Усяня, и готов был принять бывшего старейшину Илин лишь ради этого.       Вэй Усянь опустился перед ним и бывшим здесь же Сичэнем на колени, намереваясь попросить благословения на союз с Лань Ванцзи. Но Сичэнь мягко поднял его с колен и обнял, как обнимал бы ещё одного младшего брата. — Если чья-то вина и есть во всём произошедшем, то моя, молодой господин Вэй. Вы спасли А-Чжаня в пещере черепахи-губительницы, так что мне следовало прийти в Пристань Лотоса и помочь Вам освободиться… Цзян Чэн усмехнулся: — Отец, возможно, и позволил бы Вэй Усяню уйти, но мать — никогда, ей слишком нужен был тот, кто безропотно сносил бы её гнев, а возможная смерть моей матери в поединке с главой Лань не прибавила бы тёплых чувств к семейству Лань ни мне, ни сестре… Цижэнь мягко прервал его: — Глава Цзян, нет никакой необходимости ссориться. Если однажды вы и поселитесь в Нечистой Юдоли вчетвером — глава Цзян, Не Хуайсан, Лань Ванцзи и Вэй Усянь — это вполне может поспособствовать вашему с шисюном примирению.       Цзян Чэн хмыкнул, но возражать наставнику, которого любил не меньше покойного отца, не стал. Не Хуайсан же вновь поспешил разрядить обстановку: — Раз уж наставник Лань и Сичэнь-гэ здесь, почему бы не устроить брачную церемонию для Вэй-сюна и Ванцзи-сюна? Шить брачных одежд не придётся — подберём в кладовых. И о пире заботиться нет нужды — я распорядился приготовить достаточно вкусных кушаний. А потом — слетаем в Ланьлин, к А-Лину. — А-Лин… — вздохнул Вэй Усянь. — Наверное, он здорово вырос за эти годы… А А-Юань? — А-Юань… — вздохнул Цижэнь. — Ради него нам с Сичэнем всё же стоит хоть немного, но надавить на старейшин Лань. А-Юань ведь не может всю жизнь разрываться между Облачными Глубинами и Нечистой Юдолью. — А-Юань сейчас гостит в Облачных Глубинах? — понял Вэй Усянь. — В самом деле, тягостно. Он любит Лань Чжаня, но и наставника Ланя с Сичэнем-гэ — тоже. — Он поднял глаза на Цижэня и вполголоса попросил: — Я знаю, это обязанность Чифэн-цзуня, раз мы в Нечистой Юдоли, но… Если бы нас сочетал браком наставник Лань или Сичэнь-гэ… — А мы с А-Чэном могли бы свидетельствовать на церемонии, — подхватил Не Хуайсан радостно. — Сделаем лучше, — решил Цижэнь. — Сейчас вас с А-Чжанем сочетает браком глава Не, а после — когда А-Чжань сможет вернуться в Облачные Глубины, вас сочетает браком А-Хуань — это подтвердит ваш союз в глазах всего клана Лань. — Лучше Вы, наставник Лань, — кротко попросил Вэй Усянь. — Пусть мы и в Нечистой Юдоли, но всё-таки… — Вэй Ин прав, — согласился Лань Ванцзи. — Пусть нас сочетает дядя. — Как скажешь, А-Чжань, — согласился Цижэнь мягко. — Тогда — сделаем это вместе: я, А-Хуань и Не Минцзюэ. — Что так изменило наставника Ланя? — позволил себе спросить Вэй Усянь. — Разлука с Лань Чжанем?       В другое время Цижэнь мог бы или не ответить, или ответить достаточно холодно, но сейчас лишь тихо вздохнул: — Я стал счастливее — благодаря А-Чжаню. — И он рассказал Вэй Усяню о Второй госпоже Мо и о Мо Сюаньюе. — Лань Чжань трижды заработал себе право позволения вернуться в Облачные Глубины, но ему так и не позволили этого, — вздохнул Вэй Усянь. — Может быть, Не-сюн прав и нам действительно стоило бы остаться здесь? Во всяком случае, до совершеннолетия А-Лина? — Это, знаешь, ли, ещё довольно надолго, — усмехнулся Цзян Чэн, и хотел добавить ещё нечто весьма язвительное, но Не Хуайсан вновь поспешил вмешаться: — Давайте всё-таки поговорим об этом после, а сейчас — переоденемся к торжеству.       