В Нечистой Юдоли - отыскать счастье

— Летим в Нечистую Юдоль, мой Чэн-эр? — нежно спросил Не Хуайсан, обнимая талию своего возлюбленного. Оба летели на веере, который создали вместе, нарочно для того, чтобы было удобно летать вдвоём. Цзян Чэн, которому Не Хуайсан в своё время подарил духовный веер, с куда большим удовольствием летал на нём, чем на Саньду. Летать на веере было чудесно — созданный из бамбука и шёлка он держал в воздухе надёжнее клинка, оберегая от малейшего страха высоты и не давая слишком замёрзнуть — идеальное средство для обучения полётам младших учеников. Веер же, сделанный Не Хуайсаном и Цзян Чэном вдвоём, отлично держал в воздухе их двоих — Цзян Чэн чувствовал согревающий ток ци под своими подошвами. — Да, любовь моя, — ответил глава Цзян, благодарно касаясь поцелуем щеки возлюбленного. — Я действительно очень хотел бы повидать Минцзюэ-гэ.       Глава Не ожидал младшего брата и его супруга, распорядившись приготовить все их любимые кушанья, небольшой уютный пир в семейном кругу дышал покоем. К удивлению Цзян Чэна, по правую руку от Не Минцзюэ сидела и его дочь Сычунь, в официальных одеждах наследницы ордена. Она смотрела на своего отца с искренней любовью, но не произносила ни слова, пока Не Минцзюэ не обратится к ней, лишь иногда позволяя себе касаться руки отца, и Не Минцзюэ слегка кивал ей. — До сих пор Минцзюэ-гэ и госпожа Сысы… — осторожно начал Цзян Чэн, и Не Минцзюэ мгновенно понял его. — Да, прежде Сысы и Сычунь не присутствовали подле меня на обедах и приёмах, а если рядом со мной и была Сысы, то лишь изредка, но теперь кое-что изменилось (разумеется, сейчас мы собрались просто так, но Сычунь любит бывать подле меня). Видишь ли, Сычунь моя Сысы родила вполне благополучно, и мы с нею решили, что в своё время попробуем зачать сына. Но вторые роды дались Сысы тяжелее, пришлось усыпить мою жену и поручить её хирургам, а второе наше дитя, Чуньтянь, также оказалось девочкой. Кто знает, возможно, причиной было то, что Сысы в своё время принимала слишком много травяных настоев, препятствующих беременности, и это сказалось, как она и предупреждала меня — пусть и чуть позже, чем предполагали целители Не, но сказалось. Я не хотел рисковать здоровьем Сысы, и поэтому стал готовить Сычунь в наследницы ордена Не. Это лучше, чем усыновлять постороннего ребёнка мужского пола, к тому же, у Сычунь немалый потенциал.       Сычунь благодарно кивнула и едва заметно улыбнулась — ровно настолько, чтобы не нарушать приличий. Не Хуайсан же, легонько обмахиваясь веером и пряча за ним улыбку, спросил: — Дагэ уже, должно быть, думал о помолвке для моей племянницы?       Сычунь вспыхнула, но снова не произнесла ни слова. Впрочем. Не Хуайсан прекрасно понял её по глазам. — Ты всегда видел мою Сычунь насквозь, — ответил пусть и сдержанной, но улыбкой Не Минцзюэ. — Не только о помолвке, а и о вполне счастливом браке. С Мо Сюаньюем. Дело в том, что с тех пор, как я стал готовить Сычунь в наследницы ордена, я брал её с собой на советы кланов, как только Сычунь достигла соответствующего возраста. Сычунь сразу понравилось в Облачных Глубинах, а не заметить воспитанника самого наставника Ланя она не могла. С изяществом и нежностью Мо Сюаньюя, с его искренностью… Да и Сюаньюй очарован моей Сычунь, так что брак выйдет и счастливым, и выгодным. Я привезу Сюаньюя в Нечистую Юдоль — ему тут понравится. — Только будь с ним помягче, дагэ, — вполголоса попросил Не Хуайсан и по глазам Не Сычунь понял, что та просит отца о том же. — Не считай меня зверем, А-Сан, — вздохнул Не Минцзюэ. — Пусть Мо Сюаньюй пишет стихи и расписывает веера, сколько угодно. Не боевые, так целительные. — Я никогда не думал о дагэ дурно, — искренне заверил Не Хуайсан. — Просто юный Мо Сюаньюй действительно весьма раним. — Возможно, поэтому Сычунь и полюбила его, — заметил Не Минцзюэ. — Он нежен, а Сычунь любит заботиться. Не тревожься, А-Сан, я полюблю Сюаньюя так же, как я всегда любил тебя.       