В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Цзинъи и Сычжуй вместе с няней Лань кормили кроликов. Несмотря на изгнание Лань Ванцзи из Облачных Глубин Цижэнь и Сичэнь оберегали его питомцев — как память, в надежде на возвращение племянника и брата, и потому что эти кролики давали чудесную шерсть для тёплых одежд. Видя, как любимый воспитанник скорбит в разлуке с любимым младшим братом, Лань Аньчжу оберегала кроликов Лань Ванцзи с особым тщанием, Сычжуй полюбил кроликов, потому что они были дороги его отцу, а Цзинъи было просто весело с ними. — Как ты? — осторожно спросил Сычжуй. — Теперь, когда у наставника Ланя и дяди Сичэня есть свои семьи, а ты с няней Аньчжу… Цзинъи улыбнулся. — Мне-то как раз повезло, когда меня передали на обучение няне Аньчжу. С ней учиться куда легче и веселее, чем с наставником Ланем и даже с Цзэу-цзюнем. А жёны наставника Ланя и Цзэу-цзюня с самого начала были искренне добры ко мне, с А-Юем и А-Суном я тоже успел здорово подружиться. Но ты-то?.. — Цзинъи положил руку поверх руки друга. — Я-то здесь, у меня есть всё, что только можно пожелать, но ты… Столько лет метаться между орденами… Ещё неизвестно, позволят ли старейшины Лань Ханьгуан-цзюню вернуться в Облачные Глубины хоть немного раньше срока… — Но ведь и А-Лин — тоже между нескольких орденов, — мягко напомнил Сычжуй, — и вполне счастлив. Если меня что-то и огорчает, так это то, что папа-Чжань грустит и что у него прежде болело сердце, но теперь это позади. Я непременно попрошу наставника Ланя и дядю Сичэня, чтобы тебе позволили погостить в Нечистой Юдоли, а может, и в Башне Золотого Карпа. — Мы сможем поиграть с Феей? — воодушевился Цзинъи. — Такая красивая и добрая собака, прямо чудо. — Теперь у А-Лина есть ещё и птички, — добавил Сычжуй. — Соловей и кукушка — подарок от дяди Хуайсана. Как они поют — прямо волшебство.       Покормив кроликов, оба покинули поляну и последовали за наставницей Аньчжу. Оставаясь в стороне, чтобы Сычжуй с Цзинъи могли хорошенько побеседовать, та одновременно и наблюдала за обоими, чтобы понять, чем лучше предложить заняться, когда они закончат кормить кроликов — если бы Сычжую и Цзинъи этого хотелось, она отвела бы их на тренировочную площадку, где оба могли бы вволю побегать, не нарушая правил ордена Лань, но так как и приёмный сын Ханьгуан-цзюня, и воспитанник старейшины Ланя и Цзэу-цзюня были явно не в том расположении духа, переживая друг о друге, Лань Аньчжу решила предложить им занятие, которое одновременно и вернуло бы им спокойствие, и напомнило бы увлекательную игру, и одновременно принесло бы пользу. Лань Аньчжу хотела сплести вместе с воспитанниками несколько игрушек из мягких нитей. Но, видя, что глаза Сычжуя полны слёз, а Цзинъи, заметив, что другу невесело, также утратил свою прежнюю оживлённость, она решила сделать всё, чтобы хоть немного ободрить обоих. — А-Юань, всё непременно будет хорошо. Ведь Ханьгуан-цзюнь изгнан не навсегда, и однажды сможет вернуться, а Цзинъи сможет навещать тебя в Цинхэ Не, — мягко сказала она. Сычжуй вздохнул. — Я не раз об этом размышлял, наставница Аньчжу, — признался он. — Не лучше ли было бы, чтобы папа-Чжань остался жить в Нечистой Юдоли? Да, дядя Сичэнь и наставник Лань его любят, но ведь и Чифэн-цзунь любит папу-Чжаня, в ордене Не ему спокойно, а здесь, в