В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

— Дядя? — мягким полувопросом приветствовал Цижэня Лань Ванцзи, не ожидавший визита того в Нечистую Юдоль. Лань Ванцзи с Вэй Усянем в это время гуляли с детьми на руках, а их сопровождал Не Хуайсан, обмахивавший дремавших младенцев веером. Рядом шли Юань с Цзинь Лином — младший Не и наследник Цзинь немного задержались в Нечистой Юдоли после празднования первой полной луны близнецов Минхуа и Гуанхэ. Не Хуайсан знал, что Цзян Чэна на торжестве не будет: если тот и навестил бы возлюбленного, то позднее — в Ланьлине, или пригласив Не Хуайсана с Цзинь Лином в Пристань Лотоса, где оба могли бы побыть наедине, и задержался в Нечистой Юдоли лишь ради дагэ, а Цзинь Лин — ради А-Юаня. — Наставник Лань, — почтительно поклонился Вэй Усянь, и Цижэнь ответил ему тёплым поклоном. Он вполне принял тот факт, что Вэй Усянь теперь обитает в теле Вэнь Нина — ведь дух юноши упокоил сам Лань Ванцзи, а пожертвование тела из дружбы, а не ради мести также порицать нельзя, тем более что это обеспечило Вэнь Нину наилучшее посмертие из возможных. — Собирайтесь, — только и ответил Цижэнь. — Нам пора домой.       А-Юань воодушевился, услышав слова наставника. Хоть он и привык к жизни в Нечистой Юдоли и к Не Минцзюэ, но любил он и Облачные Глубины, а зная, как папе-Чжаню не хватает дяди Сичэня и наставника Ланя, молился Небесам о том, чтобы папа-Чжань однажды смог вернуться в Гусу. Вэй Усянь задумался. — А если старейшины Лань не дадут житья нам с Лань Чжанем? — с сомнением спросил он. — Ему — за то, что вернулся раньше, чем истёк срок изгнания, а мне — просто за то, что я вернулся из мира мёртвых, да ещё и в теле Призрачного Генерала. А если старейшины Лань ополчатся на нас с Лань Чжанем, А-Юаню тоже будет нелегко. Да и Сичэню-гэ тоже. — Этого не случится, — ответил Цижэнь так твёрдо, что Вэй Усянь, как и остальные, не мог ему не поверить. — Если и произойдёт нечто подобное, я сам не позволю никому из вас пострадать, обещаю. — А что будет с кроликами и Пушком? — осторожно спросил А-Юань. — Крольчат Дымка и Звёздочки я хотел подарить Минцзюэ-гэгэ, а вот Пушок… Мне его подарил папа-Чжань и я очень его люблю, но для меня он уже слишком мал, чтобы продолжать учиться на нём верховой езде, да и в Облачных Глубинах нельзя держать животных… — Но ведь А-Чжань ездит верхом на Льдинке, — напомнил Цижэнь, признавая, однако, что пушистый пони действительно уже маловат для А-Юаня, так что тот в последнее время куда больше гулял со своим любимцем, чем ездил на нём верхом, а Не Минцзюэ охотно катал воспитанника верхом на собственном коне, не позволяя лишь ездить слишком быстро. Но А-Юань уже знал, что делать. — Папа-Чжань не будет против, если я подарю Пушка А-Лину? — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Я не против. Пушок идеально ему подойдёт и будет ещё долго возить А-Лина, а тебе я подарю пони чуть побольше. — Я буду очень беречь Пушка, Ханьгуан-цзюнь, — пообещал Цзинь Лин, прекрасно понимая, какое сокровище ему досталось. Пушок был не только исключительно красив, обладая роскошной шерстью, но и одинаково охотно возил и А-Юаня, и Цзинь Лина, да и подходил Жуланю действительно просто идеально. — Я буду только рад, если Пушок станет твоим, — улыбнулся Юань. — Значит, решено, — кивнул Цижэнь. — Пушок отправится в Башню Золотого Карпа, а в Облачные Глубины мы возьмём Льдинку, Звёздочку и Дымка. Собирайтесь, а я поговорю с Не Минцзюэ. Вэй Усянь не мог не заметить, какое облегчение отразилось в глазах Лань Ванцзи при мысли о том, что вскоре он увидит старшего брата и более не станет разлучаться с ним и дядей.       