Цижэню и Сичэню переодеваться в праздничные ханьфу не было нужды — оба к очередному визиту в Нечистую Юдоль оделись хоть и просто, но с истинно ланьским изяществом, так что оба вызвались украсить Нечистую Юдоль цветами. Не Минцзюэ выбрал любимые благовония, Лань Ванцзи увёл Вэй Усяня переодеваться в брачные одежды, и как только Не Хуайсан с Цзян Чэн остались наедине, младший Не обнял своего возлюбленного, и, прильнув к нему, прошептал горячо: — А-Чэн, прошу, примирись с Вэй-сюном, ради меня. Что, если им с Ванцзи-сюном не удастся вернуться в Облачные Глубины, во всяком случае, пока что? Цзян Чэн тихо застонал. — Да, я молился о его возвращении, хоть и успел полюбить А-Нина, но… — Я знаю, — шептал Не Хуайсан, гладя плечо возлюбленного. — Но ведь теперь тебе незачем ревновать, ведь мы с дагэ оба любим тебя, и Вэй-сюн тебя любит. Прошу, забудь о своём гневе.       Цзян Чэн обнял Не Хуайсана, бережно, словно боясь сделать больно и тем самым потерять одного из немногих людей, кто его ещё искренне любит. И тут же впился в него столь страстным поцелуем, что иного это испугало бы. Но только не младшего Не. Не Хуайсан ответил на поцелуй, ничуть не менее страстно, но при этом куда нежнее, и прошептал: — После церемонии и пира, любовь моя. Всё, чего ты захочешь… *       Не Хуайсан чудесно украсил храм предков Не в самой красивой цветовой гамме из возможных: белые и голубые цветы на фоне переливчатого серебристого шёлка ордена Не. Цижэнь и Сичэнь на фоне этого убранства выглядели элегантно, как никогда, но и Не Хуайсан в парадном серебристом ханьфу и Цзян Чэн в нежно-фиолетовом одеянии поспорили бы красотой с небожителями. — Сохранив верность, после стольких испытаний, берегите друг друга, — одновременно нежно и торжественно произнёс Цижэнь. — Первый поклон — небу и земле. Лань Ванцзи и Вэй Усянь в красивейших алых ханьфу преклонили колени и совершили земной поклон. — Второй поклон — предкам, — не менее торжественно и нежно произнёс Лань Сичэнь. — Третий поклон — друг другу, — закончил Не Минцзюэ, протягивая новобрачным две пиалы с особым цинхэсским чаем.       Не Хуайсан, искренне любя своих друзей, настоял, чтобы этот день, как и день его бракосочетания с Цзян Чэном, был занесён в летопись ордена Не. Не Минцзюэ, сам искренне счастливый за всех, кто сегодня был подле него, не стал возражать. — Благодарю, наставник Лань, Сичэнь-гэ, Минцзюэ-гэ, — широко и искренне улыбнулся Вэй Усянь. — Это послужит нашему окончательному примирению, Вэй Ин, — разумно заметил Цижэнь, а Сичэнь неожиданно вспомнил: — Жаль, что здесь не было Юаня — торжество и пир развлекли бы его. Лань Ванцзи едва заметно покачал головой. — Только к лучшему, что А-Юань сейчас в Облачных Глубинах. Ему нелегко будет узнать, что дядя Нин пожертвовал собой ради Сяня-гэгэ. Обретя одного близкого человека, А-Юань потерял другого. — А-Юань будет рад за своего дядю, узнав, что тот обрёл покой рядом с духом тёти Цин, — заверил Сичэнь. — Я привезу его в Нечистую Юдоль — чуть позднее. — Я мечтаю увидеть А-Юаня, — признался Вэй Усянь. — Каким-то он стал теперь…       Уединившись чуть позже с Сичэнем, пока Цижэнь беседовал с Лань Ванцзи и Вэй Усянем, Не Минцзюэ осторожно спросил: — Ты