Облачных Глубинах, старейшины Лань могут оказать нам с папой-Чжанем, если тот вернётся раньше срока окончания своего изгнания, холодный приём… — Но ведь вполне может произойти и наоборот, — заметила Лань Аньчжу. — Что ж, пока не будем об этом, — благоразумно решила она, опасаясь лишь сильнее огорчить воспитанников. — Идёмте плести игрушки. Цзинъи просиял. — Я сплету человечка — его можно будет одевать по-всякому и сделать маленький веер к его одеждам. А ты, А-Юань? — Я давно мечтал сплести змейку, — ответил Сычжуй. — Человечков мы с папой-Чжанем сплели уже целое множество. А что сплетёт няня Аньчжу? — деликатно полюбопытствовал он. — Я сплету цветок, — решила Лань Аньчжу. — И красиво, и интересно.       Плетение игрушек из нитей незаметно так увлекло Сычжуя и Цзинъи, что в ученических покоях воцарилась полная тишина. Сплести человечка, которого выбрал для себя Цзинъи, было проще всего, но так как Цзинъи непременно хотелось сделать игрушку больше обычных, то, разумеется, это потребовало сосредоточения. Сычжуй же хотел не просто сплести змейку, но и украсить её узором, что было не самой лёгкой задачей, поэтому и ему было не до разговоров с другом и наставницей. Время от времени отрываясь от своих игрушек, Сычжуй и Цзинъи с невольным восхищением наблюдали за ловкими движениями пальцев наставницы. Лань Аньчжу сплетала пушистый пион с целым множеством лепестков, работая с подлинным воодушевлением — словно предчувствуя, что вот-вот должно случиться нечто особенное. И точно — едва Сычжуй успел сплести свою змейку, а Цзинъи — человечка, как к ним вошли Цижэнь с Сичэнем. Оба слегка улыбались, словно произошло нечто действительно весьма значительное. — Наставник Лань, дядя Сичэнь, — поприветствовали обоих Сычжуй и Цзинъи. — Замечательно вышло, — одобрил Сичэнь, взглянув на сплетённые друзьями игрушки, а Цижэнь положил руку на волосы Сычжуя и мягко сказал: — А-Юань соскучился о Нечистой Юдоли и о папе-Чжане? Едем в Цинхэ, А-Юань. — К папе-Чжаню и дяде Минцзюэ? — мгновенно просиял Сычжуй. — А Сан-гэгэ сейчас тоже в Нечистой Юдоли? Сичэнь слегка качнул головой. — Он теперь будет с А-Лином в Башне Золотого Карпа, чтобы обучать и оберегать, пока А-Лин не станет главой клана Цзинь. Но, разумеется, вы будете навещать друг друга. — Это чудесно, — улыбнулся Сычжуй, приникая к ноге Сичэня. — С Саном-гэгэ А-Лину будет лучше, чем с кем бы то ни было. Мы вместе полетим в Нечистую Юдоль? — Нет, А-Юань, я и без того покинул Облачные Глубины слишком надолго. Тебя доставит в Нечистую Юдоль дядя Цижэнь, — ответил Сичэнь. — Мы полетим на мече, наставник Лань? — спросил Сычжуй, и Цижэнь заметил, что он едва сдерживает слёзы. — Соскучился о папе-Чжане? — осторожно спросил он в ответ. — Или не хочется покидать Облачных Глубин? — Соскучился, наставник Лань, — признался Сычжуй вполголоса. — Я даже подумал, не случилось ли чего с папой-Чжанем, если наставник Лань отвёз меня в Облачные Глубины. Я подумал, что, может быть, папа-Чжань снова заболел… — Нет, нет, вовсе нет, — заверил его Цижэнь, невольно вспоминая, как страдал сам, когда Лань Ванцзи заставляли дважды лечь в постель боли в сердце, и как он был благодарен Не Хуайсану, который фактически спас его племянника, не отходя от постели и обмахивая целительным веером. Цижэнь подумал, стоит ли рассказывать