Цижэнь же отыскал главу ордена Не и передал ему, зачем прибыл на сей раз. Не Минцзюэ знал, что Сичэнь дважды стал отцом, и спросил очень осторожно: — Как сейчас Сичэнь, наставник Лань? — Вполне счастлив, — ответил Цижэнь. — Пока ещё восстанавливает силы после операции, но так расцвёл, что, право же, я и сам бы с радостью произвёл на свет дитя таким образом. Не Минцзюэ прищурился. — И наставника Ланя не смущает, что этот способ изобрела не кто иная, как Вэнь Цин? Цижэнь слегка пожал плечами. — Есть ли у меня причины сомневаться, если этот способ испытали оба моих племянника с одинаковым успехом? Но это — после, не раньше, чем А-Хуань окончательно встанет на ноги и вернётся к делам, а до этого ещё не менее нескольких месяцев — пока А-Хуань не отнимет близнецов от груди, их ведь не передашь кормилицам. К тому же, поить детей столь совершенным молоком Сичэнь наверняка будет, пока детям не сравняется шести. — Понимаю, — кивнул Не Минцзюэ. — Прошу прошения, наставник Лань, но могу ли я повидать его? — Действительно, дагэ, — поддержал брата Не Хуайсан. — На торжестве в честь первой полной луны маленьких нашего Сичэня вы оба будете слишком на виду. А я дождусь твоего возвращения здесь — мы с А-Лином вернёмся в Ланьлин чуть позже, не более того. — Что ж, тогда отправимся вместе, — согласился Цижэнь. — Только тебе всё же не стоит задерживаться в Облачных Глубинах. — Я знаю, наставник Лань, — кивнул Не Минцзюэ. — Но я должен увидеть А-Хуаня, увидеть, что он счастлив. — Хорошо, — ответил Цижэнь, чувствуя, что позволить главе Не и своему старшему племяннику увидеться один на один будет правильно. После этого Не Минцзюэ вернётся к Сысы и маленькой Сычунь, и оба будут жить спокойно и счастливо. — Воспользуемся талисманом перемещения — с двумя младенцами на руках незачем лететь по воздуху. Да и для А-Хуаня будет чудесный сюрприз. — Мы готовы, наставник Лань, — услышали в этот момент оба голос Вэй Усяня, который как раз успел помочь собраться Лань Ванцзи с детьми и Юаню, державшему в руке корзину с любимыми кроликами Лань Ванцзи. — Мгм, — подтвердил кивком Лань Ванцзи. — Ну что ж, — слегка улыбнулся Цижэнь, начиная чертить в воздухе талисман перемещения, — пора домой. * — Мы вернулись… — тихо выдохнул Лань Ванцзи, впервые за столько лет увидев Облачные Глубины. — А если старейшины Лань всё же будут против, наставник Лань? — рискнул спросить Вэй Усянь. — Я не допущу, чтобы вы с А-Чжанем пострадали, Вэй Ин, — пообещал Цижэнь твёрдо. — А дети — тем более. — Иди к Сичэню-гэ, Лань Чжань, — мягко шепнул Вэй Усянь. — Я подержу наших маленьких. — Лучше я, — решил Цижэнь, и Лань Ванцзи мгновенно согласился, зная, что на руках дяди близнецам будет спокойнее всего.       