В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      С того времени Лань Ванцзи вдвойне оберегал своего возлюбленного. Вэй Усянь пребывал в самом приподнятом настроении, но всё же мысль о предстоящей операции несколько волновала его, и Лань Ванцзи нежно ободрял любимого, от начала до конца рассказывая Вэй Усяню, что ему будет предстоять, и что в такой операции нет ничего опасного. Хоть Лань Ванцзи и настаивал, чтобы возлюбленный оберегал себя изо всех сил, но Вэй Усянь не желал сидеть сложа руки и посвящать себя лишь медитации несколько месяцев подряд, поэтому помогал Лань Ванцзи кормить близнецов, благодаря чему, дети Второго Нефрита привязались к бывшему Старейшине Илин точно так же, как и к своему отцу. Не желая, чтобы Вэй Усянь хоть немного рисковал собой или ослабел, Лань Ванцзи буквально купал его в духовной энергии, а так как Сичэнь при всём желании не мог уделять теперь младшему брату слишком много времени, поскольку собственные его дети требовали внимания, лишь иногда навещая цзинши и играя особые мелодии как Лань Ванцзи, так и Вэй Усяню, то теперь о них обоих больше всего заботился Цижэнь. Вторую госпожу Мо, бывшую теперь его женой, всегда трогала та нежность, которую старейшина Лань питал к своим племянникам, и чувствуя огромную благодарность к Лань Ванцзи, ведь это именно ему она была обязана своим нынешним положением и счастьем своего сына, она не говорила и слова против того, что Цижэнь теперь столько времени уделяет младшему племяннику, его супругу и детям, ведь в её распоряжении и в распоряжении юного Сюаньюя и малышки Ланьхуа было всё, чего оба могли пожелать — самые внимательные служанки и няни, а у Сюаньюя — и превосходные наставники. Не желая оставаться в долгу, Вторая госпожа Мо шила и вышивала крохотные рубашечки и шёлковые игрушки для близнецов Лань Ванцзи. Вэй Усянь же теперь много беседовал с Цижэнем, рассказывая тому обо всём, что пережил в те годы, когда обитал на Луаньцзан, и старейшина Лань окончательно уверился в том, что на Вэй Усяне не было никакой вины, а если и была, то он искупил её неоднократно. Иногда Вэй Усяню искренне хотелось плакать, и, не желая тревожить Лань Ванцзи, он позволял себе выплакаться наедине с Цижэнем. — Теперь всё дурное позади, — уверял юношу старейшина Лань, утешая. — Ты произведёшь на свет своих близнецов столь же благополучно, как и А-Чжань в своё время, и когда это произойдёт, никто уже не станет косо смотреть на ваш союз с А-Чжанем. — А если старейшины Лань поставят нам обоим в вину способ, которым мы зачали наших маленьких? — спросил Вэй Усянь. — Не поставили же они этого в вину А-Хуаню, — мягко ответил Цижэнь. — О том, что это способ, подаренный вам Вэнь Цин, знаем только мы. А я слышал от Цзян Ваньиня, который навещает Сяо-даочжана и Сун-даочжана с юной А-Цин в их обители в Юньпине, что Сяо-даочжану удалось то же самое, что и А-Чжаню в своё время. Будем считать, что это знание всегда существовало среди совершенствующихся, и понемногу распространилось, как однажды распространяется любое знание. — Но как? — спросил Вэй Усянь, не сдержав любопытства. Цижэнь слегка пожал плечами. — Кто знает? Вэнь Цин умела пересадить золотое ядро, но была не в силах его восстановить, тогда как Баошань-санжэнь подобное под силу. То же самое с секретом зачатия в золотом ядре — и Вэнь Цин, и Баошань-санжэнь могли прийти к этому знанию в разное время и каждая своим путём. — Я бы хотел познакомиться с Сяо-даочжаном, — признался Вэй Усянь, — но Цзян Чэн наверняка даже не подпустит меня к его обители в Юньпине. Цзян Чэн вернул мне и Суйбянь, и Чэньцин, но это не прибавило тепла между нами… — Он снова тихо заплакал, уткнувшись