воспитаннику о возвращении Вэй Усяня, но решил пока этого не делать — А-Юаню лучше будет принять подобное наедине с Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Цижэнь тихо вздохнул, понимая, что А-Юаню будет нелегко осознать, что дядя Нин пожертвовал собой ради возвращения Сяня-гэгэ, но А-Юань вполне благоразумен, пусть ему ещё и не так много лет. Но сказал Цижэнь о совсем другом: — Мы не полетим на мече, А-Юань. В небе холодно, не хотелось бы, чтобы ты простудился. Нет, мы воспользуемся талисманом перемещения.       Юань благодарно обнял Цижэня, бережно уложил в рукав змейку, которую решил подарить папе-Чжаню, обнял Сичэня, Цзинъи и няню Аньчжу. — Увидимся в Нечистой Юдоли или в Башне Золотого Карпа, — твёрдо пообещал Цзинъи, тут же снова приникая к няне Аньчжу: ему хотелось к Цзэу-цзюню, но Цзинъи понимал, что тому нужно побыть одному и навестить госпожу Цинь Су. — Няня Аньчжу научит меня ещё лучшей игре на гуцине? — спросил он. — Я хочу сыграть для А-Юаня, Цзэу-цзюня и наставника Ланя, и для А-Лина тоже… — Непременно, — пообещала няня Аньчжу, приобнимая его. *       Сичэнь вошёл в покои Цинь Су и с искренним восхищением взглянул на результаты её последних трудов — чётки, броши, чудесные игрушки из жемчуга — они дышали жизнью и настоящим теплом. — Моя А-Су превзошла сама себя, — признал он. — А мой Сичэнь словно ожил, — нежно ответила Цинь Су. — Мой Сичэнь счастлив, потому что счастлив Ханьгуан-цзюнь?       Цинь Су, пока, во всяком случае, не называла его Хуанем, но Сичэню это было всё равно — они с Цинь Су были нежны друг к другу, Цинь Су была благодарна ему за любовь к Жусуну, и приняла бы Сичэня в любой момент, если бы тот пожелал, но если бы он так и не пришёл к ней, Цинь Су не стала бы настаивать. Но сегодня Сичэнь явно хотел сказать ей нечто особенное, Цинь Су поняла это по его глазам. — Моя А-Су права, — кивнул Сичэнь. — А-Чжань счастлив — наконец, по-настоящему счастлив, и мне стало несравнимо легче, А-Су. — Мой Сичэнь хотел бы помедитировать один? — поняла Цинь Су. — Да, хотел бы, — признался Сичэнь, и Цинь Су кивнула ему, слегка улыбаясь, и он благодарно обнял её — всё же, Цинь Су понимала его лучше многих, а этого вполне достаточно для счастья.       Цинь Су ответила на объятие, и Сичэнь отправился к себе. Он отлично помнил всё, что рассказал ему младший брат о знании Вэнь Цин — знал, как сконцентрировать и направить духовную энергию. Это оказалось ново и непривычно, но и так хорошо — так хорошо Сичэню не было, пожалуй, никогда. Духовная энергия играла в нём чистым светом, бережно создавая новую жизнь. А-Чжань создал своих близнецов один, а что если он сейчас пойдёт к А-Су, и подарит ей то, что ей так желанно?.. Немного подумав, Сичэнь решил так и сделать. Оказалось, Цинь Су ждала его, и, когда оба соединились после щедрых и утончённых взаимных ласк, её золотое ядро откликнулось ему, и в тот момент, когда Сичэнь подарил ей жизненное начало, которому предстояло стать девочками-близнецами, часть духовной энергии Цинь Су перетекла в золотое ядро Сичэня, подарив уже зачатой малышке будущего брата-близнеца. — Теперь нам обоим нужно беречь друг друга, моя А-Су, — нежно сказал Сичэнь, обнимая её.       