Не Минцзюэ пока что благоразумно держался в стороне, а Юань отправился на кроличью поляну, чтобы выпустить Дымка и Звёздочку, а заодно поприветствовать Цзинъи. Лань Ванцзи же, передав близнецов дяде и приобняв на мгновение Вэй Усяня, направился к ханьши, решив, что, если брат отдыхает, он не станет тревожить его — взглянет и тут же уйдёт к себе. Цижэнь положил руку на плечо Вэй Усяня. — Идём. Нужно переодеть близнецов в здешние ханьфу и уложить отдохнуть после путешествия. Я уже позаботился о колыбельках. Вэй Усянь кивнул, но тут же спохватился: — Наставник Лань, а как же А-Юань? Он столько времени не разлучался с Лань Чжанем, а теперь и у наставника Ланя, и у Сичэня-гэ есть свои жёны и дети, а мы с Лань Чжанем… — Об А-Юане позаботится няня Аньчжу, — пообещал Цижэнь. — Цзинъи будет счастлив, если А-Юань поселится с ним.       Вэй Усянь придвинулся чуть ближе к Цижэню и, проглотив комок в горле, осторожно спросил, опасаясь, что вопрос прозвучит не совсем тактично: — Наставник Лань, а как так получилось, что Сичэнь-гэ рос с няней, а Лань Чжань — под Вашим присмотром? Цижэнь приобнял его и легонько погладил по плечу. — Плачь. Ты слишком долго держал слёзы в себе, а чтобы их видел А-Чжань — всё равно не захочешь. На самом деле всё было не совсем так. А-Хуань и А-Чжань с самого начала росли подле меня, а после того, как не стало их матери… Я выбрал няню Лань Аньчжу, надеясь, что та сможет ободрить и утешить обоих, но если А-Хуань сроднился с няней Аньчжу и с истинным удовольствием учился у неё музыке и живописи (о, если бы я чуть раньше увидел, с каким искусством ты рисуешь портреты А-Чжаня, я точно поручил бы тебя А-Хуаню — возможно, тогда бы твой талант живописца не пропал бы), то А-Чжань умолял меня, пусть и одними глазами, не разлучать нас друг с другом… Но няне Аньчжу я доверяю, как себе, она вырастит и Цзинъи, и А-Юаня с такой же любовью и тщанием, как и А-Хуаня в своё время. Воспитывать двоих ей будет вдвойне в радость. — Он снова погладил Вэй Усяня по голове и мягко сказал: — Что ж, а теперь о тебе. Если вы будете жить здесь вместе, тебе лучше будет понемногу привыкнуть придерживаться правил. От вина, я полагаю, ты успел отвыкнуть — вряд ли в Нечистой Юдоли А-Чжань с Не Хуайсаном и Не Минцзюэ угощали тебя им. — Наставник лань прав, — кивнул Вэй Усянь. — Может быть, ещё и потому, что Вэнь Нин не был склонен к вину, но после возвращения меня как-то не тянет пить вино. А вот мясо… Хотя бы рыба и курица… Без него наверняка будет сложнее. — — Мясо отлично заменят бобы, орехи и мёд, — мягко, но непреклонно ответил Цижэнь. — Воздержание от мяса только поспособствует совершенствованию. Специй можешь класть, сколько угодно, только не вздумай угощать слишком острыми блюдами А-Чжаня с А-Юанем. Но об этом мы ещё поговорим — после. Поспи немного — я вижу, что ты утомлён. Я побуду рядом с маленькими, пока А-Чжань не вернётся от А-Хуаня, а потом провожу А-Юаня к няне Аньчжу. Отдыхай, я не уйду. — Наставник Лань не против, чтобы мы с Лань Чжанем были вместе? — рискнул спросить Вэй Усянь. Цижэнь вздохнул. — Вы оба настрадались достаточно, а я не могу проявить неблагодарность, не позволяя вам быть вместе, я ведь обязан тебе жизнью А-Чжаня. Поспи. Хочешь, я поиграю тебе немного? — В самом деле, — благодарно улыбнулся Вэй Усянь. — Было бы чудесно. * — Брат… — вполголоса произнёс Лань Ванцзи, чуть касаясь щеки Сичэня, который тоже дремал, защитив детей оберегающим талисманом. — А-Чжань, — улыбнулся Сичэнь и обнял Лань Ванцзи. — Дядя всё же вернул тебя домой… Теперь я не позволю сделать тебе плохо. Ни