Вы ошиблись дверью

— Господин Хранитель, — захныкали совсем рядом. — Что с нами будет? Морвен взглянул на Мэнди из триста десятого. Хотя, может, это была её близняшка — Патрисия? Обеим женщинам было под сорок, но они чувствовали себя слишком молодыми и полными сил, чтобы умирать. — Вы вернётесь в целостный мир, — спокойно повторил Хранитель то, что твердил изо дня в день. — А вдруг у нас закончатся запасы еды прежде, чем мы выберемся? — Поверь, запасов много, а это бедствие не протянется дольше пары месяцев. «Только пара — это и два, и четыре, и шесть…» Мэнди или Патрисия горячо поблагодарила Морвена. Некоторые выбирали безоговорочное доверие Хранителю. Ему самому это казалось глупым и наивным решением, однако люди были в отчаянии. Кто-то просто хотел во что-то верить. Другие откровенно недолюбливали Морвена, но побаивались его. Немногим он казался настолько неприятной и подавляющей личностью, что его старательно избегали. А кому-то было любопытно. — Вы пришелец? — Порой к Хранителю цеплялся тринадцатилетний мальчишка из номера «1102». — В каком-то смысле. — Морвен вздохнул. Этот юный проныра был готов атаковать его вопросами часами напролёт. — Я пришлый. Из другого мира. — Ух ты! А там все выглядят, как вы? — не унимался малец. Его звали Кайл, но Хранителю больше нравилось называть его про себя юрком. — Это… — Морвен засомневался, стоило ли делиться с ребёнком подобными тайнами. Потом согласился с доводом разума, что правда не повредит, а юношеское любопытство до того сожрёт юрка, что всем станет только лучше, если малец получит свой ответ. — На самом деле, там все выглядят совсем не так, как люди. У нас сложная форма, которая не подходит для вашего мира. Поэтому я позволил реальности перестроить моё тело, чтобы оно больше походило на то, к чему вы привыкли. Правда, основа моей сущности сохранилась. Её нельзя перековать. Хранитель приподнял все четыре руки. Он не стал уточнять, что ни язык, ни имена, ни образ жизни кватáри не имели ничего общего с жителями этого мира. Но переход в новую реальность и капелька чуда были способны преобразить даже пришлого. Правда, никто не гарантировал абсолютного знания при интеграции, из-за чего Морвен всё же терялся, когда речь заходила о некоторых вещах и явлениях. Он до сих пор ругал себя за то, что во время продумывания отеля забыл добавить в коридоры камеры, а на первый этаж — мониторную. Исправлять ошибку сейчас он бы не рискнул. — У всех ваших друзей четыре руки? — не отставал Кайл. — У них не… При переходе в эту реальность наша особенность может проявиться разными способами. У кого-то будут четыре брови, или четыре ряда зубов, или четыре пупка. — Фу, ну и гадость, — поморщился пацан. Похоже, для людей Морвен действительно был уродцем, хотя женщины в отеле нет-нет да засматривались на его лицо. А иногда и мужчины. Хранитель, впрочем, всё ещё пытался понять, что у людей считалось красивой внешностью. — Эй, лидер, ну, Морвен, — позвала его однажды шатенка с волнистыми волосами. Элиза. Её руки дрожали, что было заметно невооружённым глазом. — Я из шестьсот третьего. У меня… эм… кончаются сигареты. Меня это нервирует. — Когда коробка опустеет, горничная принесёт тебе новую, — безразлично пояснил Хранитель. Зависимости людей не утаскивали его в омут бесконтрольной жажды, он мог бы даже злоупотреблять без вреда для тела. Однако Морвен не хотел сокращать запасы, которые понадобятся реальным зависимым. — Долго объяснять. Считай, что для каждого гостя припасены дубликаты его любимых сигарет. Просто не выбрасывай коробку, а оставь её пустой на видном месте, чтобы горничная могла принести тебе такую же. Эти запасы могут истощиться, но, по моим подсчётам, не успеют. Если кто-то не будет «уничтожать» по несколько пачек в день. — Слава богу! — воскликнула девушка. — Я