Цинь Су не стала его расспрашивать, зная, что если её Сичэнь захочет всё рассказать, то непременно расскажет в своё время. — Я подарю девочек-близнецов моему Сичэню, как мне всегда и хотелось, — мечтательно прошептала Цинь Су. — Моя А-Су уже поняла, что и я ношу маленьких? — спросил Сичэнь. Цинь Су кивнула. — Поняла, когда моя духовная энергия откликнулась твоей, мой Сичэнь, — призналась она. — Нужно будет рассказать обо всём целителю Лань Бао — он помог бы лучше всех. — И дяде тоже, — согласился Сичэнь, обнимая Цинь Су. — Конечно, дядя, А-Чжань и наставник Бао должны узнать первыми. Вскоре оба уже сладко дремали. * — Сянь-гэгэ? — спросил А-Юань, не в силах отвести взгляд от Вэй Усяня. Несмотря на то, что тот был в теле Вэнь Нина, А-Юань каким-то чудом узнал его. — Значит, дядя Нин… — Обрёл покой и соединился с тётей Цин, — ответил ему вместо Вэй Усяня Лань Ванцзи. — Тётя Цин просила меня помочь ему обрести покой, чтобы больше никто не мог воспользоваться им в нечестных целях. — Дядя Нин занял подобающее ему место среди богов, как и тётя Цин, и бабушка, а прежде, чем уйти, пожертвовал своё тело Сяню-гэгэ, а Сан-гэгэ с этим помог. — Дядя Нин стал одним из главных богов? — понял А-Юань. — Даже ещё выше, — слегка уточнил Лань Ванцзи. — И он, и остальные вполне счастливы. — Но если положение дяди Нина столь высоко, — заметил Юань, — то не стоило ли бы возвести для него с тётей Цин и бабушкой храм или хотя бы часовню?.. — Глава Цзян об этом уже позаботился, А-Юань, — заверил его Лань Ванцзи. — Он возвёл такой храм рядом с Пристанью Лотоса и регулярно возжигает там благовония, так что духи всего семейства мирных Вэней обрели покой. Юань прильнул ко Второму Нефриту и спросил: — Да, но почему папа-Чжань отослал меня на время в Облачные Глубины с наставником Ланем? — осторожно спросил Юань. — Потому, что папе-Чжаню снова нездоровилось и хотелось побыть одному, или потому, что папе-Чжаню нужно было упокоить дядю Нина? — Я не был нездоров, А-Юань, — уверил воспитанника Лань Ванцзи. — Но Вэнь Цин, в благодарность за то, что я упокоил Вэнь Нина, подарила мне одно знание — теперь у А-Юаня в своё время появятся брат и сестра. — Тогда папе-Чжаню нужно быть осторожным и беречь себя, — заметил Юань, вспоминая, как оберегал свою жену Сысы глава ордена Не и наставник Лань также, когда Вторая госпожа Мо ждала малышку Ланьхуа. — Папе-Чжаню нужен будет покой. — Но ты можешь навещать меня, А-Юань, я даже хотел бы этого, — чуть улыбнулся Лань Ванцзи. — Я буду играть на гуцине тебе и моим будущим детям. Я только не смогу пока что носить тебя на руках, бегать и ездить верхом. Упоминание о верховой езде заставило Юаня вспомнить о Пушке. — С твоим пони всё отлично, — уверил Лань Ванцзи. — Лань Чжань подарил А-Юаню чудесного пони, — расцвёл улыбкой Вэй Усянь. — Пока Лань Чжань будет медитировать, мы с А-Юанем будем ездить верхом и тренироваться в стрельбе из лука. Юань обнял обоих и осторожно спросил: — Сяню-гэгэ было нелегко… Тогда? До того, как Сянь-гэгэ смог вернуться? — Нисколько, А-Юань, — успокоил воспитанника Вэй Усянь. — Лань Чжань говорил, что меня оберегал дух дедушки-Ланя, но я совсем не помню этого, не помню, как решалась судьба моего духа — я просто спал. — Теперь мы будем вместе, — нежно произнёс Лань Ванцзи, обнимая Вэй Усяня и Юаня одновременно.       