В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

      Цзинь Лин в это время упражнялся вместе с Не Хуайсаном в искусстве каллиграфии. После тренировок с мечом, в которых его наставляли мастера ордена Цзинь и тренировок с веером, о котором он знал всё, благодаря Не Хуайсану, занятия каллиграфией давали Цзинь Лину отдых и возвращали душевный покой. Бережно обучая своего воспитанника, Не Хуайсан смог привить ему настоящую любовь к каллиграфии, так же, как и Сичэнь с Лань Ванцзи и Сычжуем в своё время привили ему любовь к игре на гуцине. — Мой А-Лин скучает о своём цзюцзю? — спросил мягко Не Хуайсан, заметив, что, пока воспитанник вычерчивал ханьцзи, его мысли были далеко. — Но и дядя Хуайсан скучает о нём же, верно? — чуть улыбнулся Цзинь Лин и вздохнул: — Мне иногда кажется, что, если бы не я, вы с цзюцзю уже давно были бы вместе… — А-Лин, не смей так говорить, — прервал его Не Хуайсан, обнимая названого племянника. — Мы с А-Чэном любим тебя, как родного, и, хоть и не можем быть вместе, но это ничего не меняет. Пройдёт не так уж много времени, и ты возглавишь клан Цзинь, но мы с А-Чэном будем всегда поддерживать тебя. — А что будет с орденом Цзинь? — задал Цзинь Лин вопрос, представлявшийся ему самым важным. — Дядя Хуайсан сделал орден Цзинь частью ордена Не для наибольшей моей безопасности, но когда я стану главой Цзинь… — Будь я на твоём месте, — заметил Не Хуайсан, — я не стал бы спешить с отделением ордена Цзинь от ордена Не, ведь этот союз не даст тебе ничего, кроме выгоды. Дагэ будет только рад прийти к тебе на помощь и поддержать. — Но тогда… — Цзинь Лин помедлил. — Разве это не обяжет меня вступить в брак с дочерью Чифэн-цзуня? Дядя Хуайсан, а что если… — В голову Цзинь Лина неожиданно пришла счастливая мысль. — Что если бы я, возглавив орден Цзинь, всё же отделил бы его от ордена Не, а вы с дядей Минцзюэ соединили бы орден Не с орденом Цзян? Тогда вы с цзюцзю сможете быть вместе, и это будет выгодно для ордена Цзян. А я не останусь в долгу, обещаю. Я помогу тебе стать Верховным Заклинателем — на первом же совете кланов, где будет выдвинут этот вопрос. Не Хуайсан улыбнулся. — Если я стану Верховным Заклинателем, а Пристань Лотоса — частью ордена Не, это даст ордену Цзян то влияние и величие, которого ему годами недоставало, — понял он. — Так ты хочешь отблагодарить своего цзюцзю. — Дядя Хуайсан всегда был проницателен, — признал Цзинь Лин. — Но ведь выгода и в самом деле была бы обоюдной. — Для ордена Цзян — безусловно, — признал Не Хуайсан. — А что бы это дало ордену Не? Мы могли бы снабжать друг друга шелками, но кроме того? — Пряности, — не растерялся Цзинь Лин. — Ценнейшие пряности, семена лотоса, речной жемчуг, особые сорта мёда, серебро, целебные растения, которых нет в Цинхэ. — Моему А-Лину не откажешь в логике, — улыбнулся Не Хуайсан. — Благодаря дяде Хуайсану, — ответил улыбкой Цзинь Лин, приникая к плечу Не Хуайсана. — Но, возможно, тебе всё же не стоило бы отделять орден Цзинь от ордена Не? — предположил Не Хуайсан. — Дагэ всегда подставил бы тебе плечо. — Я не могу вечно опираться на других, дядя Хуайсан, — слегка вздохнул Цзинь Лин. — Дядя Хуайсан научил меня всему, чтобы я смог управлять орденом, ничего не опасаясь. Признай, что объединение орденов Не, Цзян и Цзинь — трёх