Цижэню в плечо. — Не думай ни о чём дурном, — посоветовал Цижэнь. — Это может повредить твоим маленьким. К чему тебе думать о Сяо Синчэне, когда А-Чжань буквально носит тебя на руках? А что до твоего шиди… — Цижэнь вздохнул. — Будем надеяться, что однажды Цзян Чэн смягчится, но в любом случае, тебе нужно как можно меньше думать о том, что может тебя ранить, это может отразиться на маленьких. Больше медитировать, больше спать, придерживаться диеты — и всё будет благополучно, обещаю тебе. Вэй Усянь благодарно улыбнулся: — Прежде мне совсем не нравился здешний суп, а теперь, кажется, я только его и пил бы… — Обычное дело в твоём состоянии, — кивнул Цижэнь. — Суп Ланей может не нравиться тебе, но придаёт сил твоим будущим детям. Поспи. Вэй Усянь снова улыбнулся, но на сей раз немного виновато. — Наставник Лань балует меня донельзя. А как же почтенная супруга наставника Ланя? — У моей жены, А-Юя и Ланьхуа есть всё, чтобы быть вполне счастливыми, — заверил Цижэнь. — К тому же, вам с А-Чжанем моё содействие сейчас нужнее, и моя жена прекрасно это понимает. К тому же, признаюсь, я и сам хотел бы однажды воспользоваться этим же способом зачать дитя — но немного позднее, когда дети моих племянников станут немного старше. — Наставник Лань хотел бы это испытать? — поинтересовался Вэй Усянь, по-прежнему не в силах сдержать улыбки. — Да, хотел бы, — признался Цижэнь. — А-Хуань носил дитя на моих глазах и был столь искренне счастлив, что я не мог этого не видеть, он цвёл, как небожитель…       Вэй Усянь хотел ответить ему, но в этот момент вошёл Лань Ванцзи, несший в руках поднос с травяным чаем и сластями. — Что-то случилось? — спросил он, заметив на лице возлюбленного следы от слёз. — Дядя ведь не сказал Вэй Усяню ничего, что могло бы… — Вовсе нет, А-Чжань, что ты, — уверил его Цижэнь. — Вэй Ина несколько ранит холод, сохраняющийся пока между ним и Цзян Ваньинем, я лишь посоветовал ему больше отдыхать. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Я как раз отлучился, чтобы приготовить Вэй Ину травяного чая и особых конфет, придающих сил. — Вот как? — заинтересовался Цижэнь, в то время как глаза Вэй Усяня сверкнули предвкушением. — И из чего они? — В них только молоко, мята и мёд, — ответил Лань Ванцзи. — Они придадут сил и успокоят. — В самом деле, — согласился Цижэнь, — попробуй и поспи, Вэй Ин.       Вэй Усянь положил в рот одну из конфет и невольно зажмурился от наслаждения — никогда, даже в самую лучшую свою пору в ордене Цзян он не пробовал ничего вкуснее. Вэй Усянь уже хотел было поцеловать Лань Ванцзи в благодарность — легонько всё же, поскольку рядом был Цижэнь, но в этот момент в дверь цзинши тихо постучали. Лань Ванцзи позволил войти, и все увидели на пороге А-Юаня. — Ты очень вовремя, малыш, — расцвёл улыбкой Вэй Усянь. — Лань Чжань угостил меня роскошными конфетами, я как раз думал, не угостить ли ими вас с Цзинъи. Кстати, я был уверен, что вы придёте вдвоём. — Цзинъи сейчас навещает дядю Сичэня, Сянь-гэгэ, — ответил улыбкой А-Юань. — Теперь, когда у папы-Чжаня и дяди Сичэня свои дети, и нам с Цзинъи пора учиться, мы с Цзинъи не можем проводить с папой-Чжанем и дядей Сичэнем столько времени, сколько нам обоим бы хотелось, как и с наставником Ланем, но няня Аньчжу… О, это настоящее чудо, что о нас с Цзинъи заботится няня Аньчжу, с нею так весело и спокойно, скучных лекций у няни Аньчжу просто не бывает… — Брат знал, кому доверить вас обоих, А-Юань, — мягко улыбнулся Лань Ванцзи. — Попробуй, и возьми немного конфет с собой, чтобы угостить Цзинъи с няней Аньчжу. — Папа-Чжань, Сянь-гэгэ, наставник Лань, как же вкусно… — прошептал А-Юань. — Только кушай в меру, иначе это лакомство подействует как снотворное, — предупредил Лань Ванцзи. — Хорошо, папа-Чжань, я скажу об этом Цзинъи, — пообещал А-Юань. — Сяню-гэгэ наверняка также нужно отдохнуть, а я не хочу потревожить близнецов папы-Чжаня, так что я пойду пока что — мне бы тоже хотелось повидать дядю Сичэня. — Конечно, ступай, — мягко кивнул Лань Ванцзи. — Но ты всё же навещай нас, ведь если я забочусь о близнецах и о Сяне-гэгэ, это не значит, что мы не будем рады тебе.       