счастлив? Сичэнь поднял глаза на Не Минцзюэ и задал встречный вопрос: — А ты? — Моя Сысы так нежна со мною и подарила такую чудесную малышку, что я не могу не быть счастливым, — признался Не Минцзюэ. — А вот ты… Я видел, как ты нежен с Цинь Су, но заводить с нею детей ты как будто до сих пор избегал. — Я просто не мог наслаждаться Цинь Су, пока А-Чжань таял, как свеча, Минцзюэ, — признался Сичэнь. — И всё же, наставник Лань намеревался беречь госпожу Мо, но именно она первой подарила ему дитя, пусть и женского пола, — задумчиво заметил Не Минцзюэ. — Дядя лишь уступил Второй госпоже Мо, — ответил Сичэнь. — Она так мечтала подарить моему дяде дитя — из благодарности за его нежность к ней и маленькому Сюаньюю, что дядя не мог не уступить. Цинь Су же отлично видела, в каком я состоянии, и не сочла разумным предлагать мне подобное, к тому же, маленький А-Сун и сам нуждался в её внимании, она готова была ждать, сколько потребуется, за что я искренне благодарен моей А-Су. А теперь, когда А-Чжань просто расцвёл от счастья, когда у него перестало болеть сердце… — Сичэнь немного помолчал и улыбнулся. — Госпожа Сысы подарила тебе дочку, и я так хочу девочек от моей Цинь Су… Не Минцзюэ обнял его и пошептал: — Мы всё равно не смогли бы быть вместе, А-Хуань. Ты — глава ордена, как и я, подарить нашим орденам наследников — наша обязанность. Но я всегда буду рядом, если тебе нужна будет помощь. — Главное, чтобы ты был счастлив, — вполголоса ответил Сичэнь. — А-Чжань и А-Сан также счастливы, а это важнее всего для нас обоих. *       Следующей ночью Лань Ванцзи увидел чудесный сон. Вэнь Нин пребывал среди богов, а Вэнь Цин и бабушка Вэнь сидели по правую руку от него. Теперь Вэнь Нин обрёл всё то, чего был лишён при жизни, и то, чего всегда был достоин. Кроткое лицо сделалось величавым, одновременно оставаясь прежним. Его окружали младшие божества, но Вэнь Нин оставался столь же скромен, как при жизни, хотя могуществом превосходил многих. — Я обрёл то, что обрёл, благодаря Ханьгуан-цзюню, и буду беречь Ханьгуан-цзюня, А-Юаня и молодого господина Вэя, — пообещал он. — Выслушайте мою сестру, Ханьгуан-цзюнь. — А-Нин занял своё место, благодаря Ханьгуан-цзюню, и я не хочу оставаться в долгу, — произнесла Вэнь Цин, выглядевшая ничуть не менее царственно, чем её брат. — Выслушайте меня, Ханьгуан-цзюнь. Мне известен способ зачать дитя в золотом ядре, которым я хотела воспользоваться при жизни, зная, что едва ли смогу выйти замуж. Не только из-за моего нелёгкого характера — Вэнь Жохань никогда не позволил бы этого. Я так и не успела воспользоваться этим знанием, но Ханьгуан-цзюнь сможет. Моя обязанность — поделиться с Ханьгуан-цзюнем этим знанием. Золотое ядро Ханьгуан-цзюня от того, что в нём будет создана с помощью медитации новая жизнь, только выиграет. Нужно лишь особое сосредоточение в медитации, и ци в золотом ядре создаст новую жизнь. — А Вэй Ин сможет? — спросил Лань Ванцзи. — Не сразу, — предупредила Вэнь Цин. — Новое золотое ядро у него слишком недавно, а выносить новую жизнь — это не то же самое, что летать на мече. — Мгм, — понял Лань Ванцзи, и сказал, обращаясь уже к Вэнь Нину: — Не забирай А-Юаня прежде времени. — Не раньше, чем мой племянник проживёт долгую и счастливую жизнь, — пообещал Вэнь Нин. — Я обещаю оберегать его. Передай знание моей сестры всем, кому сочтёшь нужным.