тебе, ни А-Юаню, ни молодому господину Вэю. Обещаю, я буду оберегать вас троих изо всех сил. — Но у брата есть и свои дети, — деликатно заметил Лань Ванцзи. — Я знаю, — кивнул Сичэнь. — Разумеется. Но это не значит, что мне менее дороги А-Юань, Цзинъи, Сюаньюй, Ланьхуа и твои маленькие тоже. — Сичэнь притянул брата к себе и легонько покачал в своих объятиях. — Мой А-Чжань, наконец тебя не терзает скорбь… Цинь Су вовсе не была мне как-то неприятна, никогда, но мог ли я наслаждаться ею, когда ты был не здесь и тосковал о молодом господине Вэе? — Но брату было по крайней мере хорошо с Цинь Су? — осторожно полюбопытствовал Лань Ванцзи. — Это было божественно, А-Чжань, — признался Сичэнь. — Я пришёл к ней, едва сам зачал, и её золотое ядро коснулось моего, благодаря чему, я в итоге смог произвести на свет не только дочь, но и сына, а Цинь Су смогла подарить мне девочек-близнецов, как ей того хотелось. А вот был ли счастлив Не Минцзюэ тому, что первой у него родилась девочка?.. — задумчиво добавил Сичэнь. — Я уверен, что да, брат, — кивнул Лань Ванцзи. — Чифэн-цзунь наряжает госпожу Сысы с настоящим удовольствием, ей очень идут ханьфу ордена Не, и он по-настоящему любит появляться с госпожой Сысы на официальных мероприятиях, всегда сажая госпожу Сысы по правую руку от себя — но всё это совершенно не сделало госпожу Сысы высокомерной. Должно быть, Чифэн-цзуню отрадно подчёркивать, что рядом с ним — простой человек, искренне преданный ему, — предположил он. Заметив в глазах старшего брата невысказанный вопрос, Лань Ванцзи вполголоса добавил: — Чифэн-цзунь здесь, брат. Прибыл из Нечистой Юдоли именно ради разговора с тобой. Мне привести к тебе Чифэн-цзуня? — О да, А-Чжань, я и сам чувствую, что должен поговорить с ним. А тебе уже пора — к молодому господину Вэю и твоим маленьким. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Брат прав. Сичэнь снова обнял Лань Ванцзи, слегка поцеловал в лоб, и тот вышел. * — Минцзюэ… — тихо произнёс Сичэнь имя самого близкого своего человека, словно бы в первый раз, мягко держа его руки в своих. — Мой Минцзюэ счастлив? Не Минцзюэ кивнул. — Моя Сысы носит меня на руках, а моя Сычунь так нежна со мною, для них обеих я — совершенство. Мне доставляет удовольствие гордиться ими, наряжать и купать обеих в роскоши. Сычунь так похожа на А-Сана — с её любовью к живописи и веерам, прямо удивительно. Но ей-то я уж точно мешать не стану. И так же любит меня, как и А-Сан в детстве, прыгает мне на шею, просит покачать на любимой игрушечной лошадке… И, знаешь, я так люблю бывать на торжествах с моей Сысы — многие шепчутся о её происхождении, а я горжусь, что Сысы рядом со мной. Единственное доброе дело Мэн Яо, за которое его посмертная участь может быть хоть немного смягчена — то, что он не дал Сысы умереть. — Но ведь помог ей бежать всё же А-Чжань, — напомнил Сичэнь, чуть улыбаясь. — И Фея. Два единственных добрых поступка Мэн Яо — Сысы и Фея. О моей Цинь Су я могу сказать то же самое, но её преданность мне — в основном, благодаря маленькому Жусуну. Я принял его и полюбил, позволил Цинь Су создавать редкой красоты украшения — это сблизило нас и моя Цинь Су искренне нежна со мною, пусть именно из благодарности, но большего и не нужно… — Ты счастлив? — спросил Не Минцзюэ вполголоса. — Мы так и не были