А-Юань благодарно обнял Лань Ванцзи, осторожно прильнул на мгновение к Вэй Усяню, поклонился Цижэню и покинул цзинши. — Меня иногда мучает совесть, — признался Вэй Усянь. — Мы как будто совсем забросили А-Юаня и Цзинъи тоже. — Они оба всё равно на наших глазах, — мягко ободрил его Цижэнь. — А-Юань и Цзинъи в самых лучших руках, а ты пока что думай о своих будущих детях, Вэй Ин. Больше отдыхай. Пока что я оставлю вас — пусть А-Чжань сыграет тебе на гуцине, вам нужно побыть вдвоём. — Лучше будет, если нам двоим сыграет наставник Лань, ведь Лань Чжаню тоже нужно отдыхать. Сделайте это для нас обоих, наставник Лань, прошу Вас, — произнёс Вэй Усянь проникновенно. — И в самом деле, — согласился Цижэнь.       В этот раз он играл Лань Ванцзи, Вэй Усяню и детям так нежно и вдохновенно, как играл, пожалуй, что только обоим племянникам в детстве, чтобы утешить, приободрить и успокоить. Теперь Цижэнь регулярно навещал Вэй Усяня и Лань Ванцзи с его близнецами, успевая позаботиться о всех четверых. — Пожалуй, я действительно поторопился с тем, чтобы зачать в медитации, — заметил Вэй Усянь однажды, когда до дня операции оставалось уже не так много времени. — У Лань Чжаня двое маленьких, у меня тоже вот-вот появятся близнецы, нам будет сложно… — Я буду рядом, — пообещал Цижэнь. — В день операции рядом с тобой должен будет находиться А-Чжань — это необходимо, так как связь между вами особенно сильна, именно он участвовал в создании твоего нового золотого ядра, и именно он должен будет передавать тебе ци во время операции. А я — побуду подле близнецов А-Чжаня. — Наставник Лань слишком добр к нам, — благодарно улыбнулся Вэй Усянь. — Но Вторая госпожа Мо… — Моя жена прекрасно знает, как много значат для меня и А-Хуань, и А-Чжань, но особенно — А-Чжань. У неё есть всё для счастья, я и прежде навещал её не слишком часто, но это ей не в тягость, ведь А-Юй и Ланьхуа с нею рядом. Но не будем об этом пока что, тебе нужно думать о себе и детях, Вэй Ин.       Признавая правоту наставника, Вэй Усянь стал готовиться ко дню операции с особенным усердием, медитируя и беседуя со своими маленькими. Когда же пришло время произвести близнецов на свет, Лань Ванцзи хорошенько покормил своих детей, и, поручив их дяде, бережно обнял Вэй Усяня и отвёл его в медицинский павильон, где сам Лань Бао встретил их обоих очень тепло. — А-Чжань, молодой господин Вэй, — поприветствовал он обоих, — сейчас всё сделаем, прошу за мной. Не о чем беспокоиться, я ведь уже дважды принял детей таким образом. — Наверняка однажды наставнику Ланю придётся помочь и дяде с тем же самым, — заметил Лань Ванцзи, поддерживая возлюбленного по дороге в операционную. — Я буду только рад, — кивнул Лань Бао. — И А-Хуань, и ты, А-Чжань — вы оба просто расцвели, пережив подобный опыт, старейшину Ланя наверняка будет ожидать то же самое. Но пока что нам нужно позаботиться о молодом господине Вэе.       