В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Цижэнь с Сичэнем гуляли подле ханьши. Цижэнь поддерживал племянника и время от времени поглаживал его заметно изменившееся тело. Вначале Цижэнь не вполне одобрил то, что старший племянник решил повторить опыт Лань Ванцзи, не дождавшись, пока тот благополучно перенесёт операцию, произведя на свет своих близнецов — Минхуа и Гуанхэ, но, узнав, что Сичэнь не только смог благополучно зачать дитя женского пола, но и подарил Цинь Су будущих дочек, а та в свою очередь смогла подарить ему сына силой своего золотого ядра, стал надеяться, и даже обрёл уверенность в том, что всё будет хорошо. Лань Цижэнь знал Вэнь Цин по времени учения в Облачных Глубинах её и Вэнь Нина, и был совершенно уверен, что та, кого прежде звали Девой Вэнь Золотые Руки, и кому удалась столь рискованная операция, как пересадка золотого ядра Цзян Ваньиню, не могла дать дурного или безрассудного совета, к тому же, все её рекомендации были записаны Ванцзи слово в слово, поэтому теперь сделал самое разумное, что мог — поручил Цинь Су самым знающим целительницам Лань, и стал оберегать Сичэня так, как было в его силах. Цинь Су, как и прежде, проводила почти всё своё время на женской половине, создавая украшения, рисуя и вышивая, среди подруг, время от времени навещая Жусуна, а Цижэнь не покидал Сичэня, медитируя и гуляя с ним и заваривая травы для поддержания сил. Мо Сюаньюй со своей матерью отнеслись с полнейшим пониманием к тому, что Цижэнь теперь уделяет столько времени старшему племяннику, а крошка Ланьхуа, узнав, что у Сичэня-гэгэ будут маленькие, пришла в восторг, и больше всех просила папу-Цижэня, чтобы тот оберегал Сичэня-гэгэ, как можно лучше. У обоих — Цижэня и Сичэня — немного сжалось сердце, когда оба узнали о том, что операция Лань Ванцзи прошла вполне успешно. Обоим было жаль, что они не смогли быть рядом в момент рождения близнецов их любимого А-Чжаня, но Сичэнь и сам сейчас был в таком состоянии, что покидать его для Цижэня было немыслимо, а для Сичэня даже небольшое путешествие было бы нелёгким испытанием. Но оба — и Цижэнь, и Сичэнь — не могли не одобрить Вэй Усяня, который всё это время не покидал Лань Ванцзи, а в день самой операции серьёзно ему помог. — Вэй Усянь был безрассуден, всегда, но его преданности А-Чжаню отрицать нельзя, — заметил Цижэнь, и добавил твёрдо: — Как только твои маленькие появятся на свет, и ты достаточно окрепнешь после операции, я отправлюсь в Нечистую Юдоль и привезу А-Чжаня с близнецами и Вэй Усяня с Юанем в Облачные Глубины. И разумеется, Дымка, Звёздочку и Пушка тоже. А-Чжань сделал уже достаточно, чтобы заслужить прощение за то, что некогда сделал. Я ведь вижу, что ты извёлся от тоски по А-Чжаню. Сичэнь вздохнул. — Возможно, Не Минцзюэ всё же прав и А-Чжаню с молодым господином Вэем и Юанем было бы лучше в Нечистой Юдоли? Не хотелось бы обрушивать на них предубеждение старейшин ордена Лань. — Ничего, А-Хуань, — ответил Цижэнь мягко, но столь же непреклонно. — Я о многом думал в эти годы, и теперь уверен, что, если нам с тобой в своё время удалось уберечь А-Чжаня от наказания дисциплинарным кнутом, то теперь тем более мы сможем уберечь его и всех, кого А-Чжань любит. — Я искренне надеюсь, что так и будет, дядя, — кивнул Сичэнь, и Цижэнь, видя, что племянник утомлён прогулкой, поспешил увести его в ханьши и напоить чаем, после чего Сичэнь крепко заснул почти тут же.       Зная, что до рождения детей Сичэня остаётся не более месяца, Цижэнь твёрдо решил не покидать его всё это время, умудряясь одновременно отлично заботиться и о племяннике, и о делах ордена. Поручив Сюаньюя наставникам, а Ланьхуа — матери и няням, Цижэнь почти не покидал Сичэня, спал рядом, за ширмой, помогал принимать ванны, словно хотел восполнить ту нежность, что не дал или не смог дать в детстве, одновременно замечая, что новое состояние чудесно изменило племянника. Хоть тому и было нелегко в последний перед операцией месяц — Цижэню нередко приходилось носить племянника на руках — духовная энергия Сичэня играла и светилась, как никогда до этого, и когда Цижэнь играл племяннику на гуцине, оба чувствовали, как дети Сичэня отзываются на музыку. — Я буду рядом, когда