Пока Лань Ванцзи ожидал рождения близнецов, дочки Минхуа — Рассветный Цветок — и сына Гуанхэ — Свет и Покой, Вэй Усянь не отходил от возлюбленного, словно желая возместить все те разы, когда говорил с ним с напускным пренебрежением в юности: делился с ним духовной энергией, играл на флейте, учился готовить особые блюда без лишней остроты. А-Юань, понимая, что обоим его отцам нужно быть вдвоём, как-то незаметно сблизился с Не Минцзюэ. Тот и прежде был вполне расположен к воспитаннику Лань Ванцзи, но ещё больше сдружился с ним теперь, когда Не Хуайсан надолго поселился в Башне Золотого Карпа, а дочь, Не Сычунь, понемногу подрастая, всё больше времени стала проводить с матерью, и Не Минцзюэ как-то незаметно привязался к Сычжую, охотно слушая его игру на гуцине, и не хуже Вэй Усяня обучал стрелять из лука и ездить верхом. — В одеждах ордена Не ты удивительно похож на А-Сана в детстве, — улыбнулся Сычжую Не Минцзюэ, помогая воспитаннику сойти с лошади. — Что такое? — спросил он, заметив, что Сычжуй словно бы опечален. — Мы ездили слишком долго, и ты устал, или тебя огорчает, что Лань Ванцзи теперь много времени проводит в уединении?       Прежде Не Минцзюэ едва ли был бы так мягок, но то ли присутствие рядом А-Юаня, то ли то, что он сам стал отцом, либо и то, и другое вместе, незаметно изменили его с годами. — Нет, глава Не, дело не в этом, — признался Сычжуй. — Просто я не раз думал и до сих пор думаю о том, что буду делать, когда срок изгнания папы-Чжаня из Облачных Глубин истечёт, и мы сможем вернуться… Я столько лет изучал техники ордена Не, а когда мы поселимся в Облачных Глубинах, многое мне придётся изучать заново. Да и примут ли старейшины Лань Сяня-гэгэ? — О первом я бы не слишком беспокоился, — заметил Не Минцзюэ, — ведь и Сичэнь с Ванцзи, и наставник Лань все эти годы обучали тебя всему, что необходимо знать адепту Лань — ты всего лишь одинаково усвоишь техники двух орденов. А второе… — Он помедлил. — Незачем думать об этом сейчас. Возможно, А-Сан прав, и здесь вам с Ванцзи и Вэй Усянем было бы лучше.       Понимая, что отцам нужно уделять друг другу время после столь долгой разлуки, а папе-Чжаню в его нынешнем состоянии необходим покой, А-Юань вдвойне старательно занялся уроками и тренировками и часто посылал письма в Башню Золотого Карпа, с радостью узнавая, что Цзинь Лин очень счастлив с того времени, как Не Хуайсан стал его наставником и время от времени навещая Ланьлин. С Цзинь Лином и Не Хуайсаном никогда не было скучно — они втроём расписывали веера, рисовали и ездили верхом, а младший Не делал для Цзинь Лина и А-Юаня чудесные вертушки. Время от времени Не Хуайсан с Сычжуем и Цзинь Лином также любили и медитировать втроём — это было особенно уютно.       Вэй Усянь также понемногу сдружился с Не Минцзюэ. От предубеждения к бывшему Старейшине Илин глава Не избавился уже достаточно давно — благодаря рассказам Лань Ванцзи и Цзян Чэна, а теперь, узнав Вэй Усяня ещё ближе, признал, что у него никогда не было лучшего друга. — Подумай хорошенько, — предложил однажды Вэй Усяню Не Минцзюэ. — Возможно, действительно незачем убеждать старейшин ордена Лань позволить вам вернуться? Ещё неизвестно, как они примут тебя, А-Юаня, близнецов Лань Ванцзи, зачатых таким образом. А-Сан вряд ли вернётся в Нечистую Юдоль после того, как А-Лин станет главой Цзинь — наверняка он поселится в Пристани Лотоса — с Цзян Чэном, а мы с