Следующие минуты для Вэй Усяня прошли, как в счастливом сне. Его обмыли особым отваром трав, тогда как Лань Ванцзи ограничился тем, что обмыл им же руки до локтей и лицо, прежде чем сесть подле возлюбленного и обнять его за плечи. Вэй Усяня совершенно не смутило, что его раздели полностью, покрыв чуть ниже пояса тонкой шёлковой простынёй. Лежать совершенно нагим, когда его плечи обнимали руки его Лань Чжаня, было особенно приятно, а смущаться перед целителями в такой момент просто не пришло ему в голову. — Вэй Ину не больно? — спросил Лань Ванцзи, начав передавать возлюбленному духовную энергию. — Нисколько, Лань Чжань, — признался Вэй Усянь. — Духовная энергия течёт по моим каналам как будто интенсивнее, чем всегда, а золотое ядро словно бы пульсирует, но я не чувствую никакой боли. Признаюсь, Лань Чжань, я не хотел бы засыпать. — Этого и не понадобится, молодой господин Вэй, — уверил его Лань Бао. — Та духовная энергия, что передаёт Вам А-Чжань, послужит наилучшим анестетиком и одновременно укрепит Ваши духовные каналы и золотое ядро. Вы ничего не кушали и не пили этим утром? — Ровно ничего, наставник Лань, — уверил его Вэй Усянь. — Только прополоскал рот настоем трав. Прополоскал, но не пил. — Отлично, — кивнул Лань Бао. — Тогда приступим.       Лань Ванцзи кивнул и принялся передавать ци Вэй Усяню ещё усерднее, а Лань Бао со всей аккуратностью сделал первый надрез на теле Вэй Усяня. Тот не стал погружать себя в транс, как не стал и закрывать глаз, напротив, наблюдал за всем с подлинным интересом. — Лань Чжань, смотри, смотри, — улыбнулся он. — Моё теперешнее золотое ядро — часть его светится лазурным, та, что подарил мне ты, а часть — серебристым, та, что из ци Не-сюна. Как красиво, Лань Чжань…       Чёткой границы между частями нового золотого ядра Вэй Усяня не было и не могло быть — духовная энергия Лань Ванцзи и Не Хуайсана проникала друг в друга, но сейчас две части нового золотого ядра Вэй Усяня раскрылись поочерёдно — это немного напоминало то, как если бы два бутона цветков на сливовом дереве приоткрылись один за другим. Часть ядра из духовной энергии Лань Ванцзи выпустила из своих недр дитя мужского пола, а часть из духовной энергии Не Хуайсана подарила Вэй Усяню дочь. Оба ребёнка были красивы и крепки, как маленькие бессмертные, девочка была ничуть не слабее своего брата, но самое важное последствие перенесённой операции было в том, что новое золотое ядро Вэй Усяня действительно окрепло окончательно, и теперь ничем не отличалось от того, что было у него прежде — Вэй Усянь не мог этого не ощутить. Лань Ванцзи также почувствовал положительное изменение в золотом ядре возлюбленного, и чуть заметно улыбнулся. Золотое ядро приняло свой прежний вид тут же после того, как дочь Вэй Усяня покинула его тело, Лань Бао моментально наложил шов на надрез, сделанный несколько раньше, а ещё одна порция духовной энергии, переданная Лань Ванцзи своему возлюбленному, ускорила заживление в несколько раз. Лань Бао протянул уже обмытых и завёрнутых в пелёнки близнецов Вэй Усяню и произнёс: — Теперь нужно покормить Ваших маленьких, молодой господин Вэй.       Вэй Усянь и сам почувствовал особое тепло в своей груди — туда потекла духовная энергия из его золотого ядра. Лань Ванцзи, уже отлично умевший держать младенцев на руках, решил взять малышку, пока Вэй Усянь кормил сына. — У меня тоже есть молоко, наставник Бао, — вполголоса сказал Лань Ванцзи. — Могу ли я покормить малышку Вэй Ина? — Пока что лучше пусть пьёт молоко из ци молодого господина Вэя, — посоветовал Лань Бао. — И молодому господину Вэю нужен будет покой. Несколько часов сна — непременно. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Я могу остаться рядом с Вэй Ином? — Это было бы только полезно молодому господину Вэю, — заметил Лань Бао, — но как же твои дети, А-Чжань? — Дядя о них позаботится, — ответил Лань Ванцзи, и спросил уже у Вэй Усяня: — Тебе не тяжело кормить сына? — Это легче, чем я думал, Лань Чжань, — признался Вэй Усянь. — Но наставник Лань Бао прав — мне и в самом деле очень хочется спать. — Отдыхайте, молодой господин Вэй, — кивнул Лань Бао. — Теперь всё будет хорошо, любовь моя, — пообещал Лань Ванцзи. — Отдыхай хорошенько. * — Мой Цижэнь просто расцвёл, — нежно сказала Вторая госпожа Мо, кладя руки на плечи Старейшины Ланя. — Мой Цижэнь был всегда так добр ко всем нам — ко мне, к А-Юю, к малышке Ланьхуа, но самого моего Цижэня подтачивала грусть. Цижэнь кивнул. — Я не мог быть вполне счастлив, пока не был вполне счастлив тот, кого я всегда любил больше всех — мой А-Чжань. Но теперь все его испытания позади. Но ты… Ты так и не упрекнула меня ни единожды, хотя в последнее время я почти не был рядом с тобою… — Мой Цижэнь уже дал мне всё, чего я могла бы желать, — ответила Вторая госпожа Мо. — Теперь мне следует позаботиться о моём Цижэне. — Она вздохнула. — Я так мечтала о главе Цзинь, а мой Цижэнь дал мне столько счастья… И мне, и А-Юю, а наша Ланьхуа… — И тебя не смущает несколько тысяч правил? — спросил Цижэнь, улыбнувшись и нежно касаясь щеки своей жены. — Правила есть в любом ордене, мой Цижэнь, — невозмутимо ответила Вторая госпожа Мо. — В ордене Цзинь мне также пришлось бы следовать правилам. А правила ордена Лань… Может, их и больше, чем в других орденах, но они вполне благоразумны. А-Юй и Ланьхуа станут выдающимися заклинателями, благодаря моему Цижэню, а это ценнее всего. Если моему Цижэню потребуется уединение, я не стану мешать, если понадобится чай с травами, я пойду к наставнику Лань Бао и узнаю у него всё, что необходимо, чтобы заваривать моему Цижэню любимые настои. Цижэнь приобнял плечи Второй госпожи Мо. — Сама судьба привела в своё время А-Чжаня в деревню Мо, чтобы мы были вместе. Но теперь я хотел бы помедитировать один. — Конечно, мой Цижэнь, — кивнула Вторая госпожа Мо. Она привыкла, что старейшина Лань, будучи искренне нежен с нею, остаётся при этом сам по себе, искренне любя лишь своих племянников. Но ведь и она была такой же — главным в жизни Второй госпожи Мо всегда был её А-Юй, а малышка Ланьхуа стала даром благодарности её Цижэню. Нежно обняв мужа, Вторая госпожа Мо покинула его покои.       Оставшись один, Цижэнь погрузился в размышления обо всём, что ему и племянникам пришлось пережить. Оба — и Сичэнь, и Ванцзи — сейчас так счастливы, и, кто знает, не сложилось ли всё так благополучно именно потому, что в своё время они с Сичэнем смогли уберечь А-Чжаня от наказания дисциплинарным кнутом. Если бы это произошло, А-Чжань оказался бы надолго прикован к постели, а значит, не привёз бы ему жену и чудесного приёмного сына, не разоблачил бы Мэн Яо вместе с Не Хуайсаном. Правда, А-Чжаня всё же дважды сваливала в постель болезнь сердца, но с нею справиться несравнимо легче, чем с ранами от дисциплинарного кнута. Теперь испытания его племянников позади, оба вполне счастливы, а Сичэнь… Если в нём ещё и оставалось какое-то нежное чувство к Не Минцзюэ, то теперь его полностью перекрыла искренняя нежность к детям, которых его старший племянник зачал в медитации. Что если и ему, Цижэню, разделить опыт своих племянников? В своё время он был слишком строг с ними обоими, теперь Цижэнь признавал это, а если он зачнёт и выносит дитя, испытает на себе, каково это — давать новую жизнь, не смягчит ли это его, напомнив о том, каким он был в юности, прежде того, как на них с братом обрушились испытания, изменившие обоих навсегда? Незаметно Цижэнь погрузился в воспоминания о том, как они со старшим братом любили друг друга в юности, как оберегали друг друга на ночных охотах, как заботились друг о друге, если случалось заболеть. Что же