придёт время, — пообещал Цижэнь, гладя Сичэня по волосам. Оба чувствовали, что Сичэню уже пора быть ближе к операционной, и Лань Бао, давно и тщательно изучивший переданные Лань Ванцзи записи, отвёл самому дорогому своему пациенту уютнейшие покои совсем рядом с операционной. Разумеется, и Цижэнь был рядом с племянником, расчёсывая волосы и поднося чай. — Дядя совсем забросил жену и детей ради меня, — улыбнулся Сичэнь, но Цижэнь лишь слегка приобнял его. — Сюаньюй с наставниками, Ланьхуа — с нянями, а моя жена… Ах, мой А-Хуань, она так смотрела на меня, когда я рассказал, почему должен быть подле тебя сейчас… Только и делает, что жжёт благовония, моля Небеса, чтобы тебе всё удалось. Навещает Цинь Су и очень подружилась с нею. — А что с Цзинъи и А-Юанем? — спросил Сичэнь, ложась на бок, чтобы Цижэнь мог сделать ему массаж. — Цзинъи — с няней Аньчжу, и, поверь мне, он искренне счастлив, — ответил Цижэнь, бережно гладя спину племянника, — а А-Юань гостит в Башне Золотого Карпа — с А-Лином и Не Хуайсаном ему хорошо, как никогда. Подумай пока о своих детях, А-Хуань. — А А-Су? — с невольной нежностью спросил Сичэнь, ложась на спину и с наслаждением вытягиваясь — он ощущал удивительную лёгкость во всём теле после массажа дяди, но вместе с этим — и кое-что ещё. — Рядом с А-Су — самые лучшие целительницы, ей ведь тоже родить со дня на день, — ответил Цижэнь, и тут, как и Сичэнь, заметил, что в племяннике что-то изменилось. Цижэнь осторожно положил руку на область золотого ядра Сичэня и ощутил всё нарастающую пульсацию. Он потянулся к Сичэню духовной энергией и мгновенно понял: — Пора, А-Хуань. Полежи немного, я скажу наставнику Лань Бао — пусть подготовят операционную, а потом я отнесу тебя.       Сичэнь только кивнул, и, едва Цижэнь вышел, потянулся к своим маленьким духовной энергией и впал в лёгкий транс, словно подбадривая и готовя обоих к выходу на свет. Как раз тут к нему вошли Цижэнь и Лань Бао, и Цижэнь так легко и бережно поднял и перенёс Сичэня в операционную, как носил, пожалуй, разве что в детстве, ещё до рождения А-Чжаня. — А-Хуань, — услышал Сичэнь голос целителя Лань Бао — такой же успокаивающий и ободряющий, как в детстве, когда Сичэню случалось заболеть, причём, больше всего тогда огорчала не необходимость принимать не самые лучшие на вкус отвары, а слабость, всегда накатывавшая при нездоровье, и тогда Цижэнь и Лань Бао утешали и ободряли его одинаково мягко, помогая заснуть с помощью снадобий и целительных мелодий. Но сейчас Сичэнь не чувствовал никакого недомогания, наоборот — просто нынешнее состояние было слишком ново. Сичэнь ощутил искреннюю радость за младшего брата, если тот испытал подобное в день прихода на свет своих близнецов. Ци Сичэня текла по его духовным каналам вдвойне интенсивно — потому ли, что в теле Сичэня сейчас было две новые жизни, для того ли, чтобы облегчить рождение его маленьким — этого Сичэнь не знал. — Да, наставник Бао? — спросил Сичэнь, чувствуя, как Цижэнь обнимает его плечи, стоя над ним, и передаёт ему духовную энергию — как его мягко и бережно обвивают потоки ци дяди, как в детстве. — Ты не заснёшь, А-Хуань, дети должны чувствовать связь с тобой, покидая твоё золотое ядро, а ты должен чувствовать связь с ними, но больно не будет, — предупредил Лань Бао. — Я передам достаточно духовной энергии, чтобы ты не чувствовал боли, — пообещал Цижэнь.       Боли действительно не было. Ещё прежде, чем Лань Бао сделал надрез на его теле, Сичэнь снова нырнул в транс, поддерживая обоих маленьких, наблюдая, словно со стороны, как его дочку и сына приняли и помогли сделать первый вдох. В следующее мгновение Сичэнь вынырнул из транса, чувствуя, как его ци течёт к груди, чтобы создать более совершенное питание, чем обычное грудное молоко.       Созданное из ци мягкое питьё текло из груди Сичэня так легко, что он не чувствовал ни малейшего неудобства. Но это заставило Сичэня вспомнить ещё кое о чём: — А как сейчас А-Су, дядя? — спросил он. — Ей ведь тоже вот-вот родить. — А-Су сейчас, только что, тоже перенесла операцию, и кормит своих девочек, — чуть улыбнулся Цижэнь. — Вы ведь оба зачали, считай, в один день. Кто знает, возможно, потому, что вы поделились друг с другом духовной энергией в момент единения, но близнецы А-Су выросли крупнее обычного, и А-Су решили поручить хирургам. Всё окончилось благополучно, сейчас А-Су также кормит своих малышек. Ты сможешь навестить её, как только наставник Бао позволит встать с постели. — Но не сейчас, — предупредил целитель. — Пока что А-Хуаню нужен полный покой.       