В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Цзян Чэн собирался навестить Не Хуайсана и Цзинь Лина в Ланьлине, но перед этим решил наведаться в Юньпин, к Сяо Синчэню и Сун Ланю. Время от времени, когда Цзян Чэн не мог увидеться с Не Хуайсаном и Цзинь Лином, он навещал своих лучших друзей в Юньпине, находя покой в беседах с ними и саркастичных шутках А-Цин, удивительно напоминавшей иногда Вэй Усяня. При мысли о своём шисюне Цзян Чэн на мгновение помрачнел. Хоть оба и расстались без особой неприязни, но и тепла у Цзян Чэна к своему теперь уже бывшему названому брату не прибавилось. Пусть трагедия на тропе Цюнци и дело рук Мэн Яо, но ведь если бы Вэй Усянь не взял тогда с собой своего Вэнь Нина, а уговорил того же Лань Ванцзи сопровождать себя, всё бы точно обошлось — вряд ли Второй Нефрит бы не согласился. Да и сестра… Цзян Чэн застонал. Если бы только Вэй Усянь не заявился тогда в Башню Золотого Карпа, сестра была бы сейчас жива. Если бы только от неё не избавился Мэн Яо, чтобы полностью прибрать А-Лина к рукам… А что сказала бы мать, останься она в живых? После того, как Вэй Усянь отдал ему своё золотое ядро, мать, пожалуй, закрыла бы глаза на многое, но за смерть сына лучшей подруги, как и за смерть сестры наверняка убила бы Вэй Усяня собственной рукой, и едва ли эта смерть была бы лёгкой — в ордене Юй знали толк в пытках. Цзян Чэн отмахнулся от тяжёлых мыслей, тут же решив, что из Юньпина сразу отправится в Ланьлин — всё же они с А-Саном и А-Лином не виделись чересчур давно.       Цзян Чэн мягко снизился — как раз перед входом в обитель Сяо-даочжана и Сун-даочжана. Последний и встретил Цзян Чэна у входа в обитель и слегка приобнял. — Увидел тебя издалека и решил встретить, — сказал Сун Лань. Он и Сяо Синчэнь уже давно разговаривали с Цзян Чэном запросто, как с другом, Цзян Чэн сам настоял на этом — это приносило облегчение. А о том, что у Сун Ланя особое зрение, Цзян Чэн знал давно. — Как ты? Что слышно у Синчэня? — спрашивал Цзян Чэн, пока Сун Лань вёл его в павильон для гостей. — А наша А-Цин? — Мы втроём растим своих маленьких, — ответил Сун Лань, нежно. — А-Юэ и А-Фэн, Луна и Ветерок, наши с А-Чэнем дочки и малыш А-Цы. А-Цин пожелала дать своему сыну именно такое имя — Добрый, потому что оно звучит похоже на её собственное, и потому что не хочет ничего иного от своего дитя после всего, что ей довелось пережить. Ты знаешь, после того, что произошло с нами в городе И, я был только рад, когда мы с моим А-Чэнем и нашей А-Цин решили жить только втроём. Что если бы мы взяли к себе человека с улицы, а из него вышел бы второй Сюэ Ян, и снова причинил бы зло А-Чэню или А-Цин? Сначала мы отлично жили втроём, а потом… Потом А-Чэнь однажды сел помедитировать, и во время медитации смог зачать. — Но ведь вы живёте уединённо, значит, тебе пришлось искать хирурга, сведущего в заклинательской медицине, когда… — начал было Цзян Чэн, но Сун Лань мгновенно понял его. — Этого не понадобилось. Даже целитель, сведущий в медицине совершенствующихся, едва ли знал бы многое о зачатии из духовной энергии. Меня в своё время обучили медицине, а А-Чэнь, пока ждал дитя, рассказал мне всё, что нужно знать — как сделать надрез и как принять дитя, когда оно покинет золотое ядро. Не только об операции, но и о способе зачать, так что я не только помог А-Чэню, но и смог зачать сам, также в медитации, а потом нашему примеру последовала и А-Цин, так что теперь нас шестеро — по дочке у нас с А-Чэнем и мальчишка — у А-Цин. К тому времени, как мне пришла пора родить, мне помог А-Чэнь, но как именно, я точно не знаю, так как спал. Видимо, воспользовался ещё неким знанием наставницы Баошань-санжэнь. А А-Цин помогал уже я.       