близки, ни единожды, но… Если бы я мог поцеловать тебя, хотя бы раз… Сичэнь просто кивнул. — Если тебе желанно, мой Минцзюэ — сделай это. Но не более. Не Минцзюэ кивнул. — Я никогда не позволил бы себесделать нечто большее без твоего согласия, мой Сичэнь, — тихо ответил Не Минцзюэ и прильнул к нему губами. Поцелуй Не Минцзюэ был так лёгок и нежен, что Сичэнь невольно поразился — тот ли это Минцзюэ, что не выпускал из рук своей Бася и сердился на Не Хуайсана за его увлечение веерами? Не Минцзюэ целовал его сейчас так, словно хотел оставить самое драгоценное воспоминание, так, что Сичэнь не мог не ответить ему и целовал столь же долго и нежно.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они оторвались друг от друга. Сичэнь обнял Не Минцзюэ и шепнул: — Будь счастлив. Сами Небеса благословили всё, через что нам пришлось пройти. — Ты прав, — кивнул Не Минцзюэ. — Судя по всему, именно так оно и есть.       Сичэнь хотел сказать ещё что-то, но, услышав, как его маленькие завозились в своих колыбельках, поспешил к ним и с улыбкой произнёс: — Нам пора сделать ванночку. Не Минцзюэ кивнул. — Мне тоже пора домой — Сычунь наверняка заждалась меня. Они улыбнулись друг другу прежде чем разойтись. — Будь счастлив, А-Цзюэ, — кивнул Сичэнь. — И ты, — ответил ему таким же кивком Не Минцзюэ. *       В это же время Вэй Усянь и Лань Ванцзи крепко и нежно обнимали друг друга в цзинши. Наконец оба были вместе, им не нужно было беспокоиться о своём будущем, как и о будущем А-Юаня. Должно быть, Вэнь Нин на Небесах, стремясь отблагодарить своих близких, делал всё для их счастья. Но Вэй Усянь не думал сейчас о Небесах и прочем — больше всего ему хотелось подарить своему возлюбленному как можно больше ласк, столь же щедрых и страстных, какими осыпал его не так давно Лань Ванцзи. Чтобы точно знать, как нравится любимому, Вэй Усянь бережно коснулся его духовной энергией, и теперь ласкал его так, что Лань Ванцзи буквально таял от наслаждения, а Вэй Усянь в свою очередь наслаждался силой и гибкостью тела, подаренного ему Вэнь Нином. Всё же, тот действительно любил его, теперь Вэй Усянь понял это. Не только отдал тело, желая счастья, но и оберегал Лань Чжаня во время беременности, и не позволял, чтобы хоть что-то случилось с А-Юанем. Тот время от времени беседовал с Вэнь Нином и Вэнь Цин через игру на гуцине и в медитации, и мог бы засвидетельствовать, что оба счастливы и обрели покой. Сердце Вэй Усяня невольно сжималось от сознания, что теперь они с любимым не в силах уделять А-Юаню столько же времени, как и прежде, но делать было нечего — близнецы занимали всё их время, а Юань с Цзинъи были так близки, и наставница Аньчжу так любила обоих, что тревожиться не было никаких причин. Но теперь Вэй Усянь просто не мог думать ни о чём, кроме возлюбленного. Кроватки с крепко спящими близнецами стояли за шёлковой ширмой, защищённые сильнейшими талисманами, так что теперь оба могли ласкать друг друга, не тревожась ни о чём. Лань Ванцзи никогда не брал его полностью, хотя руками и ртом ласкал поистине божественно, а Вэй Усянь — просто не осмелился бы даже предложить любимому взять его полностью. Возможно, он ласкал Второго Нефрита и не столь умело, как, бывало, ласкал Цзян Чэна Не Хуайсан, но всё же сейчас оба были счастливы, как никогда. — Лань Чжань… — прошептал