вместе — это было бы всё же несколько слишком. — А почему нет? — спросил Не Хуайсан. — Ты — в Ланьлине, дагэ — в Цинхэ, мы с твоим цзюцзю — в Юньмэне, все мы были бы вместе. — Я хочу вернуть моему ордену репутацию, дядя Хуайсан, — признался Цзинь Лин. — Репутацию, которую мой дед и младший дядя уронили ниже некуда. Оба были одинаково безнравственны, а мой младший дядя и вовсе едва ли уступил бы мне власть, когда пришло бы время. Я знаю, что могу всегда быть уверен в Чифэн-цзуне, но ведь если я буду опираться на него всегда, он потеряет ко мне уважение, а я не хотел бы лишиться уважения такого человека, как он, ни за что.       Не Хуайсана тронула столь искренняя привязанность и не менее искреннее уважение воспитанника к его дагэ, но всё же, желая испытать Цзинь Лина, он заметил: — Ты мечтаешь сделать орден Цзинь центром искусства живописцев и других знатоков изящного, как и редких заклинательских техник, каковых нет больше ни в одном ордене, я это знаю, но ты же и настаиваешь, чтобы я соединил орден Не и орден Цзян, а ведь это лишит орден Цзян самостоятельности, пусть и лишь до некоторой степени, но всё же. — Я хотел бы этого ради цзюцзю, дядя Хуайсан, — ответил Цзинь Лин и в голосе его Не Хуайсан неожиданно услышал слёзы. — Мой дед по матери был слаб и не смог защитить от уничтожения Пристань Лотоса, а цзюцзю изранен, ему нужна опора более надёжная, нежели любой политический брак. Дядя Вэй мог бы стать такой опорой для цзюцзю, но даже если бы он и вернулся в Пристань Лотоса, цзюцзю не сможет видеть дядю Вэя рядом с собой — после гибели моей матери, да ещё и в теле Вэнь Цюнлиня — что цзюцзю до того, что тот теперь стал верховным богом, благодаря своей жертве… Если орден Цзян станет частью ордена Не, этот альянс будет идеальным. Столь идеальным, что не только цзюцзю, или дядя Минцзюэ, но и их наследники не сочтут нужным когда-либо аннулировать его. — Мой А-Лин рассуждает разумно, — одобрил Не Хуайсан. — Но даже если я и расторгну в своё время объединение орденов Не и Цзинь, мой А-Лин всегда сможет опереться на нас с дагэ.       Цзинь Лин хотел было сказать ещё что-то, поблагодарить названого дядю, но не успел, потому что в этот момент к ним вошёл Цзян Чэн и крепко и одновременно очень нежно обнял обоих. — Цзюцзю… — прошептал Цзинь Лин. — А-Чэн… — тоже одними губами прошептал Не Хуайсан. — Цзюцзю, расскажи, — просил Цзян Чэна Цзинь Лин, пока тот обнимал и осыпал поцелуями его и Не Хуайсана. — Расскажи, как там, в Пристани Лотоса, расскажи, где ты был в последнее время.       Цзян Чэн охотно рассказывал, как наладил торговлю с орденом Не и с орденом Лань, явно почувствовав вкус к торговым делам, как навещал Сяо-даочжана и Сун-даочжана в Юньпине. Закончив свой рассказ о визите, состоявшемся только что, он бережно вынул из рукава подарки Сяо Синчэня. — Выглядит почти, как игрушка, но наверняка может стать столь же совершенным духовным оружием, как и веера дяди Хуайсана, — воскликнул Цзинь Лин, подбрасывая и ловя на лету подарок Сяо Синчэня, столь изящно и ловко, что Цзян Чэн не мог не восхититься. — Дядя Хуайсан, цзюцзю, я возьму Фею, и мы погуляем вместе. Не верхом даже — просто так. — С радостью, — кивнул Не Хуайсан. Все втроём одинаково хорошо ездили верхом, но Цзинь Лин угадал их общее желание, и все вместе гуляли едва ли не до вечера, Фея валялась в цветах и нежно лаяла, а по дороге домой Цзинь Лин заснул у Цзян Чэна на руках.       