уж думала, придётся стелиться под каждого, у кого через два дня ещё будут сиги… Ты мой спаситель! Запасы еды, воды, лекарств, средств гигиены, алкоголя и наркотиков были рассчитаны заранее. Однако Морвен всё равно подумывал, что будет делать, если пребывание в отеле немного затянется… или даже сильно. Это могло стать проблемой в будущем. Хотя чернота за пределами здания не причиняла Хранителю вред, он не мог покинуть отель, пока внутри оставались уязвимые люди. Стоило ненадолго уйти, и реальность развалится. Никто не выживет, поэтому Морвен был буквально прикован к этому месту. — Хранитель, — позвал его господин Орднунг, отец Кайла. — Простите, если мой сын докучает вам. У мальчика живой ум, и он скучает по своей бабушке и двум котам. Хранителю не было дела до чувств Кайла, но он с непроницаемым видом терпеливо слушал мужчину. Если он не будет слушать, то потеряет контроль. А без него не останется и баланса. — Скажите! — Господин Орднунг дёрнулся вперёд. Ему было нужно что-то ещё, помимо вежливого побуждения принести извинения. — Могу я… можно мне где-нибудь достать упаковку обезболивающих? Видите ли, во второй день я по глупости отдал её всю той леди с пятого этажа, а она… потом она вышла из отеля. И, возможно, унесла пачку с собой. Не знаю. В любом случае, я уже не могу попасть в её номер, даже горничные ничем не помогли. А вдруг кому-то из нас — мне или сыну — станет плохо? — В медпункте есть склад. Врач или медсестра выдадут, если вежливо их попросить. И так каждый день. По многу раз за день…

***

Глупо было ожидать, что всё пройдёт гладко, но проблемы начались слишком рано, а ожидание растянулось в нескончаемую полосу балансировки над пропастью. Людей качало между крайностями, но до тех пор, пока реальность внутри отеля сохраняла целостность, им разрешалось сходить с ума как угодно. Что бы посоветовала Клиферия? Вероятно, она бы окинула Морвена проницательным взглядом, ласково улыбнулась и подмигнула одним или двумя из четырёх своих глаз. Сказала бы плыть по течению и не волноваться. Как будто это так легко… Морвен скучал по спокойствию Клиферии. Её текучая уравновешенность не была усыплявшей апатией, кровососущей скромностью или парализующим равнодушием. «Так и было задумано», — сказала бы она, и, вероятно, в очередной раз оказалась бы права. Морвен воображал её спокойный голос и уже не так злился. Неопределённость равноценна блужданию в потёмках, а Хранитель ненавидел терять контроль. Он бы предпочёл знать наверняка суть проблемы вместо того, чтобы плавиться в размытых понятиях. Трудно сказать, что было хуже: окажись ошибка случайной или целенаправленной. Первый случай такой нелепый и глупый, что нельзя не раздражаться. Второй был бы испытанием или проверкой Морвена на прочность, что выбешивало ещё сильнее. Внешне спокойный, внутренне он содрогался и кривился от гнева. «Ты нарочно допустил эту ошибку? Или нарочно не стал её исправлять, будто в этом есть какой-то смысл?» Закончив выводить имя в регистрационной книге, Хранитель критично оценил собственные старания. Получилось грубо, но зато в отеле больше не было лишних людей. Клиферия пожурила бы его за такие формулировки: «Нет лишних», — сказала бы она с укором. Пусть попробует объяснить это испуганной толпе… Было бы забавно, если бы он поселил рыжеволосую девчонку в четыреста четвёртый номер, насмехаясь на Морвеном ещё больше. Хранитель поглядывал на неё краем глаза. Хотя она ничего подспудного не делала, всё равно умудрялась раздражать его. Клара слишком выделялась на фоне остальных, хотя внешне была такая неказистая, не считая ярко-рыжих волос, простая, без вкуса и изысков. С поведением серой мышки, которая прячется по углам, стараясь быть менее заметной. Пока она не нарушала правил, Морвен не имел права ничего с ней