тобой, Ванцзи и А-Юанем продолжали бы жить здесь. — Я не имел бы ничего против, Минцзюэ-гэ, — признался Вэй Усянь, — но… Представить, как скучают о Лань Чжане Сичэнь-гэ и наставник Лань… Нам лучше будет вернуться в Гусу, если наставник Лань сможет это устроить. Но не раньше, чем Лань Чжань… Не Минцзюэ кивнул. — Разумеется. Тем более, что и Сичэнь сейчас тоже ожидает близнецов — я получил от него письмо не так давно. — Не поспешил ли Сичэнь-гэ? — слегка вздохнул Вэй Усянь. — Цзян Чэн с Не-сюном решили, что если и повторят опыт Лань Чжаня, то не раньше, чем благополучно перенесёт операцию и выкормит близнецов он сам. Не Минцзюэ слегка пожал плечами. — Это уже самому Сичэню решать. Вот я вряд ли когда-то смогу воспользоваться этим знанием — пусть, благодаря веерам А-Сана я и смог избавиться от склонности к искажению ци, но оно всё же не проходит бесследно. Пусть уж лучше Сысы дарит мне маленьких, чем я произведу однажды на свет дитя со склонностью к искажению ци, неважно, сына или дочь. А рядом с Сичэнем — наставник Лань и лучшие лекари Облачных Глубин. Точнее, один из них. Наверняка наставник Лань доверит оперировать Сичэня не кому иному, как наставнику Лань Бао — лекарю, который заботился о Сичэне и Ванцзи с самого рождения. И наверняка будет рядом с Сичэнем и сам в день операции. Вэй Усянь кивнул. — Я тоже не отойду от Лань Чжаня, когда придёт время, — решил он. — Моё нынешнее золотое ядро было подарено мне двумя людьми — Лань Чжанем и Не-сюном, а это наверняка даст мне немалые возможности. Не для меня самого — я смогу передать Лань Чжаню столько духовной энергии, сколько потребуется. — Я столько времени считал А-Сана слабым, а он сумел добиться столь многого, — заметил Не Минцзюэ, и в его голосе слышались искренние тепло и любовь к младшему брату. — Я дважды обязан Лань Чжаню и Не-сюну, — произнёс Вэй Усянь. — Вэнь Нину, разумеется, также, но, если бы не Лань Чжань и Не-сюн, я бы до сих пор спал в мире духов. — Скорее всего, ты бы вернулся в любом случае, но неизвестно, как долго Ванцзи ещё пришлось бы ждать твоего возвращения, — уточнил Не Минцзюэ. — Но я здесь — благодарение Небу, — просто ответил Вэй Усянь и направился к Лань Ванцзи, чтобы медитировать с ним вместе.       Теперь они вдвоём медитировали особенно много и охотно. Вэй Усянь мог уединяться с возлюбленным, чтобы сыграть ему на Чэньцин, сделать массаж или нарисовать Лань Ванцзи, но куда чаще Вэй Усянь теперь приходил к любимому для совместной медитации. Вэй Усянь больше всего на свете хотел поскорее укрепить своё золотое ядро, чтобы в нужное время поделиться с Лань Ванцзи достаточным количеством духовной энергии, а медитировать подле возлюбленного было хорошо, как никогда. — Лань Чжань, скажи, — спросил Вэй Усянь однажды, когда, после окончания медитации, массировал Лань Ванцзи плечи, — а лекари Не знают всё, что нужно знать для проведения такой операции, какая будет предстоять тебе? — Вэнь Цин рассказала мне всё, я записал и передал эти записи брату и лекарям Не, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь кивнул с явным облегчением. *       Лань Ванцзи бережно уложили в светлом и просторном зале — одном из залов целительского павильона Нечистой Юдоли. Вэй Усяню не только не запретили быть рядом с Лань Ванцзи — лекарь Не даже настаивал на этом. Изучив