Оглядевшись, Цзян Чэн убедился, что обитель Сяо Синчэня и Сун Ланя хоть и немного, но изменилась. Сяо Синчэнь, Сун Лань и А-Цин втроём возвели павильоны для игр и новые классные комнаты. Заметив взгляд гостя, Сун Лань сказал: — Для наших маленьких. Вскоре уже понадобятся — для обучения каллиграфии и рисованию. — И добавил: — Теперь, когда у нас есть дети, я тем более не вижу необходимости принимать в нашу обитель посторонних, даже нянь и целителей, мы прекрасно будем жить вшестером, семейством, маленьким орденом.       Сун Лань расцвёл улыбкой, увидев, как к ним выходит Сяо Синчэнь, бережно ведущий за обе руки свою дочку А-Юэ — старшего ребёнка в семье. Цзян Чэн перевёл взгляд с Сун Ланя на Сяо Синчэня с малышкой и спросил: — И как же вы трое справляетесь? Ночные охоты, торговля, чтобы поддержать обитель? — Мы меняемся, — ответил Сун Лань. — Я хожу на рынок, А-Чэнь — на ночные охоты, А-Цин — исполняет обязанности няни, и наоборот, я хожу на ночные охоты, А-Цин — на рынок, а А-Чэнь — заботится о детях. Наша А-Цин — отличная няня, но не менее мастерски умеет и торговать. А А-Чэнь у нас и няня, и целитель. — А-Лань, у нас гость? — улыбнулся Сяо Синчэнь, ловко усадив малышку А-Юэ на руку и приобнимая Цзян Чэна свободной рукой. — Ваньинь… Ты давно не навещал нас. Идём, посмотришь, как мы здесь. — С радостью, но я не хотел бы задерживаться надолго, — ответил Цзян Чэн, бережно ловя ладошку дочери Сяо Синчэня, которая гладила его щёку. — Хочешь навестить Ёя-цзюня и своего племянника? — понял Сяо Синчэнь. — Тогда идём, я давно хотел подарить тебе кое-что — для юного Жуланя. Сяо Синчэнь и Сун Лань проводили Цзян Чэна в гостиную и угостили чаем. — А где сейчас юная А-Цин? — спросил Цзян Чэн. — С моей дочерью и своим сыном, — ответил Сун Лань. — Нашей А-Цин нравится быть няней, но мой А-Чэнь слишком привязан к своей малышке, чтобы позволять кому-либо другому, кроме себя, заботиться о ней.       Сяо Синчэнь бережно передал дочь Сун Ланю и вынул из рукава несколько шёлковых талисманов и небольшую изящную копию той самой белоснежной метёлки из конского волоса, какую носил при себе. — И то, и другое послужит твоему племяннику отличной защитой, — пообещал Сяо Синчэнь. — Юный Жулань уже владеет веером и своим мечом — Суйхуа, а теперь у него будет шёлковая метёлка, чтобы развеивать монстров на ночных охотах и держать подальше от себя и своих близких злобных духов. — А-Лин будет счастлив, — благодарно улыбнулся Цзян Чэн. — Он искренне восхищается и Сяо-даочжаном, и Сун-даочжаном. — Привози его к нам иногда, — напомнил Сун Лань. — Здесь и хорошо, и спокойно. — Непременно, — пообещал Цзян Чэн. — Но сейчас мне пора. — Лети, Ваньинь, — кивнул ему Сяо Синчэнь. — Передавай поклон Ёя-цзюню. — С радостью, — кивнул Цзян Чэн, и, нежно простившись с Сяо Синчэнем и Сун Ланем, улетел в Ланьлин. — А ведь если бы не Ваньинь, мы бы, вполне возможно, не были так счастливы вместе здесь и сейчас, мой А-Чэнь, — мягко сказал Сун Лань, обнимая Сяо Синчэня. — Не нужно говорить о том, чего могло бы не быть, мой А-Лань, — вполголоса попросил Сяо Синчэнь, кладя голову любимому на плечо.