Вэй Усянь, наконец выпустив его из объятий, и Лань Ванцзи мгновенно обнял его в ответ, умудряясь и обнимать, и ласкать одновременно. — Вэй Ин… — шёпотом же ответил ему Лань Ванцзи, чуть хрипловато от страсти. Скользнул вниз, легко обхватил губами, принялся невесомо ласкать языком, так легко и нежно, что Вэй Усянь не сдержал слёз наслаждения и благодарности. Более того, Вэй Усянь чувствовал и как вместе с ласками Лань Ванцзи в его золотое ядро течёт светлая ци, делая дар возлюбленного и лучшего друга ещё сильнее.       В конце концов Вэй Усянь провалился в счастливый сон, всё ещё шепча слова любви и благодарности, а когда проснулся, Лань Ванцзи кормил грудью малышку, пока маленький сын Второго Нефрита пока лежал в колыбельке, ожидая своей очереди. Вэй Усянь с любовью взглянул на малыша и взял его на руки. — Обмойся, — тут же предупредил Лань Ванцзи довольно строго, и Вэй Усянь лишь согласно кивнул, просияв.       Пока он мылся, в голову ему пришла счастливая мысль. Обсушив себя шёлковым полотенцем, Вэй Усянь нырнул в медитацию и ощутил, как светлая ци устремилась из золотого ядра к груди, наполняя её питанием более совершенным, чем самое лучшее молоко. — Моему Лань Чжаню наверняка нелегко кормить двоих, — нежно прошептал он, с осторожностью прикладывая ребёнка к груди.       Лань Ванцзи взглянул на возлюбленного не без тревоги. А что, если ребёнку не подойдёт молоко из ци Вэй Ина? Но нет, малыш пил с аппетитом, весьма охотно. — Лань Чжань — мамочка, а Ин-Ин — кормилица, — улыбнулся Вэй Усянь, и Лань Ванцзи ответил ему улыбкой, пусть улыбались и одни его глаза. — Держи вот так, — показал Лань Ванцзи, закончив кормить дочку и уложив её в колыбель. — Тогда маленькому будет удобнее. Вэй Усянь ответил ему благодарным поцелуем — кратким, но нежным, как никогда. — Лань Чжань, — прошептал он, оторвавшись от губ возлюбленного. — Я тоже хочу это сделать — зачать маленьких для тебя. Ты передал мне столько духовной энергии, когда мы любили друг друга, что теперь я вполне уверен в своём золотом ядре. — Но я не хочу рисковать тобой, — мягко заметил Лань Ванцзи. — О каком риске речь, любовь моя? — Закончив кормить малыша и бережно уложив его в колыбельку, он вновь заключил Лань Ванцзи в объятия и принялся целовать. — Ведь это всего лишь медитация, пусть и немного иная, чем всегда. Не распадётся же моё нынешнее золотое ядро надвое только потому, что мне его подарили вы с Не-сюном, наоборот, новый опыт лишь укрепит его. К тому же… — Он прижался к плечу Лань Ванцзи и сглотнул слёзы. — Если я произведу на свет детей, твой дядя окончательно перестанет питать ко мне предубеждение. — С чего ты это взял? — спросил Лань Ванцзи, целуя его в ответ. — Если дядя когда-то и питал к тебе предубеждение, это давно позади. — Но всё равно, Лань Чжань, я этого хотел бы, — признался Вэй Усянь. — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи. — Но мы сделаем это вместе. В это время оба всегда медитировали вдвоём, но на сей раз Вэй Усянь слегка покачал головой. — Тебе нужна духовная энергия, чтобы хорошенько кормить близнецов, Лань Чжань, — напомнил Вэй Усянь и добавил особенно нежно: — Мой Лань Чжань ведь зачал один — я тоже хотел бы. Лань Ванцзи чуть покачал головой. — Но моё золотое ядро… Вэй Усянь прервал его. — Я понимаю, Лань Чжань. И всё же, позволь мне помедитировать одному — я чувствую, что должен. — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи, понимая, что возлюбленному это действительно необходимо.       