Не Хуайсан снова улыбнулся, прикрыв половину лица веером, а взгляд Не Сычунь вспыхнул такой благодарностью — как к отцу, так и к дяде, что даже сдержанный Не Минцзюэ ответил улыбкой и сказал: — Не будем пока об этом. А-Сан с А-Чэном наверняка проголодались после путешествия, да и мы за разговорами совсем забыли об обеде, а у нас сегодня и печёная рыба с побегами бамбука, и картофель, и превосходный чай, да и пирожные удались, как никогда. — Дагэ прав, — поддержал брата Не Хуайсан. — Кушай, А-Чэн. Как только прилетим в Нечистую Юдоль, я научу цзянских кухарок готовить рыбу по цинхэсским рецептам. Цзян Чэн оживился. — Не раньше, чем я угощу моего А-Сана пряной печёной рыбой — это истинная гордость стола Пристани Лотоса. — Острый перец не сравнить с цинхэсскими травами, А-Чэн, — с полной превосходства улыбкой ответил Не Хуайсан, щедро поливая поданную им обоим рыбу соусом из трав. — Не отрицаю пользы острой пищи, но травы придают сил не хуже перца. Уж мне-то поверь, мне с моим не самым сильным прежде золотым ядром это известно лучше, чем кому-либо, этот соус — из тех блюд, что активизируют духовную энергию и оберегают от искажения ци. — Намекаешь, что оно может настигнуть меня однажды? — невесело хмыкнул Цзян Чэн, но рыба под соусом из цинхэсских трав оказалась так хороша, что он просто не смог думать ни о чём дурном. — Теперь — нет, любовь моя, — нежно ответил Не Хуайсан вполголоса. — Я не допущу. — Послушай А-Сана, А-Чэн, — неожиданно мягко посоветовал Не Минцзюэ. — Искажение ци — вещь коварная, всегда может настигнуть любого из совершенствующихся. А-Сан в своё время спас меня, приказывая готовить именно такие блюда, что способствуют балансу духовной энергии.       Цзян Чэн благодарно кивнул главе Не и разговор незаметно перешёл на дела в Пристани Лотоса и в Башне Золотого Карпа. Не Сычунь, не вмешивалась в беседу отца, дяди и главы Цзян просто потому, что регулярное присутствие на советах кланов приучило её больше слушать, чем говорить, к тому же, узнавать новости орденов Цзян и Цзинь было действительно любопытно.       Когда же обед подошёл к концу и Не Хуайсан с Цзян Чэном улетели в Пристань Лотоса, Не Минцзюэ спросил у дочери: — Хочешь, и мы полетим — в Облачные Глубины? Я уверен, что наставник Лань не откажет в том, чтобы отпустить Сюаньюя с тобой. — Но не будет ли это слишком внезапно? — спросила Не Сычунь, сердце которой невольно затрепетало от радости. — А обмен подарками и прочее?.. — Это излишество, — отмахнулся Не Минцзюэ. — Вы с Сюаньюем давно помолвлены, наверняка он ждёт тебя. А танцовщиц и музыкантов я предупредил заранее, не пригласив их к приезду А-Сана с А-Чэном лишь потому, что знал, что им обоим захочется тишины. — Да, но мы не предупредили маму и Чуньтянь о торжестве, — заметила Сычунь. — Устроим сюрприз, — пожал плечами Не Минцзюэ, слегка улыбаясь. — Скажи только, ты этого хочешь? — Больше всего, — призналась Сычунь. — Я действительно люблю А-Юя. Хочется обнять его и не выпускать из объятий. Не Минцзюэ приобнял её. — А чего бы ещё хотелось моей Сычунь? Чуть помолчав, та призналась: — Меня всегда восхищали рассказы старших адептов Не о том, как папа сражался саблей Бася, и я хотела бы, чтобы папа обучил и меня… — Нет, — прервал её Не Минцзюэ, мягко, но непреклонно. — Поверь