Вернувшись в Башню Золотого Карпа, глава Цзян бережно отнёс племянника в спальню, и они с Не Хуайсаном сплели особенно совершенный оберегающий узор над Цзинь Лином, поочерёдно слегка поцеловав его. — Мы так и будем метаться между орденами, мой А-Сан? — вздохнул Цзян Чэн, когда оба остались наедине. — Признаться, я до сих пор жалею, что не взял А-Лина в Пристань Лотоса, когда мы избавились от Мэн Яо. Хотя… — Он задумался. — Возможно, это и к лучшему, что А-Лин вырос здесь, в Башне Золотого Карпа. Я теряю сон, думая о том, что дух моей матери мог бы сотворить с А-Лином… — С чего это пришло тебе в голову, любовь моя? — нежно спросил Не Хуайсан, заключая Цзян Чэна в объятия. — Ванцзи-сюн ведь упокоил дух твоей матери. Обещаю, когда мы поселимся вместе, в Пристани Лотоса, я приду в Храм Предков Цзян и непременно очищу его — хоть бы и просто обмахнув веером. Цзян Чэн прильнул к любимому поцелуем и обнял его в ответ. — Спасибо за А-Лина, любовь моя. — Я люблю его так же, как и ты, — ответил Не Хуайсан. — Я ведь любил Цзысюаня, несмотря на всё его высокомерие. Я до сих пор жгу благовония, прося Небо, чтобы Цзысюань простил Вэй-сюна. Цзян Чэн вздохнул. — Наверняка Цзысюань простил Вэй Усяня куда быстрее, чем я. Конечно, ведь они с сестрой счастливы среди богов, а счастливые прощают куда легче… — Не надо об этом, любовь моя, — Не Хуайсан вновь прильнул к нему поцелуем. — Оставь гнев позади — ради меня. Позволь обласкать тебя сегодня ночью. — Я мечтал об этом, любовь моя, — признался Цзян Чэн.       Не Хуайсан не торопился. Прежде чем уединиться с возлюбленным в спальне, он заварил любимого чая Цзян Чэна с пирожными и печеньем, наслаждаясь тем, что просто разламывал лакомства и кормил ими Цзян Чэна. Тот с наслаждением делал для Не Хуайсана то же самое, оба поили друг друга чаем из своих пиал. Лишь затем оба отправились в купальную и бережно вымыли друг друга. Цзян Чэн легко, как пушинку, отнёс Не Хуайсана в спальню и, сбросив с себя шёлковую простыню, в которую завернулся после купания, и прошептал: — Обласкай меня, любовь моя. Сегодня я твой гость, поэтому возьми меня… — А если бы я попросил моего А-Чэна о том же? — лукаво спросил Не Хуайсан, принимаясь целовать возлюбленного. — Я люблю, когда мы меняемся. — Завтра, — пообещал Цзян Чэн, который всегда держал слово, данное возлюбленному. — Сегодня у меня едва ли хватит сил поменяться с моим А-Саном…       Не Хуайсан победно засмеялся едва слышным смехом и прильнул к Цзян Чэну. Конечно, возлюбленный мог превосходить его во многом, но в искусстве любви Не Хуайсан всегда был наставником, чему Цзян Чэн был только счастлив. Впрочем, хоть Не Хуайсан и ласкал сегодня Цзян Чэна, а не наоборот, тот отвечал весьма умело и утончённо. — Люблю тебя… — прошептал Цзян Чэн. — Мой А-Сан, если бы ты знал, как я благодарен тебе… — Это я должен благодарить Небеса за то, что мы встретились, мой Чэн-эр, — вполголоса ответил Не Хуайсан. — Обещаю, я сделаю всё, чтобы А-Лин был в полной безопасности и после того, как станет главой Цзинь. — Если ты сделаешь это для А-Лина, мне не нужно будет большего, любовь моя, — признался Цзян Чэн, обнимая его.