Заботясь о Сичэне, восстанавливавшем силы, Цижэнь любовался им — старший племянник сиял, купаясь в духовной энергии, окутывавшей теперь его и его маленьких, как тёплое покрывало. Цинь Су и рождённых ею близнецов-дочерей Сичэнь пока ещё не навещал — после операции ей необходим был полный покой, так что сейчас она оставалась под присмотром целительниц на женской половине Облачных глубин, но для этого ещё будет время. Глядя на племянника, Цижэнь представлял себе, как они с Ванцзи будут снова жить в Облачных Глубинах. Его племянники, А-Юань и Вэй Усянь тоже. Он, Цижэнь, должен поблагодарить юношу за то, что тот спас А-Чжаня в пещере черепахи-губительницы. Теперь, когда у А-Чжаня есть дети, ни один из старейшин не станет возражать против их союза с Вэй Усянем. Цижэнь искренне надеялся, что его А-Чжаню позволят вернуться после присоединения ордена Су к ордену Лань, но старейшины сочли это, скорее, поводом для недовольства, мол, орден Су ничего не даст ордену Лань — со своей отнюдь не лучшей репутацией и прочим, но, против всяких ожиданий, члены бывшего ордена Су приняли присоединение к ордену Лань, скорее, с облегчением, чем с неудовольствием, должно быть, сочтя, что после не самого удачного правления отца Су Миншаня и его самого, присоединение к ордену Лань пойдёт ордену Су во благо. Теперь же старейшинам Лань, судя по всему, было уже вполне безразлично, вернётся ли Второй Нефрит клана Лань прежде истечения срока своего изгнания, или нет. А раз так, решил Цижэнь, почему бы не привезти А-Чжаня с семейством и питомцами домой прямо сейчас, пока Сичэнь отдыхает? С момента рождения близнецов А-Чжаня прошло уже больше месяца, скромное торжество в честь их первой полной луны не так давно состоялось в Нечистой Юдоли, в семейном кругу — из гостей были разве что Не Хуайсан и Цзинь Лин, приехавшие из Башни Золотого Карпа ради такого случая. Цижэнь и Сичэнь при всём желании просто не могли там быть — Сичэню нужно было оставаться под наблюдением целителей после операции, а Цижэнь нипочём бы его не оставил. Цзян Чэн же, обычно использовавший любую возможность, чтобы побыть с возлюбленным, на сей раз не приехал в Нечистую Юдоль — с одной стороны, потому что счёл, что на торжестве, посвящённом прежде всего Лань Ванцзи и его детям, его присутствие будет не совсем уместно, а с другой — потому, что в день, когда в Нечистой Юдоли проходило торжество в честь близнецов Лань Ванцзи, он навещал Сяо Синчэня и Сун Ланя, с которыми всегда поддерживал самые дружеские отношения. Визиты в их обитель в Юньпине всегда возвращали Цзян Чэну покой. Что ж, Ваньинь ещё будет счастлив, а ему, Цижэню, нужно кое-что сделать прямо сейчас. Когда оба его племянника будут счастливы здесь, под одной крышей, пожалуй, однажды и он рискнёт повторить опыт А-Чжаня и А-Хуаня, но — об этом лучше подумать после. — Я отлучусь ненадолго, А-Хуань, — сказал он Сичэню, державшему своих близнецов на руках. — Справишься со всем, если что? — Благодаря дяде, — улыбнулся Сичэнь. — Дядя ведь всему меня научил после рождения маленьких. — Я ненадолго, — пообещал Цижэнь, легонько поцеловав старшего племянника в лоб.       Цижэнь решил пока не говорить, куда именно намерен отлучиться, желая сделать Сичэню счастливый сюрприз. Сичэнь же не стал спрашивать у своего дяди, куда тот намерен отлучиться — сейчас его всецело занимали близнецы, которых Сичэнь развлекал бамбуковым барабанчиком, который и сын, и дочка успели полюбить от души. Уже направляясь к двери, Цижэнь предупредил: — Если захочешь отдохнуть, положи обоих в колыбельки и начерти над ними в воздухе оберегающий талисман — тогда оба будут в полнейшей безопасности. — Я знаю, дядя, — благодарно кивнул Сичэнь.       Прежде, чем выйти, Цижэнь начертил похожий оберегающий талисман — для самого Сичэня. Покинув ханьши, он встал на меч и улетел, направляясь в Цинхэ.