мне, малышка, искажение ци — это страшно, а того, кто носит саблю или меч, оно может настигнуть легче, чем кажется. Веера намного совершеннее и на ночных охотах, и в бою, и в путешествиях, не говоря уж об искусстве исцеления. Не думай о мечах и саблях, летим в Гусу. Не Сычунь кивнула, и оба встали на веера, чтобы отравиться в путь. * — Я знал, что вы появитесь, — улыбнулся Цижэнь, поприветствовав Не Минцзюэ и Не Сычунь. — А-Юй ждал этого визита с того дня, как они с Сычунь заключили помолвку. — Но будет ли это правильно? — осторожно спросила Сычунь. — Что мы с А-Юем вступим в брак… — Раньше А-Суна, потому что он — наследник Лань? — понял Цижэнь. — А-Сун принял решение этого не делать, зная об обстоятельствах, связанных с его рождением. В любом случае, судьбу А-Суна решит Сичэнь. Ступай к А-Юю, обрадуй его, побудьте немного наедине, а мы с Чифэн-цзунем впишем в фамильные записи ордена Лань, что А-Юй переселится в Цинхэ Не.       Но идти к Мо Сюаньюю Не Сычунь не пришлось. Когда они с Не Минцзюэ прилетели в Облачные Глубины, Мо Сюаньюй вместе с Цижэнем практиковался в игре на гуцине в саду, и, услышав, кто пожаловал в гости, сам поспешил к Не Минцзюэ и Не Сычунь. Увидев возлюбленного, та расцвела: — Мой А-Юй ждал меня, верно? Папа говорил, что это наверняка так… — Не только ждал, но и приготовил тебе сюрприз, любовь моя, — прошептал Мо Сюаньюй, заключая её в объятия. — Идём в мои покои. Отведя Не Сычунь к себе, Мо Сюаньюй протянул ей шёлковый свёрток. — Здесь брачное ханьфу, моя Сычунь, — пояснил он, сияя. — Моё также готово, я возьму его с собой в Нечистую Юдоль. — Когда мой А-Юй успел? — просияла Сычунь, легонько целуя Сюаньюя в щёку. — Я попросил здешних знакомых мастеров приготовить наши брачные одеяния заранее, — ответил тот. — Не так давно. Вначале я ещё не хотел спешить, думал, хорошо ли шить наши брачные ханьфу в Облачных Глубинах, если мы вступим в брак в Нечистой Юдоли, но… — Мой А-Юй решил правильно. — Не Сычунь прервала его новым лёгким поцелуем. — Мастера Облачных Глубин шьют ханьфу особенно изящно. — Но за что моя Сычунь полюбила меня? — решился спросить Мо Сюаньюй. — Сколько я себя помню, я не раз слышал, что слаб — как совершенствующийся, хотя папа-Цижэнь всегда убеждал меня в обратном, а моя Сычунь родилась и выросла в ордене воинов… — Слаб как совершенствующийся? — нежно переспросила Не Сычунь. — Мой А-Юй если и слабее других как мечник, то первый в каллиграфии, живописи, стихосложении и создании талисманов. Да и в ордене Не уже отнюдь не все используют сабли. Мой А-Юй утончён и нежен, мне тепло рядом с моим А-Юем, а моему А-Юю — со мной. Я не желала бы для себя лучшего супруга, чем мой А-Юй. Она потянулась было поцеловать Мо Сюаньюя уже в губы, но тот мягко отстранил от себя невесту. — После, моя Сычунь. Пусть наш первый поцелуй будет по-настоящему первым. — Мой А-Юй прав, — согласилась Не Сычунь, заключая Мо Сюаньюя в объятия. — Я всегда тороплюсь, с самого детства… — Но, заключая помолвку, мы не спешили, — улыбнулся Мо Сюаньюй, — и это оказалось к лучшему. — В самом деле, — вспомнила Сычунь. — Мы сближались понемногу, и это оказалось к лучшему для нас обоих. Оба так и сидели, обнявшись, когда вошли Цижэнь и Не Минцзюэ. — Что ж, — улыбнулся глава Не, — летим в Цинхэ. Мы с наставником Ланем обо всём позаботились. Внесли запись в летописи клана Лань, наставник Лань возьмёт с собой пирожных и шёлка в подарок для Сычунь и Сысы, как и для Чуньтянь. Мо Сюаньюй улыбнулся. — Папа-Цижэнь обо всём позаботился загодя. А рисовые пирожные будут ещё тёплыми, когда мы прибудем в Нечистую Юдоль. Папа-Цижэнь полетит