Позволив Вэй Усяню покинуть цзинши, Лань Ванцзи ненадолго удалился в соседнюю комнату, и зажёг благовония, обращаясь к Вэнь Нину. Лань Ванцзи редко возносил какие-либо просьбы к Небесам, но сегодня не мог этого не сделать. Опустившись на колени, он прошептал лишь одно слово: — Защити…       Показалось ли Лань Ванцзи или нет, но Вэнь Нин, пришедший к нему в виде лёгкой тени в роскошных одеждах верховного божества, удивительно шедших ему, легонько коснулся кончиками пальцев его плеча. — Всё будет хорошо, поверь мне. Ты не для того упокоил меня, а я не для того пожертвовал молодому господину Вэю своё тело, что и привело меня на Небеса, чтобы позволить ему пострадать. Всё будет ещё лучше, чем ты думаешь. — Благодарю тебя, — одними губами прошептал Лань Ванцзи, наклонив голову. — Это мне следует тебя благодарить, — ответил Вэнь Нин. — Я буду рядом. *       Покинув цзинши, Вэй Усянь отправился медитировать к холодному источнику — ведь именно там они с Лань Ванцзи начали сближаться по-настоящему. Вэй Усянь унёсся мыслями в дни своей юности, ощущая подлинный покой. Духовная энергия разлилась по телу Вэй Усяня, создавая одновременно и молоко в его груди, которого теперь хватило бы с запасом, и одновременно сворачиваясь в крохотный клубок в его золотом ядре, а точнее в два. Золотое ядро Вэй Усяня, оставаясь совершенно целым, в этот момент словно бы действительно разделилось надвое, и в той части, что была создана из духовной энергии Лань Ванцзи, зародилось дитя мужского пола, а в той, части, что создал из своей ци Не Хуайсан — будущая дочка. Это было так ново и так чудесно, что Вэй Усянь понял, почему и Лань Ванцзи, и Сичэнь были так счастливы, зачиная детей в медитации. Вэй Усянь хотел было уже встать с земли и вернуться в цзинши к Лань Ванцзи, но тут почувствовал, как его бережно поддержали под локоть. Повернув голову, Вэй Усянь увидел Цижэня. — Теперь тебе нужно беречь себя, — мягко ответил он. — Идём. Я отведу тебя в цзинши. — Вэй Усянь опёрся на Цижэня, а тот продолжил: — Ты всё-таки немного поспешил с тем, чтобы зачать. — Операция будет предстоять тебе меньше, чем через год, а присутствие на ней А-Чжаня, как того, кто участвовал в создании твоего нового золотого ядра, будет обязательным, ведь ваша связь сильна, как никогда. А-Чжань будет во множестве передавать тебе духовную энергию, чтобы операция прошла максимально легко… — А ци Лань Чжаня в то время ещё нужна будет его близнецам, — понял Вэй Усянь. — Но моё золотое ядро было так полно силы, что я не смог удержаться, к тому же, признаюсь, я хотел поскорее заслужить расположение наставника Ланя, подарив наследников, как и Лань Чжань с Сичэнем-гэ… — Ну что ж, что сделано, то сделано, — мягко ответил Цижэнь. — К тому же, А-Чжань рассказал мне, как ты кормил недавно грудью его сына. Если ци в твоём золотом ядре достаточно и чтобы создать молоко, и чтобы зачать, всё наверняка обойдётся благополучно. Вернувшись в цзинши, Вэй Усянь обнял любимого и прошептал: — Мне удалось, Лань Чжань, и наставник Лань меня одобрил… — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, отвечая на объятие. — Я знаю.