могло разъединить их? То ли, что старший брат решил взять в жёны женщину, на чьих руках была кровь, то, что Цижэнь не в силах был это принять? Возможно, но главное было не в этом, а в том, что брат заперся в уединении вместо того, чтобы поделиться всем, что его ранит. Если бы не это, может, он был бы жив сейчас. Может быть, поэтому Цижэнь и взял племянников на воспитание — не хотел, чтобы их растила та, на чьих руках была кровь? Так или иначе, это решение благословили сами Небеса. Он был ещё слишком молод, чтобы точно знать, о чём плачут его А-Хуань и А-Чжань, поэтому Цижэнь особенно бережно брал племянников на руки и касался их духовной энергией. Иногда хватало того, чтобы побаюкать и накормить обоих, немного поиграть на гуцине, чтобы вернуть обоим покой и радость, а иногда приходилось нести племянников к лекарю, но, благодарение Небесам, А-Хуань и А-Чжань никогда не болели слишком тяжело. Цижэнь был искренне счастлив, заботясь о племянниках, а что он испытает, если новая жизнь возьмёт начало в его собственном золотом ядре? Изменит ли это его или он останется прежним? Вернётся ли его брат в мир живых, если он зачнёт сына? Стоит ли зачать близнецов обоего пола, как поступил А-Чжань, или лучше зачать одного ребёнка, но отдать ему все силы своего золотого ядра? В конце концов, Цижэнь решил отбросить все вопросы и позволил своей ци свободно течь внутри себя. Стало удивительно спокойно, грусть от воспоминаний о прошлом схлынула, и духовная энергия в золотом ядре Цижэня сама собой разделилась на два начала, создав будущих мальчика и девочку — Лань Тяня и Лань Юнь — Небо и Облачко. Цижэнь понял, что ему удалось, ощутив, что ци в его теле стала течь несколько иначе, чем прежде, но это не было тягостно, напротив, Цижэнь ощущал себя живым вдвойне.       Лань Ванцзи, навещая дядю, первым заметил, что его состояние изменилось, и как именно оно изменилось, мгновенно поняв это, ведь и сам носил детей недавно. — А-Чжань… — улыбнулся ему Цижэнь, когда младший племянник приветственно поклонился ему. — Дядя всё же решил повторить наш с братом опыт? — сказал Лань Ванцзи полувопросом-полуутверждением, едва заметно улыбаясь. — Именно так, А-Чжань, — кивнул Цижэнь. — Теперь я понимаю, что чувствовали вы с А-Хуанем и Вэй Ином, и почему были так счастливы. — Дядя также чудесно изменился, — заметил Лань Ванцзи, и Цижэнь снова кивнул: — Новые жизни в моём золотом ядре не ослабляют меня, как я ожидал, а, напротив, словно бы придают мне сил. А как вы с Вэй Ином? Всё же четверо маленьких — это достаточно нелегко. — Дядя прав, — согласился Лань Ванцзи, — но мы с Вэй Ином помогаем друг другу, он кормит моих близнецов, а я — его, мы играем друг другу, медитируем вместе. — И тут он задал Цижэню вопрос, который был для него важнее других: — В день операции — дядя хотел бы, чтобы я был рядом? — Нет, А-Чжань, — покачал головой Цижэнь. — Ни ты, ни А-Хуань. Вы оба нужны своим детям, ты нужен Вэй Ину. Я чувствую, что должен справиться один — моих сил на это вполне хватит.       Лань Ванцзи понимал, что его дядя прав — недаром Цижэнь считался одним из сильнейших совершенствующихся среди всех. — А что А-Хуань? — вдруг спросил Цижэнь. — Всё ещё намерен сделать своим наследником Жусуна несмотря на то, что теперь у него есть собственный сын? — Именно так, дядя, — подтвердил Лань Ванцзи. — Брат пообещал это госпоже Цинь Су в своё время, к тому же, у юного Жусуна есть все качества, чтобы стать отличным наследником клана. — Жусун предан А-Хуаню, и, если тот его обучит, как полагается, это дитя станет превосходным наследником, и никто из старейшин никогда и не вспомнит о его происхождении. Со своей стороны, — признался Цижэнь, — я не имел бы ничего против, если бы наследником ордена Лань стал А-Юань, но… — Он вздохнул. — Всё-таки эта ноша слишком велика. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, который и в этом был совершенно согласен с дядей. — Я бы с удовольствием повидал А-Юаня, — заметил Цижэнь. — Что он — всё ещё подле Цзинъи, с няней Аньчжу? — В основном, — подтвердил Лань Ванцзи. — Это и к лучшему, живи он подле нас с Вэй Ином, ему было бы нелегко спать, но А-Юань просил нас с братом обучить его всему, что нужно знать, чтобы заботиться о маленьких, дабы быть в силах помочь нам, в те часы, когда навещает нас. Но… — Он помедлил. — Дядя уверен, что хотел бы быть один, когда… — Совершенно уверен, — кивнул Цижэнь. — Так будет лучше и для детей, и для меня.       Юань, словно чувствуя, что его присутствие было бы приятно наставнику Ланю, навещал его, иногда играя на гуцине, пусть и выбирал для исполнения самые несложные мелодии, дабы точно не сделать ошибок в игре — Юань опасался, что это может навредить если и не самому Цижэню, то его будущим детям — и куда чаще медитируя вместе с ним. Цижэня действительно искренне утешали визиты воспитанника, но и Вторая госпожа Мо, узнав, что предстоит Цижэню, делала всё, что в её силах. Узнав у лекаря Лань Бао обо всём, что необходимо, ведь многое для неё было внове, Вторая госпожа Мо заваривала для Цижэня травы, способствующие активизации ци и поддержанию сил, шила и вышивала крохотные ханьфу, среди которых были и по-настоящему нарядные и могли пригодиться на церемонии имянаречения или на торжестве первой полной луны. Но, зная, как Цижэню сейчас желанно уединение, не навязывала себя ему — лишь иногда приходила помедитировать вместе и поиграть на гуцине. Когда Цижэня навещали Юань и Цзинъи и случайно сталкивались со Второй госпожой Мо, это лишь увеличивало уют, ведь та одинаково любила обоих — за нежнейшую дружбу с Сюаньюем. Тог также навещал Цижэня, и старейшина Лань не мог не утешаться, глядя на то, каким стал его воспитанник — нежный и утончённый, как его мать, и по-ланьски скромный и сдержанный. Юань и Цзинъи любили его, как брата. Близнецы Лань Ванцзи и Сичэня уже учились ходить, а дети Вэй Усяня вполне уверенно ползали, когда Цижэнь отправился к Лань Бао и поручил себя старому другу. — Уверены, что справитесь? — деликатно спросил Лань Бао. — Разумеется, — кивнул Цижэнь. — Я зачинал один, и помогу моим детям родиться тоже один.       С этими словами Цижэнь погрузился в транс, превосходно заменявший анестезию — теперь он мог спокойно коснуться обоих своих детей и поддержать их во время выхода на свет. Лань Бао оставалось лишь сделать надрез в нужном месте. Сосредоточив свою духовную энергию, Цижэнь приоткрыл своё золотое ядро — ровно настолько, чтобы дети могли свободно выйти на свет. Лань Бао не потребовалось даже зашивать надрез на теле пациента — Цижэнь заживил его самостоятельно, с помощью духовной энергии. Тёплая ци потекла от золотого ядра к груди, создавая молоко. Приложив к груди своих близнецов, Цижэнь почувствовал подлинный покой — когда-то он держал на руках племянников, а теперь может кормить собственных детей, которым наверняка будет особенно легко сформировать золотое ядро в будущем. Захотелось поцеловать обоих, но Цижэнь понимал, что делать это пока рано. — Благодарю Вас, друг мой, — вполголоса произнёс Цижэнь. — Я почти ничего не сделал, — скромно ответил Лань Бао. — Лишь немного помог. Отдыхайте — это нужнее всего сейчас. — А-Тянь и А-Юнь, — улыбнулся Цижэнь. — Теперь я понимаю Вэй Усяня ещё лучше, — признался он. — Если он решился таким образом зачать детей ради А-Чжаня — значит, действительно любит его.