с нами? — Разумеется, — кивнул старейшина Лань. — Могу ли я не проводить и не благословить моего А-Юя? — А мама? — осторожно спросил Мо Сюаньюй, впрочем, уже понимая, что мать дождётся возвращения Цижэня в Облачных Глубинах. Мать не слишком любит путешествовать, и сопровождала бы мужа лишь в том случае, если бы в брак вступала сестра — Ланьхуа. — Я сопровожу тебя один, А-Юй, — подтвердил Цижэнь то, о чём только что подумал Мо Сюаньюй. — Но, безусловно, мама благословляет вас с Сычунь. Мо Сюаньюй просиял. — Что ж, тогда летим. *       В Нечистой Юдоли всех прибывших очень тепло приняла Сысы. Она также ждала прибытия зятя в Нечистую Юдоль со дня на день, поэтому успела позаботиться о торжестве и надеть своё лучшее ханьфу, пока глава Не со старшей дочерью отсутствовали. Глядя на то, как счастливы Мо Сюаньюй и Сычунь, Цижэнь и Не Минцзюэ понимали, что поступили правильно, позволив молодым людям сблизиться и быть вместе. После того, как Не Минцзюэ сочетал обоих браком на правах главы клана Не, Цижэнь сказал ему особенно проникновенно: — Береги А-Юя, прошу тебя. Он — сама доброта и нипочём и никогда не ранит Сычунь, но и весьма раним при этом. Моя жена едва ли простит мне, да и я сам не прощу себе, если с А-Юем здесь, в Нечистой Юдоли, случится хоть что-то. — Я обещаю, наставник Лань, что А-Юю здесь будет хорошо, — твёрдо ответил Не Минцзюэ. — Теперь и я, и вся Нечистая Юдоль уже не те, что были прежде. Я исцелился от склонности к искажению ци, А-Сан очистил от гневной ци некрополь нашего клана. Теперь Нечистая Юдоль — такая же обитель света, как и Облачные Глубины. — Искренне на это надеюсь, — кивнул Цижэнь. — Если ты сдержишь своё слово, и А-Юй, и Сычунь будут счастливы. — Обещаю, — повторил Не Минцзюэ.       Пока между ними двумя происходил этот разговор, Мо Сюаньюй и Сычунь разломили рисовое пирожное и протянули друг другу по половинке. — Люблю моего А-Юя, — прошептала Сычунь, целуя Мо Сюаньюя уже без всякого стеснения. — Моя Сычунь — моё сокровище, — также шёпотом ответил Мо Сюаньюй, отвечая на её поцелуй. — Мой А-Юй подарит мне сына? — немного игриво спросила Сычунь. — Я хотел бы и дочку — такую же хорошенькую, как моя Сычунь, — ответил Мо Сюаньюй совершенно серьёзно. Сысы, также присутствовавшая на пиру, с искренней любовью смотрела на них обоих.       Первая ночь Мо Сюаньюя и Сычунь была поистине волшебна. Мо Сюаньюй и прежде не без интереса читал книги об искусстве любви, незаметно запоминая многое, и теперь его память пригодилась, как никогда. — Я думала, будет больнее, — чуть смущённо призналась Сычунь, не в силах удержать тихого счастливого смеха, когда Мо Сюаньюй, наласкав её хорошенько, покинул её тело. — Благодарю тебя, мой А-Юй, я чувствую, нам удалось. Нашим первенцем будет сын. — Близнецы, любовь моя, — уточнил Мо Сюаньюй. — Я призвал на помощь свою ци, чтобы мы смогли зачать близнецов. — Я знаю, мой А-Юй, — кивнула Сычунь, тоже воспользовавшаяся духовной энергией, когда оба любили друг друга. — Моей Сычунь нужно будет беречь себя, — нежно напомнил Мо Сюаньюй, и Сычунь последовала его совету, всё время до рождения маленьких расписывая веера, гуляя и медитируя вместе с Мо Сюаньюем.       Своего сына, когда тот родился, оба, решив это одновременно, назвали Фусаном, соединив в этом имени элементы Счастье и Шелковица, а малышка стала носить имя Чуньхуа — Весенний Цветок. — Они оба будут счастливы, — прошептала Сычунь. — Это единственное, чего я хочу. — Так и будет, любовь моя, — пообещал Мо Сюаньюй, поддерживая возлюбленную, пока та в первый раз кормила близнецов. — И ты, и наши дети, я сделаю для этого всё, обещаю…