переданные ему Лань Ванцзи записи, старший лекарь Не признал, что подобный способ зачать и выносить дитя одновременно и риск, и совершенство. Присутствие же Вэй Усяня было необходимо для того, чтобы он передавал пациенту духовную энергию — это одновременно и придало бы Лань Ванцзи сил, и подействовало бы как наилучший анестетик. Вэй Усянь тщательно обтёрся особыми травяными настоями, переоделся в особое ханьфу и обнял Лань Ванцзи, начиная передавать ему ци. — Чувствуете боль, Ханьгуан-цзюнь? — спросил лекарь Не, касаясь области золотого ядра пациента лезвием. — Хотя бы небольшую? — Ни малейшей, — коротко ответил Лань Ванцзи, и лекарь Не бережно, как никогда, сделал надрез в области золотого ядра Второго Нефрита. — Лань Чжань… — невольно восхитился Вэй Усянь, не ослабляя сосредоточения, — как здорово, что ты не заснул — взгляни, как это красиво.       Зрелище и в самом деле было впечатляющим. Крови не было — благодаря передаваемой Вэй Усянем духовной энергии, кровотечение унялось тут же, а золотое ядро Лань Ванцзи приоткрылось, как бутон цветка. Старший лекарь Не бережно принял вышедшую первой дочь Лань Ванцзи, а его ассистент столь же бережно принял сына. — Это в самом деле чудо, — признал младший целитель Не. — Нити духовной энергии, связывавшие младенцев с золотым ядром Ханьгуан-цзюня, разорвались сами собой, позволяя им покинуть золотое ядро Ханьгуан-цзюня.       На близнецах не было и капли крови, и вместо обычного после извлечения младенцев из тела омовения, обоих обмахнули особым веером, придающим сил. Вэй Усянь снова передал Лань Ванцзи порцию ци, чтобы заживить надрез на его теле, и тот мгновенно ощутил, как его собственная духовная энергия, питавшая близнецов всё это время, потекла к его груди, чтобы преобразиться в молоко, точнее, в куда более совершенное его подобие. Близнецов Лань Ванцзи завернули в пелёнки и передали отцу. — Попробуй приложить их к груди, Лань Чжань, — нежно сказал Вэй Усянь. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, и взял дочку, а Вэй Усянь, чтобы любимому было удобнее, бережно взял на руки сына. Всё время, что Лань Ванцзи носил близнецов, Вэй Усянь учился держать на руках младенцев, поэтому теперь держал на руках маленького сына своего возлюбленного именно так, как следовало. — Лазурное, прозрачное и сияющее… — прошептал Вэй Усянь, увидев каплю молока Лань Ванцзи. — А с каким аппетитом его пьёт твоя малышка… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, легонько гладя кончиком пальца головку девочки. — И действительно, моё золотое ядро стало словно бы сильнее — я чувствую. — В самом деле, — заметил старший лекарь Не. — Несмотря на то, что у Ханьгуан-цзюня ушло немало сил, чтобы выносить близнецов, это сделало золотое ядро Ханьгуан-цзюня лишь крепче. Но теперь Ханьгуан-цзюню необходим полный покой и диета, активизирующая ци. — Скорее бы и мне освоиться окончательно с новым золотым ядром, чтобы и я мог подарить тебе маленьких, — мечтательно произнёс Вэй Усянь. — Со временем, — мягко произнёс Лань Ванцзи. — Но брат… Ему ведь тоже вот-вот предстоит пройти через это… — Но ведь рядом с ним наставник Лань, и лекарь Лань Бао, — напомнил Вэй Усянь нежно. — Хотя, признаться, я и сам скучаю о Сичэне-гэ и о наставнике Лане… — Мы ещё будем вместе, — пообещал Лань Ванцзи, беря на руки сына.