делать. Мог бы, конечно, но он слишком ответственный, чтобы злоупотреблять возможностями, когда в этом не было острой необходимости, да и личной неприязни к девчонке не испытывал. Только раздражение, но даже оно было направлено скорее на факт ошибки, нежели на саму рыжую. Хранитель ждал и наблюдал. Наблюдал и ждал. И неожиданно для себя пропустил момент укуса мышки, на секунду вылезшей из убежища. Она поймала его в коридоре первого этажа, впервые с момента заселения заговорив с ним напрямую. Морвен был готов услышать из уст этой девицы любой вопрос из тех, что каждый день ему задавали обеспокоенные постояльцы, так что шаблон ответов давно отпечатался в его памяти. Что они обыкновенно спрашивали? Когда аномалия рассеется? Сколько ждать? Почему всё это происходило с ними? Это было наказание за грехи? Испытание? Можно ли было что-то сделать, дабы ускорить возвращение в нормальный мир? И всё в таком духе, только многими другими словами, сказанными испуганными, дрожащими, молящими голосами. Девчонка же проглотила банальщину и начала сразу со сложного: — У меня в аптечке не хватает лекарства. — Она назвала его. — Оно мне необходимо. Я спрашивала в медпункте и у других постояльцев, но они таким не пользуются. Вы можете перенести или создать для меня это лекарство? «Создать». — Хранитель скривился, будто во рту лопнул пузырь с кислым соком, сводя дёсны и раздражая язык. Он уже однажды создал бассейн, будучи на грани истощения, поддерживая реальность в отеле. И к чему это привело? Некоторые книги в библиотеке перепутались, смешались друг с другом. Это не было критично, но гордость Морвена взвыла, а сам он был опалён неудачей настолько, что предпочитал не касаться темы сотворения. — Мне нужно знать, как выглядит упаковка и сами таблетки, — резче, чем планировал, ответил Хранитель. — Иначе ничего не выйдет. От чего это лекарство? — От судорог. Он уже забыл его название, а переспрашивать девчонку было неловко. Да и неважно, Морвен всё равно не исполнил бы её просьбу. Она лгала: нужное лекарство не могло не появиться. Или это был очередной сбой, новая ошибка, которые всё множились вокруг этой рыжеволосой? С другими постояльцами такого не случалось, и самые необходимые для их здоровья таблетки материализовались в их номерах ещё в самый первый день. Никто не жаловался, кроме Орднунга, и то он сам оказался виноват. — Ты уверена, что внимательно осмотрела свою комнату? — скептично спросил Морвен. — Каждый ящик? Все полки? Девушка кивнула. Они уже не шли, а стояли в просторном коридоре рядом с дверьми, ведущими в служебные помещения. Хранителю нравились эти проходы, бывшие даже слишком широкими для людей и возимых туда-сюда тележек с инвентарём. Масштабы отеля пришлись Морвену по вкусу, он чувствовал, что тут есть, где развернуться. — Так вы можете? — с нажимом спросила девушка. — Можете перенести их в мой номер… откуда-нибудь? Или воссоздать? — Я не божество, чтобы творить из воздуха. — Хранитель сложил все четыре руки за спиной. Его забавляло, как упорно девчонка игнорировала особенности его телосложения, заставляя себя смотреть ему в лицо или на стену позади. — И я уже сказал, что мне нужно знать, как выглядит лекарство. — Я могла бы нарисовать упаковку в цвете, с мельчайшими подробностями. В мозгу Морвена созревало издевательское «давай» — лишь бы занять девчонку каким-нибудь делом и отвадить на время от его персоны. Но Хранитель понимал, что эта шутка ему аукнется, ведь Клара и впрямь могла исполнить угрозу и нарисовать… И что тогда он будет ей говорить? Морвен выдал противоположный ответ: — Нет. Он пошёл дальше, раздосадованный этой ситуацией. Лучше бы она спросила, когда пустота за окном обретёт краски, или сколько им жить в отеле, или почему у Хранителя больше рук, чем у любого отдельно взятого постояльца…